— Ну и шум же ты устроил, Миу-бин, вот молодец! — одобрительно говорит Сети, похлопывая Ини по плечу.
— Да уж я постарался как мог, — скромно отвечает довольный Ини.
Между тем учителям постепенно удается навести порядок, и они уводят учеников в дом. Яхмес, Сети и Ини незаметно вместе с товарищами занимают свои места на циновках.
В кресло учителя садится теперь Аменхотеп. Он раскрывает ящик с рукописями, вызывает Яхмеса и с его помощью раздает ученикам свитки.
В это время в комнату бесшумно проскальзывает совершенно запыхавшийся Мехи. К счастью, все ученики заняты раздачей свитков, а учитель стоит спиной к двери, и Мехи успевает сесть, не замеченный никем, кроме Яхмеса. Он старается отдышаться и в то же время ловит взгляд Сети. Наконец это ему удается. Он улыбается и кивает. Сети понимает, что всё в порядке, и шепчет об этом Ини. Им очень хочется узнать подробности, но сейчас это совершенно невозможно. Аменхотеп уже кончает раздачу рукописей и говорит:
— Приготовьте ваши письменные приборы, мальчики. Яхмес, открой второй ящик и раздай папирусы и черепки, как приказал учитель Шедсу.
Яхмес отбирает куски папируса для Нефера, Сети и Минмеса, оставляет один на своем месте, а остальным мальчикам раздает большие черепки от разбитых глиняных сосудов.
Сети, получая из рук Яхмеса свой папирус, успевает шепнуть:
— Мехи вернулся, все хорошо!
— Я его видел, — также шепчет Яхмес и, передав Ини большой глиняный черепок, идет дальше.
Сети с интересом и волнением осматривает свой первый папирус. Это сравнительно небольшой кусок папируса, но почему-то не очень чистый, с какими-то сероватыми полосами. Сети всматривается и понимает, в чем дело: на этом папирусе уже что-то было написано раньше, но потом запись смыли, для того чтобы можно было использовать папирус еще раз. Если всмотреться, то в одном месте видны даже два знака из прежнего текста.
Сети знает, почему так сделано: папирус — очень дорогой материал, и поэтому обычно учеников сначала долго учат писать на глиняных черепках или на гладких кусках белого известняка, а потом, когда им разрешают писать на папирусе, то дают не новые свитки, а уже использованные с одной стороны или вот такие смытые. Да и взрослые писцы, списывая для себя какое-нибудь литературное произведение, часто пользуются оборотной стороной ненужных документов. Сети не раз видел, как отец и Нахт склеивали вместе старые письма, расписки, счетные записи и на оборотной, чистой стороне полученного свитка писали понравившиеся им повести, стихи и сказки.
Понятно, что и Сети, который сегодня первый раз будет писать на папирусе, дали старый, смытый кусок. Но Сети вполне доволен своим папирусом. Осторожно положив его на циновку, мальчик начинает разводить водой краски в углублениях своего письменного прибора — красную охру для заголовков и черную сажу для основного текста.
Так, все готово. Теперь надо посмотреть, что же ему придется переписывать. Сети разворачивает свиток, который дал ему Аменхотеп, и видит красиво написанные четким, разборчивым почерком строки.
Два первых слова написаны красным, потом идут черные строки, кое-где прерываемые красными.
Сети вспоминает, что учитель всегда велит, прежде чем начинать списывать рукопись, внимательно ее прочесть, и он начинает читать:
«Сказал дружинник верный: „Пусть успокоится твое сердце, мой князь! Вот мы достигли родины. Воздают хвалы, благодарят бога, все люди обнимают друг друга. Наш отряд пришел целым, нет убыли в нашем войске. Вот мы пришли в мире и достигли нашей страны“ [6].
Сети очень заинтересован началом текста, ему хочется поскорее узнать, что будет дальше. Он разворачивает свиток и, пропуская часть рукописи, читает наудачу:
«Корабль погиб, и из бывших на нем не осталось никого. Я был выброшен морской волной на остров. Я провел на нем три дня в одиночестве, и только мое сердце было моим товарищем. Я заснул под сенью дерева».
Сети увлечен необычайными приключениями еще неизвестного ему героя и хочет читать дальше, хотя ему следовало бы прочитать только первые строчки, которые надо списывать. И действительно, ему не удается это сделать, так как к нему незаметно подходит Аменхотеп и, наклоняясь, тихо спрашивает:
— Ну, как дела?
Сети смущенно смотрит на молодого учителя и осторожно скатывает свиток обратно, оставляя открытым только начало рукописи.
Аменхотеп прекрасно видел, что Сети не вовремя зачитался, поэтому он и подошел к нему. Если бы урок вел Шедсу, Сети не миновать бы плетки, но Аменхотеп иначе обращается с мальчиками. Он не кричит на них, не бьет их, и тем не менее (а вернее — именно поэтому) на его уроках мальчики успевают обычно сделать гораздо больше и лучше, чем на уроках Шедсу.
— Ну-ка, начинай писать, да не торопись, пиши спокойно, — говорит Аменхотеп, похлопав Сети по плечу, и наклоняется к Ини.
Тот уже старательно выводит первую строчку на глиняном черепке. Хороший черепок дал ему сегодня Яхмес, большой и гладкий, на нем легко писать. А Ини очень хочет выполнить задание как можно лучше, чтобы завтра получить папирус. Мальчик внимательно прочел начало текста и уже заранее заметил трудные знаки. Он решил просить Сети помочь написать их.
А текст у Ини попался тоже очень интересный — про фараона Камеса, который правил Египтом около пятисот лет назад. Плохо было тогда в Египте — почти полтораста лет им уже владели чужеземцы, кочевники-гиксосы. И вот в рукописи, которую начал списывать Ини, как раз и рассказывалось о том, как египтяне начали борьбу за освобождение своей страны.
В комнате воцаряется тишина. Мальчики старательно пишут. Аменхотеп тихо ходит по рядам, наклоняется то к одному, то к другому ученику, поправляет почерк, иногда сам четко и красиво выписывает на полях ошибочно или неуверенно написанные мальчиками знаки. Сети тоже пишет.
Он знает, что ему, как и всем другим мальчикам, надо списать одну страницу текста, то есть один столбец строчек. Это нелегко, но мальчикам надо стараться писать лучше и больше, потому что в высшей школе придется писать уже по целых три страницы в течение одного урока.
Сначала Сети отмечает дату урока и после этого начинает медленно и аккуратно списывать рукопись.
Сегодня необходимо писать как можно лучше, чтобы доказать, что ему не зря доверили папирус.
Опытный писец пишет ровно, строчки у него получаются прямые, знаки остаются одинакового размера от начала до конца. А вот Сети обычно начинает писать крупно, а дальше пишет все мельче и мельче, да и строчки почему-то начинают наползать одна на другую, и поэтому конец заданного урока у Сети всегда бывает написан гораздо хуже начала. Сегодня он особенно старается.
Так же пишет и Минмес, он тоже сегодня получил папирус. Ему досталась хорошо знакомая рукопись — «Поучение мудреца Ахтоя, сына Дуау, своему сыну Пепи».
Это поучение написано почти за тысячу лет до того, как родились Минмес и Сети, и вот с тех пор все мальчики во всех египетских школах читают его, переписывают и учат наизусть. В нем говорится, как хорошо и выгодно быть писцом, а чтобы убедить в этом учеников, сравнивается положение писца с тяжелым трудом земледельцев, рыбаков, различных ремесленников — ткачей, сандальщиков, каменотесов[7]. Хотя таково же было содержание и многих других поучений, которые заучивали мальчики, но «Поучение Ахтоя» считалось лучшим, а поэтому и обязательным для заучивания.
На папирусе Минмеса уже четко написано заглавие рукописи — «Начало поучений, сделанных человеком по имени Ахтой, сын Дуау, его сыну по имени Пепи, когда он плыл на юг к столице, чтобы отдать его в школу».
Теперь Минмес пишет дальше: «Обрати же твое сердце к книгам… Смотри, нет ничего выше книг!»
Аменхотеп заглядывает через плечо Минмеса, потом подходит к Неферу, недолго смотрит, как тот переписывает «Повесть о Синухете», и, убедившись, что здесь все идет хорошо, наклоняется к Хеви. Вот здесь совсем неблагополучно!
Хеви, как и Минмес, переписывает «Поучение Ахтоя», но оба мальчика пишут совсем по-разному. Строчки на черепке Минмеса аккуратные, у Хеви же знаки получаются то жирными, то тонкими, как-то растекаются и сливаются один с другим. Толстые пальцы Хеви плохо справляются с палочкой, он набирает слишком много краски и часто делает кляксы. Его руки и даже лицо покрыты черными пятнами.
Аменхотеп посылает его умыться, затем дает ему другой черепок, заставляет взять новую палочку и терпеливо учит, как надо писать, чтобы добиться хорошего почерка. И Хеви удается написать две более или менее сносные строчки.
Теперь внимание Аменхотепа привлекает недовольное лицо Мехи. У него явно что-то не ладится, и молодой учитель спешит на помощь.
Глава V
СТИХИ И СКАЗКИ
В руках у Мехи большой черепок, на котором уже довольно много написано, и написано неплохо, хотя некоторые слова и следовало бы написать лучше, как это понимает и сам Мехи. Но все-таки основная трудность урока для него не в переписке, а в особом задании, которое дал ему Аменхотеп.
Дело в том, что Мехи переписывает стихи «Гимн Нилу», а по правилам египетского письма каждый стих полагается отделять от другого красной точкой. В рукописи же, с которой списывает Мехи, этих точек нет, и учитель велел ему, чтобы, списывая «Гимн», он сам расставил точки. Тогда будет видно, где кончается каждая строка «Гимна», а значит, и вообще, понимает ли Мехи, как надо читать стихи.
Аменхотеп не случайно выбрал такое упражнение именно для Мехи. Он знает, что мальчик не любит поэзию и считает стихи делом, не стоящим внимания будущего воина. Молодой учитель хотел добиться не только того, чтобы Мехи добросовестно, хоть и механически, заучивал задаваемые ему поэтические произведения. Этого было бы нетрудно достигнуть и вполне удовлетворило бы учителя Шедсу. Аменхотеп же считал, что гораздо важнее научить Мехи понимать и ценить красоту стихов.
«Удастся ли мне это сделать?» — думает Аменхотеп, подходя к Мехи.
— О чем ты задумался? — спрашивает он мальчика.
— Я не могу расставить точки, господин, — отвечает Мехи.
— Значит, ты не можешь понять, как надо читать этот «Гимн»? — уточняет Аменхотеп.
— Да, я не понимаю, и мне вообще бы не пришло в голову, что это стихи, если бы я не знал этого заранее. — В голосе Мехи слышится сдерживаемое раздражение от бесцельного с его точки зрения занятия.
Аменхотеп присаживается на циновку рядом с мальчиком, берет у него черепок и задумывается.
— Скажи, Мехи, ты любишь военные песни? — неожиданно спрашивает он.
— О да, господин, очень! — Мехи удивлен вопросом и с интересом поднимает глаза на молодого учителя.
— И, наверно, сам поешь их? — следует новый вопрос.
Мехи утвердительно кивает головой.
— А «Песнь о битве при Кадеше» ты знаешь?
— Нет, господин… — Мехи смущен. — Она есть у отца, он заказывал писцу Пентауру для себя список этой «Песни», но Пентаур принес рукопись, когда я уезжал к деду. А когда я вернулся, то, по правде сказать, забыл о ней.
— Но ты все-таки, вероятно, помнишь, о чем говорится в этой «Песне»?
— Да, помню: о великой битве египтян с хеттами у города Кадеша и о победе нашего войска. В этой битве сражался мой дед, и мой отец, и братья отца. У отца хранится хеттское оружие, которое он захватил в этой битве. А фараон наградил отца золотом храбрости!
— Должно быть, «Песнь о битве при Кадеше» нравится твоему отцу, если он захотел иметь ее у себя? — спрашивает Аменхотеп.
— Да, отец очень хвалил ее, — отвечает Мехи.
— Тебе непременно надо прочесть эту «Песнь», Мехи. Вот послушай, как там говорится про начало битвы:
Аменхотеп читает сначала тихо, потом все громче, сам увлекаясь поэмой о победе.
Мальчики невольно перестают писать и начинают слушать.
А битва уже разгорается, и фараону, неосторожно вырвавшемуся вперед с небольшим отрядом, грозит серьезная опасность.
Хорошо читает молодой учитель! Мехи не спускает с него горящих глаз. Мальчик мысленно сам сражается с хеттами и вместе с египетскими войсками терпит сначала неудачу, а затем торжествует победу.
Об этой победе в поэме рассказывается от лица самого фараона Рамсеса.
— «Что желал сотворить я, все стало свершаться», — читает Аменхотеп слова фараона.
Аменхотеп умолкает и, взглянув на Мехи, видит, насколько тот увлечен.
— Что, хорошие стихи, Мехи? — спрашивает Аменхотеп.
— Чудесные! — с восторгом отвечает мальчик.
— Значит, есть хорошие стихи, которые и тебе нравятся?
Мехи растерянно смотрит на учителя. Как, это — стихи? Верно, стихи.
А Аменхотеп не дает ему опомниться и начинает читать отдельные отрывки из других победных гимнов, выбирая такие строки, которые отличаются яркостью образов и четкостью стиха и в то же время достаточно просты и понятны, чтобы заинтересовать Мехи. Учитель тут же разбирает отдельные стихи, подчеркивает их параллельное построение.
— Вот слушай, это сказано про очень сильного полководца, у которого огромный лук:
Аменхотеп обращает внимание мальчика на меткие сравнения:
— Обрати внимание, Мехи, как ярко можно представить себе битву, воинов, полководцев, если о воинах говорится, что они были «подобны львам» или что они были «храбры, как быки», что их было так много, «как песку на берегу», что полководец вел войска «подобно громковоющей буре на море, волны которой затопляют все», что кони его были «быстрее ветра», что после битвы враги лежали «распластанными, как рыба для сушки».
От победных гимнов молодой учитель незаметно переходит к произведениям, воспевающим природу Египта, его прославленные города.
— Ты когда-нибудь видел, как красиво восходит солнце? — спрашивает он и, не дожидаясь ответа, продолжает: — А вот как об этом сказано в одном прекрасном гимне:
А в другом стихотворении очень хорошо говорится, что у дерева сикоморы
Аменхотеп с удовлетворением замечает, что Мехи слушает его все так же внимательно.
— Ну, а теперь давай прочитаем вместе восхваление Нилу, — говорит молодой учитель.
Он берет лежащую рядом с Мехи рукопись и так же певуче читает:
Аменхотеп читает о великом потоке-кормильце, приносящем на поля Египта драгоценную влагу, а значит, и хлеб и всяческое изобилие.
Все дает Нил. Он — «владыка рыб, приводящий водяных птиц», он — «приносящий хлебы, обильный пищей, творящий все прекрасное».
Его запоздалый или низкий разлив грозит Египту голодом, зато высокий разлив приносит счастье и радость.
Мехи следит глазами за строчками, которые читает Аменхотеп. Странно, теперь он не только ясно понимает, что это стихи, но и чувствует их красоту.
— «Процветай же, процветай же, о Нил, процветай же!» — заканчивает Аменхотеп и смотрит на Мехи, протягивая ему рукопись.
Мальчик отвечает ему открытым, благодарным взглядом, потом берет свой черепок и говорит:
— Я теперь сумею поставить точки, господин! Спасибо!
— Очень рад, мой мальчик, — ласково отвечает учитель.
Он легко поднимается с циновки и обращается к притихшим ученикам:
— Ну, вы тоже слушали стихи. Это хорошо. Ведь не один Мехи путает точки, многие из вас также ошибаются. Надо самим читать побольше стихов, тогда все пойдет хорошо. А теперь пишите дальше!
Головы снова склоняются, палочки обмакиваются в краску и начинают скользить по черепкам и папирусам.
Аменхотеп продолжает свой обход.
Проходит полчаса упорной работы.
Поделиться книгой: