Помоги проекту - поделись книгой:
Наибольших успехов добилась 24-я гвардейская стрелковая дивизия П.К. Кошевого. Она прорвала немецкую оборону на левом фланге 223-й пехотной дивизии. Это случилось на том участке, который был признан офицером 12-й танковой дивизии непригодным для действий бронетехники. Однако каждая наша дивизия первого эшелона получила для усиления по батальону огнемётных танков и 3-й батальон 425-го пехотного полка начал отход под напором гвардейцев с танками. На дороге Келколово, Гайтолово прорыв получился глубиной до 1 км. На этом участке также занимал т. н. батальон Бадстюбера, его тоже потеснили на запад. В бою был убит командир батальона. Оборона 223-й пехотной дивизии была прорвана на стыке с правым флангом 227-й дивизии. Противник пока не осознал этого до конца. По немецким данным, 3-й батальон 425 полка смогли потеснить только после 19 часов. Прорвавшихся контратаковали резервы 425-го полка, а также рота 3-го батальона 322-гополка.
П.К. Кошевой вспоминал, что по показаниям пленных, у немцев был полковой праздник, и офицеры отсутствовали[93]. Однако немецкие документы этого не подтверждают. Более того, факт отхода батальона 425-го полка в дальнейшем рассматривался трибуналом.
Что касается роты танков 503-го танкового батальона, приданных дивизии П.К. Кошевого, то с выделенными силами сопровождения они быстро продвинулись на запад. Более того, в отчете батальона прямо сказано, что прорыв обороны противника произошел без серьезного сопротивления. К вечеру танки 503-го батальона вышли к отметке 40,4[94]. Приданные 24-й гвардейской танки 507-го батальона также быстро продвигались к отметке 40,4. Утренние донесения штаба 223-й дивизии в штаб корпуса подтверждают это. Действия танков серьезно осложнила местность, покрытая сплошным лесом.
Положение 26-го армейского корпуса и 8-й армии на 27 августа. Ход боевых действий 27–28 августа
Южнее 265-я стрелковая дивизия потеснила 2-й батальон 425-го полка, выбив его из Тортолово. Батальон оттеснили к насыпи узкоколейки между Апраксиным и Эстонским поселком. Там он отошел на выгодный для обороны рубеж – вдоль насыпи была подготовлена оборонительная позиция. Сюда же направили мотоциклистов из 12-й танковой дивизии. Немцы зацепились за этот рубеж и не дали развить успех.
По другим данным, Тортолово захватили танкисты. И это частично подтверждается, так как начштаба 26-го корпуса сообщал, что прорыв немецкой обороны здесь был достигнут именно танками. А крупные силы пехоты за ними сначала не пошли[95]. Поэтому противник считал случившееся утром 27 августа не имеющим особого значения.
11-я стрелковая дивизия силами 163 и 219-го полков в первом эшелоне перешла в наступление на сильно укрепленную позицию Тортолово, Мишкино, отметка 40,5. К исходу дня 163-й стрелковый полк, понеся значительные потери, занял траншеи противника в 400 м юго-восточнее Тортолово. 219-й стрелковый полк не смог продвинуться вследствие сильного огня противника[96].
Опомнившийся противник решил провести контратаку у Тортолово силами подразделений 5-го мотопехотного полка и частью танкового полка 12-й танковой дивизии. В дальнейшем, это соединение получило название группы Мюллера.
В 19 ч началась контратака этой группы, 5-й мотопехотный полк двигался по обе стороны дороги Мга-Марково с мотоциклетным батальоном на левом фланге. На самом крайнем левом фланге находились истребители танков дивизии. Танки в контратаке не участвовали, они не успели подойти.
Контратака началась для немцев достаточно удачно. Целью для 5-го мотопехотного полка было Тортолово, но под сильным огнем атака была остановлена у деревни. Мотоциклетный батальон остановил атаку из-за того, что западнее узкоколейки прорвали советские танки и фланг батальона оказался открыт.
Если работать с документами 26-го корпуса и 18-й армии, то складывается впечатление, что до вечера в немецких штабах считали, что на участке 26-го армейского корпуса все относительно благополучно. Штаб Водрига надеялся, что в ближайшие сутки ему быстро удастся восстановить ситуацию. Ожидалось прибытие резервов.
Штаб Линдеманна быстро определил три главных направления удара. Главный удар, по мнению немцев, наши части наносили вдоль железной дороги. Утром самым опасным участком немцы считали Тортолово. В штабе Кюхлера царила нервозная атмосфера – крупное советское наступление означало, что все прежние планы находятся под угрозой.
К вечеру Линдеманну разрешили перебросить 1-й батальон 401-го полка 170-й пехотной дивизии на участок 227-й дивизии. Также из состава 50-го корпуса должна была прибыть группа танков из 12-й танковой дивизии (группа Дитте). В ее составе было 6 танков.
В штабе Ф.И. Старикова по итогам 27 августа был сделан вывод о ходе боевых действий: противник застигнут врасплох, не имея вблизи тактических резервов, противник оказывает сильное огневое сопротивление. Наибольший успех части армии имели на участке 6-го гвардейского стрелкового корпуса. Частично эта оценка соответствовала действительности. Действительно, весь день интенсивно вела огонь немецкая артиллерия. Только артиллерийский полк 227-й дивизии сделал 6670 выстрелов. Вся судьба операция зависела от того, что произойдет в ближайшие дни.
Южнее железной дороги наносили удар 286 и 327-я стрелковые дивизии. Итоги наступления были неутешительными. 994-й стрелковый полк 286-й дивизии наступал на Вороново с северо-востока, но будучи встречен сильным ружейно-пулеметным огнем и минометным огнем, понес большие потери и окопался у проволочного заграждения.
Приданные дивизии танки 500-го огнеметного батальона в составе 7 КВ, 7 ТО-34 действовали вместе с 994-м полком. Танкисты потом докладывали, что 1-ю укрепленную линию танки заняли без пехоты. При подходе к траншеям противника танки сделали по 18–20 выстрелов из огнемета. 4 танка КВ форсировали р. Назия, но дальше танки не пошли, т. к. пехота за ними не последовала.
Журнал боевых действий 223-й дивизии так комментирует эти события:
327-я дивизия в ходе наступления вышла в лес южнее Вороново. Командир 286-й стрелковой дивизии принял решение сковать противника у Вороново с фронта своим резервом (учебный батальон и заградотряд). Основными силами 994-го и 996-го полков обходным маневром с юго-востока и юго-запада овладеть первоначально насыпью железной дороги в районе северного и южного домов отдыха, а затем изолировать центр сопротивления и ликвидировать противника в Вороново. С этой целью во второй половине дня был введен 2-й эшелон – 996-й стрелковый полк. Он начал наступление через боевые порядки 994-го полка, но перемешался с его подразделениями и был также остановлен огнем противника.
В описании штурма Вороновского укрепленного узла говорится, что противник начал подтягивать резервы с направления 57,1, подготавливая контратаку по нашим частям, сосредоточив до двух рот, противник был накрыт огнем артиллерии, РС, пулеметов и почти полностью уничтожен. Противник пытался подтянуть вторую группы по дороге Турышкино-Вороново, но она также была рассеяна.
В этот день началась трагическая эпопея для танкистов 500го танкового батальона. 4 тяжелых танка командира роты 500го танкового батальона лейтенанта С.Ф. Шмакова ворвались в Вороново. Они прошли по немецкому опорному пункту огнем и гусеницами. Далее они переправились через р. Назия, но так как пехота не пошла, они возвратились на северную окраину Вороново, уничтожили несколько огневых точек и дзотов, вторично перешли через р. Назия. Однако пехота за ними вновь не пошла. И по танкам на западном берегу был сосредоточен ураганный огонь, в результате чего все 4 танка были подбиты – отбиты ленивцы, опорные катки и перебиты гусеницы.
Экипажи с места продолжали уничтожать вражеские дзоты до 18 ч 27 августа, одновременно пытаясь восстановить танки, но ничего не вышло. В 18 ч артиллерией противника были подожжены танки лейтенанта Баранова и лейтенанта Карнауха. Из состава экипажей сгоревших танков один человек был убит и один ранен. В танке командира роты Шмакова, снарядом сорвало верхний люк башни, отлетел ленивец, и слетела гусеница.
С наступлением ночи экипажи двух сгоревших танков получили разрешение от командира роты пробраться в расположение батальона. Экипажи прошли немецкие траншеи, но, встретив группу людей, лейтенант Карнаух подорвал себя гранатой. К утру 28 августа вышли всего 4 человека, среди них был лейтенант Баранов. Остальные танкисты продолжали держать оборону.
8-я армия не смогла в первый день наступления прорвать оборону противника ни на одном из участков. Задача дня не была выполнена. Это был первый тревожный сигнал, что что-то пошло совсем не так. Собственно, при такой подготовке операции ожидать другого результата было бы сложно. Следующий день, 28 августа, становился решающим для хода всей операции.
28 августа
На 28 августа штаб 8-й армии поставил в 3 ч 10 мин утра приказом № 030 следующую задачу:
– 6-й гвардейский стрелковый корпус вместе с 265-й стрелковой дивизией должен был наступать в направлении Синявино, уничтожая противника в районах роща «Круглая», отм. 38,7. К исходу дня соединения должны были выйти на дорогу Рабочий поселок № 5, ст. Подгорная, западная опушка рощи восточнее Синявино, отм. 38,3, оз. Синявинское. По ликвидации противника в роще Круглая, отм. 33, 7, вывести 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию во второй эшелон за левый фланг корпуса[97].
128-я стрелковая дивизия продолжала вести бой. В 21 ч 27 августа противник атаковал с юга и отбил Рабочий поселок № 8, отбросив части 741-го стрелкового полк на 400–500 метров.
Южнее ситуация развивалась так. Если 3-я гвардейская дивизия основной массой своих сил все еще не могла добиться успеха. Как сказано в боевом донесении 13-го гвардейского полка «продвижение подразделений полка вперед невозможно ввиду того, что деревоземляной вал, лежащий на протяжении всей полосы наступления полка еще не разрушен полностью, за валом имеются дзоты и минные поля».
Командир дивизии Мартынчук решил подойти к решению задачи творчески – и это было правильное решение. Он пытался использовать частичный успех соседа и обойти опорный пункт с севера и юга. 3-й батальон 13-го гвардейского полка обходил немцев по болоту с севера, стрелковые батальоны 5-го гвардейского полка обходили опорный пункт с юга.
Обход с юга стал возможен, так как дивизии Баринова удалось продвинуться и потеснить противника. Пока ее 61-й гвардейский стрелковый полк помогал 3-й гвардейской в бою за рощу «Круглая», остальные части продвигались на запад.
Как свидетельствуют документы противника, прорыв немецкой обороны получился рано утром.
В штаб 227-й дивизии сообщили об этом около 6 ч утра. Оборона была прорвана на правом фланге дивизии, фланг открыт, часть личного состава 366-го полка начала отход на север. Вслед за бойцами 19-й гвардейской обходить фланг противника начали бойцы 5-го гвардейского стрелкового полка.
На правом фланге 227-й дивизии началась ожесточенная борьба за просеки, одна из высоток на одной из просек, только 28 августа не менее трех раз переходила из рук в руки. Сейчас эта высотка известна среди поисковиков как «Егерская», тогда немцы ее называли «Холм полководца». В ходе боя 19-я гвардейская дивизия вышла к отметке 33,8 и скоро уже могла начать форсирование болота, двигаясь к Синявинским высотам. Более того, сам штаб 366-го полка оказался на пути наступающих красноармейцев.
Поэтому именно противник решил бросить 1-й батальон 401-го полка, чтобы восстановить положение. Однако его пришлось использовать для усиления батальона 366-го полка. Этот батальон 401-го полка имел из 450 человек 390 из пополнения и 20 % из них оказались без винтовок. Присылка Венглеру подкреплений еще больше усложняла задачу для дивизии Мартынчука. Ведь ее 13-й гвардейский полк уже успел понести большие потери, а теперь только ему противостояли почти три батальона противника.
А во второй половине дня в бой с наступающими бойцами 19-й гвардейской дивизии вступили артиллеристы. Это уже случилось в 2 км южнее Синявино. Немцы называли этот район «Бель Ами» и он находился на одной из двух основных дорог – Артиллерийской дороге. Артиллеристы были там окружены. В Синявино спешно организовывалась оборона.
К сожалению, возможность достигнуть крупный успех омрачалась одним обстоятельством, о котором не знал противник. Начали сказывать недостатки подготовки операции. В частях 19-й гвардейской дивизии уже было неважное положение с патронами. Об этом упоминает и К.А. Мерецков. Документальных подтверждений этому факту до определенного времени найти не удавалось.
Однако, сравнительно недавно в подборке документов по Синявинской операции, в фонде Волховского фронта, были обнаружены материалы расследования о причинах недостатка боеприпасов в ходе боев. Из этих документов выяснилось, что патронов для «ТТ» в течение 27–28 августа действительно не хватало. Однако не потому, что бойцы расстреливали их попусту. Этих патронов к началу операции на армейских складах было чуть более трети одного боекомплекта[98]. Этого было, мягко говоря, мало. Поэтому наши автоматчики не могли ввести огня необходимой плотности. Вдобавок, из-за плохого состояния дорог, подвести их вовремя часто не было возможности.
Вернемся к описанию боевых действий. Наиболее опасное для противника положение создали бойцы 24-й гвардейской стрелковой дивизии. По немецким данным, 24-я гвардейская дивизия прорвала оборону на левом фланге 223-й дивизии. Это случилось на участке 3-го батальона 425-го полка. К 8 ч 30 мин 28 августа ситуация складывалась следующим образом: левый фланг батальона отошел, наши передовые части, по данным противника, были уже у отметки 33,8.
24-я гвардейская дивизия продвинулась западнее отметки 40, 4. Теперь ударная группировка 6-го гвардейского корпуса была перед немецкой отсечной позицией. В тот момент авангард 8-й армии был всего в 1,5 км от Синявинского озера. Немецкие контратаки были успешно отбиты. Однако темп наступления был потерян, противник все же успевал перебрасывать резервы, для того, чтобы занять выгодный рубеж обороны. Бойцы 265-й стрелковой дивизии в этот день отбили у противника 1-й Эстонский поселок. Судя по журналу боевых действий 223-й дивизии, это случилось уже вечером, когда танки с пехотой провались на участке переброшенного сюда 3-го батальона 322-го полка. Немцы остановили наше наступление уже на позициях своей артиллерии.
В течение всего дня, вплоть до вечера в штабе 18-й армии считали, что не случилось ничего серьезного. О том, что оборона на дороге Г айтолово, Келколово прорвана, Линдеманн и его штаб знали, но не придавали этому достаточно серьезного значения.
Более того, Линдеманн лично побывал в этот день в штабе 26-го корпуса и потом посетил командиров всех его дивизий. Командир 223-й дивизии Лютерс сообщил ему, что контратака резерва – частей 12-й танковой дивизии, не удалась. Немцам удалось выйти к высоте 33 у Тортолово, но они были остановлены и безвозвратно потеряли два танка из пяти участвовавших. В штабе 223-й дивизии кроме этого, готовили контратаку сборной боевой группы во фланг 24-й гвардейской дивизии.
Только уже после 19 часов противнику стало ясно, что пора предпринимать срочные меры. Оборона прорвана, а части Красной армии двигаются к Синявино и Келколово.
От контратаки и восстановления положения противник пока не отказался. Казалось, немецкое командование ни в штабе корпуса, ни в штабе армии пока до конца не поняли того, что случилось.26-й армейский корпус был усилен всей 170-й пехотной дивизией (391, 399, 401-й пехотные полки). Два её полка хотели направить для контратаки из района пос. Михайловский. 2-й батальон 399-го полка решили направить к Синявино. Вскоре он частично оказался у Венглера. 401-й полк полностью подчинили 227-й дивизии. 1-й батальон был направлен на правый фланг 366-го полка, 2-й батальон – в Синявино, 3-й должен был занять оборону на позиции у Синявинского озера, на дороге Келколово, Гайтолово.
В то же время штаб 170-й дивизии принял полосу обороны на левом фланге 223-й дивизии. Взамен его пехотных батальонов ему подчинили часть сил 12-й танковой дивизии (батальон танков 29-го танкового полка, 5-й мотопехотный полк), 3-й батальон 425-го полка и оставшиеся части самой дивизии. Противнику удалось создать прочную оборону по южному краю вклинения.
26-й корпус также получил усиление артиллерией – 833-й артиллерийский дивизион, 1-й дивизион 70 полка реактивных миномётов (тяжелые реактивные миномёты), 846-й дивизион (15-см гаубицы).
И прибывший первый взвод 502-го танкового батальона с тремя Pz. IV и четырьмя Pz. III собирались использовать для поддержки контратаки 170-й пехотной дивизии[99]. Сама дивизия тоже недавно прибыла и не успела полностью сосредоточиться. Однако танки батальона в ее боевых действиях участия так и не приняли. Через некоторое время командир танкового батальона доложил, что танки не могут пройти по мосту через Мойку по дороге Мга-Марково и по гати на дороге Сиголов-Славянка или Турышкино, Вороново, поэтому штаб корпуса распорядился отправить танки по дороге Турышкино, Карбусель на Вороново. А это был крюк в добрый десяток лишних километров по лесной грунтовой дороге. В итоге, и эта тоже оказалась совершенно непроходимой для новых танков.
За время этого сумбурного перемещения сломался один танк. А командир батальона вообще заявил, что его танки не предназначены для использования в таких условиях местности. В конце концов, штаб корпуса приказал отправить два, оставшихся способными двигаться, танка западнее р. Мойки.
Потери отдельных дивизий 8-й армии с 27 августа по 15 ч 28 августа уже составили по неполным данным:
128 сд – 149 убитыми и 580 раненными
265 сд – всего 158 человек
11 сд – 229 убитыми, 332 раненными[100].
Общие потери 26-го армейского корпуса убитыми за 27–28 августа составили, по не полным данным, около 300 человек убитыми, более 1100 ранеными, около 20 человек пропало без вести[101]. Потери у противника были тяжелые, но он пока обладал превосходством в силе огня на поле боя. Особенно умелыми были действия немецкой артиллерии, вести контбатарейную борьбу с которой было очень сложно из-за провалов при подготовке операции.
В 10 ч два батальона 996-го стрелкового полка форсировали р. Назия, в районе 700 метров юго-восточнее Вороново, отбрасывая и уничтожая на своем пути упорно сопротивляющегося противника и начали продвигаться вдоль насыпи узкоколейки на северо-запад. Там же был переправлен 3-й батальон 996-го полка, за ним 994-й полк. К исходу дня части вышли и закрепились в районе леса северо-восточнее оз. Барское. Немецкий опорный пункт в Вороново оказался под угрозой окружения. По немецким данным, это случилось ко второй половине дня.
В то же время, также наступавшая в этот день 327-я дивизия не смогла прорвать оборону противника. Обе наши дивизии понесли очень большие потери за время боев:
286 сд – 300 убитыми, 707 раненными;
327 сд – 191 убитыми, 717 раненными[102].
Их противник, 223-я пехотная дивизия за эти два дня потеряла около 50 человек убитыми. Соотношение потерь, мягко говоря, невыгодное, и свидетельствует о серьезных просчетах при подготовке боевых действий.
Эта неудача была тем более обидной, потому что задача состояла не во взятии отдельных опорных пунктов. Удайся наше наступление здесь, весь участок 223-й дивизии просто развалился бы на глазах. Дорога на Мгу была бы открыта.
29 августа
128-я стрелковая дивизия смогла отбить Рабочий поселок № 8. Далее дивизия успеха и продвижения не имела. Вплоть до конца боев ее положение на этом участке более почти не менялось.
Южнее, в центре и на правом фланге положение стало еще более угрожающим. Судя по донесению 227-й пехотной дивизии, к вечеру после перегруппировки и атаки от отметки 33,8 части 3-й гвардейской стрелковой дивизии, вышли:
5-й гвардейский стрелковый полк вышел в район южнее Рабочего поселка № 7, а 9-й гвардейский стрелковый полк вышел южнее станции Синявино. В это время, 13-й гвардейский стрелковый полк обошел рощу «Круглая» с севера и вышел на рубеж узкоколеек. Далее полк должен был продвигаться к Рабочему поселку № 7. Командный пункт дивизии должен был быть перенесен к отметке 33,8.
Пока план по охвату противника работал. Два батальона 366-го полка и батальон 170-й пехотной дивизии оказались в окружении. Чтобы пробиться к батальонам 366-го полка собирались использовать танки т. н. Группы Дитте. Утром 29 августа они отправились в Синявино, для поддержки роты 399-го полка, которой предстояло пойти на прорыв. Как выяснилось, прибывшие части батальона 399-го полка (из 170-й дивизии) оказались малобоеспособны. У многих солдат просто не было винтовок. Но вместе с двумя танками группы Дитте две роты этих солдат были отправлены к Венглеру.
Еще до этого по дороге к Венглеру пытались двигаться самоходные орудия 15-й батареи артполка 227-й дивизии. Вечером командир 15-й батареи сообщил о результатах боя. Его орудие получило 6 пуль из противотанкового ружья и сгорело, водитель был убит. Часть немцев сидела в этот момент в окружении около моста через ручей (т. е. у Рабочего поселка № 7), в бою была потеряна одна пушка ПТО.
В состав 227-й дивизии перебрасывались горные стрелки 5-й горнострелковой дивизии. Для того, чтобы усилить Венглера, к нему направили 3-й батальон 85-го горнострелкового полка.
Для обороны Синявино создавалась боевая группа, ее основу пока составлял 2-й батальон 401-го полка. Тем временем, бойцы 19-й гвардейской стрелковой дивизии вели бой на позициях немецкой артиллерии у Синявино. Предпринимались попытки ворваться и в само Синявино. Однако сохранившиеся наши документы об этом молчат. Немцы упоминают, о том, что бой шел по западной окраине Синявинского болота.
В целом, положение для противника сложилось угрожающее. Уже около самого Синявино слышалась стрельба. Наши части вполне могли захватить Синявино или перерезать основные дороги, по которым снабжалась немецкая группировка севернее. Во фронте обороны 227-й пехотной дивизии зияла брешь, которую противник при всем своем желании не мог закрыть.
Для Скотти, командира 227-й дивизии, что происходит на дороге Келколово, Гайтолово, было не совсем ясно. Чтобы выяснить ситуацию он сам поехал туда. По его приказу у Келколово развернули одну из батарей 240-го артполка. В это время к Келколово отступали разрозненные части 223-й дивизии, командир дивизии навел порядок, собрал их и направил всех бойцов к 3-му батальону 401-го полка.
Занять позицию у Синявинского озера получил приказ капитан Насс, командир саперов 227-й дивизии. Ему подчинили 3-й батальон 401-го полка. Он должен был организовать линию обороны от отметки 29,1 в 4 км восточнее Келково до позиций 5-й батареи 223-го артполка у озера Синявинского и готовится к атаке в направлении отметки 40,4.
Направленная в бой с колес, 170-я пехотная дивизия приняла командование над частью сил 12-й танковой дивизией (Группа Мюллера), 3-м батальоном 425-го полка. Немцам удалось создать линию оборону южнее дороги Келколово-Гайтолово. Дивизия смогла предотвратить развитие прорыва в южном направлении и стала основным противником для 24-й гвардейской и 265-й стрелковых дивизий.
В журнале боевых действий 24-й гвардейской дивизии ее действия за этот день описываются так:
В журнале боевых действий 8-й армии о действиях дивизии Кошевого сказано весьма лаконично, но более точно: «отразила контратаку противника с направления отм. 19,3. Дивизия наступала на Келколово, 70 сп находился у отм. 40,4, 72 сп обошел с запада 1-й эстонский поселок».
Теперь несколько более подробно остановимся на развитии ситуации. Как уже упоминалось выше, днем началась контратака противника – здесь явно имеются в виду действия усиленного 399-го полка. Полк перешел в наступление вечером 28 августа, по немецким данным им удалось отбить два опорных пункта, но у отметки 40,4 немецкий батальон был атакован с трех сторон и не смог продвинуться.
Ход боевых действий 29–30 августа 1942 г.
Еще одно свидетельство о боях 29 августа содержится в докладе 507-го танкового батальона. Вот как там описывается бой:
По немецким данным, наступавший от озера Синявинского на северо-восток 3-й батальон 401-го полк смог пробиться к левому флангу 399-го полка. Позже, уже вечером, контратакой гвардейцев с танками был оттеснен на исходные позиции.
Возвращаясь к описанию боя за 1-й Эстонский поселок, следует отметить, что данные на уровне полков несколько противоречат записям в корпусном журнале боевых действий. Вот как в донесении 391-го пехотного полка описывается бой за 1-й Эстонский поселок 29 августа:
Немцев потеснили. Далее говорится, что в контратаку пошел в начале второй половины дня 1-й батальон, однако успеха он не имел. Успех пришел к немцам около 17 ч 30 мин, когда были подбиты 4 оставшихся танка, еще три были подбиты ранее, участок вклинения удалось сузить почти до старой линии обороны. Потери 391-го полка составили 38 человек убитыми, 146 ранеными, 42 пропавшими без вести.
Стоит добавить, что в журнале боевых действий 24-й гвардейской дивизии указывается, что 1-й Эстонский поселок был занят частями 265-й дивизии в 23 часа. Утром этого же дня должна была атаковать сборная боевая группа 223-й дивизии. Но скорее всего, ее действия уже увязывались с штабом 170-й дивизии. И из-за отсутствия документов, сказать что-либо определенное о ней мы не в состоянии.
По немецким данным, подчиненные 170-й танки в контратаке не участвовали из-за неясной ситуации с собственными минными полями. Однако это несколько противоречит приведенным выше сведениям.
Только к 19 ч вечера немецкое командование все же осознало, что быстро восстановить ситуацию ему не удастся. Штаб корпуса требовал ликвидировать части противника между 170 и 227-й дивизиями путем окружения прорвавшихся частей Красной армии. Пока же главной задачей для противника было остановить советское наступление. Более того, к Водригу приехал сам Георг фон Кюхлер. Главный вопрос командующего можно сформулировать просто: «Как?!». Водригу пришлось сослаться на громадное численное превосходство русских, которые оттеснили солдат всего двух батальонов (один из командиров позже предстал перед Военным трибуналом).
Надо отметить, что немецкая артиллерия пока действовала почти безнаказанно. Только часть батарей артиллерийского полка 227-й пехотной дивизии были атакованы бойцами 19-й гвардейской и вели бой в окружении или уже оказались захваченными.
26-й армейский корпус продолжал получить усиление. Прибыл 615-й артиллерийский дивизион (210-мм мортиры) и две батареи 846 дивизиона. Для более гибкого управления артиллерией было введено 113-е артиллерийское командование. Попытка использовать «Тигры» полностью провалилась. К 29 августа два Тигра было уже в нерабочем состоянии. Тяжелые машины были направлены для охраны дороги Мга-Марково, западнее моста через Мойку. А танки Т-3 из батальона были переданы в 2-й танковый батальон 29-го танкового полка 12-й танковой дивизии, чьи машины вели активные действия в этом районе.
Командир роты 502-го танкового батальона смог высказать, все, что он думает о ситуации самому Кюхлеру. В целом, он назвал район полностью непригодным для действий его танков, которые вдобавок постоянно ломались. Выяснилось, что их негде поставить даже во второй линии – они не могли никуда доехать. Однако скоро должны были прибыть танки из состава 66-го батальона. Их успели отправить в 16-ю армию, и теперь спешно возвращали обратно. Мы еще столкнемся с ними по ходу нашего повествования. Они сыграют свою роль в дальнейших событиях, но в отличие от «Тигров» останутся гораздо менее известными.
996-й стрелковый полк, несмотря, на сопротивление противника, обходил противника мелкими группами, и затем уничтожал очаги сопротивления. В середине дня ему удалось овладеть северным домом отдыха, к исходу дня одним батальоном, развернувшись на восток, выс. 43, 0.
Противник пытался вернуть утраченные позиции, переходил в контратаки силами до батальона при поддержке 4 танков, но каждый раз неся потери откатывался назад. После неудачи противник перешел к обороне в районе высот 1 км юго-западнее Поречья.
В то же время учебный батальон вместе с 996-м стрелковым полком вел бой за овладение юго-восточной окраиной Вороново, выбил немцев из траншей, занял ее. Но развить свой успех на север не смог. Немцы бросили против атакующих 95-й саперный батальон из 5-й горнострелковой дивизии. Несмотря на то, что в штаб 26-го корпуса было доложено, что наступление остановлено, это было далеко не так. Другое дело, что и наши части добились немного. Не слишком больших успехов смогла за день добиться и 327-я стрелковая дивизия.
30 августа
В журнале боевых действий 6-го гвардейского стрелкового корпуса все действия корпуса 30 августа описываются загадочной фразой[104]:
Поделиться книгой: