Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы ничего не трогали в его комнате?
— Все осталось в таком виде, как было.
— Были ли у Энтони Кельхэма основания находиться в библиотеке?
— Он имел право ходить и бывать всюду, где ему заблагорассудится. От него не запиралось ни одно помещение. — Блэр поколебался: — Вы задали весьма странный вопрос, инспектор.
Роджер пропустил его слова мимо ушей.
— Когда вы вернулись?
— Немногим позднее половины седьмого.
— Сейчас двадцать минут восьмого, — констатировал Роджер и подумал о маленьком сборище в Челси. — Можно воспользоваться вашим телефоном?
— Он находится в углу.
— Спасибо. Уиллис, позвони от моего имени миссис Вест и скажи, что я задерживаюсь и, возможно, не вернусь домой допоздна. — Он снова повернулся к Блэру: — Когда приехал Энтони Кельхэм?
— Должно быть, ровно в пять.
— Что говорят слуги?
— В доме никого не было. Здесь работает одна женщина и ее дочь, обе приходящие. Мы обедаем в ресторане. — Блэр закурил сигарету. — Боюсь, я не смогу точнее назвать время, когда приехал Тони, инспектор, и, уверяю вас, мистер Кельхэм тоже не сумеет.
— Понятно, — сказал Вест и повернулся к сержанту: — Спуститесь вниз и узнайте, не заметил ли швейцар или кто-нибудь еще, когда мистер Энтони Кельхэм возвратился домой.
Когда человек ушел, он добавил для Блэра:
— Я очень рад, что вы не теряли зря времени. Это может оказаться полезным. По-видимому, у вас нет еще собственной теории?
— В жизни своей не был так поражен, — ответил Блэр. — Может быть, вам лучше переговорить с мистером Кельхэмом?
— Он один?
— Да, миссис Кельхэм уехала.
Роджер кивнул и пошел следом за Блэром в холл. Тот остановился перед одной из пяти дверей и тихо постучал.
Изнутри раздалось хрипловатое: «Войдите». Когда Роджер вошел, Эндрю Кельхэм сидел перед бюро, читая что-то лежащее перед ним, и его поза говорила о подавленности.
— В чем дело, Блэр? — спросил Кельхэм, не поднимая головы.
— Инспектор Вест из Скотленд-Ярда.
— Ах да, конечно.
Роджер, который всегда видел его подтянутым, элегантным, уверенным в себе и благодушным, подумал, что за какие-то часы Кельхэм постарел.
Это впечатление усилилось, когда Кельхэм поднялся и повернулся лицом к Весту. Обычно он улыбался, сейчас его глаза выражали отчаяние и растерянность. Он все еще держал в руках письмо. Воротничок его был помят, прическа растрепалась, отдельные волоски пристали к костюму на плечах и спине.
— Рад, что вы приехали, инспектор. Блэр вам рассказал, что… произошло?
— Выражаю вам свое искреннее соболезнование, — ответил Роджер, — и заверяю, что не побеспокою больше, чем необходимо.
— Тревожьте меня столько, сколько потребуется. Вы слышите меня? — Голос его звучал глухо, руки дрожали. — Только найдите человека, убившего моего сына, больше мне ничего не нужно. Ни с кем не деликатничайте, особенно со мной.
Он замолчал и резко отвернулся, уставившись на цветную фотографию сына на стене.
— Я пойду вместе с вами, — глухо добавил Кельхэм.
— Мне кажется, вам лучше бы остаться здесь, сэр, — вмешался Блэр.
Однако Кельхэм на его слова не обратил внимания и первым вышел в холл. В холле их дожидались сержант Меллор с двумя детективами и Уиллис, вернувшийся из гостиной. Кельхэм даже не взглянул на присутствующих. Он прямиком направился к запертой двери. В замке торчал ключ. Кельхэм его повернул. С видимым усилием он отворил дверь и отошел в сторону, пропуская вперед Веста.
Роджеру редко приходилось видеть подобное, жуткое зрелище. Огромный письменный стол стоял примерно так же, как бюро в кабинете Кельхэма. За ним в естественной позе сидел Энтони Кельхэм. Его лица не было видно, и от дверей он как две капли воды походил на отца. Одна рука покоилась на столе, тело поддерживалось второй, вцепившись в край стола. Темные волосы спускались на лоб. Дотронувшись до его запястья, Роджер почувствовал холод окоченения.
Вест повернулся к Кельхэму:
— Его нашли точно в таком положении?
— Абсолютно. Отворив двери, я не заметил ничего подозрительного. И лишь когда он никак не отреагировал на мое приветствие, даже не шевельнулся, я почувствовал тревогу. Приглядевшись внимательней, я понял, что он мертв. Пощупал его пульс… рука уже холодела.
— Понятно, — сказал Роджер. — Скажите, мистер Кельхэм, вы не представляете,
— Не имею понятия.
— Вы не знаете, были ли у него враги?
— Насколько мне известно, не было.
— Кому еще было известно, что он должен быть здесь этим вечером?
— Как мне думается, никому. Я сам услышал, что он сюда приезжает, только сегодня утром: он собирался провести Пасху у матери в Ньюбери, а я планировал уехать к ним на субботу и воскресенье. Он сказал, что приехал в Лондон всего на один день и переночует здесь. Я никому об этом не говорил, кроме Блэра.
— Я никому не рассказывал об этом, — выговорил Блэр слишком поспешно, как подумал Роджер.
— Вам известно, что привело вашего сына в Лондон? — спросил Роджер.
— Лучше сами прочтите вот это, — предложил Кельхэм. Он протянул Роджеру записку, смятую с угла, которую все еще не выпускал из рук. Коротенькая, она была написана плохим почерком на листке бумаги Брейзеносского Колледжа.
«Дорогой Энди, я приготовил для тебя приятный сюрприз! У меня завтра в Лондоне есть пара неотложных дел, я сильно сомневаюсь, что закончу с ними рано и сумею вечером уехать в Ньюбери, так что жди меня примерно часиков в пять. Все новости сообщу при встрече, но их почти нет. Тони».
— Благодарю вас, — сказал Вест. — Я считаю, вам не нужно здесь оставаться, если, конечно, вы этого сами не хотите. Я смогу позднее обсудить подробности с мистером Блэром, а через пять минут приедет полицейский врач.
— Есть ли причины, по которым мне нельзя здесь присутствовать?
— Нет.
— Тогда я останусь.
В течение последующих двадцати минут сделали несколько десятков фотографий тела с различных сторон, пока Роджер с сержантом Меллором осматривали комнату. Роджер не подходил к телу до прихода доктора Говарда Винтера, молодого длиннорукого человека с нетерпеливыми манерами. На все трупы он смотрел одинаково заинтересованно и деловито, как и подобает патологоанатому. Никакой сентиментальности!
Они с Роджером вместе подошли к телу. Еще до того, как короткий осмотр был закончен, Кельхэм изменил свое решение и вышел из комнаты. Блэр ждал подле двери.
— Почти нет сомнений, вполне ясно, что с ним произошло, — произнес Винтер, — меткий выстрел из крупнокалиберного револьвера, а? Уверен, что смерть была мгновенной. Мне больше не надо оставаться, да?
— Нет, благодарю, — ответил Роджер. — Меллор, вызови «скорую помощь» и предупреди морг на Кэннон Роу. — Когда сержант вышел, Роджер подошел к дверям, чуть не отдавив при этом ногу Блэра. — Извините, — проговорил он изысканно-вежливым тоном.
Он закрыл двери в библиотеку, выпачкав при этом руку в порошке для обработки отпечатков пальцев, но это его не встревожило: уже были сделаны снимки дверной ручки и большинства предметов, на которых были обнаружены следы. Блэр стоял позади Веста в коридоре. Роджер медленно отпер дверь, которая не издала никакого звука. Вот появился толстый ковер на полу, а вот и письменный стол с сидящей за ним мертвой фигурой. Выстрел, сделанный с уровня талии, как раз оказывался на высоте раны. Роджер посмотрел на окно: оно было расположено довольно высоко, фрамуга была открыта, но пуля, выпущенная оттуда, не могла бы попасть в человека за столом.
Блэр неожиданно сказал:
— Должно быть, стреляли от дверей.
— Мы ничего не принимаем на веру. Скажите, мистер Кельхэм пользуется этой комнатой?
— Да, конечно, она служит ему приемной.
— Несколько дней ему здесь не будет покоя, — сказал Роджер. — Было бы удобнее, если бы он перебрался в какой-нибудь отель или на другую квартиру, удобнее для него самого, я имею в виду. Мы-то устроимся. Спросите его, как он решит, ладно?
Пока Блэр отсутствовал, явился Меллор и доложил, что не обнаружил никакого признака взлома наружной двери, вокруг замочной скважины не было видно царапин. Роджер проверил его донесение, минут пять ушло на осмотр других дверей. Сержант Лин сказал, что, кажется, никто не заметил, когда приехал Энтони Кельхэм, выстрела тоже не слышали. К этому времени у ворот остановилась машина «скорой помощи». Владелец дома настаивал, чтобы тело вынесли через черный ход, и Роджер снизошел к его просьбам. Когда убрали тело, Вест пошел в гостиную поговорить с Кельхэмом. Тот произнес:
— Если полиция считает, что нам лучше уехать, мы можем это сделать. Не возражайте, Блэр.
— Я думаю только о ваших удобствах, — ответил Блэр с полупоклоном. — Все ваши бумаги находятся здесь.
— Полиция не будет возражать, если мы заберем отсюда кое-какие документы, — закинул удочку Кельхэм, — не так ли, инспектор?
— Пожалуйста, но только после того, как мы их просмотрим, чтобы быть уверенными, что ничто не будет уничтожено.
— Разве это необходимо? — возмутился Блэр.
Кельхэм повернулся к своему секретарю:
— Мне надоели ваши возражения! Здесь было совершено убийство, неужели до сих пор вы этого не поняли? Полиции необходимо все тщательно проверить, просмотреть всех и все. А мы обязаны оказывать им всемерную помощь. — Он посмотрел на Роджера и проговорил, слегка понизив голос: — Вы должны простить меня, инспектор, но мои нервы не выдерживают. Вы не будете возражать, если во время обыска мой секретарь будет находиться при вас?
— Нисколько, — ответил Роджер.
— Благодарю вас. А я договорюсь о переезде на несколько дней в отель.
Если у Кельхэма и имелись причины бояться полиции, то его поведение было безукоризненным. Конечно, можно было предположить, что компрометирующие бумаги изъяты еще до прихода полиции. Более того, не исключено, что Кельхэм и Блэр разыгрывали спектакль, чтобы обмануть полицию. Роджер считал бы это более вероятным, если бы не поведение Кельхэма в тот момент, когда он переступил порог дома. Сейчас Кельхэм казался более собранным, но в глазах по-прежнему застыла боль, а руки дрожали.
— Еще один вопрос, инспектор. Я бы хотел выехать из Лондона повидаться с женой, вернусь я, если это необходимо, завтра утром. Она нездорова и сама приехать не может.
— Я не возражаю, — ответил Роджер.
— Благодарю вас. Теперь вы, Блэр. Надеюсь, вы поняли, что я настаиваю на полнейшем сотрудничестве, полиции вы должны помогать везде и во всем.
— Слушаю, сэр, — сказал Блэр, потом добавил с видимым усилием: — Как в отношении упаковки вещей?
— Я все сделаю сам.
— Вы можете заняться этим совместно, — сказал Роджер. — У меня нет никакой необходимости немедленно приступать к проверке шкафов с бумагами. — Он оставил их, когда они вдвоем направились в спальню, а сам заговорил с сержантом Меллором: — У вас много денег в наличии?
— Да фунта два наберется, а что?
— Кельхэм уезжает, и я хочу, чтобы вы последовали за ним.
Роджер вытащил бумажник и достал трехфунтовую купюру — все, что было при нем.
— Займите столько, сколько сумеете, у остальных. Как только узнаете их адрес, позвоните в Ярд.
— Ясно, сэр, — ответил Меллор. — Я его не потеряю!
— Постарайтесь. По его словам, он собирается к себе в загородный дом «Тополя», в Стрэттоне близ Ньюбери. Запомнили?
— «Тополя». Стрэттон, близ Ньюбери, — повторил Меллор.
— Правильно. Пошевеливайтесь! — Роджер вернулся, а Меллор поспешил вниз по лестнице.
Кельхэм отсутствовал минут десять, и Роджер начал просматривать бумаги в одном из шкафов с выдвижными ящиками. У входной двери раздался звонок. Полицейский в гражданском платье пошел открывать. Блэр обеспокоенно проговорил:
— Интересно, кто это?
Роджер никак не отреагировал. В свое время он займется вопросом, почему так нервничал Блэр. Пока же Вест ухватился за возможность заняться бумагами, которые всего часа два назад казались совершенно недоступными. Это были в основном контракты, накладные и прочие документы, связанные со строительством. Время от времени Блэр заглядывал ему через плечо, но инспектор полностью ушел в свою работу до тех пор, пока в холле не раздались голоса.
Тут Блэр пулей выскочил из комнаты. Роджер поднялся и отправился следом.
Он увидел девушку в ярком плаще, с которого стекали капли воды. На голове у нее был капюшон, из-под которого выбивались мокрые светлые волосы. Роджер обратил внимание на ее широко раскрытые голубые глаза, когда она с изумлением посмотрела на Блэра.
— Чарльз, — воскликнула она, — что случилось? Что здесь делают эти люди?
Она перевела взгляд на Роджера и требовательно спросила:
— Кто вы такой?
— Я… — начал было Роджер.
— Он мертв! — закричал Блэр. — Тони мертв! Его убили!
Глава 3
Гризелла
Тревога, растерянность и, возможно, удивление отразились на красивом личике девушки, но все же она не была сильно поражена: это он понял.
— Вы полицейский? — спросила она, понизив голос.
— Да, — ответил Роджер, протягивая свое удостоверение, на которое она едва взглянула.
Поделиться книгой: