«Трое на качелях» и другие пьесы

Профессор. Ничего.

Промышленник. Совсем ничего? Почему?

Профессор. Да потому, что ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову держать горячий шоколад в холодильнике!

Промышленник. В таком случае, как объяснить его появление там?

Профессор. Только тем, что кто-то захотел остудить его, поскольку не имел терпения ждать, когда он остынет сам по себе.

Промышленник. Это всё?

Профессор. Сапьенти сат, мой друг. Для умного достаточно. Латынь.

Промышленник. И кто мог его туда поставить?

Профессор. Этого я не могу знать!

Промышленник (с ехидной ухмылкой). Вам, правда, это неизвестно?

Профессор. Уж поверьте! Я, как и вы, здесь в первый раз! Могу сказать с уверенностью только одно: его туда кто-то поставил!

Промышленник. И как вы догадались?

Капитан (который в это время углубился в чтение газеты, реагирует на повышение градуса разговора). Прошу вас, потише, вы мне мешаете читать.

Профессор. Отвечаю. Следите за мыслью: горячий шоколад сам по себе в холодильниках не появляется. Если же в холодильнике обнаруживается горячий шоколад, это означает, что реально или гипотетически существует некто, кто его туда поместил. Понятно как догадался? Когито, эрго сум, как сказал Декарт. Я мыслю, следовательно, я существую.

Капитан (отвлекаясь от газеты Промышленнику). Советую вам держать ухо востро с профессором, он у нас детективы пишет!

Профессор. На самом деле, эту историю о шоколаде и том, кто его поместил в холодильник, можно рассказать в тысяче вариантов. Чтобы построить наиболее устраивающую нас гипотезу, достаточно покинуть рамки логичес-кой достоверности и вторгнуться в пределы феноменологического поссибилизма, иными словами: допустимой предположительности. Вот вам пример. Некто, хотел бы уйти домой пораньше, чтобы не оказаться на улице в момент учений. Этим «некто» может быть работник пансиона «Аврора», служащий фирмы «Инфоматик» или же кто-то из издательства «Минервини», допустим, синьора Матильда. Она звонит в ближайший бар и заказывает шоколад. Бармен приносит его. Обычно синьора Матильда ждет, когда шоколад немного остынет, но на этот раз у нее нет времени ждать, потому что нужно успеть домой до объявления тревоги. И синьора Матильда ставит чашку с горячим шоколадом в холодильник. Не исключено, что кто-то, увидев это, делает ей замечание, типа: синьора Матильда, разве можно ставить в холодильник горячее! Но синьоре Матильде на это наплевать, холодильник ни ее, а издательства. Ну, поставила и поставила, села за стол, чтобы быстренько закончить срочные дела… и забыла о шоколаде!

Промышленник. И вам эта байка кажется заслуживающей доверия?

Профессор. А вы предпочли бы что-нибудь из области чудес? Ну-ка скажите

мне, что вам кажется более достоверным: необъяснимое чудо или реальное желание человека в пять часов вечера выпить чашку горячего шоколада? Давайте позвоним в бар и поинтересуемся, что чаще заказывают их клиенты: горячий шоколад или чудеса?

Капитан. Конечно, шоколад чаще. (Пауза). Я только не понял, а кто это – синьора Матильда… (Видимо, что-то сообразив, смущенно). А! Пардон, пардон!

Промышленник (после паузы). А чем объяснить историю с дверьми?

Профессор. Феноменом коллективной галлюцинации. Скорее всего, то, что вам привиделось, было иллюзией. Как и мне в моем случае. А были ли двери закрыты на самом деле? Или, пытаясь открыть их, мы делали что-то не так? Скажем, вы по ошибке повернули ручку не в ту сторону, и мы, словно под гипнозом факта неоткрываемой двери, повторили это ваше действие. Я убежден, что если я сейчас попробую открыть двери, они все откроются без проблем. Начну с двери капитана. (Подходит к «двери № 2» и легко открывает ее). Убедились?

Промышленник. А проливной дождь, а? На бульваре Пачини потоп, а на площади Кармине ни капли!

Профессор. И что вас здесь удивляет? Давно уже замечено, что при сильном дожде нередко возникает четкая граница между зоной, где дождь идет, и зоной, где его нет. Вы что, никогда с таким явлением не сталкивались?

Капитан. Профессор прав. Я не раз видел: на одной стороне улицы тьма-тмущая и льет как из ведра, на другой сухо и солнце жарит.

Профессор. Сегодня случилась так, что эта граница пролегла ровно по этому зданию. Скажу больше: по этой комнате!

Промышленник (с сарказмом в голосе). Ну, естественно, всем, кроме меня, все ясно! Случай исключительный, но абсолютно объяснимый! Надо же, как нам повезло!

Профессор. Повезло? В чем?

Промышленник. Как в чем? Мы тут все трясемся от страха перед мистическими явлениями и странными совпадениями, а оказывается все логично и объяснимо!

Капитан. Э, нет, позвольте уточнить: в отличие от вас, я от страха не трясусь.

Промышленник. Видимо, вас всё устраивает.

Капитан. Нет, не всё. Так в жизни не бывает. Меня, например, не устраивает, что не явился синьор Ансельми. Это значит, что мне придется приезжать сюда еще раз. Немного утешает то, что я не напрасно провел это время и принял ножную ванну.

Профессор (Промышленнику). А что касается того, что «нам повезло», я вовсе не это имел в виду. Я вообще считаю, что не дело оценивать что-либо с точки зрения: хорошо это или плохо, повезло или не повезло.

Капитан. Интересная мысль! Впервые в жизни слышу такое!

Профессор. У нашей горничной был дед, который жил в развалюхе недалеко от нашего городка, и вот однажды какой-то тип явился к нему и сказал, что хочет купить его лачугу. При этом он предложил старику впятеро больше того, чем она на первый взгляд могла стоить. Как, по-вашему, повезло старику?

Капитан. Еще как!

Профессор. Вот и он так же решил. И ни минуты не думая, продал дом, собрал вещички и перебрался к сестре, которая жила по-соседству. А ночью лачуга развалилась!

Капитан. Вот не хрена себе! Пардон! Вдвойне повезло старику!

Промышленник. Старику, да! А покупателю?

Капитан. Этому вряд ли.

Профессор. А вот и нет! Потому что по его расчетам под этим домом находились залежи нефти. А то, что дом развалился сам, так этим он еще и сэкономил на его сносе!

Капитан. Ага, стало быть, и ему тоже повезло!

Профессор. Не сказал бы. Ибо оказалось, что никакой нефтью там даже и не пахло!

Капитан. Значит, старику повезло втрое!

Профессор. Я как знал, что вы это скажете! Но нет! Он так спешил поскорее убраться из проданного дома, пока покупатель не передумал, что сильно простудился и через пару недель умер от воспаления легких!.. Чего только в жизни не бывает!

Капитан (раздумчиво). Да, чего только не бывает! Как любил повторять наш полковой священник: жизнь – вообще опасная штука, от нее никто не уйдет живым!

Промышленник (себе под нос с яростью). Да чтоб тебя…! Достал уже!..

Капитан. Вы это о ком?

Промышленник. О вас, о вас! Вы не могли бы помолчать немного?

Капитан. Я?! Сказал всего пару фраз… (Кивает на Профессора). Ему так вы замечание не делаете, хотя он вообще рта не закрывает!

Промышленник. Да, профессор много говорит, даже чересчур! Но вы… эти ваши шуточки… они меня просто бесят! Какой смысл в ситуации, когда кругом столько непонятного и уже от одного этого волосы дыбом становятся, выступать с кретинскими шуточками типа «жизнь вообще – опасная штука…».

Как там дальше?..

Капитан. …от нее никто не уйдет живым.

Промышленник. Вот!

Капитан. Какая же это шуточка, если в ней все верно!

Промышленник (заводясь и почти теряя контроль над собой). Нет, не верно! То, что вы несете – полный идиотизм! Как люди уходят из жизни? Только умирая! Умирая, и никак иначе! Какой смысл в ваших словах о том, что никто не уйдет от жизни живым? Если после смерти человек еще жив, это не значит, что он не ушел от жизни живым, это значит, что он не умер! Если умер, значит, умер, а если жив, значит жив!

Профессор. Стоики утверждали: до тех пор, пока ты жив, смерти не существует, следовательно, нет повода ее бояться! А когда приходит смерть, уже не существует тебя, тем более, ты уже не можешь ее бояться!

Промышленник. Так говорил Шехерезада!

Капитан. Кто?!

Профессор. Заратустра. Так говорил Заратустра!

Промышленник. Я и хотел сказать, Заратустра. Оговорился. Могли бы меня и не поправлять! Сам бы поправился! Я прекрасно знаю, что это Заратустра!

Капитан. А вот я не знаю, кто такой… или такая Заратустра. Что плохого в армии – знаешь только того, кого знать положено по уставу. День и ночь торчишь в казарме, иногда парады, в кои веки учения… А если случается война, на тебя напяливают голубую каску и отправляют раздавать бутылочки с соской детишкам… Потом демобилизуешься, возвращаешься в свой городок… тебя встречают друзья и говорят тебе: «надо же, живой!». А если дашь дуба, и в газете появятся пять строк некролога, люди скажут: «кого только не было на этом свете!» Или еще хуже: «мы-то думали, что он давно помер!»

Промышленник. Вот на этом и давайте прекратим говорить о мертвых! Неужели нельзя найти что-нибудь… более…

Капитан. А хотите, я вам анекдот расскажу? Я, правда, не большой мастак по этой части… что-нибудь сделать, это по мне, а рассказывать…. Но это особенный анекдот, так что попробую…

Промышленник. Все лучше, чем слушать о…

Капитан. Как-то раз один тип по имени Джованни… Нет, Пьетро… Или нет… вас как зовут?

Промышленник. Меня? Эрнесто. А что?

Капитан. Так надо… Итак, этого типа звали Эрнесто, и однажды он решил эмигрировать в Австралию. Приехал, устроился, женился, настрогал детишек… но скоро остался совсем один… почему, не спрашивайте, я этого не знаю, да это и не важно… в общем, жена и все детишки померли…

Промышленник. Опять он за свое! У вас что, это пунктик?

Капитан. Пардон!.. Не в этом дело, главное в один прекрасный день он решает вернуться в Италию… не помню, я говорил, что он итальянец?… в общем, решил вернуться, чтобы умереть на родине.

Промышленник. Да вы просто маньяк, капитан!

Капитан. Пардон!.. Собрал он свои пожитки, сел на корабль, который шел через Индонезию, Индию, арабские страны, Суэцкий канал, и чем ближе становилась Италия, тем больше он волновался… Корабль вошел в Средиземное море, волнение нарастает, и вот уже Ионическое море, за ним Тирренское, а волнение с каждой милей все сильнее и сильнее, и вот, швартовка в Генуе. Наконец, он ступает ногой на родную землю и от волнения едва коньки не отбрасывает…

Промышленник. Нет, от него с ума можно сойти!..

Капитан. Но собирается с силами, садится в поезд до своего города… до Турина!.. Нет, до Милана! Или подальше… Вы где родились?

Промышленник. Ну… скажем, в Триесте.

Капитан. Нет, не подходит. Если плывущему из Австралии надо в Треест, он сойдет на берег не в Генуе, а в Венеции!

Профессор. Не уверен, что у плывущего в Италию из Австралии такой уж большой выбор. Он сойдет на землю там, где его высадят.

Капитан. Знаете, не люблю длинных анекдотов, поэтому я хочу высадить его поближе к дому.

Промышленник. Тогда заканчивайте поскорее, а то от вашего анекдота уже тошнит!

Капитан. Уже почти всё… В общем, он едет в свой далекий город… в горах…

Промышленник. Ну, пусть уже это будет, наконец, Турин!

Капитан. Нет, дальше. Намного дальше.

Промышленник. Биелла! Комо! Бергамо!..

Капитан. Нет, еще дальше… Больцано!

Промышленник (нервно фыркнув). И сходит на берег в Генуе?

Капитан. Садится, значит, в поезд и ту-ту-ту ту-ту-ту… с каждой минутой волнение охватывает его все больше и больше… И вот, наконец, поезд останавливается в Больцано, он выходит из вокзала, переходит на другой вокзал, поменьше, а волнение все нарастает…

Промышленник. Давайте уже куда-нибудь приедем!

Капитан. Потерпите, уже близко!

Промышленник. Черт побери! Вы же сами сказали, что терпеть не можете длинных анекдотов!

Капитан. Так оно и есть! Но одно дело, длинный анекдот сам по себе, и совсем другое – внимание ко всем его подробностям, которые готовят эффектный финал и создают напряжение. Я это и делаю. Если я сразу же, обойдя детали, перейду к финалу, считай, анекдот умер!

Промышленник. О, Святая Мадонна!!

Капитан. Итак, он входит в маленький вокзальчик, откуда отходит электричка до его городка, садится в нее и она едет, забираясь всё выше и выше в горы, и вот он уже видит знакомые места…

Промышленник (сатанея и теряя терпение). А волнение всё нарастает и нарастает!..

Капитан. Я разве этого не говорил?

Промышленник. Говорили, говорили!

Капитан. Волнение растет все время, но еще сильнее, когда он подъезжает к своей долине, узнает свои горы, озера, речки… Наконец, поезд останавливается на нужной ему станции, он выходит… и пересаживается на автобус.

Промышленник. Еще и автобус?! Да где ж он живет?

Профессор. Не перебивайте его.

Капитан. Теперь уже автобус начинает карабкаться все выше и выше и выше… Его уже просто трясет от волнения, он видит луга и рощи, где играл пацаном, тропинки по которым гулял с первым подружками, футбольное поле, где забивал первые голы… Ему кажется, что сердце вот-вот вырвется из груди… когда он видит колокольню, площадь, на которой автобус останавливается… и он выходит.

Промышленник. Добрался, слава Богу!