Помоги проекту - поделись книгой:
— Дедушка, дедушка! Это я, Юс. Помнишь меня? Дедушка! — шептал он, сжимая руку старика.
Но старик ничего не слышал. Он тяжело, хрипло дышал. Что-то булькало у него в груди. Юс опустился на пол, удерживал рыдания. И он сидел долго, потеряв счет времени, слушал тихие стоны умиравшего. Он прижимал к своей груди руку старика до тех пор, пока эта рука не стала холодной, тяжелой.
Сколько прошло времени, Юс не знал. По тесовой крыше конюшни давно уж барабанил сильный дождь. Шагов часового не было слышно. Должно быть, он спрятался от дождя.
— Мяу… — послышалось тихое, хриплое мяуканье.
Юс вздрогнул, поднял голову. Прямо перед ним, на высоте человеческого роста, светились две зеленоватые точки.
— Мяу…
Кошка! Юс, конечно, сразу понял, что перед ним кошка, но ему вдруг стало страшно. Он вскочил с пола и крикнул сдавленным голосом:
— Пошла!
Что-то стукнуло, зашуршало. Светящиеся точки пропали. «Мяу!» услышал Юс еще раз где-то над головой, и потом все стихло. Только дождь шумел.
Юс стоял, не двигаясь, и смотрел в темноту. «Бежать, бежать, — думал он, — скорей бежать из этого страшного места». Он сделал несколько шагов вперед и наткнулся на какие-то бочки, пустые ящики. Наверное, на них-то и сидела кошка. Сверху в лицо Юсу полетели водяные брызги. Он смотрел на потолок, но ничего не видел в темноте. Как попала в конюшню кошка? Может быть, там окно или щель? От одной этой мысли Юсу стало жарко. Он торопливо ощупал в темноте бочки и ящики. Беспорядочной грудой они возвышались около стены. Расцарапав руку, Юс взобрался на бочку. На ней стоял ящик. Юс хотел взобраться на него. Ящик покачнулся, упал. Упал и Юс, больно ударившись обо что-то коленом. Затаив дыхание, он лежал на полу. Сейчас придет часовой и схватит его… Нет, все было тихо. Должно быть, фашисты не очень хорошо охраняли конюшню с беспомощным стариком и маленьким мальчиком. Юс встал, с трудом поднял большой пустой ящик, с трудом поставил его на бочку и снова полез. Стоя на ящике, он ощупывал кирпичную стену. Затем слез, поставил на большой ящик другой, поменьше. И опять вскарабкался на это свое сооружение. Окно! Встав на цыпочки, Юс мог дотянуться руками до окна, до маленького окна, в разбитые стекла которого летели дождевые капли. И только взгромоздив на бочку два больших ящика, Юс добрался наконец до окна. Добрался и увидел, что кошке-то легко было пролезть в окно, а ему не удастся. Мешала рама с частым переплетом. Юс стал трясти раму. Сначала он старался не шуметь. А потом его охватила какая-то яростная злоба. Он забыл об осторожности, забыл обо всем и изо всех сил дергал и толкал раму. И вдруг рама подалась и с шумом упала наружу. Юс услышал, как в темноте кто-то крикнул. Послышались быстрые шаги по лужам. Должно быть, часовой шел к конюшне. Юс протиснулся в окно, повис на руках и прыгнул. Он упал в заросли мокрых лопухов и крапивы, вскочил и побежал, прихрамывая и спотыкаясь. Совсем близко хлопнул выстрел. Юс побежал быстрее. Сырой ветер дул ему навстречу. Сильный дождь сразу до нитки вымочил его. Он бежал долго. Поскользнулся, упал. Поднялся и побежал опять. Еще раз упал. Он лежал на мокрой траве, чувствуя, что не может пошевелиться. Сердце колотилось в груди, во рту пересохло. Он закрыл глаза и лежал не двигаясь. Потом встал и пошел вперед. По шуму и свисту ветра над головой он догадался, что идет под деревьями. «Грачева роща!» — подумал он. Направо кладбище, поле, за полем лес… Не раздумывая, он повернул направо. Там лес, там партизаны, отец. Куда же еще итти ему? В лес! Скорее, скорее в лес!..
Ненастный рассвет застал Юса на опушке леса. К утру дождь перестал. Холодный сильный ветер гнал низкие рваные облака над голыми верхушками деревьев. Юс медленно брел по мокрой ржавой листве, устилавшей землю. Он чувствовал себя совсем больным. Он дрожал мелкой дрожью. У него кружилась голова. Черные мокрые деревья качались перед глазами. Юс шел и думал: «Вот сейчас я упаду…». Он добрался до большой ели, протянувшей низко над землей косматые ветки, и повалился на влажную подстилку из рыжей хвои. Вдруг увидел круглое злое лицо Рыбьего Зуба, протянувшего к нему руки. Юс крикнул, хотел встать, до не мог. Потом ему стало казаться, что он плывет на лодке. Лодка прыгала и качалась на волнах.
Юс очень удивился, когда однажды утром он открыл глаза и увидел над собой покатый бревенчатый потолок. Заботливо укрытый овчинным тулупом, Юс лежал на мягком ложе из еловых ветвей. В железной печурке весело потрескивал огонь. Над Юсом склонилось доброе лицо немолодой женщины в белом в черный горошек платке.
— Проснулся? — спросила женщина, смешно шепелявя. — Ну вот и слава богу! — У нее получалось так: «прошнулся», «шлава богу». Она улыбнулась, и Юс увидел, что у нее не хватает нескольких передних зубов. — Что смотришь? Зубы мне фашист проклятый вышиб. Пистолетом вышиб. Ничего! Зубы я себе новенькие вставлю. А вот фашист-то без головы остался, ей-богу! — Она засмеялась и пригладила Юсу волосы. — Болен был, все меня мамой звал. Мама да мама да Машенька.
— Где я? — спросил Юс, улыбаясь сам не зная чему.
— А в лесу. Выпей-ка, сынок, молочка.
В приоткрытую дверь Юсу были видны верхушки высоких деревьев. Солнечный зайчик дрожал на стволе винтовки, висевшей на стене.
Горячее молоко, которое выпил Юс, напомнило мирное, беззаботное детство, маму, дом… Юс откинулся на розовую в цветах ситцевую подушку и закрыл глаза. Слезы потекли по его ввалившимся щекам.
— Что плачешь? Плакать не нужно. — Низкий голос доброй женщины ласково гудел в землянке. — Я, сынок, столько горюшка видела, что у другого на всю жизнь спина бы согнулась. А вот смотри, радуюсь солнышку! Знаю, будет оно согревать вольную нашу землю…
— Вы… партизаны? — волнуясь, спросил Юс.
Женщина молча, без улыбки посмотрела на него.
— Мы-то? Нет. Какие партизаны! Просто в лесу живем, от фашистов проклятых спасаемся.
— А винтовка зачем?
— Волков бьем. Как же в лесу да без ружья.
Юс приподнялся на локте и, глядя на женщину, ворошившую палкой красные угольки в печурке, спросил:
— А вы давно в лесу? Скажите, вы не знаете, где мой отец?
— Отец? А кто твой отец?
Юс назвал имя, фамилию. Палка упала из рук женщины, и угольки рассыпались по земляному полу. Торопливо затаптывая их огромными, грубыми сапогами, она говорила Юсу:
— Не знаю, сынок, чего не знаю, того не знаю… Не слыхала такого… Вот ужо придет Демьян Иваныч, он тебе скажет, наверняка скажет. Он всех знает… А ты спи! Ишь разболтался! Спи, говорю…
И она ушла., плотно притворив за собою дверь.
Демьян Иванович! Это имя, имя смелого командира партизанского отряда, было хорошо известно в городке. И теперь Юс понял, что находится как раз там, где ему больше всего и хотелось быть, — в лагере партизан. Как же он попал в лагерь? Об этом он очень скоро узнал. Много разных людей побывало за день в землянке у Юса. Приходили молодые веселые парни и девушки, обвешенные оружием, приходили степенные бородачи-колхозники и городские люди, и все как-то особенно ласково разговаривали с Юсом.
— Это я тебя под елкой нашел, — сказал Юсу коренастый, невысокий паренек с веселыми светлыми глазами. — Иду по лесу, смотрю — что за чудо! — лежит под елкой мальчик, грязный, мокрый. Как быть? Не бросать же находку! Ну вот и пришлось нам с тетей Грушей тащить тебя километров восемь… к себе на дачу! — Он засмеялся и подмигнул Юсу.
Тетя Груша — так звали женщину, — первая из всех партизан подарившая Юсу свой привет и ласку, принесла ему обед в солдатском котелке — рассыпчатую, зернышко к зернышку, гречневую кашу. Она сказала, что Демьян Иванович вернулся и, наверное, скоро заглянет сюда. Юс с волнением поджидал командира отряда. Ему не терпелось разузнать о своем отце, да и хотелось повидать героя-партизана, слава о котором гремела по всей округе. За голову Демьяна Ивановича фашисты назначили большую награду. Юс ожидал увидеть могучего богатыря, с окладистой бородой, зычным голосом. И очень удивился, когда в землянку быстро вошел круглолицый, краснощекий молодой человек в очках, обмотанных на переносье суровой ниткой. Он присел на край постели, ловко скрутил папироску, прикурил от уголька из печки и спросил звонким тенорком:
— Ну, как жизнь, дружище?
Юс подробно и толково рассказал ему о жизни в городке, рассказал все, что знал о немцах, о Рыбьем Зубе, о всех своих приключениях и под конец спросил о своем отце. В землянке, кроме Демьяна Ивановича и тети Груши, было еще несколько человек. Все с живым вниманием и участием слушали рассказ Юса. Но стоило Юсу задать вопрос об отце, как в землянке стало очень тихо. Демьян Иванович потушил о каблук папиросу и бросил окурок в печурку. Внимательно, строго смотрели его серые глаза, увеличенные стеклами очков, на Юса.
— Имя твоего отца, славного партизана, известно всем нам, Юрий, — сказал Демьян Иванович, — но его нет с нами. Ни я, никто другой из нас не знает, где он в настоящее время.
Юс молча принял это сообщение. Но когда Демьян Иванович и все другие, кроме тети Груши, ушли, пожелав Юсу спокойной ночи, он повернулся лицом к стене и притворился спящим. Значит, он напрасно надеялся встретиться с отцом в лесу, у партизан… А как же старик? Кто мог передать Юсу привет, кроме отца? Может быть, отец в другом отряде? Где же, где же он?
В отряде Демьяна Ивановича было восемьдесят человек. Но Юс никогда не видел их всех вместе. Они приходили в лагерь небольшими отрядами, потом снова уходили. Днем в лагере оставалась только сторожевая охрана, стряпуха — старенькая бабка Егориха — да кто-нибудь еще из женщин, занятых стиркой и починкой белья или ухаживающих за больными, а то и за ранеными партизанами. Тетя Груша почти каждый день ходила в разведку. Закинув за плечи немецкий автомат, она говорила строгим басом трем молодым паренькам-комсомольцам и молчаливому бородатому колхознику: «Мужики, за мной!», и скрывалась в чаще леса, шагая большими мужскими шагами.
Юс собирал хворост для бабки Егорихи, таскал воду из лесного ключа — старался не сидеть сложа руки. Но он мечтал о том времени, когда его возьмут в разведку.
В одну из долгих ночей Юca разбудили шум, голоса. Он быстро оделся и вышел. Полная луна заливала лес ярким светом. Черные стволы деревьев казались колоннами, подпиравшими звездное небо.
В лагерь вернулся отряд разведчиков. Партизаны принесли двух товарищей — одного мертвого, другого тяжело раненного. Еще до этой ночи Юс слышал тревожные разговоры о пятерых партизанах из отряда, подорвавших в тылу у немцев железнодорожный мост и попавших в лапы врага. И вот двоим из них удалось бежать из плена. Они заблудились в непроходимой чаще, раненные, измученные. Один умер в лесу, другой хоть и был жив, но сильно ослаб от ран и голода. Партизанская разведка нашла их далеко от лагеря.
Убитого товарища партизаны хоронили в эту же ночь. Его опустили в могилу под высокой старой сосной.
Юс всю ночь не отходил от раненого. Он подавал ему пить, поправлял одеяло, которое тот все сбрасывал с себя.
Раненый метался, бредил. «Огонь! — кричал он глухим, сиплым голосом. — Бей гадов!.. Огонь! — Потом начинал бормотать — Держись, Аркадий Петрович… Держись, родной… Иду, иду!..»
И всякий раз, когда он звал в бреду Аркадия Петровича, Юс в страшном волнении наклонялся над ним. При тусклом свете мигающей коптилки мальчик не отрываясь смотрел на искаженное страданием лицо партизана, на его запекшиеся губы, шептавшие имя отца Юса.
Под утро раненый успокоился, заснул глубоким тяжелым сном. Как только рассвело, Юс подошел к землянке, в которой жил Демьян Иванович. Юс не сомневался теперь, что партизаны знают, где его отец, но почему-то скрывают это от него. Он решил сейчас же все узнать у командира.
«Они не имеют права скрывать от меня, — думал он, — что бы ни случилось, они не имеют права скрывать!»
Демьяна Ивановича в землянке не было. Юс хотел уйти, как вдруг увидел на полочке, прилаженной в углу, книгу в знакомом переплете. Это был томик стихов Пушкина, всегда лежавший на письменном столе у отца. Трясущимися руками Юс раскрыл книгу.
Юс вспомнил, что отец в последнее время часто повторял эти стихи. И в книге они были отмечены карандашом на нолях. Книга выпала из рук Юса на земляной пол. «Волен умер ты, как жил», звенело в его ушах. Ведь это значило, что лучше умереть вольным в борьбе с врагом, чем жить у врага в плену. Юс вышел из землянки и побрел в лес.
Демьян Иванович и тетя Груша, обеспокоенные долгим отсутствием Юса, нашли его в лесу у могилы партизана.
Юс сурово, неласково посмотрел на своих друзей.
— Зачем вы мне говорили неправду? — спросил он. — Где мой отец?
Лицо молодого командира покраснело. Он положил Юсу на плечо руку и просто сказал:
— Я не говорил тебе неправду, Юрий. Я не знаю, где Аркадий Петрович, не знаю, что с ним. Он ушел командиром той разведки и… не вернулся. Вернее всего, он в плену.
— Вы должны были сказать мне, — прошептал Юс, — я не маленький.
В этот день Юс решил про себя, что он отомстит за мать, за отца, за всех, кого враг мучает, убивает.
Он убьет врага.
Спустя два дня, встав еще до света, тетя Груша стала собираться в разведку. Она надела свои громадные сапоги, туго затянула поверх полушубка ремень, сунула за пазуху вороненый маузер, насыпала в карманы патроны и, закинув за плечо немецкий автомат, кивнула головой Юсу и вышла из землянки. Перед делом она всегда становилась строгой, неразговорчивой. Ее отряд — три паренька-комсомольца и бородатый, под стать ей, здоровый, как медведь, колхозник — уже поджидал ее.
— Мужики, за мной! — скомандовала она, как всегда. Стоя у порога землянки, Юс видел, как отряд скрылся в лесу за деревьями. Юс осмотрелся по сторонам и быстро пошел следом за отрядом, сжимая в кармане курточки рукоятку нагана, согретую теплом его руки. Он решил тоже пойти в разведку. А наган он взял у тети Груши из-под подушки, давно приметив, что она его всегда там кладет.
Партизаны шли долго, и за всю дорогу никто не произнес ни одного слова.
Рассвело. Юс устал, стараясь ступать как можно тише и в то же время не отставать от быстро шагавшего отряда. Но ему было хорошо. Какая-то новая, еще неиспытанная им бодрая радость вела его вперед.
Внезапно отряд остановился.
— Слышали? — спросила тетя Груша.
Все молча кивнули головой. Занятый своими мыслями, Юс до сих пор ничего не слышал. Но теперь, вслушавшись в лесную тишину, он услышал вдалеке неясные звуки — как будто кто-то стучал по дереву.
— Опять взялись за прежнее: мост наводят, — сказал один из комсомольцев.
— Упорные, гады! — пробурчал бородач.
— Прекратить разговоры! — строго приказала тетя Груша. Она обернулась и вдруг увидела Юса. — Ты… ты что, сынок? — спросила она совсем не командирским голосом. — А?
Юс молчал. Тетя Груша подошла к нему.
— Или случилось что? — спросила она с тревогой.
— Ничего не случилось, я с вами, — сказал Юс.
— С нами? — Тетя Груша растерянно посмотрела на свой отряд. — Да куда же ты? Тут враг близко… Иди, иди домой, сынок!
Юс отрицательно покачал головой.
— Я пойду с вами, — тихо сказал он.
Тетя Груша некоторое время молча смотрела на него, потом резким движением поправила автомат за плечами, тряхнула головой. Доброе лицо ее покраснело.
— Что за разговоры! — гневно прошептала она, уставясь на Юса округлившимися глазами. — Если ты в отряде, так слушай своего командира. Приказываю тебе как бойцу остаться здесь. И ни шагу дальше! Будешь прикрывать тыл отряда. — И повернулась к мальчику спиной.
Отряд бесшумно скрылся в чаще. Юс остался один-одинешенек в лесу. Все как-то сразу потускнело в его глазах. Он прислонился к дереву и достал из кармана наган.
«Прикрывать тыл… Зачем его прикрывать, если в тылу, кроме синиц, ни одной живой души нет?..»
Не успел Юс об этом подумать, как в той стороне, куда ушел отряд, послышался выстрел, за ним другой, третий — и вот в тишине леса застучала перестрелка. Юс забыл приказ своего командира. Он сорвался с места и побежал по направлению все усиливающейся стрельбы. Пробежав не меньше километра, он увидел, что лес поредел. Задыхаясь от быстрого бега, Юс остановился на широкой вырубке. За вырубкой начиналась поляна, поросшая кустарником, а за ней тускло блестела полоса реки. Почти сейчас же он увидел и тетю Грушу и всех остальных партизан. Хоронясь за кустами, переползая от одной кочки к другой, они безостановочно стреляли по направлению к реке. На том берегу реки стояли три грузовика, беспорядочной грудой лежали бревна. Оттуда доносился непрерывный сухой треск автоматов. Там были немцы! Только теперь, отдышавшись, Юс услышал короткое злобное посвистывание, словно кто-то рассекал воздух хлыстом. «Да ведь это же пули!» — подумал Юс и бросился на землю, зажмурив от страха глаза. Сильный шорох рядом в кустах привел его в себя. Юс поднял голову и увидел двух немецких солдат. Одного из них мальчик запомнил особенно хорошо. Длинное лошадиное лицо этого немца заросло многодневной рыжей щетиной. Он тащил на плече ручной пулемет. Пригибаясь и крадучись, солдаты прошли в нескольких шагах от Юса. Вот они залегли за березовым пнем, совсем рядом с Юсом, и установили пулемет. Сейчас они ударят из пулемета в спину партизанам… Юс поднял наган и нажал спусковой крючок. Грянул выстрел. Рыжий немец повалился ничком на землю и как-то очень странно задергал ногами, другой вскрикнул и побежал в сторону, да так быстро, что в одну секунду продал из глаз. Юс выстрелил еще раз. Партизан-колхозник подбежал к Юсу, подхватил немецкий пулемет и махнул рукой.
— В лес! — крикнул он.
Юс побежал следом за ним.
Только в лесу Юс опомнился. Он посмотрел на наган и сунул его за пояс. Издали доносилась трескотня выстрелов. Это перепуганные немцы «прочесывали» опушку леса.
Партизан вытер лоб рукавом. Он искоса глянул на мальчика. Сумрачное лицо его осветилось доброй улыбкой.
— Ишь ты какой… — он запнулся, подыскивая слово, подмигнул Юсу и добавил — этакий!.. — Он довольно покрутил головой и беззвучно засмеялся. — Постращали гитлеровских гадов — сказал он: — не суйся, куда не след. Все мост хотят через речку навести. Упорные, черти! Ну, да мы разве позволим!
— А где тетя Груша? — тревожно спросил Юс.
— Все целы. Да вот они!
И правда, из-за деревьев показалась тетя Груша, а за ней и все другие. Тетя Груша так и кинулась к Юсу. Левой рукой она прижала его к себе.
— Ты что ж это, а? — крикнула она. — Куда ж ты полез?
— Тетя Груша, ты ранена? — испуганно спросил Юс. Морщась от боли, она попробовала поднять правую руку.
— Царапнуло… Ладно, ты мне зубы не заговаривай!
Юс посмотрел на ее осунувшееся лицо и почувствовал себя виноватым.
— Тетя Груша, не сердись, — пробормотал он: — ведь я же тыл прикрывая!
Зима в тот год была ранняя, дружная. Уже в середине октября заплясали, закружились в воздухе белые мухи.
Ясным морозным утром Юс прощался с Демьяном Ивановичем и тетей Грушей на опушке леса. Наконец-то ему поручили важное дело! Только от него самого, от его смелости, уменья и находчивости, зависело успешное выполнение этого дела. Он должен был пробраться в деревню Лужки, захваченную немцами, повидать неизвестного ему Матвея Матвеича и передать секретное поручение от Демьяна Ивановича, которое Юс выучил наизусть. Юс догадывался, что Матвей Матвеич из Лужков служит связью между партизанскими отрядами. Демьян Иванович не сразу остановил свой выбор на Юсе. Он долго колебался, прежде чем решился подвергнуть мальчика опасности. Но потом решил, что мальчик легче, чем кто-либо другой из партизан, сможет пробраться в деревню, не возбуждая подозрения у врагов.
— Помни, Юрий: действуй спокойно и осмотрительно, — говорил Демьян Иванович. — Помни и о том, что у тебя есть друзья. Они не оставят тебя в беде.
И вот Юс шагал по пустынной, заметенной снегом дороге в Лужки, до которых было километров десять. А лес, родной лес, стоял, синея, вдалеке и из-за него выползала темная туча, предвещая к вечеру снегопад. Юс не думал об опасностях, которые ожидали его в Лужках. Он гордился поручением и был уверен, что выполнит его. А кроме того, за последнее время Юс часто думал о том, что на родной земле каждый человек — родной. Вот он потерял мать, отца и все же не чувствовал себя одиноким. Всегда находились люди, готовые утешить его и помочь ему. Найдутся такие люди и в Лужках, непременно найдутся!..
Вот и Лужки. Лежа в ложбинке, на снегу, Юс разглядывал деревню, соображая, с какой стороны ему лучше всего войти в нее. Последние три-четыре километра он пробирался к Лужкам, прячась в овражках, таясь в кустарнике, перебегая открытые места. Он гордился своей ловкостью разведчика и был уверен, что проберется в деревню не замеченный немцами. Из своей ложбинки он видел пожарища, занесенные снегом, видел старый двухэтажный помещичий дом. Раньше в нем была машинно-тракторная станция, а сейчас расположился немецкий штаб.
Поделиться книгой: