Помоги проекту - поделись книгой:
Напарнику Джексона, лейтенанту Резнику, повезло больше. Он смог, едва не переломив самолет пополам, уйти от «Перуна» резкои переходом в набор высоты. Ракета потеряла след его двигателей и пронеслась вперед. Но «Перун» был умным и заложил свой вираж, отыскивая цель. А сзади уже нагоняла спасшийся «Раптор» ракета «Факел-5», выпущенная с наземного комплекса С-500. Ее курс подправлял автомат с борта самолета-радара над базой. Он-то видел турбулентный след врага.
Еще один лохматый ком огня озарил небо.
Но оставались еще восемь крылатых ракет, идущих на базу. Они уже захватили своими «головами» работающие радарные станции и покачивающиеся в гавани боевые экранопланы русских. Однако и им долететь до целей было не суждено. Какие-то из атакующих «крылаток» были срезаны патрульными перехватчиками. Какие-то пали жертвой «факелов». И хотя двум ракетам удалось проскользнуть, на базе в Акротири на специальных ажурных вышках завращались купола, так похожие на крыши астрономических обсерваторий. Только не телескопы в них были, а излучатели мощных YAG-лазеров. Заработали поликристаллы, созданные когда-то по технологиям Багдасарова и Петрика. Повинуясь системе наведения, башни ударили рубиновыми «нитями» лазеров по подлетающей смерти. Лучи мгновенно сошлись на двух целях, на миг создав рубиновую паутину. Над рейдом, почти над самой водой, громыхнули два сильных взрыва.
Капитан Манцев в бункере облегченно вздохнул и от души выматерился. Несмотря на струи прохладного воздуха из кондиционера, его кожа исходила жарким потом.
Русский Союз в очередной раз показал свою силу в Восточном Средизнемноморье. Над местами предположительного падения сбитых кружили «часовые», нанося координаты в электронную память…
Борт атомной подлодки «Катран», военно-научные силы русского союза. 15 часов спустя
Ныряя в люк маленькой подлодки-разведчика «Тригла», капитан-лейтенант Николай Воронин еще раз вспомнил приказ командующего флотом Военно-научных сил, адмирала Виталия Шпикермана.
– Коля, постарайтесь найти части сбитых самолетов противника. Бьюсь об заклад, никаких опознавательных знаков на них нет. Да они нам и без надобности. Попробуйте взять образцы материала с фюзеляжей и кромок крыльев…
Воронин и оператор «Триглы», лейтенант Доржиев, отделили свой крохотный подводный аппарат от корпуса «Катрана». «Тригла» напоминала Воронину игрушечный планетоход из «Детского мира» советской эпохи. Тот же плоский корпус и большой прозрачный колпак кабины. И два улыбающихся космонавта за ним.
Конечно, Николай не мог помнить этих игрушек, да и того времени тоже, в силу возраста. Рожденный в самом конце 90-х, он был вынужден расти в окружении китайских аляповатых игрушек. Но вот сам детский планетоход времен его отцов он видел на приеме в Форосе, где Верховный принимал молодых морских офицеров Военно-научных сил во главе с адмиралом Шпикерманом. Сам-то адмирал, из давно обрусевших немцев, дружил с Верховным еще с нулевых годов, когда был еще простым офицером-акустиком Северного флота, а Верховный – лишь литератором. Но чудом сохранившуюся советскую игрушку молодой Воронин увидел на полке шкафа в кабинете правителя. Тот и до седых волос остался мальчишкой, бережно хранившим память о стране детства.
Только прозрачный колпак «Триглы» был сработан не из пластмассы, а из сверхпрочной поликристаллической шпинели. В носу аппарата, подобно сложенным лапам богомола, торчали могучие механические руки. С захватами и плазменным резаком.
– Поехали, Дорж! – бросил Воронин лейтенанту. Тот кивнул, поджав нижнюю губу, и включил моторы. Вспыхнули путевые прожекторы «Триглы». Маленький аппарат заскользил над илистым, холмистым дном. Здесь, на востоке Средиземного моря, прозрачность вод была просто немыслимой – 60 метров. Лучи прожекторов прорезали красивую синеву пучины. Они распугивали рыб, заставляли бросаться в стороны стаи светящихся креветок. Где-то сбоку очумело промелькнула каракатица. «Тригла» неспешно поплыла над древним, глинистым илом, освещая прожекторами редкие, поросшие длинными водорослями камни.
Аппарат шел к району предположительного падения обломков сбитого «Раптора», и сонар «Катрана» уже засек что-то похожее на них в полумиле справа. Воронин оглянулся и невольно залюбовался висящим в глубине корпусом своего большого корабля. Кажется, в носовой обзорной рубке мелькнул силуэт. Или ему почудилось? Воронин даже мотнул головой, словно отгоняя образ Ксении. Черт, сейчас нужно думать о деле. Хорошо было бы зайти в гавань Акротирии, отшвартоваться – да на денек-другой рвануть на полуподводный отель «Анаклия-3». Конечно же, с нею. Снять каюту, чтобы днем купаться, загорать и нырять с криолангом. Или кататься на легком экраноплане «Акваглайд» над ослепительно-синими водами, слушая ее смех. Ну, а ночью – сами понимаете…
– Курс – 223! – голос Доржиева вырвал капитана из сладких грез.
– Так держать, товарищ лейтенант, – с улыбкой ответил Воронин. Тихо урчали электромоторы. «Тригла» величественно парила в глубине и морщинистое дно, казалось, наплывает на экипаж аппарата, словно лента старой дороги в лучах фар.
Они недолго ходили галсами, когда увидели то, что искали по приказу штаба. Обгоревшая носовая часть тяжелого истребителя-бомбардировщика, выделяясь на фоне дна какой-то свежей яркостью, уткнулась обтекателем в вершину подводного холма. Блеснули в луче прожектора остатки остекления пустой кабины. Нелепо торчали в стороны изломанные плоскости самолета. Здесь, под водой, он смотрелся так же дико и нелепо, как, пожалуй, выглядел бы кашалот на вершине бархана в Каракумах.
Но Воронин и Доржиев только какую-то секунду глядели на остатки разбойничьего самолета. Дальше их как громом поразило. Рухнувший в море тяжелый Ф-22 продолжал падать и в воде. Она, хоть и затормозила его кувыркающееся падение, не погасила целиком его кинетическую энергию. Носовая часть сбитой машины воткнулась почти в вершину илистого холма, вызвав его оползень. Обращенная к «Тригле» сторона подводной горки, обрушившись, открыла нечто, от чего дыхание перехватило у обоих моряков.
– Товарищ капитан, вы видите? – почему-то прошептал Доржиев, раскосые глаза которого, казалось, превратились в подобие глаз-буркал из японских анимэ.
– Вижу… – выдавил из себя Воронин.
Оползший ил открыл их взорам бок чего-то округлого, обтекаемого. Вне всякого сомнения, невероятно древнего, лежащего в пучине с незапамятных времен – ибо это нечто обросло водорослями и ракушками задолго до того, как ил похоронил под собой эту тайну. Но и серовато-бурая, бугристая короста из остатков древней органики, покрывавшая Нечто, не могла скрыть того, что это – нечто летающее. Нечто похожее на бок толстого диска, лежащего с легким наклоном и скрывающегося в недрах холмов.
– Дорж… – облизав внезапно пересохшие губы, проговорил Воронин. – Это же… Это похоже либо на космический корабль пришельцев. Либо на подводный дом команды Кусто. Но подводные дома никогда не ставили на такой глубине. Значит, мы нашли что-то, прилетевшее из космоса, Дорж! Причем очень давно…
– Точно, командир, – кивнул лейтенант, блеснув черными глазами. – Мы нашли его. Подойти ближе?
– Давай, Дорж, – Воронин стиснул поручень.
В этот момент целый ураган мыслей пронесся в его голове. Если перед ними действительно пришелец из другого мира, сколько же тайн и удивительных находок найдется на его борту? Сколько же предстоит узнать русским, которые исследуют этого мертвого посланца неведомой цивилизации? От осознания этого у Воронина захватило дух.
Луч прожектора можно осветил бок таинственной находки. Сердце Воронина, казалось, пропустило удар. Он угадал проемы иллюминаторов на грани огромного диска…
Американский конкурент и халтура «комиссии Тартаковского»
Вы скажете, что Максим Калашников – неисправимый фантазер? Может, оно и так. В конце концов, писателям сие свойственно. Просто хотелось показать вам возможности «нового каменного века», чудо поликристаллической шпинели. В интерьере возможного великого будущего. Перед тем, как вернуться в серые сумерки дня нынешнего.
Факт налицо: перспективная технология у русских давно есть. Почему ее не развивают в РФ. Какого черта дело не сдвигается с места столько лет? Оказывается, и тут Академия наук ничего признавать не желает.
Но в чем же – основная ее претензия к оптической бронекерамике Петрика? В том, что его шпинель намного уступает материалу ALON (оксинитриду алюминия, соединению алюминия, кислорода и азота, «сдобренного», если верить янки, кубиками шпинели) американской “Surmet Corporation” (http://www.surmet.com/). Если наивно верить заключению комиссии РАН (под руководством академика Тартаковского в начале 2010 г.), АЛОН однозначно превосходит шпинель Мастера. Ибо, решила комиссия, у В. Петрика «
Видимо, именно этим и мотивировано то, что деньги на разработку прозрачных обтекателей ракет ушли в ГОИ, а не в институт Мастера. Чтобы именно ГОИ догонял достижения американской «Сермит корпорейшн». Мастер же утверждает:
– У АЛОНа сужается полоса пропускания при нагревании до двухсот градусов, он моей шпинели – не конкурент. Если бы это было правдой, я бы давно занялся АЛОНом, его делать легче. Косвенным подтверждением моего мнения считаю то, что «Сермит» купила прессы для производства шпинели…
Я сам, вернувшись из Всеволожска в Москву, заглянул на сайт “Surmet” и теперь могу сказать, что академики из комиссии Тартаковского откровенно халтурили. Никто из них явно не бывал на сайте американской «Сермит». Ибо там обнаружилось немало интересного. Можно сказать, ценные улики, которые новые инквизиторы то ли не увидели, то ли намеренно пропустили.
Из сайта видно, что американская фирма вовсю рекламирует изделия как из АЛОНа, так и из производимой ею поликристаллической шпинели. Это – в том числе и линзы, и окна для разведывательной аппаратуры, и обтекатели ракет, и бронестекло. Причем «Сермит» утверждает, что АЛОН лучше поликристаллической шпинели, да и дешевле. О проблемах с утратой пропускной способности АЛОНом при нагревании тут – молчок. Но видно, что комиссия РАН (Тартаковского) завысила качества АЛОНа. Сама «Сермит» заявляет, что оксинитрид алюминия пропускает излучение, начиная с длины волны в 250 нанометров (0,25 микрометра), а не с 2 микрометров (200 нанометров), как в заключении комиссии Тартаковского. Итак, АЛОН по документам самой фирмы изготовителя проницаем для волн длиной от 0,25 до 4,6 микрометров (от 250 до 4600 нанометров). Комиссия РАН «имени Тартаковского» тут преувеличила показатели АЛОНа: она назвала пределы от 2 до 5 микрометров (200–500 нанометров).
Можно ли это сравнить с лучшими показателями поликисталлической шпинели Мастера? Испытания в Институте кристаллографии РАН показали, что два лучших образца обтекателей показали частичную прозрачность для излучения до 200 нанометров и большой уровень пропускания (более 50 %) в диапазоне от 2,5 до 5,7 микрометров (2500–5700 нанометров). Наивысшие показатели у шпинелевых обтекателей Виктора Петрика достигнуты в диапазоне 400–900 нанометров (более 70 % пропускаемости).
Если сравнить это с тем, что сообщает «Сермит корп.» (http://www.surmet.com/pdfs/ALON%20Data%20Sheet.pdf), то АЛОН действительно местами прозрачнее. У него проницаемость выскакивает за 80 % с длины волны в 250 нанометров и падает ниже этого уровня с длины волны в 4200 нм. Зато у шпинели Петрика проницаемость выше половины держится до 5700 нм. И если АЛОН почти не попускает сквозь себя волны по 200 нм, то наша шпинель все-таки на 50 % для них прозрачна, а это уже очень много в совокупности и поддержке от других уровней.
Но вот что настораживает: янки на своем сайте пишут, что их АЛОН – это якобы композит из собственно оксинитрида алюминия с кубическо-кристаллической шпинелью (“ALON® is an amazing new advanced ceramic that is based on a composition of aluminum oxy nitride with a cubic spinel crystal structure”.
Возможно ли такое в принципе? Мастер утверждает, что невозможно. Что физически нельзя смешивать этот материал со шпинелью, не потеряв свойств материала. И утверждения американской корпорации о композиции из АЛОНа и шпинели равносильны россказням некоего повара о том, что он использовал для приготовления вкусного торта и фруктовое желе, и куски селедки. А значит, перед нами – американская «лапша» на уши, которая призвана скрыть тот факт, что АЛОН теряет проницаемость при нагревании точно так же, как и старые обтекатели из фторида магния. Как и то, что американцам все-таки пришлось заниматься шпинелью, а не новомодным материалом.
Я не специалист, и не могу составить достаточно грамотное суждение. С моей точки зрения, АЛОН прозрачнее для ультрафиолета и немного менее прозрачен для инфракрасных лучей, чем поликристаллическая шпинель Виктора Ивановича. Но если АЛОН действительно теряет проницаемость при нагревании выше 200 градусов, то шпинель предпочтительнее. Тем более, что сама «Сермит» на графике показывает, что ее поликристаллическая шпинель лучше по качествам, чем АЛОН (стр. 5 презентации: http://www.surmet.com/pdfs/Surmet%20Optical%20Ceramics%20Brochure.pdf).
Я бы провел сравнительные испытания АЛОНа и шпинели Петрика, для чего нужно было бы методами разведки добыть образцы американских ракетных обтекателей. Чтобы установить, насколько АЛОН сохраняет свои свойства при нагревании и действительно ли янки смогли сделать композит из оксинитрида алюминия и поликристаллической шпинели. И если Мастер прав, то Академия наук у меня стала бы к позорному столбу. За откровенные халтуру и пристрастность. За стремление закопать заживо человека любой ценой, в ущерб делу обороноспособности страны.
Виктор Иванович рассказывает, что работал над своей шпинелью тогда, когда после гибели СССР в стране пришли в упадок все аналитические центры. Ему приходилось отправлять образцы шпинели в Израиль, где наука не погибала и развивалась все эти годы. Оттуда шли рекомендации: сдвиньте спектр проходящего сквозь шпинель излучения правее. Еще правее.
А когда израильтяне увидели, что задача решена, ко мне во Всеволожск приехали генералы Яаков и Поран, чтобы купить у меня шпинель. Они сказали: «Предположим, что вы захотели продать нам шпинель. Куда мы ее отправим для исследования? В израильский Институт керамики. Неужели вы думаете, что в том институте воскликнут: ах, Петрик уже создал нужную шпинель, закрывайте нам финансирование работ, которое шло двадцать с лишним лет? Нет, конечно, они к чему-нибудь обязательно придерутся.
Но мы прошли эту дорогу вместе с вами и потому предлагаем купить шпинель у вас. Ибо никто другой ее у вас не возьмет. Потому что такое же сопротивление вы встретите в любой стране».
Случайно или нет, но новые ракеты класса «воздух-воздух» ВВС Израиля, назваемые «Питон-4», захватывают цель не только по инфракрасному излучению, но и по ультрафиолетовой сигнатуре. Значит, евреи тоже применяют шпинель для прозрачных колпаков своих ракет. А ведь русские могли бы создать такие ракеты первыми.
А Мастер негодует:
– В РФ нет механизма покупки готовой технологии государством. По правилам нужно провести НИР и НИОКР, потратив пять лет. Вместо того чтобы провести сравнительные испытания – и купить ту готовую технологию, что лучше. Ну не глупость ли?
Но это, увы, отнюдь не глупость. Это – практически сознательная политика.
Шпинель и та же набившая оскомину история
Нам на все лады рассказывают о том, что РФ должна перейти на траекторию инновационного развития, что это – единственный шанс для нашего национального выживания. Спорить с этими утверждениями бессмысленно: они – святая правда. Однако инновационное развитие означает самое главное: способность и смелость страны делать то, что не делал до того никто в мире. Порождать нечто принципиально новое. Именно этим отличался Акио Морита, например, первым мире создавший в своей компании «Панасоник» такие продукты, как переносной транзисторный приемник, портативный плейер-«уокмен» и так далее. Все они сильно изменили окружающий мир.
Но это – еще «мягкий» пример. Намного более важны принципиальные инновации, буквально потрясающие основы прежнего мира. Например, создание антибиотиков (пенициллин и далее), изобретение электроэнергетики на переменном токе, овладение ядерной энергией, создание радиосвязи, самолета, вертолета, пластиков, минеральных удобрений, Интернета и т. д. Именно новации такого размаха и глубины нужны нынешним русским, как воздух. Ибо иначе нам не компенсировать ни невообразимые людские потери последнего столетия, ни прогрессирующее старение нации, ни последствия идиотского погрома страны в последние двадцать с лишним лет, ни дикую нехватку молодых и трудоспособных людей, ни тяжелейший климат и огромные расстояния Большой России. Иначе нам просто не преодолеть того чудовищного отставания от прочего мира, что накапливалось за бессмысленные годы саморазрушения и самопроедания с рокового момента развала СССР. Без эпохальных рывков мы действительно станем Верхней Вольтой, но теперь уже без ракет, самолетов, атомной энергии и т. д. Без таких прорывов, означающих громадную экономию национальных сил, мы оказываемся в отчаянном, безнадежном положении тупеющего и вымирающего народа.
Но может ли нынешняя РФ создавать подобные прорывные инновации всемирного значения? Способна ли ее наука сотворять и предъявлять человечеству то, что дотоле не делал еще никто в мире? Может ли она быть самостоятельным игроком мировой истории, а не по-рабски плестись вослед за кем-то?
Нет! Она – в инновационном параличе, в рабской зависимости и подражательности, в высокомерной замкнутости теоретиков. Причем болезнь эта началась еще, к сожалению, при СССР. Наша наука боится быть первой, ей непременно нужно кому-то подражать. Пророков в своем Отечестве она слишком часто отрицает. Никакого прогресса с советских времен тут нет. Хуже того: старая болезнь только прогрессировала, превратив РФ в глобальное захолустье, где принципиальные и смелые инновации всеми правдами и неправдами пытаются удавить в колыбели. Причем рука об руку с глупыми и подлыми администраторами от науки действует и погрузившееся в туполобый, мракобесный кретинизм общество РФ. Сопротивление инновациям и зверино-бессмыленная ненависть к их создателям охватывает миллионы обывателей.
Одно лишь это ставит под вопрос выживание нашей глубоко больной нации. Дело о шпинели уже дает еще одно подтверждение нашим печальным выводам.
Да, и здесь мы видим, что постсоветская наука страшно заражена существами, которые носят звание «ученый», но таковыми не являются. Они лишены главного качества настоящего ученого: детской любознательности. Нося высокие научные звания, оные существа отличаются негативным настроением и стремятся только к одному: сохранению статуса и уничтожению всех, кто, в отличие от них, может создавать что-то принципиально новое. Стоит появиться в России настоящему ученому – и его со всех сторон, роями и стаями, атакуют подобные «ученые».
Вместо того чтобы заинтересоваться новыми данными, подчас опровергающими прежние теории и представления, «ученые» поступают иначе. Ах, эксперименты и созданные установки противоречат тому, о чем говорят теоретики? Ну, тем хуже для экспериментов и установок! Истории Багдасарова и Петрика самым наглядным образом иллюстрируют эту напасть. Вся энергия массы таких вот «ученых» направляется не на то, чтобы объяснить новые прорывы и приобрести новые знания, а на то, чтобы уничтожить «возмутителей спокойствия». «Новое может придти только с Запада!» – так в глубине души уверены тысячи ослов, носящих звания кандидатов, докторов наук, а иногда – даже академиков. Их главное устремление: не рождать новое, а всячески душить любой намек на то, что отклоняется от прежних догм. Этакий вариант «китайского консерватизма», прогрессирующего застоя. Полностью негативная направленность таких «ученых» самоочевидна. Настоящих исследователей они воспринимают только как конкурентов в борьбе за свою долю бюджетного пирога, каковых лучше оболгать и вообще затравить.
Сами они бесплодны в смысле творчества, их основное занятие – критиковать и лить грязь на творцов, ничем им не помогая. (Достаточно заметить, что технологии того же Багдасарова до сих пор не имеют достаточного теоретического обоснования). Но такой подход крайне разрушителен: известно, что все новое имеет множество уязвимых мест для критики. В этих условиях в Постсоветии рождается невыносимое сопротивление инновациям: их авторы сначала тратят несколько лет жизни для создания чего-то нового, а потом – десятки лет вынуждены отбиваться от вороньих стай бездарных «ученых», норовящих похоронить их заживо. Пока продолжается этот позор, на Западе появляется подобное – и «ученые» подлецы принимают это по-рабски, как священную истину, моментально забывая о том, что то же самое – но в отечественном исполнении – они недавно остервенело топтали.
Все это предопределяет развивающееся отставание Постсоветии от остального мира. Ибо энергия творцов и подлинных, любознательных и пассионарных ученых тратится не столько на творчество и движение вперед, а на выживание и защиту своих прежних новаций. Таким образом, мы теряем множество шансов на прорыв, чудовищно замедляем собственное развитие и превращаемся в безнадежных подражателей чужих успехов. То есть ходим в вечно проигрывающих. Никакое инновационное развитие в сих условиях невозможно, и никакое Сколково здесь не в силах ничего изменить. В этом смысле официальная наука сама превращается в лженауку. А под видом «борьбы с лженаукой» репрессируются авторы возможных принципиальных инноваций. Сколково же становится очередным механизмом смердяковщины, «ползания за мировыми лидерами», а не очагом самостоятельного развития.
К чему все это ведет? Правильно: к тому, что серая масса постсоветских «ученых» выдавливает настоящих творцов за границу, где еще есть шанс реализовать свои замыслы. Либо просто ломает первопроходцам жизнь и карьеру. Никакое простое увеличение денежных вливаний проблемы этой не решит: деньги окажутся захваченными именно «серыми», поднаторевшими в критике и уничтожении неугодных, в захвате административных постов в науке. Сначала нужно создать механизмы защиты истинных ученых от «птичьего двора» из «ученых по дипломам». Проблема эта даже не осознается нынешними властями: ибо и они состоят из особей с психологией лакея Смердякова, из существ, низкопоклонствующих перед всем западным и пораженных комплексом национальной неполноценности. Простая смена власти в ходе свободных выборов (даже если эта утопия и состоится) не принесет излечения от беды «вечной вторичности». Ибо срежется только самая верхушка «айсберга» смердяковщины и обывательщины. Каковой затем опять воспроизведет соответствующую верхушку. Ну, сменится Путальный на Навальцына, однако по сути ничего не изменится.
Таким образом, позднесоветские проблемы науки не только никуда не делись – они стали еще тяжелее. Ибо если в СССР мерзости «научной серости» в основном замыкались в цеховом научном кругу, то теперь, с развитием Интернета и невероятным усилением власти медиа, выплескиваются в «широкий эфир». Теперь научная серость приобретает опору на массы жвачной немыслящей, обывательской сволочи.
Постсоветия превращается не просто в край иннновационого паралича, а в царство слабоумных потребителей, буквально уничтожающее последних умных и активных людей. В царство восторжествовашего лакея Смердякова, причем что «сверху», что «снизу» – все едино.
И это предопределяет грядущую развилку нашей истории: либо национальная Диктатура развития с подавлением серости и жвачных обывателей, со Второй Академией и Агентством передовых разработок. Либо – зловонная и позорная смерть русских, больше похожая на сгнивание заживо в выгребной яме. Ибо масса жвачных на любых свободных выборах изберет себе подобных, которые «как все».
Да, эти проблемы существовали уже в СССР. И тогда имелись миллионы придурков, готовых сменить великие победы в космосе на джинсы и искренне не понимавших, что можно иметь и джинсы, и звездолеты. Хватало в той стране и серых администраторов с психологией раболепного подражания Западу. Но в Советском Союзе все-таки были спасительные отдушины для творцов, некие «прямые туннели» для прорывов. Ибо СССР противостоял Западу, участвовал в гонке достижений и вооружений. Работал мощный ВПК, которому нужно было превзойти Запад и решить конкретные возникающие проблемы. Потому в советской «оборонке» принимали самые безумные решения, даже противоречащие господствующим теориям. Главное – работало и воспроизводилось бы в серийном производстве. Именно этот фактор (лазерное соревнование) позволило Багдасарову выжить, преодолеть сопротивление серости и добиться внедрения своих технологий в практику. Потому новатор Багдасаров не повторил судьбу Петрика.
Увы, в РФ сейчас нет и этого спасительного выхода для инноваторов. В связи с развалом советского оборонного комплекса.
Нам нужно изменить это позорное положение!
Потому что слишком серьезен и суров вызов времени.
Глава 3. Вызов тьмы и русский научный тупик
Перенесемся в июнь 2013 года. Именно тогда, аккурат накануне объявленной властью «реформы» РАН, мы в Изборском клубе проводили мозговой штурм, посвященный вызову времени и тупику, в который зашла отечественная наука. Это заседание очень здорово ложилось на то, что я увидел и услышал в ходе своего расследования…
Глобальный Смутокризис, развиваясь нынче, не мог не заставить ядро мировой капсистемы не предпринять усилия для нового технологического рывка. Нельзя считать наши извечных противников глупцами. И если они совершат уже спроектированный ими прыжок, то русские рискуют попасть в положение неразвитых дикарей между двумя «броненосцами»: Западом и Китаем. Причем обладание ядерно-ракетным потенциалом перестанет быть для нас спасительной страховкой.
Мы рискуем отстать от противников уже на две технологические эпохи, что гарантированно приведет русских к концу их истории. Необходимо подумать, что делать во избежание национальной трагедии.
Угроза крупным планом: раса долгоживущих господ во всеоружии Технологий нового уклада
Так высказался в своем интервью (2013 г., июнь) журналу «Эксперт» академик РАН Александр Кулешов, директор Института проблем передачи информации. И он уже вполне выпукло изобразил главные угрозы технологического отставания РФ от Запада. Мы же добавим: и от Китая, где подобные работы тоже идут. Думаю, что читателю не стоит пояснять, насколько РФ в научном, технологическом, промышленном и кадровом (человеческом) плане немощнее СССР.
А угроза вырисовалась: менее чем, через поколение, русские столкнутся с совершенно новой цивилизацией-конкурентом. С цивилизацией нового фашизма, устроенной по кастовому принципу, с короткоживущими рабами и правящей кастой-расой богатых, добившихся если не физического бессмертия, то продолжительности активной жизни в пару веков. Причем сия новая «раса господ» будет обладать арсеналом мощных технологий господства над всеми прочими, сильнейшими средствами военного подавления и социально-психологического управления, как своим «доменом», так и подвластными территориями с «бросовым» населением. Недаром Агентство передовых разработок МО США (DARPA) уже объявило суперпрограмму «Обеспечение технологической внезапности – задача ДАРПА в меняющемся мире». И мы попробуем додуматься, в чем заключается истинная программа этой технологической внезапности.
Пока перечислим ее пункты коротко.
Первый. На основе успехов «наук о жизни», компьютерных технологий и нанотеха создать технологии достижения сначала долголетия для правящей касты, а потом – и физического бессмертия (в том или ином виде). Как промежуточные плод движения появится совершенно новая медицина (здраворазвитие) с ремонтом организма с помощью тех же стволовых клеток и прочих достижений биотеха. А также – технологии усиления человеческих возможностей, когнитивных способностей.
Сюда же отнесем возникновение способности производить живых слуг и солдат с заданными качествами: послушных и нерассуждающих.
Второй. Создание квантового компьютера даст подавляющее преимущество новому фашизму во всех сферах. Это радикально ускорит появление полноценного искусственного интеллекта, возникновение эффективнейших систем овладения тайнами материи и сознания, выход на авансцену совершенно новых и невероятно быстрых систем управления тотальной разведкой, боевыми действиями, экономикой и поведением масс подвластного населения.
Третий. Интеграция «нано», «био», «инфо» и роботизация создадут совершенно новые виды безлюдного производства, делающего ненужными практически всю индустрию старого типа. А также сделают объективно ненужными 90 % населения Земли.
Четвертый. Создание оружия нового поколения, полностью нейтрализующего ракетно-ядерные арсеналы.
Пятый. Новая космическая программа максимально удешевит овладение околоземным пространством.
Шестой. Технологии полного управления поведением «низших каст» – короткоживущих слуг, поденщиков, люмпенов, стражников, развлекающих.
Пока нам очевидны эти основные пункты. Неясным, например, остается энергетический пункт: насколько далеко намерены зайти хозяева капиталистической системы в деле отказа от огневой, углеводородной энергетики? Пока ясно, что ветро– и солнечная энергетика – не замена ей. А переход на добычу жирного газа из нетрадиционных источников (ошибочно называемый «сланцевой революцией») – пока лишь паллиатив. Но даже имеющихся пунктов хватит для осознания угрозы для нас, с 1991 года отброшенных далеко назад.
Еще одна отчетливая перспектива – в скором приходе сверхэффективных технологий, которые сделают ненужными 80 % нынешних работников. Не нужны станут стада офисного планктона (автоматизация!), миллионы сельхозрабочих и сервисного персонала, рати промышленного персонала и даже медиков. Лишние люди обратятся в бесправных, живущих лишь на подачки, новых люмпенов.
И уже можно утверждать: перед нами – программа сознательного демонтажа капитализма и попытка контролируемого перехода к новому кастово-рабовладельческому строю. С сохранением власти тех, кто правит и сегодня. Они просто сменят свою природу: из капиталистов превратятся в новых рабовладельцев.
Набросок большого плана
Мы можем представить себе картину: США, дотянув долларовую систему до последней возможности, успевают совершить описанный технологический скачок, установив у себя неототалитарный режим. Затем они – до Дамбисе Мойо – объявляют дефолт по госдолгу, отбрасывают старый доллар прочь и формируют Североамериканскую автаркию с полумиллиардным населением. Новую империю (США, Канада и Мексика плюс остатки Британии, Австралия и Новая Зеландия). Это – аналог Океании Оруэлла.
В зеркальном отражении действует и Китай – если сам не лопнет из-за внутренних противоречий. Если ему удастся создать собственную неоимперию, то кастового общества ему строить не нужно: оно у него существовало всегда.
Если же не выдерживают и разваливаются Соединенные Штаты, то практически ту же программу выполняют китайские правители (аналог Оруэлловой Остазии). С некоторыми отличиями и нюансами.
В результате (если брать примером Североамериканскую неоимперию) возникнет уже не капиталистическое, а ново-кастовое общество, где господа отличаются от подвластных масс уже биологически. И при этом обладают всем необходимым для мировой гегемонии. Для «мирного» разрушения всех прочих стран и удержания их обломков под своим контролем.
При этом подавляющее технологическое превосходство делает русских (пространство СССР) неизбежной жертвой колонизации либо двумя новыми суперимпериями, либо – одной империей, глобальной победительницей. Вечным Рейхом, можно сказать. Причем наше падение может произойти без всякой войны, без открытого вторжения захватчиков. Нас окончательно уничтожат и покорят как бы изнутри. Как туземцев с копьями…
Синергетика вызова
Представим себе последствия новой НТР, что произойдет в ядре капсистемы так же неотвратимо, как восход Солнца. (И. возможно, в Китае). Физическое бессмертие для богатых (элиты), квантовые компьютеры, нанотех, космические вооружения – все это, сложившись, дает мощный синергетический эффект. Когда совокупный эффект намного больше, чем простая сумма слагаемых.
Каков же он здесь?
С квантовыми компьютерами исчезает всякое понятие тайны. Любая шифрованная переписка в эфире или в Интернете читается. Обладатели «квантовых мозгов» знают буквально все и обо всех. Как движутся средства и чьи. Где находится президент РФ в любой момент времени. Что планируется в самых закрытых структурах власти. Мы становимся для них инфузориями в поле зрения микроскопа. Про наши военные подразделения уже не говорю. И в любой момент по любой точке страны может быть нанесен неядерный удар космическо-кинетическим оружием. Как у Симмонса во «Флешбэке», когда целая дивизия стирается с лица земли градом урановых стержней, врезающихся в ее позиции с орбиты.
Все это дает новой, возникающей кастово-рабовладельческой цивилизации и тотальную осведомленность о нас, и способность чуть ли не в любой момент нанести обезглавливающе-обезвреживающие удары. Кроме того, искусственный интеллект боевых систем управления позволяет молниеносно проводить сложнейшие боевые операции, увязывая воедино удары и космических бомбардировщиков, и крылатых ракет, и ракет баллистических, и действия ВВС, и флота (надводного и подводного), и беспилотных ударных средств, и отрядов спецназначения, и сухопутных сил, и инфомационное нападение, и радиоэлектронную борьбу.
Но это – пока лишь верхушка айсберга. Куда более серьезную угрозу представляет для русских овладение ядром капсистемы технологиями обеспечения физического бессмертия (очень большого активного долголетия) для тамошней элиты. Исполняется вековечная мечта сильных мира сего: возможность пребывать в состоянии зрелого возраста сначала века полтора, а потом и практически вечно. Но мечта становится реальностью только для высшей касты неорабовладельческой цивилизации, возникающей вместо привычного Запада. Все остальные, невзирая ни на какие личные состояния, свободного доступа к бессмертию и вечному здоровью не получают.
Это означает быстрое разложение постсоветской «элиты». Она-то и сегодня давно сдала бы РФ (Украину, Казахстан и т. д.), если бы ее приняли в круг западных «приличных господ». Только то, что двери в клуб избранных ей закрыты, еще обеспечивает какой-то призначный суверенитет обломков СССР. Но даже при этом постсоветская «аристократия» полностью умственно зависима от Запада. Она целиком и полностью – до состояния обезьяньего подражания – принимает вкусы, взгляды, моды, теории и концепции, идущие с Запада. Она абсолютно порабощена интеллектуально и совершенно некритична.
Легко вообразить себе, что последует за тем, как хозяева Запада овладеют технологиями обеспечения бессмертия (или впечатляющего долголетия). Тогда за доступ к этому благу постсоветские иерархи и олигархи предадут все и вся. Смертные богачи слабы. За доступ к бессмертию из них веревки станут вить. Они отдадут стражам у врат бессмертия и за доступ в сей клуб все, что угодно: контроль над своим ядерным оружием, любые ресурсы, любого неугодного Хозяевам правителя. С успехами новой НТР благоговение постсоветской верхушки перед Западом (вернее, перед кастовой цивилизацией-преемницей оного) сменится священным трепетом. А комплекс национальной неполноценности, столь свойственный нашим «элитам», вырастет до небес.
К этому времени новая цивилизация во главе с долгоживущими/бессмертными будет настолько управлять поведением и даже мыслями постсоветского истеблишмента, что сможет не бояться применения Росфедерацией ядерного оружия. Страх перед «нажатием кнопки» первыми, страх перед ответственностью и возможным возмездием полностью парализует волю Москвы. В случае же необходимости смены правителей в ней новой цивилизации даже не придется повторять ливийского сценария: марионетки все сделают сами.
Поделиться книгой: