Помоги проекту - поделись книгой:
Виктор Петрик действительно выкупил те установки, что были произведены по заказу Минобороны СССР, но после трагедии 1991 года оказались неоплаченными военными. Тогда десять аппаратов в 1992-м приобрел Мастер, и столько же – директор Института геологоразведки Виктор Рябков. Виктор Иванович долго мешкал, но потом поставил свои машины на заводе «Большевик». Но потом оба они свои «омеги» продали: они были уже неинтересны. Почему? Технология выращивания лейкосапфиров была уже давно устаревшей. Да и кристаллы на них получались плохого качества.
Нужно было двигаться дальше. Виктор Петрик делает личный заказ на военном заводе «Электромеханика» во Ржеве – на изготовление восьми машин продольно-горизонтального синтеза, разработанных гениальным ученым, член-корреспондентом РАН Хачатуром Багдасаровым.
Именно на установке Багдасарова В. Петрик впервые в мире вырастил гигантский рубин в молибденовом тигле. Дело в том, что синтез камней традиционными методами (например, методом Чохральского) имеет некооторые сильные ограничения. Например, невозможность равномерного распределения в кристалле, растущем из расплава, заданных примесей – в процессе формирования кристаллической решетки они просто вытесняются.
Это свойство положено в основу технологии очистки материалов методом зонной перекристализации градиентом температур. Так получают сверхчистый алюминий, что называется – девять девяток. То же происходит и при очистке лейкосапфира: вся грязь концентрируется в «пятке» выращиваемого кристалла. Ее остается только отрезать.
А зачем вообще аносить в кристалл какие-то примеси? Да затем, что от них зависит многое, в том числе – и окраска камня. Например, бесцветный корунд (лейкосапфир) с вндренными в решетку атомами титана будет иметь голубой цвет, а примеси хрома придадут ему ярко-красную окраску, и мы получим драгоценный камень под названием «рубин». Еще одна трудность – взаимодействие при высоких температурах хрома с материалом тигля. А это, как правило, вольфрам.
– В свое время профессор Мусатов из ГОИ пробовал вырастить гигантский рубин для лазеров. Ради этого невероятными усилиями был создан семикилограммовый иридиевый тигель. Но хром взаимодействует даже с иридием, – рассказывает Виктор Иванович. – Впервые в истории искусственный рубин синтезировал Вернель, в конце девятнадцатого века. Для этого он разработал бестигельный метод, при котором шихта плавится прямо в пламени водородной горелки.
Нам же удалось вырастить рубин в молибденовой «лодке». Чем же был защищен молибден? По методу горизонтального синтеза Хачатура Багдасарова: «лодка» с шихтой входит в зону нагрева. В носик «лодки» введен маленький природный рубин-затравка. Далее расплав, охлаждаясь, начинает кристаллизоваться вокруг той самой затравки.
Что сделал я? Сначала вырастил лейкосапфир. Потом снова размягчил его и насыпал сверху смесь оксидов хрома и железа. Ионы хрома, не соприкасаясь со стенками тигля, диффундируют в кристалл, занимают в решетке свободные от алюминия вакансии. Так получился рубин…
Следующей целью стала шпинель. Цветом такая же, как и рубин, но с фиолетовым оттенком. Потому ее поэтично называют «рубином цвета запекшейся голубиной крови». Этот оттенок придает шпинели содержащийся в ней магний.
– Засев за литературу, я обнаружил работу немца, доктора Аккермана, где он говорил о том, что лазерный скальпель не на рубине, а на шпинели – это настоящий прорыв в лазерной хирургии, – продолжает Мастер. – Аккерман уповал на природную, монокристаллическую шпинель. Прочитав такое, решаю: переключусь с ювелирной цели на другую, займусь-ка конструкционной шпинелью!
И тут Виктор Иванович приходит к выводу: для этого потребна на монокристаллическая, а поликристаллическая шпинель. Потому что она по части «трещиноватости» в 14 с половиной раз более стойка, чем монокристалл. Поясним: монокристалл – это действительно один, сплошной кристалл. Поликристалл – это множество «кубиков», отдельных кристаллов, спаянных в одно «тело». Эти кристаллики расположены упорядоченно, и если один из них трескается, то трещина не выходит за его границы. А уж если трескается монокристалл, то раскалывается сразу по всей протяженности. Особенно при перегреве кристалла такое случается, например с сапфирами.
Но надо было синтезировать поликристаллическую шпинель. Поиски в литературе показали, что ученые в США и у нас давно пытаются это сделать. Для чего? Для тех самых прозрачных ракетных обтекателей, проницаемых и для радиоволн, и для инфракрасных лучей, и для ультрафиолета. Но в тот момент Мастер думал об оружии в последнюю очередь. Приоритетом были именно скальпели для лазерной хирургии.
Как же добиться желаемого, если здесь потерпели неудачу и советские, и американские исследователи? Мастер приходит к выводу: они пытались синтезировать поликристаллическую шпинель из сульфатов магния и алюминия. Для синтеза пробовали подобрать температуры, давления и всевозможные добавки.
Мастер сам заказывает специальные прессы на Армавирском заводе испытательных машин: умопомрачающе дорогие. Ведь их пресс-формы должны быть сделаны методом порошковой металлургии из циркония и молибдена. Никакой другой металл просто не выдержит крайне высоких, рабочих температур и давления, просто «поплывет». Но эти сложные прессы, способные долго и понемногу, повинуясь программе, наращивать давление, ему понадобились несколько в ином процессе, нежели тот, что пробовали использовать в США и СССР.
В. Петрик применил для получения поликристаллической шпинели тот самый золь-гель метод, что он использовал еще в исправительной колонии для того, чтобы сделать опал. Он растворил в изопропиловом спирте алюминий: варите в спирте стружку. В другой колбе Мастер растворил магний. Затем эти растворы сливались в нужном процентом соотношении: 60 на 40. А потом начиналось выпаривание. Так что никаких тайн тут не было и нет. Секрет – в добавляемом в процесс ингибиторе-замедлителе. Он приостанавливает рост частиц. И получаются наноразмерные частички.
Полученный мельчайший порошок Мастер высыпал в пуансон матрицы и сжимал их, и спекал при температуре в 600 градусов. В полученный спек затем помещался в те самые армавирские прессы, которые при высокой температуре начинали сдавливать его. Благодаря добавке из лития или скандия начинается рост поликристаллитиков. Они растут как раз вокруг крупиц добавки. А поскольку все происходит под давлением, эти кристаллики упорядочиваются, ориентируются в одном направлении. Из-за этой ориентированности вы получаете прозрачный в видимом диапазоне материал[1].
Полученную шпинель, уже в виде готовых обтекателей для ракет, Виктор Петрик передал на испытание в Оптический институт им. Вавилова. В тот самый институт, который безуспешно, начиная с 1972 и вплоть до 1998 года, пытался синтезировать этот материал. По результатам измерения спектральных характеристик в ВНЦ ГОИ им. С. И. Вавилова оформили метрологическое свидетельство № 51802-1201. Конструкционные характеристики разработанной шпинели оказались подтверждены метрологическими свидетельствами государственного сертификационном центра «ВНИИМ им. Д. М. Менделеева» в 1994 году. Проведенные исследования подтвердили, что термостойкость и прочность к разрушению у поликристаллических материалов значительно выше, чем у монокристаллов.
Но если бы Мастер в 90-е знал, что это отнюдь не триумф, а начало долгой борьбы за его изобретение! Если бы он знал, что еще придется выдержать!
А в девяностые один хороший отзыв о поликристаллической шпинели следовал за другим.
Генеральный директор Всероссийского научного центра «ГОИ им. Вавилова» В. И. Пучков написал:
«Разработку керамики с аналогичными свойствами ведут в СССР многие НИИ с 1974 года. Разработанная В. И. Петриком технология по синтезу алюмомагниевой керамики методом золь-гель-технологии является огромным научным достижением. Возможности применения алюмомагниевой шпинели очень велики».
Вслед за этим Мастер передает шпинель в компетентные органы, от которых она поступает в самое сердце ракетных технологий СССР, а теперь и РФ – к создателю. легендарных ракетных комплексов ЗРК «Круг», ЗРК «Оса», ЗPC «С-300В», ЗРК «Тор», ЗРС «Антей-2500», генеральному конструктору Концерна ПВО «Алмаз-Антей» Е. П. Ефремову. Он пишет:
«Разработанная В. И. Петриком оптическая керамика обладает уникальными свойствами, а ее создание является научным достижением».
А потом обтекатели из шпинели Петрика поступили к непосредственному производителю ракетных комплексов «Игла». И вот начальник и главный конструктор «Конструкторского бюро машиностроения», доктор технических наук Н. И. Гущин отмечает:
«Данный материал, безусловно, обладает высокими техническими характеристиками. В настоящее время при создании многоспектральных изделий специального назначения он может найти широкое применение для изготовления обтекателей изделий, работающих в экстремальных условиях».
Заместитель председателя комитата по военно-технической политике МО РФ А. Бриндиков оставляет свое мнение:
«Всеми специалистами отмечается высокий технологический уровень разработок, по ряду из которых аналогичные достижения за рубежом отсутствуют. Некоторые организации крайне заинтересованы в подобной оптической броневой керамике повышенной прочности для изготовления обтекателей».
Казалось бы, технология есть, она проверена. Осталось только принять решение, провести последние испытания – и приобрести ее у автора, чтобы развивать дальше. Но не тут-то было! Осенью 2009 года громыхнул знаменитый скандал, когда Мастера стали обвинять во всех грехах и в том, что на самом деле он ничего не изобрел. То же самое стали говорить и о поликристаллической шпинели. На этом фоне образцы броневой керамики Виктора Ивановича поступили в Институт кристаллографии РАН.
Экспертизу делали под руководством выдающегося ученого – члена-корреспондента РАН Хачатура Багдасарова. Его мнение нам особо интересно. Тем более что главные направления научной деятельности Багдасарова – создание теоретических основ синтеза тугоплавких монокристаллов и развитие лазерной техники.
Багдасаров свидетельствует
Итак, Хачатур Багдасаров, получив в руки эту синтезированную шпинель, проверил ее характеристики в декабре 2009-го – и дал заключение: да, это – прозрачная поликристаллическая шпинель! Но каким образом она сработана? Он сам бы хотел на это взглянуть, увидев исходные порошки. А когда увидел – стал другом Мастера.
Действительно, два из пяти представленных на испытания в Институт кристаллографии РАН образца шпинели Мастера обладали частичной прозрачностью для лучей с длиной волн до 200 нанометров, очень хорошей – в диапазоне волн в 400–900 нм. Ну, а самая лучшая прозрачность у них отмечена в диапазоне 3–5 тысяч нанометров. (Для сравнения: фторид магния пропускает волны длиной от 120 до 8000 нанометров. Диапазон ультрафиолетового излучения – 10—380 нанометров. Диапазон инфракрасного излучения – от 740 до 1–2 миллионов нанометров.)
То есть, ракета с передним окном из такой шпинели действительно увидит и тепловое, и ультрафиолетовое излучение самолета, а вернее – горячих сопел его двигателей. Вот что говорит сам Хачатур Саакович:
– Виктор Иванович Петрик открывает новую страницу в металлургии и вообще в области создания новых материалов. Это совершенно новая область, которой очень много занимаются в Соединенных Штатах, в Японии и у нас в России. Именно Петрик делает это дело очень успешно.
…Развиваются две технологии: золь-гель технология, которую продвигает Петрик, и технология прямого плавления вещества, которую развиваю я. Думаю, что технология Петрика – более перспективная, поскольку затраты экономические меньшие, энергетические – тоже меньшие и т. д. Нужно отдать должное Виктору Ивановичу: он очень открыт для дискуссии, он не создавал никаких трудностей в общении, он принимал активное участие во всех наших начинаниях. Все, что мы хотели, мы получили. Среди крупных достижений – это шпинель, температура плавления которой – 2135 градусов.
Это очень высокая температура и крайне агрессивная среда. Где тот материал, в котором это можно расплавить? Виктор Иванович показал, что такую шпинель можно получить не путем получения монокристалла, а через создание поликристаллов, причем при температурах от 900 до 1200 градусов. Думаю, что это – очень перспективное дело.
– Вторая работа, которая, на мой взгляд, очень интересная, это работа с кремнием. Я думаю, что энергетическая проблема по кремнию будет решена с помощью работ Виктора Ивановича Петрика.
…Эти работы являются прорывными, они открывают новую страницу в науке, поскольку нужно дать объяснение всем явлениям, которые он наблюдает, и поэтому с ним активно должны работать теоретики, объясняя все явления, которые он наблюдает. Если соединить фундаментальные исследования и прикладные работы Виктора Ивановича, то мы получим хорошие результаты. Мы поймем, в конце концов, что такое наночастица, как она взаимодействует с другими наночастицами и со средой, и получим совершенно новые результаты, которые считались ранее недостижимыми. Благодаря экспериментам, которые он проводит, он получил очень хорошие результаты, их мы можем использовать в практике.
Нужно повернуть к работам Виктора Ивановича металлургов. Нужно изучать наночастицы металлов, их особенности, их нескомпенсированность связей – и так далее. Надо изучать, как влияют эти нескомпенсированные связи на физические свойства керамических материалов.
…Обязательно должна быть оказана государственная и научная помощь Виктору Ивановичу, потому что он идет впереди всей планеты. Он проводит чудесные эксперименты, которые нужно объяснять. Почему получаются эти результаты, а не какие-то другие? Здесь очень важна роль теоретиков, которые занимаются проблемами новых материалов, и государство должно поддерживать эти работы. Это – новая страница в материаловедении.
Материаловедение состоит из двух частей. Первая связана с плавлением исходного вещества, и к этому направлению принадлежу я. И есть часть, связанная с твердым состоянием вещества, с использованием наночастиц для получения поликристаллов. Этому направлению принадлежит Виктор Петрик. Нужно объединять эти работы, привлекать специалистов по металлам и по керамике, объединять усилия разных научных организаций. Они должны создавать совершенно новую теорию получения новых материалов…
Мытарства первопроходца
Отметим, что история самого Хачатура Багдасарова – ярчайшее свидетельство глубокой и давней болезни отечественной науки. Дело в том, что, несмотря на мировое признание его технологического прорыва, успешное внедрение багдасаровского метода в производство и Государственную премию 1972 года, его еще в СССР пытались объявить лжеученым.
Кто? Теоретики. Те, которые презрительно называли его «технологом» и замыкались в своих формулах, вместо того, чтобы стоять рядом с экспериментатором в лаборатории и пытаться объяснить то, что выходило на ПРАКТИКЕ и противоречило их теориям. Наоборот, они стаей воронья налетали на Хачатура Багдасарова и пытались его заклевать, только критикуя его метод. При этом ни один из них ничего прорывного создавал: вся энергия этих теоретиков уходила на то, чтобы загрызть других. Один из них в Институте кристаллографии, Ч., даже уволил сотрудницу своего подразделения, когда та вырастила кристалл нафталина, причем с нарушением признанной теории. По принципу: опровергаешь устоявшиеся представления и теорию – тем хуже для тебя. И клевали Хачатура Сааковича долго – до конца 1980-х.
Потом, когда метод Багдасарова завоевал мировое признание, заговорили иначе: мол, не он один его создавал, «мы тоже пахали». В общем, вот вам доказательство «беспристрастности» отечественной науки.
Как все это похоже на историю самого Виктора Петрика! Впрочем, Х. Багдасарову еще повезло: его в свое время подкрепил своим авторитетом великий Мстислав Келдыш, в 1961–1975 годах президент АН СССР, а в 1975–1978 годах – член президиума Академии. Хачатур Багдасаров, отказавшись от должности главы строящейся Черноголовки, по поручению правительства СССР создал филиал Института кристаллографии. В РФ, увы, уничтоженный.
Мнение этого профессионала о шпинели Петрика для нас гораздо ценнее, чем злобствования старцев из Комиссии по лженауке, которые ничего великого в жизни не создали и спецами по части кристаллов не выступают. Все эти истории говорят о том, что наука наша серьезно больна: она пытается уничтожать новаторов вместо того, чтобы им помогать.
Какие же возможности открывают перед страной поликристаллы Виктора Петрика? В чем Багдасаров увидел перспективы, где может быть смычка его работ с трудами Мастера?
Ключ к мощным лазерам
Прозрачные обтекатели для ракет и медицинские инструменты – только часть дела. Мастер уверен, что именно поликристаллы позволят преодолеть и тот тупик, в который зашла лазерная техника. Позволят создать сверхмощные лазеры. В чем сей тупик? В том, что нет возможности делать рабочие тела мощных лазеров из монокристалла: он не выдерживает чудовищных нагрузок и разрушается.
– Поликристаллические материалы могут выдержать в тысячу раз больше! – рубит ладонью Виктор Иванович. – Недаром иностранцы уже создали алюмо-иттриевый поликристаллический гранат (YAG). То есть в алюминиевую кристаллическую решетку ввели иттрий. Но я-то тот же самый материал сделал в 1996-м, хотя тогда еще лишь в ювелирных целях. Как камень для колец. Из него я, кстати, сделал портрет Буша-младшего.
Но теперь такая керамика применяется для создания очень мощных лазеров…
Мастер рассказывает, что скачок мощности так называемых керамических лазеров произошел в 2001-м. Успеха добились японцы: команда Уэды из университета “Electro-communications” вместе с исследователями Яги и Янагитани из компании “Konoshima Chemical Company” (начиная с 1999 г.) разработали технологию получения активных поликристаллических сред для лазеров. Основанную именно на спекании в вакууме особо чистых исходных нанопорошков. В этой работе активное участие принимал и ученый из России А. Каминский, сотрудник Института кристаллографии РАН. Японцы успешно запатентовали этот метод.
Исследования японцев показали, что иттрий-алюминиевый поликристаллический гранат, созданный по их технологии, очень прозрачен, имеет низкое рассеяние света и при этом очень прочен – прочнее монокристалла. И жаростойкость у «поли-» намного выше, чем у «моно-». А главное – так можно получать очень большие поликристаллы. Но ведь Мастер пришел к этому на полтора десятка лет раньше. Но разве кто-то в РФ это заметил?
Прорыв японцев 2001 года в области поликристаллической лазерной керамики вызвал настоящий бум работ по разработкам такого рода материалов во всем мире. Они идут и у нас, и в США, и в Европе, и в Китае и даже в Иране. Только с 2005 по 2009 прошло пять международных симпозиумов, посвященных прозрачной оптической поликристаллической керамике. Но это вообще прошло мимо внимания Комиссии по лженауке.
После успешной демонстрации возможности получения иттрий-алюминиево-гранатного лазера (YAG-лазера) с поликристаллической оптической средой, активированной неодимом, в прорыв пошли американцы с китайцами. К разработкам технологий получения поликристаллических материалов приступили Ливерморская Лоуренсова лаборатория (Lawrence Livermore National Laboratory), “Baikowcki Company”, а также знаменитейшая корпорация «Рейтеон», создатель американского противоракетно-зенитного комлекса «Пэтриот». Сюда же подтянулся Макромолекулярный научно-инженерный центр университета Мичигана. Немцы запустили такие работы в Институте Макса Планка. Словом, мощнейшие и богатейшие научные центры Запада, с которыми так нелегко тягаться маленькому институту Мастера во Всеволожске.
– Американцы применяют поликристаллический YAG для постройки стокиловаттного лазера. На испытаниях он за десять секунд прорезает сталь в 2,5 сантиметра толщиной. Еще пятьдесят киловатт мощности добавят – и получат полноценное лучеметное оружие. Способное, кстати, и ракеты сбивать, – считает Мастер. – Так что все эти пляски вокруг ракет-противоракет в Европе, по-моему, только прикрытие. Тем самым американцы наших дурачков водят за нос. На самом деле, они ведут дело к созданию лазерного оружия. А Багдасаров, хорошо понимая последствия этого, потому меня и поддержал.
Между тем, в США вновь проснулся интерес к созданию обтекателей ракет их искусственной шпинели. По крайней мере, со специального симпозиума в американском Минобороны в 1998 году.
Мастер же наш уже умеет создавать поликристаллические сапфиры…
Настоящая броня
Можно ли делать из поликристаллической шпинели настоящую прозрачную броню? Конечно, можно! Шпинель так и называется – броневой. Ее тонкий слой может защищать от пуль даже внушительного калибра.
Держу в руках документ 1995 года. Почти двадцать лет назад на питерском абразивном заводе «Ильич» испытывались образцы алюмомагнезиальной шпинели, изготовленной в тогдашней компании Мастера, «Инкорпорации 4Т». В плитки из шпинели выпускали пули из старого автомата Калашникова, 7,62-ммллиметрового АКМ. Если уж быть точным, то плитки толщиной в 6 миллиметров клали на подложку из армидной ткани ТСВМ-К4, а потом палили в них из АКМ патронами образца 1943 года. Тем самым определяя скорость предела тыльной прочности этих плиток. Собственно говоря, стреляли по шпинели на полигоне войсковой части 33491 – на том самом Ржевском полигоне для испытаний средств бронезащиты.
Выяснилось, что шпинелевые плитки держат 7,62-мм пулю, обладающую скоростью в 790 метров в секунду. Тогда как стандартные алюмооксидные керамические плитки Б-6 имеют предел в 720 метров в секунду. Это, конечно, не пуля АК-74 с начальной скоростью в 900 м/с, но все же…
Потом было более позднее испытание: поликристаллическая шпинелевая плитка выдержала пять выстрелов из винтовки Драгунова! То есть, она сдержала пули гораздо более мощных, чем АКМ-овские, трехлинейных, пулеметных 7,62-мм патронов. А такие пули, как знают многие, пробивают лобовую броню бронетранспортера.
Плотность стали – от 7,7 до 7,9 грамма в кубическом сантиметре. Плотность алюмомагнезиальной шпинели – 3,58 грамма на кубический сантиметр. Хотя бронежилеты давно не делаются из стали, все равно итоги испытаний впечатляют. Шпинель – действительно броня. Она годна для того, чтобы делать из нее прозрачные элементы военной техники, пуленепробиваемые иллюминаторы для космических, летательных и подводных аппаратов, прозрачные щитки защитных шлемов. Да и многое другое, кстати, что требует и прочности, и легкости, и стойкости к высоким температурам. В принципе, мотор с цилиндрами и поршнями из камня, весящий меньше металлического – это реально. А еще – долговечные сапфировые подшипники скольжения, равные по свойствам подшипникам качения из стали. Пластины композиционной брони для противопульных современных доспехов. И, конечно, те самые обтекатели для сверхскоростных ракет, проницаемые и для инфракрасных, и для ультрафиолетовых лучей. А какие прозрачные шлемы для космических скафандров можно делать? Для водолазов?
– Это еще и бронестекла для автомобилей и вертолетов, – добавляет Мастер. – Причем толщиной в шесть миллиметров, а не сантиметров. Представляете, какая экономия веса для тех же вертолетов?
Злобные комментарии насчет того, что Петрик просто присвоил авторские свидетельства сотрудников ГОИ времен СССР, украл образцы материалов из этого института в начале 90-х и использует установки, сделанные в ГОИ, не выдерживают никакой критики. Ибо установки в Мастера – давно свои, сделанные по его заказам, а не устаревшие «омеги», шпинель он сам производит – и это легко проверить. Если же все это – ГОИ, то прошло уже почти двадцать лет с гипотетической «кражи». Ну, и где новые материалы от ГОИ? Где тонкие бронестекла для летательных аппаратов нашего производства, где – пуленепробиваемые и тонкие стекла для бронетранспортеров? Где все это в серийном производстве?
Нет их. И это – лучшее доказательство факта злобной лжи.
Лучшее доказательство того, чего на самом деле стоит пресловутая Комиссия по борьбе с лженаукой.
Однако могут ли сегодня творцы и смелые новаторы рассчитывать на оборонную промышленность РФ, которая, как нам говорят, возрождается? Нет! И дело о шпинели это показывает самым наглядным образом.
Постсоветский ВПК: тщетные надежды
Казалось бы – коли брать случай с поликристаллической шпинелью – у РФ есть отличный материал для оборонной промышленности. Мастер его уже создал. И что же?
Юрий Михайлов, председатель научно-технического совета Военно-промышленной комиссии при правительстве Российской Федерации (и заместитель председателя ВПК) прекрасно знал о результатах испытаний шпинели в Институте кристаллографии в конце 2009 года. Как, впрочем, и о более ранних экспериментах. Но 50 миллионов рублей, ассигнованные на разработку обтекателей ракет, ВПК передала в ГОИ, Государственный оптический институт. Тот, который так давно не может дать каких-то впечатляющих результатов. Но зато химик Михайлов в 2011-м стал академиком РАН. Случайно ли? Вряд ли.
– Знаете, что получилось? – возмущается Мастер. – Михайлов прислал в Совет безопасности отписку. Дескать, мы решили эти 55 миллионов разыграть на конкурсе по ОКР «Шпинель». А Петрик, мол, на конкурс не явился, участия в нем не принял. Угребки, они даже мне не сообщили о том, что проводится этот конкурс! И потому победу присудили все тому же ГОИ.
Я принес Михайлову тогда же свое углеродное соединение высокой реакционной способности (УСВР) и предложил: введите его в полимерные композиты и получите новые свойства. Понятно, что жаростойкость их и прочность повысятся.
А он мне в ответ: «Полимеры же от композитов не зависят. Я же полимерщик, я знаю…»
От такого заявления все внутри меня вскипело. Это говорит химик и академик РАН? Сижу и пытаюсь себя унять. При вести примеры или нет. Да достаточно набрать в Интернете «Влияние наполнителей на свойства полимерных материалов» – и вы увидите тысячи работ на эту тему!
Но новоявленный академик РАН имеет по этому поводу собственное мнение.
Правда, тогда Михайлов еще не был академиком, а выступал «всего лишь» как председатель научно-технического совета Военно-промышленной комиссии РФ, но от этого нам не легче. Представляю, как хохотали бы американские акулы военно-промышленного комплекса. О таком «грозном конкуренте» можно только мечтать…
– Да, Виктор Иванович, – горько усмехаюсь в ответ. – В академики ныне попадают из-за начальственного статуса…
– А почему, например, Андрей Кокошин попал в академики РАН? – подхватывает Мастер. – Только из-за статуса заместителя министра обороны в 90-е. Ибо никаких выдающихся научных прорывов за ним не числится. Потому Кокошин и не афиширует свое членство в РАН…
Но довольно о нынешних убожествах. Давайте еще раз окунемся в мир нашей фантазии.
Восточное Средиземноморье, 200 км к югу от Акротири
…В этом мире давно стали реальностью прошлые кошмары футурологов. Здесь, после развала Великобритании после выхода Шотландии из ее состава и после захвата шотландцами подпорки английского бюджета – доходов от нефти Северного моря – кипрские военные базы Акротири и Декелия были брошены некогда гордыми сынами некогда гордого и единого Альбиона. Теперь бедное правительство Южного Кипра отдало их территорию Русскому Союзу. Теперь тут обосновались русские группировки ВВС, ПВО, скоростного флота и морской пехоты. Конечно, в обмен на большие капиталовложения русских в остров. Да, в общем, греки-киприоты и жили-то нынче за счет массового притока на остров русских курортников. На пляжах чудесного острова звучали все диалекты русского языка – и акающий московский говор, и окающе-хэкающий малороссийский, и шипящий белорусский.
– Гляди, Олеся, кряветка!
– Нет, Марийка, то мядуза!
– Хосподи, та вы по русски-то балакайте!
– Так мы из Гродно!
– А мы – с Ростова!
Русский становился практически официальным языком Кипра. Отдыхающие из Русского Союза тратили здесь свои рубли, но как минимум половина из них возвращалась обратно – русский бизнес скупил здесь буквально все. И над всем этим развевались флаги Русского Союза – красные полотнища, где в золотую советскую звезду был вписан националистический одноглавый орел.
Но Кипр существовал в расколотом мире, полыхающем очагами войн и насилия. Здесь шла непонятная война, где материализовался еще один кошмар: частные военные компании. Похожие на пиратские сообщества, они формально не принадлежали ни к одной из сохранившихся стран. Но они по разным каналам снабжались неплохим оружием, ибо брались за щекотливые заказы и грязную работенку в интересах то Североамериканского Союза, то Ново-Османской империи, то Китая. Это было очень удобно: против русских действовали как бы частные фирмы.
Вот и сейчас четверка Ф-22 «Раптор» без опознавательных знаков приближалась с юга к базе Акротири. Так, чтобы хлестнуть по ней крылатыми ракетами – и отойти. Угловатые силуэты терялись на фоне вечерне темнеющего горизонта. Да пилоты «рапторов» особо и не волновались: на экранах радаров их машины почти не отражались.
Ведущий, капитан частной военной компании «Орлы Глобалии» Исмаил Джексон, вел свой самолет по показаниям системы GPS, не включая бортового радара. Четверка шла при полном радиомолчании. Капитан сжимал джойстик управления, стараясь сосредоточиться на выполнении задачи и отогнать неприятные мысли. Во всяком случае, русские до сих пор не заметили его группы и не подняли не перехват свои истребители. Вот сейчас они выйдут на рубеж пуска ракет «воздух-поверхность».
Но Джексон не знал, что уже попал в сеть. Русская база выбросила далеко от себя патрули из небольших беспилотных самолетов, барражировавших и над морем, и над горами. Каждый воздушный патруль состоял из пары машин. Одна – летающая станция обнаружения, щупающая пространство в нескольких диапазонах волн. Вторая машина – скоростная ракета, к которой пристроили внешний фюзеляж, длинные крылья и мотор с пропеллером. Фактически, то была барражирующая одноразовая пусковая установка. Беспилотники-часовые несли марку «Часовой», а роботы-убийцы – звались «перунами». Роботы незримо и неслышно обменивались информацией друг с другом и с наземным центром контроля воздушного пространства в Акротири. Данные во все звенья боевой сети летели с борта русского самолета-радара дальнего обнаружения, ходившего восьмерками над южным Кипром, с наземных радаров с фазированной решеткой, со спутников разведки.
Джексон не знал, что первым в мире попробует на себе новую русскую систему комбинированной обороны. Что его четверка, выдавая себя следами из взвихренного воздуха, уже засечена и отражается на большом дисплее в командном центре Акротири. И что его «рапторы» уже прошли первую линию дозорных беспилотников. В двухстах километрах к северу дежурный по узлу обороны капитан Манцев уже не отрывает взгляд от большого дисплея, где гости видны как движущиеся красные точки.
Коротко доложив обстановку в микрофон своей гарнитуры, Манцев кивнул операторам и положил руки на кнопку сигнала открытия огня. Он нутром чуял, что незваные гости вот-вот выпустят крылатые ракеты. На аэродроме базы уже пошли не взлет дежурные перехватчики Су-35, обжигая плиты ВПП горячими выхлопами. Ах, вот оно! От красных меток «гостей» отделились точки поменьше. Они пустили свои «гостинцы». Огонь! Манцев вдавил в пульт клавишу…
С этого момента нападающие были обречены. Выпустив ракеты, они заложили крутые виражи, стремясь уйти из опасной зоны. Пилоты передвинули рычаги управления двигателями на форсаж и стали резко снижаться. Но с огневых позиций ПВО русских уже взмыли вверх гиперзвуковые ракеты комплексов С-500. А две патрульные группы беспилотных аппаратов – таких тихоходных аэропланов – развернулись носами вслед уходящим. «Перуны» отстрелили ставшие враз ненужными крылья и внешние оболочки с бензиновыми моторами, став вмиг сверхбыстрыми ракетами. Из дюз их ударили ревущие струи огня. Две ракеты, захватив цели, понеслись на четыре скоростях звука к «рапторам». В этот момент их наводили на цели их «часовые».
Как ни невидим «Раптор» в радиодиапазоне, однако его двигатели сзади – как яркие фонари, особенно если глядеть на них через инфракрасные и ультрафиолетовые камеры-сенсоры. Глаза «перунов» в носовой части, прикрытые колпаками из отличной поликристаллической шпинели, вскоре сами увидели уходящие самолеты.
Исмаил Джексон слышал, как верещит система предупреждения о радиолокационном облучении. Он почувствовал, что на хвосте у него – чужая ракета, почуял это каким-то шестым чувством, отдавшимся холодным комом в животе. Судорожно сжав джойстик, капитан бросил взгляд на экран камеры заднего обзора. Шайтан! Огненный шар нагонял его Ф-22, причем так, как будто он стоял на месте, а противник несся со со сверхзвуковой скоростью. «Тепловая головка самонаведения!» – вспыхнула догадка в мозгу капитана. Он ударил по рычагу выброса горящих ложных целей. «Раптор», надсадно ревя моторами, выбросил в стороны тучу горящих «звездочек».
Но «Перун» на них не повелся. Интеллектронный мозг ракеты отлично видел ультрафиолетовые «овалы» работающих двигателей F119-PW-100 и не отвлекался на горячие ловушки. Джексон в самый последний момент успел рвануть рукоятку катапультирования. «Перун» взорвался сзади, поразив «Раптора» снопом осколков. Развалившись на три части, дорогущая машина рухнула в волны Средиземного моря.
Поделиться книгой: