Русская вера, или Религиозные войны от Святослава Храброго до Ярослава Мудрого

«Металлургия в сарматское время также достигла высокого уровня, что позволило южнорусским всадникам перейти на новый, тяжелый тип вооружения, включавший пластинчатую кольчугу и шлем, тяжелые и длинные обоюдоострые мечи, длинное копье. Это вооружение превосходило все современные аналоги, включая военное снаряжение римских легионеров, представителей якобы «цивилизованного» Средиземноморья… Недаром же с помощью этого оружия сарматы установили контроль чуть ли не над всей Евразией!» (Васильева, «Великая Скифия»).

Вернадский в данном случае вполне солидарен с коллегой: «Тяжелая кавалерия составляла основное звено сарматской военной мощи. Она рекрутировалась из цвета знати. Сарматский всадник носил шлем и либо кольчугу, либо кожаные доспехи. Его основным оружием была длинная пика и длинный железный меч. Тацит замечает, что едва ли какая-либо армия могла выдержать напор сарматской кавалерии, если последней не препятствовали местность и погодные условия. В дождливый день или на болотистой почве сарматские кони могли поскользнуться и упасть под тяжестью тяжело экипированных всадников. В битве основная масса тяжелой кавалерии обычно ставилась в центре строя, в то время как два фланга доверялись легкой кавалерии. Боец такого флангового эскадрона не имел тяжелых доспехов; он владел луком и стрелами вместо пики и меча. Всадники легкой кавалерии рекрутировались из того слоя, который мы можем назвать мелкой знатью или нижним слоем среднего класса сарматского общества» («Древняя Русь»).

На мой взгляд и наши, и зарубежные историки при описании «варварских» союзов племен не учитывают одну весьма существенную деталь: эти сообщества делились не только на роды и племена, но и на касты.

Вот что пишет об этом Лев Прозоров в своей книге: «Варна на санскрите, священном языке древней Индии, означает «цвет».

Цветом жречества был белый, цветом воинов и правителей – кшатриев – был красный, хозяйственным вайшью соответствовал желтый цвет, а рабы – шудры – обозначались черным цветом. Мимоходом отмечу, что вся эта символика и за пределами Индии мелькает – достаточно вспомнить белые одеяния кельтских друидов, священнослужителей зороастрийского Ирана и русских волхвов. Или багряные плащи римских цезарей и красные плащи с того же цвета сапогами русских князей и красные щиты их дружинников, красные – «червленые», «чермные» по-древнерусски – стяги над их шлемами. А также такие русские выражения, как «черная кость», «держать в черном теле», «девка-чернавка». Варны, согласно Ведам, священным текстам древних ариев, не выдуманы людьми, но появились из тела первочеловека Пуруши, принесенного в начале времен в жертву» («Боги и касты языческой Руси»).

Таким образом, я рискну предположить, что аланы, якобы сменившие сарматов в Причерноморье и Приазовье, вовсе не были племенем, а были кастой, такой же воинской кастой, какой были русы среди славян. Что же касается русколан или русалан, то здесь мы имеем дело с маслом масляным, поскольку русы, руги (слово «руг» по-гречески означает «огонь»), аланы принадлежали к кшатрийской (красной или алой) варне. Немудрено, что именно аланы первыми встречают гуннов в Приазовских степях и, потерпев поражение, откатываются на Запад. Позднее мы застаем аланов на Каталунских полях в войске римского префекта Аэция, в Испании и даже в Африке, причем летописцы, как греческие, так и латинские, не называют их иначе, как «закованными в сталь». Кстати, так называемое «германское племя алеманов» – это все те же сарматы-аланы, еще до начала Великого переселения народов распространившиеся по Центральной Европе. Если кто-то полагает, что в начале 1-го тысячелетия каждый общинник мог позволить себе колонтарь с нашитыми железными пластинами, стальные поручи и поножи, то он заблуждается. Аланы сражались в конном строю с длинными копьями наперевес, а это предполагает долголетнюю выучку как людей, так и коней. Ну, и – стремена, появление которых в Европе почему-то связывают с гуннами. Попробуйте атаковать противника с тяжелым копьем наперевес, не опираясь при этом на стремена. Вылет из седла вам гарантирован. Конечно, гунны обложили простых общинников-скотоводов данью, наверняка отняли у них часть пастбищ, но вряд ли стали сгонять с родной земли. Да и куда бежать скотоводу из родных степей, что ему делать в Западной Европе, а уж тем более в Африке? Что касается русаланов, то мы далеко не случайно встречаем их и на Северском Донце, и на Днепре, и на Дунае, среди славянского населения. О русколанах-русаланах мы еще будем говорить, а пока вскользь заметим, что дружинники знатных франков, включая Меровингов, именовали себя антрустионами. Если отбросить латинское окончание, то получаться «антрусы». Разумеется, слову «антрустион» тоже подвели западную основу. Якобы словом «труст» называлась по латыни молодая трава. А поскольку эти самые антрустионы собирали дань с окружающих племен, то есть жили на подножном корму, их и назвали соответствующим образом. Любопытно было бы посмотреть на лингвистов, пришедших с подобными объяснениями к антрустионам. По-моему, надолго в этом мире они не задержались бы.

К слову сказать, римские и византийские чиновники времен Великого переселения народов недалеко ушли от современных историков и, похоже, так до конца и не поняли, что противостоят им отнюдь не общинники, скотоводы и земледельцы, и даже не профессиональные воины (профессию можно поменять), а люди, для которых война – это образ жизни. Аланы, руги, русы, кшатрии просто не могли встать к плугу или заняться выпасом скота, боги не простили бы им подобного пренебрежения, ибо это означало бы конец времен. Уже упоминаемый мною современный английский историк Томпсон с изумлением и возмущением описывает, как наглые готы, которых гуманные ромейские императоры расселили на своих землях, без конца требовали от своих благодетелей золото и хлеб, угрожая в противном случае войной. Более того, они приводили эти угрозы в исполнение, беспощадно грабя имперские провинции. Поладить с настырными варварами удавалось немногим римским чиновникам. Стилихон, Меровлад, Аэций… Первые двое считаются ругами, третий – аланом. И все трое были убиты дураками императорами, после чего Рим и захлебнулся в крови. Тот же Томпсон так характеризует политику императоров в отношении пришельцев: «На всех этих землях варвары были поселены в качестве федератов, то есть эти поселения должны были служить военным целям. В обмен на земли варвары были обязаны защищать римлян от нападения. В каждом из этих случаев, кроме последнего, поселение производилось по принципу hospitalitas, то есть варвар hospes получал две трети пахотной земли, принадлежавшей римлянину, а также половину пастбищ, лесов и т. д.

Важно осознавать, что расселение варваров было чисто римской политикой. Это не было завоеванием, римляне делали это добровольно» («Варвары и Рим»).

Разумеется, добровольно. Кто бы в этом сомневался. Мезия, Паннония, Иллирик, Галлия, Аквитания, Испания… Вот только африканские провинции вандалы прибрали к рукам без разрешения Рима и Константинополя. Но на то они и вандалы – что с них взять?

Варновая система просто не может существовать вне оправдывающей ее существование стройной религиозной доктрины. И, разумеется, у варваров она была. В первой главе мы уже коснулись этой темы, а здесь добавим, что даже в названии сарматов, точнее савроматов, присутствует одно из имен бога Создателя – Сварог. А что касается второй составляющей этого теонима, то вот что пишет об этом Васильева: «В качестве «священных мест» у скифов и сарматов могли выступать крупные реки и даже моря. Согласно Максиму Тирскому, автору II в. н. э., «жители Меотиды почитают свое озеро, массагеты – реку Танаис» Само название Меотиды образовано от слова «майя» (др. – инд.: «мать»), поскольку, в представлении древних, Азовское море являлось «матерью» Понта, питая его пресной водой. Великая мать-прародительница почиталась у жителей Восточно-Европейской равнины еще 20–30 тыс. лет назад (судя по статуэткам костенковской культуры на Верхнем Дону). Другое название моря (Азовское) имеет связь со словом «Азия», которое, видимо, было одним из имен великой богини-матери (по греческой мифологии, Азия является супругой Прометея, божественного праотца человечества). Танаис (Тана, Дана, Дон, что то же самое в другом звучании) всегда назывался просто «Река». Этот смысл имело и второе его древнее имя, известное из античных источников – Сину (в санскрите «синд» – «река»), переосмысленное позднее как «Синяя вода». Более того, еще в Раннем Средневековье Дон именовался не просто «Рекой», но – Русской рекой, или Русой. Получить такое название Дон мог только в том случае, если издавна, изначально находился в самом центре этногенеза русского народа. Если признать, что древние русские – это скифы и сарматы, то в этом нет ничего удивительного…

Культовое значение Дона как священной реки русов сохранилось еще со скифских времен» («Религия, эпос и мифология Великой Скифии»).

Иордан в своей «Гетике» пишет о некой Сунильде, казненной готским вождем Германарихом якобы за измену мужу. Ее привязали к двум скакунам и разорвали на части. Смерть Сунильды дорого обошлась жестокому готу. Два русколана Сар и Мамий сумели прорвать сквозь ряды телохранителей Германариха и тяжело ранили его мечом в бок. По словам Иордана, именно эта рана помешала готскому вождю мобилизовать силы для отпора гуннам. Сдается мне, что Иордан либо не знает подробностей этой истории, либо лукавит. Ибо имя казненной женщины в данном случае знаковое. Похоже, здесь речь идет не просто о знатной русколанке, но о живом воплощении богини Лады, в данном конкретном случае олицетворяющей собой реку Танаис (Дон) и окрестные земли. Послав ее на смерть, Германарих тем самым разорвал связь и с Придоньем, и с Приазовьем. И уж конечно, подобное святотатство просто не могло сойти ему с рук. Культ богини Лады всегда был связан с водой, и не случайно ее аналог у кельтов носит имя Дана, а птицей, ее олицетворяющей, является лебедь. В связи с этим можно также вспомнить сестру основателей Киева, Кия, Щека и Хорива, все ту же Лебедь. Кстати, Пушкин в «Сказке о царе Салтане» в образе царевны-лебедя вывел именно богиню Ладу. Сюжет сказки, надеюсь, помнят все. Князь Гвидон получает землю во владение, женившись на прекрасной девушке, которая олицетворяет собой волшебный остров. Кстати имя «Салтан» содержит в себе названия франков как приморских (салических), так речных (тан, дан, дон). Не исключаю, что в этой изначально народной сказке содержится факт вполне исторический, а именно: брак прародителя Меровингов, известного по летописям как Фарамон, или Параман. Удивляться этому не стоит, поскольку род Пушкиных ведет свое начало из Новгорода, а их поместья располагались в Псковской губернии, заселявшейся в древние времена выходцами с южного берега Балтийского моря. Именно в Новгородской земле были найдены былины, действие которых происходит в Южной Руси. Лев Прозоров, например, полагает, что начало былинному циклу было положено именно в интересующие нас времена и связано с великим переселением народов. Мне же остается отметить весьма интересную особенность: Меровинги получают власть от богини Лады, то же самое можно сказать о династии Кия, правящей Полянской землей до прихода варягов Олега, а вот готский род Амалов после убийства Сунильды теряет землю и власть и в конечном итоге сходит на нет. Разрыв с Великой Матерью становится губительным для всего племени готов, оно просто растворяется на европейских просторах. Зато династии Кия и Ладона стоят у истоков сразу нескольких государств, существующих до сих пор.

Но вернемся к началу славянской государственности в Приднепровье. Вот что пишет об этом периоде нашей истории академик Рыбаков: «Новый и очень яркий период в истории славянства связан как с постепенным преодолением результатов сарматских наездов, так и с новыми событиями европейской истории в первые века нашей эры. Многое в истории Старого Света связано в это время с возрастающим могуществом Римской империи. Рим оказал сильное влияние на германские племена и часть западнославянских на Рейне, Эльбе и Одере. Римские легионы овладели греческими городами в Северном Причерноморье и использовали их как рынки закупки местного хлеба и рыбы. Особенно усилились связи Рима с народами Восточной Европы при императоре Марке Ульпии Траяне (98—117 годы нашей эры), когда римляне покорили всю Дакию и заставили ее население говорить на «ромейском», латинском языке. Империя стала непосредственной соседкой славянских земель, где благодаря такому соседству вновь возродилось экспортное земледелие, и притом в крупных масштабах. О размахе славянского экспорта II–IV веков мы можем судить, во-первых, по огромному количеству кладов римских монет в земледельческой славянской лесостепи. Приток римского серебра резко возрос именно при Траяне, и высокий уровень держался на протяжении нескольких веков. Недаром автор «Слова о полку Игореве», упоминая далекие времена благоденствия, назвал «века Трояновы». Денежные сокровища славянской знати II–IV веков были полученным от римлян эквивалентом местного хлеба, что доказывается заимствованием славянами римской меры сыпучих тел: римский квадрантал («четверть») под именем «четверик» для измерения зерна дожил в России до 1924 года. В «Трояновы века» славяне Среднего Поднепровья (северная лесостепная половина так называемой черняховской археологической культуры) пережили новый и весьма ощутимый подъем. Развилось ремесло, появился гончарный круг, домницы для варки железа, ротационные жернова. Славянская знать широко пользовалась импортными предметами роскоши: лакированной столовой посудой, украшениями, различными предметами быта. Возрождалась ситуация, близкая к той, которая существовала до сарматского нашествия, в эпоху расцвета соседней скифской державы. Одним из торговых центров на Днепре было место будущего Киева» («Рождение Руси»).

Как мы видим, академик Рыбаков, хоть и признает место будущего Киева одним из торговых центров, все-таки относит основание столицы Древней Руси к более поздним временам. При этом он ссылается на армянскую историю Зеноба Глака: «Летопись передает древнюю легенду о трех братьях – Кие, Щеке и Хориве, – построивших город на Днепре в земле полян во имя старшего брата Кия. Это предание, являвшееся незапамятно древним уже во времена Нестора (начало XII века), вызывало сомнения у летописцев Новгорода, соперничавшего в XI–XII веках с Киевом, и они поместили в летопись легенду о Кие под 854 годом. Такая поздняя дата совершенно не соответствует действительности, так как в распоряжении современных ученых есть бесспорное свидетельство значительно более раннего времени возникновения предания о постройке Киева в земле полян. Этим свидетельством является армянская история Зеноба Глака VIII века, в которую автором включено предание, не имеющее никакого отношения к истории армянского народа: три брата – Куар, Мелтей и Хореван – построили в какой-то стране Палуни город. В армянской записи совпадают с летописной и основа, и подробности (охотничьи угодья, город на горе, языческое святилище). Возникает вопрос: каким образом славянское предание могло попасть в VIII веке на страницы армянской хроники? Ответ очень прост: в том же VIII веке (в 737 году) арабский полководец Мерван воевал с хазарами, и ему удалось добраться до «Славянской реки» (Дона), где он взял в плен 20 тысяч славянских семейств. Пленники были уведены в Закавказье и помещены по соседству с Арменией. Все это означает, что предание об основании Киева Кием и его братьями в земле полян сложилось в самой полянской, славянской земле когда-то до 737 года» («Рождение Руси»).

Однако у Шамбарова, автора книги «Когда оживают легенды», иной взгляд на время основания Киева и первого восточнославянского государства: «Как мы уже говорили, Кий в сказаниях фигурирует в качестве одного из легендарных родоначальников славян, сына Ария, Но существовал и реальный князь, носивший то же имя. О нем упоминает и «Повесть временных лет», и «Влесова Книга». Мы можем примерно датировать время, когда он жил, – II век, можем перечислить совершенные им конкретные деяния, потому что он стал основателем первого восточнославянского государства, и, вероятно, именно благодаря князю Кию мы сейчас называемся «русскими»» («Когда оживают легенды»).

Таким образом, Шамбаров относит время основания Киева ко II веку н. э. и имеет для этого веские основания. Именно в это время в северной и центральной части Европы начинаются передвижения племен, вызванные военными действиями готов. Это подтверждает Иордан в своей «Гетике». В 155 году готы вторглись в земли венедов и вынудили часть племен и родов откатиться на юг, к Карпатам и Судетам. Часть ругов-венедов отошла к Дунаю, а другая часть продолжила движение на восток. Именно руги-венеды, или русы-венеды, положили, по мнению Шамбарова, начало и городу Киеву, и первому восточнославянскому государству.

«В древности торная дорога из Южной Прибалтики в Причерноморье лежала по Висле, Западному Бугу, Припяти и Днепру – этим же путем позже шла экспансия готов. Как видим, и русы пришли на восток той же дорогой – Беловежская пуща лежит как раз на водоразделе Западного Буга и Припяти. Отметим и то, что в других текстах «Влесовой книги» основание Киева датируется еще скифскими временами. Хотя, может быть, Кий лишь «утвердил», т. е. укрепил город на месте более старого поселения, которое и называлось-то до него иначе. После чего вокруг русов собрался союз племен: и пришедших вместе с ними (вероятно, ляхи тоже ушли от готов), и местных, обитавших по лесам. А возглавили этот союз русы, поэтому все примкнувшие к ним племена и стали «русскими».

Завязался новый узел этногенеза – уже восточнославянского. Возникший союз стал грозной силой – отнюдь не той, которая отступала с Балтики и не нашла себе места на Карпатах. Такая сила могла успешно противостоять врагам. Но Киев стал лишь временной опорной базой Кия. Он оставил там наместником своего сына по имени Лебедян, а сам пошел на болгар. Очевидно, речь идет об угорских народах. Они населяли лесостепную полосу от Западной Сибири до Поволжья и, как следует из приведенных ранее описаний Сарматии, к I–II вв. стали распространяться на восток. Как сообщает «Влесова Книга», Кий повел рать на север к Вороненцу или Воронежцу (возможно, это древнее городище у поселка Воронеж Сумской обл., а возможно – архаичное название Чернигова). Присоединив его к своим владениям, похоже, мирным путем и соединившись с войском здешних полян, он «Голунь-град русский отобрал и обрел Донские земли и так оба края отобрал русского наследства» («Когда оживают легенды»).

Итак, по мнению Шамбарова, во втором веке нашей эры венеды-руги создают мощное государство Русколань со столицей в Голуни (Гелоне). Рассматривая аланскую, точнее роксоланскую, версию образования сильного государства с центром в Голуни, выдвинутую Вернадским, Шамбаров резонно отмечает, что становление Русколани по археологическим данным соответствует возникновению здесь развитой Черняховской культуры. «К ее родоначальникам роксоланов отнести никак нельзя, – пишет Шамбаров, – они являлись степняками-кочевниками, а эта культура распространялась по лесостепям и была земледельческой. К тому же роксоланы жили рядом с предками славян почти 300 лет – и ничего подобного почему-то в этих краях не появлялось. Но новый народ в Восточной Европе в это время действительно зафиксирован – это отмечается даже по типу захоронений. И племена зарубинецкой культуры, и роксоланы своих покойников погребали в земле, а в черняховской культуре наряду с этими погребениями появляется также кремация – характерная и впоследствии для народа русов.

А с другой стороны, широкое продвижение черняховской культуры на юг и выход ее на открытые лесостепные пространства означает успешную борьбу со степняками – ведь новые поселения славян стали возникать во владениях тех же языгов! И борьба была не оборонительной, а наступательной – большинство черняховских поселений даже не огораживались! Но успешные боевые действия против кочевников вряд ли стали бы возможными без сильного конного войска, какового ни у переселенцев-русов, ни у местных славян быть не могло. Отметим и тот факт, что, согласно историческим хроникам, никакого ослабления роксоланов в этот период не отмечалось – наоборот, они вдруг резко усиливаются и занимают в Причерноморье господствующее положение, вытесняя языгов и распространяя свое влияние на Крым. И усиление это идет параллельно с развитием черняховской культуры! Непротиворечивый вывод напрашивается только один: «ругскую» и «роксоланскую» гипотезы следует объединить. Русы, создавая свое государство, заключили тесный союз с роксоланами. «Сплотились с иными, сотворив державу великую от рода этого» в «Влесовой книге» означает не только славян – возможно, что славяне для русов и не были «иными». Иными были роксоланы» («Когда оживают легенды»).

Я уже писал выше, что руги, русы и аланы были не племенами, а кастами славян и сарматов, так что объединение элит, восходящих к единому арийскому корню, вполне могло привести к созданию в Приднепровье и на Дону мощного государства. Между прочим, В. И. Карпец приводит очень интересные данные о языке знати, отличном от того, на котором говорили простые франки: «Исследуя парижское арго с его древнейшими корнями, Фулканелли выявляет его готическую природу (argotique = art gothique, «готическое искусство»), прямо называя этот язык соединением греческого и пеласгского, то есть именно троянского. Между прочим, и Уоллес-Хэдрилл указывает на некий особый язык, на котором говорили между собой Меровинги, язык, отличавшийся как от латыни, так и от кельтских и германских наречий. Основы этого искусства, согласно Канселье, содержатся в умении заключать предложение в одно слово и наоборот. В этом смысле онтологически этот язык действительно славянский, словенский в изначальном смысле, так как в основу свою полагает «самовитое слово» (В. Хлебников). Это язык принципиально не для всех, язык варново-сословный, язык «первых», оберегаемый от «внешних» («Русь Мировеева»).

Как мы видим, варны отличались друг от друга не только образом жизни, но и языком. Во всяком случае, ничто не мешало кшатриям договориться между собой как в интересах других варн, так и в своих собственных интересах.

«Любопытно, что даже во времена Киевской Руси славяне в боевых действиях сочетали и сарматскую тактику – лобовой удар тяжеловооруженных конных дружин – и тактику ругов – натиск плотного строя тяжелой пехоты, защищенной сомкнутыми щитами и врубающейся в ряды врагов мечами и боевыми топорами, – так сражались, например, новгородцы.

Можно найти еще одно упоминание о возникшей в Причерноморье державе. Арабский энциклопедист Х века аль-Масуди, ссылаясь на не дошедший до нас труд о славянах аль-Джарми, жившего на сто лет раньше и собиравшего свои сведения в византийском плену, сообщает, что некогда, задолго до времени аль-Джарми, существовало единое государство славян, которое он называет «Валинана», царя которого он называет «Маджак»» (Шамбаров, «Когда оживают легенды»).

Сближению славян и сарматов в лице их военной знати могло поспособствовать почитание Скотьего бога – все того же Велеса, который покровительствовал не только скотоводству, но и земледелию. Говоря о Велесе, нельзя не упомянуть о русском богатырском эпосе, чье зарождение, по моему мнению, приходится именно на эпоху Русколани. Само слово «богатырь» у нас почему-то считается тюркским. Якобы русские позаимствовали его у монголо-татар. Но почему-то мало кому приходит в голову, что возможен и обратный вариант. Это тюрки и монголы позаимствовали его у индоевропейцев. Собственно, кто такие тюрки, как не арии, частично смешавшиеся с монголоидными племенами. Есть много вариантов, объясняющих значение этого слова. В своем романе «Шатун» я дал свое прочтение – «боготур», то есть «божий бык». По моему мнению, боготуры принадлежали даже не к воинской варне, а к жреческой. Наряду, кстати говоря, с Белыми Волками. Дело в том, что волхвом, согласно тогдашним понятиям, мог стать только умудренный жизнью человек, в больших летах, а молодежь варны жрецов «проходила практику» в специальных корпорациях, выполнявших как сугубо воинские, так и полицейские функции, постигая при этом сакральные тайны. Вспомните былину «Илья Муромец и Соловей-разбойник». Это типичная «полицейская операция», когда боготур нейтрализует расшалившегося хулигана, явно вышедшего за рамки закона. К слову, «волками» в арийских племенах называли именно воинскую молодежь, отправляющуюся на завоевание новых земель. Эпитет «белый» в данном случае указывает на принадлежность к жреческой варне. Лев Прозоров в своей книге «Боги и касты языческой Руси» приводит интересное наблюдение, сделанное после изучения былин. Оказывается, боготуры никогда не прибегали к метательному оружию. Из этого он делает, на мой взгляд, не совсем верный вывод, что все русские витязи древности поступали так же. Я же полагаю, что запрет на метательное оружие касался только Велесовых быков, боготуров. Дело в том, что согласно древнему мифу (Ю. Д. Петухов называет его прамифом), Перун победил Велеса-медведя, метнув в него камень.

«Прототип «древа» – обычное дерево, а иногда и просто возвышенность – «скала», «гора», «большой камень». На небе «камни», подобные молнии. Внизу – «чудовище» – божество, никогда не имеющее человеческого облика, всегда страшное, зловредное, опасное. В нашем случае это медведь, «лезущий на дерево».

Примерно такова изначальная картинка. Кто же может в данном случае выступать в роли «громовержца», заступника? А тот, кого всегда изображают антропоморфным и никак иначе, – человек. Да, громовержец-герой – это именно человек, укрывающийся со своими близкими, детьми на вершине дерева. Ему не страшны ни «леопарды», ни «львы» в этом убежище. Он не боится ни волков, ни кабанов, ни прочих обитателей леса. Ему страшен только лишь «бог смерти и загробного мира» – «волосатый» медведь, способный настичь его повсюду. Остальные запоминаются постольку, поскольку с ними можно сосуществовать безбедно, подражая им, как волкам, например. От медведя можно укрыться лишь на вершине дерева или скалы, да не просто так, вскарабкавшись на дерево, так медведь достанет, а накопив в укрытии – шалаше или гнезде меж ветвей (то есть на «каменном небе») – большой запас крупных камней. Вот она, изначальная «ваджра-мьелльнир»! Камень! Тот самый, что за историю человеческую, или, вернее, предысторию, из поколения в поколение спасал миллионы человеческих жизней.

Добавим, что мотив медведя-змея, а потом змея совмещается с мотивом волоса-медведя не только через вредоносность, «подземность» и прочие черты, но и через орудие побития, то есть через камень, ибо змея (змею) тот же герой-громовержец побивает все тем же камнем, не рискуя к нему (к ней), как и к медведю, приблизиться. Нарисованная нами картина совершенно четко вписывается в общую картину мироустроения. Со временем камень превращался в каменный топор, «боевой топор» (вспомним название археологической культуры), в молот, «ваджру» и т. д. Но в основе всегда оставался самый обычный камень – только им и побивалось «чудовище». Даже изукрашенный и расцвеченный кельтский предводитель племен Дану по прозвищу Луг убивает кошмарно-чудовищного одноглазого Балора камнем, выпущенным из пращи. Заметьте, не мечом, не копьем, не трезубцем, а именно камнем. Закрепим лишь взаимосвязанную триаду: человек-волособорец, камнеметатель или его отец-защитник (так же как и прочие члены рода-племени) отождествляется с грозным молниеметателем отцом-небом, во всяком случае, делается попытка сравнения и уподобления, одновременно закрепляется в сознании существование промежуточного варианта – героя, богочеловека, заступника, не дающего олицетворению зла, «волосу-медведю», уже усложненному и обобщенному образу, одолеть человека. И одновременно, с нарастанием, идет обожествление самого «волоса» и поклонение ему как хранителю и накопителю, а стало быть, и покровителю.

Таковым нам видится главный исток прамифа, его ствол, что не исключает иных «ручейков», влившихся на различных этапах развития сюжета» (Петухов, «Дорогами богов»).

Как видим, у жрецов бога Велеса были причины для нелюбви к метательному оружию. И хотя их небесный патрон уже мало чем напоминал грозное волосатое существо из прамифа, табу сохранялось еще многие века. А теперь вглядимся попристальней в главного, пожалуй, персонажа богатырского цикла – Илью Муромца. Во-первых, он крестьянский сын, а Велес, как я говорил выше, является покровителем земледелия и скотоводства, во-вторых, в былинах Илью часто называют казаком и даже донским казаком, что, вероятно, тоже неслучайно, ну и, в-третьих, в Киеве он приезжий, из далекого Мурома. Примечательно его имя – Илья, оно вроде бы уводит нас в сторону от Велеса и приближает к Перуну, поскольку функции этого бога в христианскую эпоху были «переброшены» на святого, носящего это имя. Однако былинное имя Илья, по моему мнению, восходит к имени Валия, известному среди сарматов и готов. Во всяком случае, сын знаменитого Алариха, взявшего Рим, носил имя Валия и погиб в Испании, воюя с аланами. Скорее всего, и самого готского вождя звали Валия-рекс, а буква «в» могла просто выпасть в последующем при «кочевании» из летописи в летопись. В конце концов, для средневековых монахов это имя ровно ничего не значило, да и ромеи-современники воспринимали его только на слух. Таким образом былины по-своему, в образной форме, отражали процесс сближения славянской и сарматской знати, жизненно необходимый для противостояния готской, а потом и гуннской опасности.

«Барельефы II–III вв., времен Русколани, обнаруженные на ее территории, подтверждают, что русичи действительно сражались не в лаптях и посконных рубахах. На них изображены конные воины, вооруженные длинными копьями, в остроконечных шлемах и длинных чешуйчатых бронях, поверх которых накидывался плащ-корзно. Одним словом, уже тогда очень напоминающие столь привычный нам образ русских витязей, разве что рубахи из цельнометаллических чешуек заменились позже кольчугами.

Таким образом, создалась могучая держава от Карпат до Волги, на севере граничащая с дружественными финнами, на востоке – с уграми и гуннами, на западе – с готами, а на юге – с римлянами, дакийскими племенами, греческими колониями и аланами» (Шамбаров, «Когда оживают легенды»).

После смерти Кия Великая Русколань распалась. Из нее выделилась Беруссия, или Порусия, с центром в Киеве. Смуты и междоусобицы привели к тому, что держава, созданная Кием, попала в зависимость от готов.

В 235–237 году готы захватили степи Причерноморья от Ольвии до Танаиса. Иордан выводит готов из Скандинавии. Вернадский считает, что в I веке н. э. готы жили на балтийском побережье в устье реки Вислы. Во второй половине II века готы двинулись на юг в поисках более плодородной земли. Путь их в Причерноморье, таким образом, занял более восьмидесяти лет. Шамбаров полагает, что путь в землю обетованную им преградили именно русколанцы. И только с распадом державы Кия сыны Одина смогли наконец прорваться в места, в которые так стремились попасть. К середине III века готы контролировали все северное побережье Черного моря. Вот что пишет по поводу их расселения Вернадский: «Готы первоначально не создали какого-либо централизованного государства в Южной Руси, каждое племя было самодостаточным. Готское племя, которое поселилось в Бессарабии, было известно как тервинги («лесные люди», ср. русские древляне) или вестготы. Тайфалы остались далее на запад, в Малой Валахии. Гревтунги («степные люди», ср. русские поляне), также известные как остготы, были сильнейшим племенем среди восточных готов. Тавридская группа готов позднее стала известна как трапезитские готы с Крымской горы Чатыр-даг, которая имеет очертание стола (trapeze по-гречески). К середине III века н. э. готы уже терроризировали римские владения к югу от Дуная. В 251 г. император Деций выступил против них, но его армия была окружена силами врага, и сам он погиб в сражении. Во второй половине третьего века готы освоили море, и их морские экспедиции нанесли даже больший вред балканским и эгейским провинциям Римской империи, чем наземные грабительские операции» («Древняя Русь»).

Причину движения готов в Причерноморье и их упрямство в достижении цели Шамбаров объясняет религиозными мотивами. Вот что он пишет о верховном божестве готов Одине: «Если в песнях «Старшей Эдды» и «Младшей Эдды» рассказывается о божествах, асах и ванах, то в «Круге земном», записанном, как и «Младшая Эдда», в XIII в. исландцем Снорри Стурлуссоном на основе древних преданий, те же асы и ваны выступают реальными народами, а Один и еще некоторые персонажи пантеона – вполне земными вождями, совершившими поход в Скандинавию и обожествленными после смерти. Упоминается, что Один правил в эпоху римских завоеваний, а его правнук Фроди сел на датский престол, «когда Август Кесарь водворил мир на всей земле. Тогда родился Христос». То есть поход Одина можно датировать I в. до н. э. Откуда же пришли асы в Скандинавию?

«Сага об Инглингах» сообщает, что к северу от Черного моря лежит Великая Свитьод (Suidiod), где течет река Танаис или Танаквисль, впадающая в Черное море, а «местность у ее устья называлась тогда страной ванов». «Страна в Азии к востоку от Танаквисля называлась тогда Страной асов… а столица страны называлась Асгард», где и правил Один. Другое древнескандинавское сочинение («Какие земли лежат в мире») рассказывает о том, что Великая Свитьод лежит на восток от Танаквисля, т. е. Дона, и о том, что из Великой Свитьод, что обычно переводится как Великая Швеция, заселялась Малая Свитьод – Швеция скандинавская. Еще в одном анонимном географическом описании Великая Свитьод отождествляется со Скифией. Предположив, что в эддических сагах о богах и описаниях небесного Асгарда содержится описание Асгарда земного, и сравнивая их тексты с результатами археологических раскопок, В. Щербаков в 1989 г. доказал, что реальный Асгард – это Ниса, духовный центр Парфии вблизи нынешнего Ашхабада. Даже название почти не изменилось: Ашхабад (Асхабад) – в тюркской транскрипции, Асгард – в германской, ведь «бад», как и «гард», это «город». Возможно, он же был и Асааком – первой парфянской столицей, названной Исидором Харакским» («Когда оживают легенды»).

В принципе ничего удивительного нет в том, что одно из сарматских племен в I веке до н. э. продвинулось до берегов Балтики и худо-бедно просуществовало там два с половиной столетия, чтобы потом вернуться в места, ставшими для их предков родными. Культ Одина, кстати говоря, теснейшим образом связан с культом все того же Велеса, само имя скандинавского бога (Один, Вотан) сходно со славянским словом «ведун», включающим в себя сразу же два понятия: «вождь» и «мудрец», то есть жрец. Да и сын Одина Бальдур очень напоминает воскресающего и умирающего бога славян Ярилу. Кстати, Егор Классен считал, что «Бальдур» – это искаженное славянское имя Володарь, то есть дар Велеса. Согласно скандинавской мифологии, Бальдур был убит по наущению злого бога Локи, и его воскрешение должно было предварять конец времен. Скорее всего, этот миф отражает реальные события на южном побережье Балтики, побудившие готов покинуть уже обжитые места. Бальдур подобно своему славянскому прототипу отвечал за оплодотворение земли, а следовательно, несколько неурожайных лет вполне могли восприниматься готами как смерть этого бога. Отсюда их стремление вернуться на родину предков, чтобы встретить конец мира неподалеку от обители богов – Асгарда. Щербаков, а вслед за ним и Шамбаров полагают, что готские вожди промахнулись, им следовало продолжить путь до самого Ашхабада, я же считаю, что они пришли именно туда, куда стремились попасть, – в Свитьод, Страну Света. Как я уже упоминал выше, Ю. Д. Петухов именно Приазовье наряду с Балканами считал одной из трех прародин ариев (первая находилась в Палестине), и именно здесь у Ярь-реки (Дона) размещались их главные святыни. Помните убийство Сунильды – именно в Стране Света боги отвернулись от готов и их вождя. Никакого отношения к Швеции страна Свитьод не имела, Малой Свитьод называли Вагрию, где на острове Рюген располагалась Аркона, еще одно священное для всех ариев место. А с Швецией у нас, кстати, беда, как и со шведами, впрочем, их суют куда ни попадя, не считаясь со здравым смыслом. Ну не было шведов и Швеции ни во II, ни даже в IX веке. Шведы как нация сформировались разве что в XIV–XV веках. Никому ведь в голову не придет назвать франка французом или вятича и радимича русским, но как только речь заходит о Скандинавии, так сразу же откуда ни возьмись появляются шведы, норвежцы, датчане. Между прочим, преобладающим населением Скандинавии были вплоть до IX века финно-угры. Свеоны и свебы, коих прочат в предки шведов, спокойно проживали в ту пору на южном берегу Балтики. На южном, подчеркиваю, а не на северном. Я уже не говорю о том, что свеоны, это те же венеды и вятичи, коих мы находим не только на Севере Европы, но и на Юге. Причем свеоны-вятичи отличились и на Пиренейском полуострове, образовав там свое государство, просуществовавшее, правда, недолго. Летописи сохранили для потомков имена их князей Геромира (Яромира) и Миодрага.

Глава 3. Ярманы

Прорыв готов в Причерноморье еще не означал конца Русколани (Голуни), Поруссии (Беруссии) и Антии. Эти государственные образования, возникшие после распада державы Кия, продолжили свое существование. Иордан, описывая границы империи готов, приводит такой огромный список племен и земель, входивших в ее состав, что поневоле вызывает сомнение у вдумчивого читателя. Здесь следует учесть одно немаловажное обстоятельство – время написания «Гетики». Дело в том, что Иордан писал свой труд в первой трети VI века, когда Византийская империя вела войну с Готским королевством. После смерти Теодориха в королевстве началась смута. Римская знать и часть готов выступали за мирные отношения с Константинополем и признание власти византийского императора над распадающимся королевством. Иордан принадлежал именно к этой партии. Собственно, его «Гетика» предназначалась только для одного читателя – императора Юстиниана. Именно его он должен был убедить в выгодности союза империи с готами. Отсюда неумеренное возвеличивание готской державы времен Германариха и длиннющие экскурсы в историю скифов и гетов, которых Иордан считал предками готов. И, наконец, пренебрежительное отношение к венедам: «После поражения герулов Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает, и множество вооруженных подступает. Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, – именно при перечислении племен, – происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха» («Гетика»).

В начале этой работы я уже писал о нападениях славян на Византийскую империю, все они относятся именно к эпохе Иордана. Автор «Гетики» явно намекает императору, какую пользу может извлечь империя из сотрудничества с готами, хотя бы по части обуздания славян. Именно политическая ангажированность Иордана подрывает доверие к сообщаемым им фактам, тем не менее я не исключаю определенного рода зависимости тех же антов и борусов от готской империи. Во всяком случае, борусы, или берусы, которых Вернадский называет боранами вслед за византийскими летописцами, самым тесным образом сотрудничали с готами. Причем Вернадский явно испытывает чувство неловкости, пытаясь объяснить американским читателям, какое животное русские называют баранами. На самом деле речь здесь идет о поруянах, выходцах с острова Руяна, это славянское название острова Рюген. То есть руяне-поруяне-борусы – это все те же руги, основатели Русколани. Руги всегда были отличными мореходами, а в данном случае Вернадский говорит об их сотрудничестве с готами именно на море. Причем маститый историк недоумевает, почему выходцам из Скандинавии, коими он числит готов, понадобилась помощь каких-то «боранов» для осуществления морских операций против Ромейской империи. Вот что он пишет по этому поводу: «В то время как от готов (как скандинавской нации) можно было ожидать живучести в крови мореходных традиций, следует отметить, что инициатива в серии морских экспедиций третьего столетия на Черном море принадлежала не готам, а боранам» («Древняя Русь»).

Все дело в том, что у готов, потомков степняков-сарматов, никаких мореходных традиций не было и быть не могло. А Вернадский не в первый раз оказывается в плену ложных концепций, господствующих как в западной, так и в нашей исторической науке по поводу отважных норманов-шведов, бороздивших моря и океаны со времен царя Гороха. Тысячелетние мореходные традиции были в крови как раз ругов-руянов, к которым готы совершенно обоснованно обратились за поддержкой.

«В 256 г. множество малых судов боранов, плывущих от устья Дона, пересекло Азовское море и появилось в Керченском проливе. Боспорские власти поспешили заключить дружественное соглашение с боранами и снабдили их морскими судами. Флотилия боранов затем проплыла вдоль кавказского побережья Черного моря и атаковала Питиунт (современную Пицунду). Однако атака была неудачной. В следующем году бораны опять двинулись по морю, на сей раз усиленные поддержкой готов. Союзники первоначально приблизились к Фасису (близ Поти), где они попытались ограбить храм Артемиды, но были отброшены. Затем они повернули к Питиунту и на этот раз преуспели в его взятии; они также захватили множество судов в порту Питиунта, усилив ими свою флотилию. Потом они направились к Трапезунду, который взяли внезапной ночной атакой. Несчастный город был полностью разграблен, а бораны и готы вернулись домой на кораблях, тяжело нагруженных трофеями и пленниками» (Вернадский, «Древняя Русь»).

В 242 году готы в союзе с аланами совершили набег на римские владения и нанесли поражение императору Гордиану под Филипполем. В 251 году они перешли Дунай и вновь разгромили римскую армию, причем в битве с готами погиб император Деций. Филипполь был взят и разграблен. Приблизительно в то же время готы легко завоевали крымское царство скифов. Города греческого Боспора, хоть и сохранили независимость, все-таки вынуждены были отдать весь свой флот готам и предоставить им свободный проход через Керченский пролив.

«В 271 г. войска готов перешли границы империи, нанесли римлянам новое поражение и отторгли у них Дакию. Опасность для империи была столь велика, что Аврелиан, сумевший все-таки остановить готов, даже после потери целой провинции не постеснялся справить пышный триумф, как после крупной победы. Его биограф упоминает, что кроме готов среди пленных в этом триумфе шли аланы, роксоланы, сарматы и вандалы» (Шамбаров, «Когда оживают легенды»).

А вот что пишет о тех же событиях Иордан: «В то время они жили на том месте, где теперь сидят гепиды, по рекам Маризии, Милиаре, Гильпиль и Гризии (последняя превосходит все названные выше). С востока [от вандалов] жили тогда готы, с запада маркоман, с севера гермундол, с юга находился Истр, который называется также Данубием. Когда здесь жили вандалы, то Геберих, король готов, начал с ними войну на берегу вышесказанной реки Маризии; недолго сражались они с равным успехом, но скоро король вандалов Визимар с большей частью своего племени был уничтожен. Геберих же, выдающийся вождь готов, после одоления вандалов и захвата добычи вернулся в свои места, откуда вышел. Тогда небольшая кучка вандалов, которые бежали, собрали отряд своих небоеспособных [соплеменников] и покинули несчастливую страну; у императора Константина они испросили для себя Паннонию и, устроив там селения, служили как местные жители по императорским декретам в течение приблизительно 60 лет. Спустя уже много времени приглашенные Стилихоном, магистром армии, экс-консулом и патрицием, они заняли Галлию, где, ограбив соседние [племена], тем не менее все так же не имели определенных мест для жизни» («Гетика»).

Пика своего могущества готы достигли при Германарихе из рода Амалов. Аммиан Марцеллин писал, что это был «наиболее воинственный монарх, вызывающий испуг соседних наций благодаря своим многочисленным и различным доблестям». К слову, Марцеллин называет готского вождя Эрминием. Шамбаров полагает, что основную часть своих завоеваний Германарих совершил еще в качестве военачальника во время своего деда Атала (284–317) и отца Агнульфа (318–350), поскольку на трон он сел в уже в 85-летнем возрасте. Если учесть, что правил он до гуннского нашествия, то его возраст в год смерти достигал баснословной цифры в 110 лет. В таких случаях обычно говорится – столько не живут. Скорее всего, Германарих прожил немало, но поверить в то, что человек, получивший жесточайшую рану в бок и выживший после этого, был столетним старцем, мешает здравый смысл. Скорее всего под именем Германариха скрываются по меньшей мере три вождя-рекса, правивших с 284 по 375 год, возможно их было больше, но не в этом суть. Герман, а точнее Ярман, это титул, а не имя. Ярманами назывались люди, вобравшие в себя победоносную и оплодотворяющую энергию бога Ярилы. Ставшие олицетворением бога на земле. Собственно Амалы подобно Меровингам были королями-священниками, и само их родовое прозвище Мал, Малик, «правитель», и титул ярман говорят именно об этом. Между прочим у вестготов до их подчинения остготам были свои верховные вожди по родовому прозвищу Балты. Скорее всего, речь идет о Владах, владыках, поскольку при устном, да и при письменном, переложении «б» и «в» часто подменяют друг друга, то же самое происходит с буквами «д» и «т». На примере Амалов и Балтов мы в который раз убеждаемся, что никаких случайных имен и прозвищ у правителей древности не было. Все они так или иначе восходят к словам, обозначающих близость к богам, а следовательно, к власти.

В византийских и римских источниках готов называют арианами, якобы принявшими христианство еще до нашествия гуннов. Причем случилось это при последнем их правителе, которого мы будем называть Германарихом, дабы окончательно не запутать читателя.

Вот что пишет об арианстве Уве Топпер, уже ранее упоминавшийся в этой книге: «Еретик Арий тоже может оказаться вымышленной персоной, маскирующей в качестве «еретического первосвященника» некую более могущественную религию, называя которую арианизмом, мы только прикрываем свое незнание ее сущности. Справиться с мировой религией было практически невозможно, зато с обычным человеком Арием вполне можно было потягаться. В некоторых западноевропейских церквях до сих пор не соскоблены со стен арианские символы и не уничтожены языческие каменные изображения на наружных стенах. Где бог забывчив, там является образ дьявола» («Великий обман»).

Согласно официальной версии, арианство было осуждено христианской церковью как ересь на Никейском соборе в 325 году, что, однако, не помешало императорам Валентиниану, управлявшему западной частью Римской империи, и его родному брату Валенту, сидевшему в Константинополе, придерживаться именно арианства. Соответственно, и в Риме, и в Константинополе заправляли арианские епископы. Феодосий Великий, который до своего вступления на престол считался язычником, был крещен никеем, а посему изгнал из своей столицы арианского епископа Домициана. Но произошло это уже после того, как Валент крестил остготов и вестготов по арианскому обряду.

История, что и говорить, путаная. О самом Арии известно немного. Родился он в 256 году, умер в 336. Родом из Ливии. Был рукоположен во диакона архиепископом Петром Александрийским и им же был отлучен за приверженность мелитианству. Очевидно, позже он раскаялся, поскольку архиепископ Ахилла рукоположил его во пресвитера Александрийской церкви. После Никейского собора Арий был сослан в Иллирию с запретом возвращаться в Египет. Сочинения Ария были уничтожены и дошли до нас в фрагментах. А вот что пишут об арианстве энциклопедии: «Арианство – теологическое учение в христианстве в IV–VI вв. Возникло в Поздней Римской империи, получило название по имени его зачинателя – александрийского священника Ария. Ариане не принимали основной догмат официальной христианской церкви, согласно которому Бог Сын предвечен, как и Бог Отец. По учению Ария, Сын Божий (Христос) – творение Бога, следовательно, не предвечен, то есть находится в подчинении Богу Отцу. Согласно Арию, Сын – первое творение Отца, посредник между Богом и тварью. Учение ариан, провозглашавшее земную – а не божественную – природу Иисуса Христа, было осуждено, а сам Арий изгнан. При этом – вопреки протестам ряда присутствующих – собор включил в т. н. Никейский символ веры отсутствовавшую в Священном Писании формулу о «единосущности» (абсолютной тождественности) Бога Отца и Бога Сына».

Вы спросите – а причем здесь готы? И этот вопрос правомерен, не только в отношении готов, но и в отношении вандалов. Ведь, согласно официальной истории, вандалы Гусирекса тоже были арианами. Более того, заняв африканские провинции Римской империи, они тут же принялись разрушать христианские храмы, принадлежащие сторонникам Никейского символа веры. В то, что вандалы разрушали христианские храмы, я готов поверить, но в то, что делали они это по наущению арианских священников, – извините. В конце концов, ариане тоже были христианами, и никто не мешал им использовать эти же самые храмы для своих нужд. Прав Уве Топпер: не в христианской ереси здесь дело, а в «некой более могущественной религии», сущность которой мы все-таки попытаемся понять. Обратимся сначала к Чудинову: «После экономической революции в позднем неолите совершилась и религиозная революция, связанная с переходом от лунного календаря и лунных богов к солнечному календарю и солнечным богам. Наиболее почитаемым становится бог солнца по лунному календарю Яр (Ярило), который почитается как сын Велеса, бога Луны. Его зооморфной ипостасью становится сокол».

А теперь к Прозорову: «Бог вешнего тепла и цветения, бог плодородия земли, стад и людей, защитник полей, податель любовного жара и молодецкой удали. Каждый год умирающий и вновь возвращающийся к людям, именно он, единственный среди Бессмертных познавший смерть, ближе всех их к нам, смертным… Ярило – типичный «умирающий и воскресающий Бог» растительной силы – не зря Джордж Фрэзер в наиболее полном обозрении земледельческих культов такого рода (Диониса, Осириса, Таммуза), в своем всемирно известном труде «Золотая ветвь», уделяет немало внимания и восточнославянскому Яриле… Размах и популярность культа Ярилы на Руси вполне соответствуют таковым галльского «Меркурия» и индоарийского Ганеши» («Боги и касты языческой Руси»).

Итак, бессмертный и одновременно умирающий. Муж богини Лады и отец Ладона – Ивана Купалы-Купавона – Аполлона, сын Волосатого бога. Тот самый Ярило, который положил начало династии Меровингов. Тот самый Ярило, который считался покровителем буйных разгульных праздников, на которых и супружеская измена если не поощрялась, то допускалась.

Ярман – это сын Ярилы, точнее его земное воплощение, Ладон, но получивший имя не по матери, а по отцу. Итак, два царственных рода Амалов и Меровингов ведут свое начало именно от Ярилы и Лады, вот только судьба у них разная, о чем я уже писал выше, и причина тому «буйные разгульные праздники», допускающие в том числе и супружескую измену. Трудно сказать чьей супругой была Сунильда, смерть которой описал Иордан, но, судя по тому, как рекс Ярман близко к сердцу принял ее измену, не исключаю, что его. Как не исключаю и того, что именно культ Ярилы и был тем самым «арианством», который так старательно прикрывали христианские богословы с помощью некоего мифического Ария, уроженца Ливии. Вы спросите – а как же императоры Валентиниан и Валент, ведь они тоже считаются арианами? Именно по этому же принципу и считаются – как сыновья Бога. Как его земное воплощение. Ибо культ божественных императоров долгое время был самым главным культом в Римской империи. Вопрос только в том, как звали бога, рождавшего подобных сыновей, – Юпитер или Иегова? Но об этом мы будем говорить позже, а пока вернемся к готам. Готов считают поклонниками Одина-Вотана, что вроде бы напрочь исключает связь их вождей со славянским богом Ярилой, но, во-первых, Ярило – бог индоевропейский, во-вторых, сам Один – это тот же самый ярман, согласно Снорри Стурлуссону, лишь впоследствии обожествленный соплеменниками. Косвенно об узости культа Одина и его вторичности по отношению к культу Велеса свидетельствует тот факт, что все жрецы-дротты этого бога готов происходили из одного рода. Такого просто не могло быть, если бы этот культ имел широкое распространение. Кроме того, не следует забывать, что большинство населения Готской державы составляли скифы, сарматы и славяне, которым до племенного божка готов не было никакого дела. К слову, культ Одина-Вотана был раздут до невероятных размеров немецкими романтиками XVIII–XIX веков, пытавшимися выдавить память о славянских богах с захваченных территорий. Вот что пишет о взаимоотношениях готов и славян Вернадский: «Говоря в целом, тесная взаимосвязь между готами и славянами в Южной Руси длилась около двух столетий, от конца второго до последней четверти четвертого. Не удивительно, что слова готского происхождения появились в славянском языке и наоборот. Следующие славянские слова рассматриваются как имеющие готское происхождение: князь; от готского Kuni («старейшина клана»); пениази («деньги»), от готского pannings; полк («вооруженные люди», «подразделение»), от готского volk; шлем, от готского hilms. С другой стороны, готское meki («меч») может быть выведено из анто-славянского меч. Соответствующее немецкое слово – Schwert. Антские мечи упоминаются в «Беовульфе». Также характерно, что многие готские короли и принцессы имели имена, которые звучат скорее по-славянски, нежели по-тевтонски. Так, наследник Германариха звался Витимир; его внук был назван Видимер. Имя брата Видимера было Валамир (ср. славянское имя Велемир)» («Древняя Русь»).

А вот что пишет по поводу готских имен Максимов в книге «Россия, которая была»: «И еще при перечислении различных готских имен бросается в глаза их странное, негерманское произношение: Респа, Ведук, Витимир, Фаруар, Беремуд. Последние два практически полностью совпадают с именами послов князя Олега в договоре с греками, это Фарлаф и Веремуд. А вот родословная Ерманариха. Согласно Иордану, он «родил Гунимунда, Гунимунд же родил Торисмунда, а Торисмунд родил Беримуда». Откуда эти гуннские имена у готов? Гунны появились на землях готов, когда Ерманариху уже было далеко за сто лет. Так в каком же веке жил Иордан? Да и о готах ли он писал?»

Я попытаюсь объяснить господину Максимову, откуда Иордан взял эти имена и почему у них «негерманское» произношение. А поможет мне в этом Прокопий Кесарийский: «Очень многие из врагов здесь пали, остальные явно обратились в бегство, но Мунд, убивая и преследуя подряд, как придется, всех, совершенно неспособный сдерживаться вследствие горя о погибшем сыне, пал, пораженный кем-то из бегущих; вследствие этого прекратилось преследование, и оба войска разошлись каждое на свое прежнее место. Тогда римляне вспомнили и уразумели предсказание Сивиллы, которое, произносимое в прежнее время, им казалось какой-то несообразностью. Это предсказание говорило, что когда будет захвачена Африка, то «мир погибнет с потомством». Но это предсказание говорило вовсе не об этом; предсказывая, что действительно Ливия вновь будет под властью римлян, оно предсказывало также и то, что погибнет и Мунд вместе с сыном. Оно звучало так: «Africa capta Mundus cum nato peribit». Так как латинское слово «Мунд» обозначает также и мир, вселенную, то все думали, что это предсказание касается мира. Но довольно об этом» («Война с готами и персами»).

Итак, согласно Прокопию, слово «мунд», которое у нас считается скандинавским, по-латыни означает «мир». Я уже писал выше, что греческие, латинские средневековые авторы переводят на родной язык «варварские» имена, если не полностью, то хотя бы частично. Таким образом, Беремунд – это Беремир, Веремир, а скорее Велимир. Гунимунд – это Гундимир или Гудимир. Дело в том, что венеды с берегов Балтики говорили в нос, гундели, по-русски говоря. Поэтому «гуд» они произносили как «гунд», «свет» как «свент», отсюда, кстати, имя дочери Теодориха, приводимое Иорданом, – Амалосвента, где «Амал» – это родовое прозвище, а «Свента» – это просто «Света», светлая. К слову, племянницу Амалосвенты зовут Мадасвента, то есть «молодая Света». Не исключаю, что «Света», «Светлейшая» – это просто титул принцесс из рода Амалов. Что касается Прокопия Кесарийского, то он и тетку, и племянницу именует Амалозунтами. Искажение сирийским греком Прокопием славянских имен, конечно же, понятно и объяснимо, необъяснимо в данном случае то, что историки принимают их на веру и тут же зачисляют в германские. Хотя Максимов абсолютно прав, объяснить их из немецкого языка невозможно. Возьмем имя вождя, возглавившего сопротивление готов византийской агрессии, у Прокопия оно звучит как Витигис, на самом деле речь идет Вотангасте, поскольку именно слово «гаст» Прокопий везде передает как «гис». Чудинов переводит это слово как «дух», в принципе это верно, но я бы уточнил. «Га» – это «путь», а «ста» – «твердь», «земля» (отсюда «стоять», «стан»). Таким образом, я бы перевел слова «гаст» как «земной путь», «земное воплощение». Таким образом, «Вотангаст», это «земное воплощение Вотана-Одина-Вождя», «Торис» – это «Тур», «Мунд» – «мир», таким образом, имя Торисмунд изначально звучало как Туримир. Эрарик, упоминаемый тем же Прокопием, это Яри-рекс. Родегис – Родегаст. Ильдебад – Ладовлад. Теодат, Теоданат – Божидар, поскольку «донат» по-латыни «подарок». Список можно продолжать, но, думаю, в этом нет необходимости. Важно лишь подчеркнуть, что в именах как франкской, так и готской знати присутствуют прямо или косвенно слова, связанные со славянскими богами, «ярь» и «тур». Тур наряду с медведем – это символы Велеса. А вот что по этому поводу пишет Ю. Д. Петухов: «На огромных пространствах действуют вандалы – но это славяне, язык вандалов и многочисленные отождествления их со славянами в первоисточниках не оставляют сомнений. Готы – активные участники европейского этногенеза – также славяне, это подтверждается все больше, с каждым новым исследованием истории готов. Вот несколько готских слов (мы их даем не латиницей, так как сами готы латиницу не употребляли, они использовали греческий алфавит): «давр» – дверь, «дайл» – доля, «ого» – око, «твадже» – дважды, «хлайб» – хлеб, «нав» – навь (мертвец), «гаст» – гость, «мейна» – меня, «мець» – меч, «сатжан» – сажать, «глаз» – янтарь, от слова «глаз» (отсюда в германские пошло «glas» – стекло, между тем как «стикл» по-готски есть именно стеклянный сосуд). Самоназвание готов «гутлиуда», что есть – «готы люди». Самоназвание вестготов tervingi (то есть «лесные»). Но по-готски (как и по-русски) «трева» – это «дерево», «древо». Звонкие и красивые «-инги», столь ласкающие слух любителям всего западного и романтического, это всего лишь преобразованное славяно-русское «-инки». Лесные вестготы – есть «древинки», «деревенки». Или, если угодно, привычнее – «древляне». Лингвистика смотрит в корень и не признает красивостей: в основе напыщенно-литературного слова «трэвинги» лежит понятие простое, обыденное – дерево, древляне, деревенские (слово «деревня» также от «дерева»). Книжные вестготы (читатель, разумеется, понимает, что это поздний научный термин), они же «трэвинги» – это жители лесных деревень, деревенки, или, как произнесли бы украинцы, дрэвинки. Всем известна готская Библия Вульфилы, то есть переведенное готским просветителем на язык готов в IV веке н. э. Священное Писание. А что это за имя – Вульфила? Разберем его: «вульф» = «вулк-волк»; «ф» переходит в «т» (пример: «вивлиофика» = «библиотека»), кроме того, в данном случае, при переносе в германские из славянских – «т» заменяет отсутствующее «ч». Итак, исходное имя – Волчила. Традиционно имя Вульфила переводят как «волченок». Но мы получили исходную основу, более яркую, исконную. И основа эта – характерное славянское имя-прозвище (надо сказать, по тем временам очень уважительное и весомое). И никаких переводов. Все по-славянски, на языке русов. И никаких «белокурых бестий». Готы были, разумеется, как и большинство русов, русоволосы и светлоглазы, но в нынешнем понимании «дойче» они отнюдь не были, они говорили на славянских диалектах, называли себя славянским этнонимом-самоназванием, носили славянские имена» («Страницы подлинной истории»).

Я, в отличие от Ю. Д. Петухова, не исключаю, что готы были не славянским, а сарматским племенем, но смешавшимися с ванами (венедами). Но это только подтверждает мнение Васильевой, что сарматы, как и скифы, говорили на языках, очень близких славянским.

Обычно, когда пишут о Германии и германцах, ссылаются на Тацита. Выше я уже приводил мнение немца Уве Топпера и о Таците вообще, и о его работе «О происхождении германцев» в частности. Но даже если считать эту статью подлинной, то следует учитывать следующие обстоятельства. Публий Корнелий пишет не о стране, а о земле, и он нигде не говорит, что германцы – это этнос. Тацит о подобных пустяках, похоже, вообще не задумывался. Он делит варваров на две категории, земледельцев (германцев) и скотоводов (сарматов). А вот что он пишет о религии германцев: «Из богов они больше всего чтят Меркурия и считают должным приносить ему по известным дням в жертву также людей. Геркулеса и Марса они умилостивляют закланиями обрекаемых им в жертву животных. Часть свебов совершает жертвоприношения и Изиде; в чем причина и каково происхождение этого чужестранного священнодействия, я не мог в достаточной мере выяснить, но, поскольку их святыня изображена в виде либурны, этот культ, надо полагать, завезен к ним извне. Впрочем, они находят, что вследствие величия небожителей богов невозможно ни заключить внутри стен, ни придать им какие-либо черты сходства с человеческим обликом. И они посвящают им дубравы и рощи и нарекают их именами богов; и эти святилища отмечены только их благочестием» («О происхождении германцев»).

Римский Меркурий – это бледная тень греческого Гермеса, покровителя воров и торговцев, вестника богов. Персонаж скорее гламурный, чем грозный, впрочем таким он стал после многовековой литературной обработки древних греческих мифов. Но в любом случае трудно себе представить, что земледельцы «больше всего чтят» бога торговцев. Скорее всего, речь идет все о том же носителе небесной яри, оплодотворяющей энергии Яриле. «Яр», как мы уже говорили выше, у немцев переходит в «гер», впрочем у латинян и греков то же самое. Что касается Геракла, то Ю. Д. Петухов считает это имя производным от того же Ярилы, в частности, опираясь на Геродота, писавшего о культе Геракла у скифов, исследователь приходит к выводу, что имя Гераклеос – это Ярослав. Желающие могут прочитать об этом в книге историка «Дорогами богов». Как видите, даже опираясь на Тацита, можно прийти совсем к другим выводам, чем те, которые навязывает нам официальная наука. Германцами, или ярманцами, римляне называли людей, говорящих на славянских языках и поклонявшихся богу Яриле. И почитавших своих вождей-ярманов как живое воплощение этого умирающего и вновь воскресающего бога. Вы спросите, а где же немцы? А нигде. С ними та же самая история, что и с норвежцами, и с шведами. Причем немцы «дойче» появились на исторической арене как нация еще позже, чем скандинавские народы. О дойче мы еще будем говорить, а пока поговорим об их предках. Вот что пишет о них Чудинов в статье с говорящим за себя названием «Были ли германцы тюрками?»: «Мысль о том, что германские племена изначально не были не только индоевропейцами, но даже оседлыми жителями Европы, а представляли собой ряд племен кочевников, вторгшихся из Азии и представляющих собой огузо-кипчакскую ветвь тюрков, на первый взгляд кажется ошеломляющей. Между тем, приведенные в данной статье свидетельства наталкивают именно на этот вывод. Раскопки на месте древних германских владений показывают, что на поднятых на поверхность идолах находились не германские, а славянские надписи, то есть германцы значительно моложе того исторического периода своего появления, на который они претендуют. Графика германских рун отражает графику тюркских, племена назывались TURKIR MENNE и имели одним из главных богов ТОРА, чье имя очень сходно с этнонимом TURK, TUROK (ТУРОК – это как бы маленький ТОР или ТУР, то есть ТОР-ОК). В фонетике современных германских языков сохранились черты тюркской фонетики, в лексике – ряд тюркских слов. Подобное схождение этнонима с теонимом, графики, фонетики и лексики германских и тюркских языков трудно (мне кажется, даже невозможно) объяснить случайностью. Единственная разумная возможность – считать германские языки по своему происхождению тюркскими. Разумеется, германские языки в настоящее время являются индоевропейскими. Но это качество было у них не изначальным, а приобретенным. А именно, если понимать слово «индоевропейские» как «производные от русского», то отсюда вытекает, что тюркские племена, поселившись на русских землях, перешли на пиджин (на основе русского языка), который у них закрепился (хотя сохранилось и несколько чисто тюркских слов) и стал креольским русским языком на базе тюркской фонетики и тюркского словообразования (мы видели, как отбрасывались окончания, чтобы слова стали короткими). Поэтому вторая стадия развития германских языков – это их русификация. И только пройдя ее, они стали древне– и среднегерманскими. Ну, а первая, чисто тюркская стадия – самая сложная для реконструкции».

А вот что думает по поводу немцев Петухов: «Познакомимся непосредственно с немцами-«дойче». Объединились «дойче» лишь в 1871 году под эгидой Пруссии (пруссы – по принятым в науке меркам, западные балты; фактически – славяне «по-руссы» или смешанные балто-славяне; даже официозный «Лингвистический словарь» отмечает «особую близость прусского к славянским языкам»), то есть объединились «дойче» по инициативе восточных «немцев», ассимилированных славян и балтов. Население нынешней Германии чрезвычайно разнородно. До сих пор существует множество диалектов – одни, скажем, «немцы» без общенемецкого-литературного – не понимают других «немцев» совершенно. Еще Михаил Васильевич Ломоносов отмечал: «Народ российский, по великому пространству обитающий, не взирая на дальнее расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и селах. Напротив того, в некоторых других государствах, например, в Германии – баварский крестьянин мало разумеет мекленбургского, или бранденбургский швабского, хотя того же немецкого народа». В последнем великий ученый ошибался, это только нам издали «немецкий народ» казался тем же, единым, чем-то целым. А таковым он никогда не был, тем более во времена Тацита или наших варягов-поморов. Консолидация «немцев» (баварцев, саксонцев, швабов, тюрингцев и т. д.) исконно шла на востоке, в землях, заселенных исторически онемеченным славянским населением. Там сложился к XVII веку и литературный язык на основе саксонского языка. Этнической базой-основой генезиса «дойче»-немцев считаются франки, саксы, алеманны и кельты. Антропологически «дойче» чрезвычайно разнородны: на севере и северо-западе в основном проживали и проживают представители атланто-балтийской расы, в центре и на востоке Германии – центральноевропейской и восточноевропейской расы. То есть расово «дойче» (без средиземноморско-негроидной примеси) и славяне (без тюркских и кавказоидных примесей) абсолютно неотличимы. Но примесей более чем достаточно и у «дойче» – особенно на юге и на Среднем Рейне, там господствует южноевропейский средиземноморский расовый тип. То есть и в самой нынешней Германии мы видим четкие следы этническо-культурной и антропологической, то есть физической, экспансии с латинского, средиземноморского юга. Это дополнительно наводит на мысли, что земли нынешней Германии в 1-м тысячелетии н. э., а значит, и ранее, населяли не совсем те, кто проживает на них ныне.

Да, нравится это кому-то или не очень, но еще тысячелетие назад Европа была плотно заселена славянами. Натуральные германцы, если они вообще не плод позднего генезиса-ассимиляции, скрывались где-то в горных и лесных малодоступных местностях, их было совсем немного (в истории достаточно примеров, когда малочисленные племена в дальнейшем давали свой язык большим этносам). Судя по всему, влияние и сила исконных германцев, которые расово и антропологически тяготели к средиземноморскому югу (а отнюдь не к нордическим широтам), были невелики. Но именно на них, как и на протоевропейский субстрат, как и на финно-угорские этнические вливания (венгры, гунны) сделал ставку латинский папский престол в борьбе за подчинение Европы» («Страницы подлинной истории»).

В сущности, миф о «древних германцах» создавался в XVII–XIX веках с благой целью. Слабосильные княжества Центральной Европы чем дальше, тем больше становились разменной монетой в игре крупных держав. Именно поэтому дойче-патриотам так важно было доказать, что хотя бы в прошлом жители этих карликовых государств были единым целым. А дальше в ход пошли фальсификации, подделка и чистка летописей, и без того уже подчищенных иезуитами по заданию римских пап. А далее Байер, Шлецер и Миллер «просветили» отставших по части исторической науки россиян. Наивные люди до сих пор полагают, что научно-исследовательские учреждения создаются исключительно для познания истины. Отнюдь нет. Для того чтобы изучать прошлое, достаточно усилий отдельных людей, а вот для того чтобы получить нужное с точки зрения идеологии прошлое, тут дилетантами не обойдешься, требуются крепкие профессионалы, способные не только надуть громадный пузырь, но и заставить его сверкать всеми цветами радуги.

Но вернемся к ярманам, или ярманцам, если вам так удобнее. Готы готовились к отражению гуннской агрессии, сосредоточив свои войска у Дона в 371 году. Однако гунны во главе с царем Баламбером совершили глубокий обход – из Тамани они переправились в Крым и через Перекоп ворвались в тылы противника. «Обширная империя Германариха моментально рассыпалась как карточный домик. Все племена и народы, ее составлявшие, даже вестготы и гепиды, при первом же крупном поражении вспомнили старые обиды и вышли из-под ее контроля, знать больше не желая остготского короля» (Шамбаров, «Когда оживают легенды»).

Принято считать, что гунны (хунну) жили на территории современных Монголии, Бурятии и Северного Китая, где создали могучую державу. Во II веке в результате войн с Китаем и междоусобиц она распалась. 20–30 тысяч воинов, согласно Л. Гумилеву, с боями ушли на запад. В 158 году они достигли прикаспийских степей. За двести лет они сумели сплотить вокруг себя угорские племена, обитавшие в Поволжье, и в середине IV века развязали войну с аланами. Аланы были разбиты и частью ушли за Дон к готам, а частью засели в горных крепостях, которые гунны штурмовать не стали.

В 375 году Германарих, осознав бесполезность сопротивления, покончил с собой, а остатки его армии отступили на север, где соединились с русколанами. Другая часть готов отступила на запад, но немало готов перешло на сторону Баламбера. Вот что пишет о дальнейших событиях Шамбаров: «Похоже, славяне в лесах вполне могли отсидеться от степняков – дальнейший ход событий показал, что лесами гунны не очень-то и интересовались. Но внезапного нападения готов первое восточнославянское государство или то, что от него еще оставалось, уже не выдержало. «Русколань пала от сговора готов с гуннами». Это подтверждается археологией: к IV в. относится окончательная гибель лесостепной черняховской культуры, которая, как мы видели, и по времени возникновения, и по распространению, и по другим признакам совпадает с легендарной Русколанью. Раскопки показывают следы ее жестокого разгрома, и какие-то остатки культуры сохраняются только в лесах» («Когда оживают легенды»).

Покончив с северянами и Боспорским царством, Баламбер двинулся на запад. Вестготы и отступившие остготы с аланами не смогли оказать гуннам достойного сопротивления на рубеже Днестра. Часть готов бросилась за Дунай, просить убежище у ромеев, другие во главе с вождем Атанарехом Балтом укрепились в лесах между Прутом и Днестром. Новые подданные Великого Рима оказались крайне неуживчивыми. А жадность византийских чиновников привела к тому, что готы взбунтовались. Призвав на помощь аланов, они разгромили правительственные войска в битве при Адрианаполе. При этом погиб император Валент. Мощные стены Константинополя готы штурмовать не рискнули, зато разорили окрестности. Преемник Валента Феодосий Великий сумел договориться с вестготскими вождями, выделив им для поселения земли в Иллирике. Остготы были поселены в Паннонии, но вскоре отложились от империи и подчинились гуннам, в подданстве которых уже находились их соплеменники.

Новая гуннская империя раскинулась от Дуная до Урала. В отличие от готов, гунны проявляли завидную терпимость в отношении завоеванных племен. Так что эти самые племена, финно-угорские, сарматские, славянские, вошедшие в союз, вольный или невольный, с пришельцами, очень скоро сами называли себя гуннами. Римские, греческие и готские авторы, не пожалевшие самых черных красок для гуннов, тем не менее невольно отмечают, что в их империи совершенно не было расовой, национальной или племенной дискриминации, а отношение к союзникам, даже ранее побежденным, оставалось вполне лояльным. Скорее всего, такая политика объясняется тем, что гунны с самого начала представляли собой разнородное образование, включающее в себя отличные друг от друга в этническом отношении племена. Доходило до того, что многие греки и римляне бежали к ним, предпочитая справедливость у «варваров» тем беззакониям, которые творились императорами, военачальниками и чиновниками в Риме или Византии. И эти «невозвращенцы» тоже становились полноправными «гуннами». Даже служили в гуннском войске, быстро обучив «варваров» постройке осадных машин и другой передовой по тем временам военной техники.

Поле смерти Феодосия при его слабых сыновьях Гонории и Аркадии вестготы расшалились не на шутку. Под руководством Алариха, избранного предводителем, они покатились по Византии, производя жуткие опустошения. Дважды они были разбиты магистром пехоты римского императора Стилихоном. Этот руг или вандал умел, похоже, не только воевать с варварами, но и договариваться с ними. В 405 году аланы, вандалы и свевы под общим руководством Родогаста решили захватить Рим. Но на их пути встал Стилихон. Якобы ему удалось окружить варваров в горах и нанести им поражение. Я говорю якобы, поскольку дальнейшие действия римского правительства в связи с этим выглядят крайне нелепо. Вместо того чтобы добить опасного противника, угрожавшего их столице, победитель Стилихон, что называется, пускает козла в огород. Английский историк Томпсон в своей книге «Варвары и Рим» убеждает читателя, что римляне добровольно отдали варварам для поселения земли в Испании. Но вот что интересно, ни одного свидетельства о дальнейшем сотрудничестве вандалов, аланов и свевов с римскими властями он так и не приводит. Я не исключаю, что римлянам удалось потрепать армию Радегаста, но ни о каком поражении речи быть не может. Не исключено, правда, что Стилихон заключил с варварами сделку – богатые имперские провинции в обмен на отказ от похода на Рим. Кстати, три года спустя Стилихон был казнен императором Гонорием. Видимо, кто-то в окружении Гонория решил, что его умение ладить с варварами слишком дорого обходится Великому Риму. В 410 году вестгот Аларих взял Вечный город. Трудно сказать, чем бы закончился для западной части распадающейся империи победоносный поход готов, но, к счастью для Гонория, Аларих умер, а его буйное воинство удалось выпихнуть в Аквитанию, одну из самых цветущих римских провинций. Здесь вскоре возникло королевство вестготов со столицей в Тулузе.

На первый взгляд ряд поражений Римской империи в начале V века выглядит как цепь трагических случайностей. Так, собственно, и трактует эти события официальная история. Ведь, согласно той же официальной версии, империя имела дела с разными племенами, то сбивающимися в кучу для грабежа, то вновь разбегающимися по своим углам. По мнению историков, за этими хаотичными наскоками нет и не может быть направляющей силы. Я же полагаю, что эта сила была. Речь идет о жрецах. Недаром же Чудинов называет цивилизацию славян-русов храмовой, утверждая, что именно храмы разных языческих богов, точнее их жрецы, управляли не только религиозными, но и экономическими и политическими процессами на Севере и Востоке Европы. Гуннская экспансия и ослабление империи заставили их активизировать свои действия. За короткий срок в несколько десятилетий им удалось создать на землях Римской империи несколько государств, Франкское, Вестготское, Вандальское и Остготское. Более того, сам Рим оказался в руках сначала руга Одоакра, а потом остгота Теодориха. Причем удары наносились сразу с нескольких сторон, при этом восточная часть империи была практически изолирована от западной и разорена бесконечными набегами. Собственно, единственными защитниками Константинополя во время гуннского нашествия были как раз северные и восточные варвары. Гунн Аттила вроде бы мог без труда прибрать к рукам как восточную, так и западную части империи, но этого не случилось. Кто помешал кагану Аттиле реализовать его грандиозный замысел и объединить под своей рукою едва ли не полмира? Как говорят в таких случаях французы – ищите женщину. По некоторым данным, каган гуннов то ли уже принял, то ли готовился принять христианство. Что вряд ли понравилось языческим волхвам. И грозный Аттила умер в шаге от победы в объятиях скромной девушки по имени Ильдико. Или Лады. Странное совпадение, не правда ли? В гибели вождя готов тоже ведь косвенно виновата женщина со сходным именем Сунильда. Похоже, мы и здесь имеем дело с мифом, призванным прикрыть вмешательство в ход событий если не языческих богов, то их жрецов. Я уже упоминал, что христианская церковь, как римская, так и византийская, включая РПЦ, весьма заботливо относилась к летописным сводам, подвергая их не единожды суровой цензуре, не брезгуя и откровенной фальсификацией. И уж конечно, цензоры удаляли из рукописи все, что касалось языческих богов. Если их имена и дошли до нас, то только благодаря обличительным проповедям, где проповедники волей-неволей должны были проговариваться о тех, кого они обличали. Помните, выше я упоминал жреческие корпорации «белых волков» и «божьих быков», которые вполне способны были исполнить любой приговор, вынесенный отступникам богами или их волхвами. Так что смерть Германариха и Аттилы, как и гибель Римской империи, отнюдь не были случайностью. Вождей покарали за отступничество, а империя пала потому, что пыталась навязать Северной и Восточной Европе откровенно чуждый ей социальный строй. До поры Риму это сходило с рук, но рано или поздно терпение должно было лопнуть не только у людей, но и у богов…

«А в это время у гуннов после смерти Баламбера царем стал Ругила – мудрый и дальновидный политик, старавшийся решать все вопросы мирным путем. В начале V в., продвигаясь на запад, гунны без войны заняли Паннонию. Многие народы, жившие по Дунаю, – руги, сарматы-языги, славяне-карпы, кельты-бастарны, гепиды и остготы – стали их союзниками. Другие – аланы, вандалы, бургунды и свевы – предпочли уйти» (Шамбаров, «Когда оживают легенды»).

Однако у меня лично вызывают большие сомнения столь безоблачные отношения между гуннами и славянами. Вряд ли их интересы всегда и во всем совпадали. Хотя я и не исключаю, что волхвы пытались использовать гуннских каганов в своих целях. Данных о взаимоотношениях славянских жрецов с гуннскими вождями в летописях, разумеется, нет. Зато они сохранились в былинах и сагах. Вот что об этом пишет Лев Прозоров: «Ученые достаточно давно обратили внимание на параллели между русским былинным эпосом и некоторыми эпическими памятниками Средней Европы XI–XIII вв.: «Тидрек сагой» и южнонемецкими поэмами об Ортните, или Гертните. Предельно кратко содержание этих памятников можно изложить так: в саге идет речь о войне коалиции русов (во главе с «конунгом Вальдемаром» и его сподвижником Ильей Русским), вильтинов (велетов-лютичей) и пулинов (поляков) против гуннов Аттилы и готов Тидрека (Теодориха). В немецких поэмах идет речь о том, как Илья помогает своему юному племяннику Ортниту (Гертниту, Эрно) завоевать невесту, дочь языческого царя. Царь в отместку подсылает к Гертниту дракона. Гертнит, вопреки увещеваниям супруги и Ильи, выходит на бой с чудовищем и гибнет.

В ряде вариантов предыстория (свадьба, злокозненный тесть) опускается. Гертнит вступает в бой с драконом вопреки увещеваниям близких и гибнет. Его земля достается Дитриху – то есть тому же Тидреку-Теодориху»(«Время русских богатырей»).

Другой исследователь, С. Н. Азбелев, обращаясь к материалам «Тидрек-саги» и Иоакимовской летописи, приходит к следующему выводу: «Явную соотносимость некоторых существенных эпизодов и одновременно героев в… былинах в фольклорных источниках Иоакимовской летописи и в средневековых обработках германского эпоса нельзя объяснить игрой случая». Более того, Азбелев датирует время героев былинного эпоса и саги V веком, проводя параллель между «Вальдемаром» «Тидрек-саги» и Владимиром, предком Буривоя и Гостомысла, Иоакимовской летописи.

Прозоров далее пишет: «Вопрос о связи былин с западным эпосом поставил еще германский исследователь К. Мюлленгофф в середине XIX века. «Конунг русов Вальдемар» и его воин «Илиас фон Рюссен», то есть Илья Русский, поразительно напоминали центральные фигуры русского былинного эпоса: Владимира Красно Солнышко и Илью Муромца. К чести немецкого исследователя, он предположил именно русское происхождение данных фигур скандогерманских эпосов. Из русских ученых параллелями между западным эпосом и былинами впервые занялся А. Н. Веселовский, общепризнанный корифей компаративистской школы. С одной стороны, он очень внимательно изучил проблему и установил, что не только отдельные герои, но и связь между ними, целые генеалогии в былинах и западных эпосах совпадают. С другой стороны, все дальнейшие исследования упоминаний в западном эпосе героев русских былин происходили именно в ключе школы заимствований. Считалось само собой разумеющимся, что появление русских героев в западном эпосе отражает не историческую действительность, а взаимовлияние фольклора разных народов. Б. И. Ярхо окончательно доказал, что речь идет не о случайном созвучии имен, а о тождестве героев. Он обнаружил следующие сходства между былинным богатырем и «русским» героем западного эпоса:

а) сходство в имени,

б) в географическом и циклическом приурочении,

в) во внешнем облике,

г) в сюжете боя отца с сыном.

Исследователь отмечал: «нужны сильные аргументы, чтобы при таких сходствах отрицать исконность тождества.

Географический пролог саги прямо локализует Русь между Швабией, Венгрией (Гуналанд) и землями полабских славян, в т. ч. лютичей – Виндландом: «Сага эта начинается с Апулии и идет к северу по Лангобардии и Венеции в Швабию, Венгрию, Россию, Виндланд, Данию и Швецию». Могли ли немцы или скандинавы, постоянно общавшиеся с новгородцами, так ошибиться в географическом расположении Руси? Очевидно, нет. Что самое поразительное, такое расположение Руси имеет отражение и в былинах» (Прозоров, «Время русских богатырей»).

С точки зрения исторической правды ничего удивительного в появлении богатырей с Дона на Севере Европы нет. Русколаны, потерпевшие поражение от гуннов и союзных им готов, вынуждены были отступить с родных земель. Скорее всего, полулегендарный Фарамон, родоначальник Меровингов, был одним из тех, кого поражение и судьба занесли на берег Северного моря. Напомню, что франки во главе с его внуком Меровоем сражались на Каталаунских полях на стороне префекта претория Римской империи Аэция. Кстати, Аттила после прихода к власти далеко не сразу развязал войну с империей, довольно долгое время он воевал на Севере Европы, скорее всего с венедами, ибо никакого другого противника там просто не было. Видимо, это противостояние венедов и гуннов и нашло свое отражение в былинах и «Тидрек-саге». Я разделяю мнение Азбелева, Прозорова и других исследователей, что реалии многих былин соответствуют скорее IV–V веку, чем Х веку, куда их безосновательно относят. Трудно говорить о тождестве былинного князя Владимира с летописным Владимиром Старым, родоначальником династии, оборвавшейся на Гостомысле, о котором мы мало что знаем, но еще менее этот образ похож на Владимира Крестителя, которого бог весть за какие заслуги современные историки стали величать «Красным Солнышком», посчитав эти слова эпитетом. На самом деле мы с вами вновь столкнулись с одним из обожествляемых сыновей Ярилы и Лады, уже известных нам под именем Ладонов и Ярманов. Не могу сказать точно, чем закончилась война между венедами и гуннами – скорее всего мирным договором. В противном случае мы увидели бы Аттилу на южных берегах Балтики, чего, однако, не произошло. Зато Аттила двинулся в Галлию, уверенный, видимо, что с севера ничего его империи не угрожает. О дальнейшем ходе событий я уже писал выше. Битва на Каталаунских полях не принесла Аттиле успеха, что, однако, не помешало ему через год обрушиться на север Италии и сжечь множество городов, включая Медиолан (Милан). Взять Рим ему помешали с одной стороны эпидемия, разразившаяся в окрестностях Вечного города, с другой – надежда породниться с римским императором Валентинианом, женившись на его сестре Гонории. После смерти Аттилы его империя развалилась, чтобы уже никогда не возродиться. Гунны рассеялись по Центральной и Восточной Европе, став, между прочим, участниками этногенеза многих народов, включая не в последнюю очередь немецкий. Очень может быть, что именно гунны дали начало той тюркской компоненте, которую Чудинов обнаружил в немецком языке и физическом облике дойче. Что же касается былинного эпоса, то, скорее всего, в своих основных чертах он сложился на Дунае, в промежутке между распадом Гуннской империи и образованием Аварского каганата.

Вот что пишет об этом периоде истории Шамбаров: «Отметим, что далеко не все события общеевропейской войны, вызванной Великим переселением, нашли отражение в исторических хрониках. В поле их зрения попало лишь то, что прямо или косвенно затонуло территории Рима и Византии или касалось их интересов, поскольку происходило вблизи границ. Но в глубинах европейских земель в этот период шли свои переселения и своя борьба за жизненное пространство. Осколки побежденных племен искали новые места для поселения. Места народов, ушедших в римские пределы и влившихся в потоки основных противоборствующих коалиций, занимали соседи, сталкиваясь за их раздел. И в результате изменилась вся карта Европы – одно из самых значительных мест в ней заняли славянские народы, существенно расширившие территорию своего расселения и на большом протяжении вышедшие вплотную к границам Византии и западных королевств» («Когда оживают легенды»).

Шамбаров, на мой взгляд, допускает существенную ошибку, он путает племена и касты. И готы, и аланы, и свевы, и вандалы были в основе своей кшатриями, воинской варной, а общинники племен, их породивших, как правило, со своих мест не уходили, а, переждав бурю, вновь возвращались к своим прежним занятиям. Именно поэтому и в позднейшие времена мы обнаруживаем готов и скифов в местах, откуда они вроде бы давно ушли. То же самое можно сказать и о славянах: отступив под натиском гуннских орд в леса, они возвращаются в родные места. А большей своей частью простые общинники свои места и не покидали, просто, входя в готскую державу, они именовались готами, в гуннскую – гуннами. Точнее, их так именовали имперские летописцы. Собственно, за исключением отдельных племен, они и славянами себя не называли. Именно поэтому Прокопий Кесарийский разделяет славян и антов, хотя особых различий между ними не видит. По данным археологии, очевидно, что в VI–VII веках славяне не только занимали всю лесостепную зону Восточной Европы, но и глубоко проникали в глубь Причерноморских и Приазовских степей до самого Дона.

«К VI в., когда ситуация в Европе наконец-то стабилизировалась и расселения, в основном, завершились, в культуре славян уже обозначился быстрый прогресс. Поселения приобретают более постоянный характер, землянки начинают постепенно сменяться избами. Возникают крупные города-крепости, объединяющие вокруг себя более мелкие села. Хотя этот процесс более интенсивно шел вдали от византийских границ – на западе, на Руси и у антов. Значительно развиваются ремесла, у славян в это время уже были искусные кузнецы, ювелиры, гончары, возобновляется разработка рудных месторождений и выплавка металла. Керамика VI века становится весьма совершенной, появляются красивые бронзовые и серебряные украшения с эмалью, изящно выполненные застежки, кольца, пряжки, гребни с затейливыми орнаментами, отличное оружие» (Рыбаков, «Рождение Руси»).

Новые потрясения в Европе начались с появления племени авар, которых Вернадских называет жень-женями: «Для того чтобы правильно понять предпосылки миграции аваров, необходимо еще раз обратиться к развитию событий во внутренних регионах Евразии. После того как гунны ушли из Монголии в причерноморские степи в VI в. н. э., их место в Монголии было занято другим кочевым народом, который упоминается в хрониках под названием жень-жень. В то время как гунны нападали на Римскую империю, жень-жень воевали с Китаем. Они преуспели в создании обширного государства, простиравшегося по зоне степей и пустынь от Маньчжурии до Туркестана. Им также удалось оккупировать отдельные пограничные районы Китая.

Среди племен, завоеванных жень-жень, были тюрки, которые населяли Алтайский горный регион. Этот регион, как известно, богат рудами, и местные жители были давно знакомы с применением металлов. В любом случае, среди тюрков были искусные кузнецы, которые хорошо обеспечивали свой народ оружием. В конце 540-х гг. тюрки восстали против жень-жень, и последние были не в состоянии подавить этот мятеж. Затем тюрки перешли в наступление, и в 552 г. тюркский хан Бумин нанес сокрушительное поражение армии жень-жень, после чего он присвоил себе титул кагана, т. е. императора. Орда жень-жень растворилась. Часть ее подчинилась тюркскому правлению, остальные мигрировали в Китай и использовались китайцами в качестве стражей границы. Еще одна часть жень-жень, включавшая в себя смешанные кланы тюрков, монголов и, возможно, маньчжуров, ринулась на запад. Именно эта ветвь жень-жень с присоединившимися кланами стала известна на западе под названием аваров; они называются обрами в русских летописях. Аварская армия первоначально насчитывала около двадцати тысяч всадников; ее вел хан Байан («Древняя Русь»).

В общем-то понятно, откуда господин Вернадский взял сведения о жень-женях – из китайских летописей. Академик Фоменко был первым, кто усомнился в достоверности этих источников. Первым, но далеко не единственным. Вот что пишет Уве Топпер в книге «Великий обман» о сотрудничестве иезуитов с китайскими летописцами: «В 1622 году его ученик и преемник Триго привез с собой из Кельна талантливого ученого Иоганна Адама Шалля, ставшего с 1640 года главой пекинской иезуитской миссии. Иоганн Шалль, выдающийся математик и астроном, сразу же завоевал расположение образованных кругов столицы. Первый император пришедшей к власти (1644) Маньчжурской династии, юный Чжун-цзы, часто и по разным поводам советовался с пятидесятилетним иезуитом, обращался с ним запросто, без церемоний и называл его «дедушкой». Когда встал вопрос, кому ведать календарными расчетами, Шалль посрамил мусульманских звездочетов, с большой точностью предсказав солнечное затмение. Положение его при дворе еще более упрочилось. Теперь, будучи назначенным главой придворной календарной комиссии, он принялся разрабатывать китайский календарь и упорядочивать китайские хроники в соответствии с новейшими достижениями европейской историографии. Во главе императорской астрономической комиссии иезуиты находились в общей сложности 170 лет. Помимо распространения католической веры, они вели плодотворную научную деятельность. Иезуиты были географами и историками, пропагандистами новейших технических достижений и политическими советниками. В частности, они консультировали императоров во время переговоров с Россией, превратившейся со временем в важнейшего северного соседа Поднебесной империи» («Великий обман»).

Стоит ли после этого удивляться совпадению в европейских и китайских источниках. Хотите гуннов – пожалуйста вам народ «хунну». Хотите аваров – будут. И вот уже поскакали по сибирской степи таинственные жень-жени, чтобы поспеть к аварскому нашествию.

«По мнению венгерских археологов, изучавших аварские погребения, 80 % аварских черепов европеоиды, 20 % принадлежат к западносибирскому слабовыраженному монголоидному типу. А так как археологи изучали черепа не самых первых авар, а авар, которые длительное время уже смешивались друг с другом, то окажется, что реальная первоначальная монголоидная доля (т. е. доля ярко выраженных монголоидов) была у них не более 5, может, 7 %» (Максимов, «Россия, которая была»).

Вот вам и жень-жени! А куда же, интересно, подевались «смешанные кланы тюрков, монголов и, возможно, маньчжуров»? Кстати, в научных кругах у аваров вообще странная репутация, во-первых, настораживает сходство с гуннским нашествием. И хунну, и жень-женей во время их прихода в Европу насчитывалось не более 20 тысяч человек. И действовали они поначалу не столько силой, сколько хитростью. Но в данном случае нас интересует происхождение аваров.

Вот что пишет об этом Шамбаров: «Здесь тюрки натолкнулись на ожесточенное сопротивление местных племен вар и хиони. Их еще называли хионитами, тюрки звали их вархонитами, а в Европе они вскоре стали известны под именем аваров. Нынешние представления о них в значительной степени искажены, поскольку аваров обычно ставят в один ряд с гуннами, уграми, татарами. Но они были не кочевым, а оседлым народом – в Приаралье и низовьях Сырдарьи С. П. Толстовым обнаружены остатки их поселений, так называемые болотные городища (от проживавших здесь когда-то хионитов произошло и название города Хива). Не были они и монголоидами – они происходили от сакского (скифского) племени хиаона, их европеоидные черты подтверждаются и раскопками погребений на территории Венгрии, и упоминаниями у Аммиана Марцеллина, встречавшегося с хионитами, а среди потомков рода хиони, входящего сейчас в состав казахов, часто попадаются голубоглазые блондины. Воевать они умели» («Когда оживают легенды»).

Видимо, скифское происхождение и родство культур, а возможно, и языка, позволило аварам быстро обрасти союзниками. Первой жертвой их агрессивности стали анты. Немым свидетельством ожесточенной борьбы антов с аварами является крупное Пастырское городище в Черкасской области, уничтоженное в это время. «Кроме того, – пишет Шамбаров, – авары нашли у антов уязвимое место, разоряя в первую очередь их поля, обрекая их тем самым на голод, подрывая волю и способность к сопротивлению. От этого же периода остались многочисленные антские клады – люди опять зарывали свои богатства» («Когда оживают легенды»).

По мнению Рыбакова, центр цивилизации антов находился в районе Среднего Днепра, в Киевской и Черниговской губерниях; на востоке антская территория включала регионы по рекам Десне, Сейму, Пселу, Ворскле и достигала Дона у Воронежа; на юге она достигала нижнего Днепра. Согласно Рыбакову, следующая группа древностей V, VI и VII столетий, найденных на этой территории, может рассматриваться как антская: пальчатые и простые застежки, подвески, лунообразные украшения, квадратные металлические пластины, крупчатые грубые металлические ушные кольца, браслеты с расширяющимися концами, спиральные ушки (для крючка и иглы); массивные поясные пряжки; односторонние гребни определенного типа с высокой орнаментированной задней стороной; височные кольца и т. д. Большинство этих вещей сделано из бронзы или серебра, но некоторые из золота. К этому перечню следует прибавить мечи антского типа.

«Картина политической организации антов, данная Прокопием и Маврикием, однако, неполна, поскольку мы знаем из других источников, что определенные группы или общины антов возглавлялись вождями, имеющими значительный авторитет. Так, как мы видели, во время алано-готской войны 375 г. анты находились под предводительством царя Боза и семидесяти знатных особ. Менандер также упоминает «архонтов» антов.

Поскольку (по нашему мнению) анты были славянами, организованными иранцами (аланами), правящий род антов должен был быть иранского происхождения. Существенно, что имена антских вождей, как это зафиксировано в хрониках, во многих случаях иранские или полуиранские. Таковы, например, имена Ардагаста, Пейрагаста, Келагаста. Это сложные имена. Вторая часть каждого, «-гаст», также известна как отдельное имя из керченских надписей. Она может быть иранской, кельтской, фракийской или славянской, но факт ее использования в Боспорском царстве показывает, что она была в любом случае ассимилирована иранцами. Некоторые славянские имена следуют тому же образцу, как, например, Доброгаст» (Вернадский. «Древняя Русь»).

Раз сев в иранские сани, Вернадский уже не может из них выбраться. Он даже согласен, что анты славяне, но организованы они непременно иранцами (аланами). Однако имена, им приводимые, объясняются из русского языка. Ардогаст – это Радогаст, «Дух рода», как перевел бы Чудинов, или «Земное воплощение рода». В данном случае речь, возможно, идет родовом старосте. Пейрогаст – это искаженное Бергаст (Дух Бера). И, наконец, Келогаст, или, точнее, Кологаст – это земное воплощение все того же Ярилы Красного Солнышка. То бишь Ярман. Как видите, мы не выходим из круга богов, очерченного еще в первой главе: Род (создатель) – Ярила (оплодотворяющая энергия, носитель божественного семени), он же Велес (покровитель скотоводства и земледелия) – Лада (олицетворение земли). Именно их божественные потомки управляют возникающими государствами. И хотя далеко не всем государствам или протогосударствам суждена долгая жизнь, на их месте после разрушительных нашествий вновь возникают державы, выстроенные на тех же религиозных принципах.

Глава 4. Каганы

Опираясь на подчиненных болгар и славян, авары двинулись в Центральную Европу. Известно, что в Паннонию они ворвались в союзе с лангобардами. Историки предполагают, что прошли авары туда не через долину Дуная, т. е. земли склавинов, а прокатились севернее, по Днестру и Южному Бугу, окончательно разгромив Антию. В Паннонии авары и их союзники в 567 г. уничтожили королевство гепидов. Авары так и осели в Паннонии, а лангобарды двинулись дальше. Их целью стала Италия, так и не оправившаяся после затяжной готско-византийской войны, столь красочно описанной Прокопием Кесарийским. В Риме, пять раз переходившем из рук в руки, из миллиона жителей остались 50 тысяч, а Милан был снесен до основания. Ну а лангобарды усилились за счет побежденных народов и младших союзников – гепидов, славян, болгар, свевов, – поэтому без труда захватили Северную Италию. Если прежние хозяева страны, остготы, всеми силами старались наладить дружественные отношения с римской знатью, воротившей от них носы как от «варваров», то лангобарды остатки этой знати попросту перебили и основали свое королевство. Скорее всего, именно в это время, во второй половине VI века часть венедов под водительством Владимира Старого или его потомков переместились в район Ладожского озера, а другая часть потомков насельников державы Кия ушла в родную, ныне почти обезлюдевшую Русколань.

Взаимоотношения аваров со славянами – тема деликатная и сложная, несмотря на свою кажущуюся очевидность. Чего, например, стоит такая запись в русских летописях: «И авары (обры) начали войну против славян и стали изводить дулебов, которые были славянами. Они (авары) издевались над дулебскими женщинами: когда кто-то отправлялся в поездку, он запрягал не коня и не вола, а приказывал вместо этого, чтобы три, четыре или пять (дулебских) женщин были впряжены в ярмо его повозки, и заставлял их везти его. Вот так они изводили дулебов».