Помоги проекту - поделись книгой:
За час подъема мои кожаные сандалии порвались, везде на теле появились раны и ссадины. Я поднимался еще несколько часов. Мне пришлось еще два раза принять препарат, так как стены были настолько гладкими, что при небольшом росте мне трудно было найти точки опоры. Наконец, закончив подъем, обессиленный, я выбрался на поверхность золотого кольца. Ну а все остальное, друзья мои, вы знаете. Через несколько минут я был уже среди вас.
Химик замолчал и посмотрел по очереди на каждого из своих друзей:
— Теперь вы знаете все подробности моего путешествия. Что вы думаете об этом, господа?
— Жаль, что вы не смогли привести с собой Лильду, — пробормотал Молодой Человек.
— Было бы ужаснее, если бы я взял девушку с собой и подверг ее жестоким испытаниям, — спокойно возразил Химик. — К тому же я дал ей клятву вернуться.
— И когда вы предполагаете отправиться обратно? — поинтересовался Врач.
— Немедленно, как только это будет возможным. Думаю, через два или три дня, — ответил Химик.
— Но как же вы решитесь на это? Наша цивилизация нуждается в вашем открытии, это же настоящий переворот в современной науке. Вы не имеете права покидать нашу планету, — сказал Бизнесмен.
— Но ведь и Лильда нуждается во мне, — возразил Химик. — Я дал ей клятву, а вы совсем не принимаете в расчет мои чувства. Поймите же меня, господа! Я не уклоняюсь от борьбы за демократию и справедливость. Это было бы абсурдным. Но мой долг найти Лильду, а через восемь дней я с ней вместе вернусь.
— Но эти восемь дней могут стоить жизни тысячам людей, тогда как в вашей власти спасти их. Вы задумывались над этим?
Химик покраснел.
— Друзья мои, я отдаю себе отчет в важности спасения целого народа. Но если передо мной стоит необходимость выбора между жизнью тысяч людей, чуждых мне, и жизнью Лильды, которая зависит только от меня, я выбираю последнее.
— Господа, пожалуй, наш друг прав, — спокойно заметил Врач, и Молодой Человек тут же согласился с этим.
Два дня спустя в том же клубе вновь собрались друзья Химика. Ужин проходил в молчании. Первым его нарушил Химик.
— На этот раз, господа, я прошу ждать меня ровно неделю. Вас четверо, а это значит, что каждый должен будет вести наблюдение по шесть часов в день. Да, в этот раз я предполагаю пробыть в мире кольца неделю. Ведь может случиться, что я уже больше не попаду туда. Поэтому в интересах науки я хочу узнать и увидеть как можно больше. Мой первый визит был таким кратким, удивительным и необычным. Мне практически ничего не удалось узнать. Я рассказал вам немного об истории Ороиды. Но у меня нет никакого представления об искусстве, науке, философии, экономических и социологических проблемах мира кольца. Без сомнения, уровень развития ороидян ниже, чем нашей нации. И все-таки жители золотого кольца владеют секретом, которым мы не обладаем, а может быть, и не обладали никогда. Секрет совсем простой, но пока не доступный для нас — всепрощающая любовь к людям, себе подобным, великое милосердие. Да, друзья, их мир, этот мир заслуживает внимания!
Банкир погрузился в свои мысли. Сегодня он выглядел как никогда озабоченным.
— А ваши формулы, хранящие секрет состава химических препаратов, где они? — спросил Банкир.
— Формулы здесь, — улыбнувшись, сказал Химик и показал на свой лоб. — Они у меня в голове.
— А вам не кажется, что будет лучше, если вы оставите формулы нам? В путешествии вы подвергаете себя опасным испытаниям… Непредвиденные случайности… И никто не знает… — запнулся на полуслове Банкир.
— Друзья мои, я очень хочу, чтобы вы поняли, — вновь заговорил Химик, заметно волнуясь, — я не в праве оставить разработанные мной формулы, если от них зависит моя жизнь и жизнь Лильды, Здесь вы еще не ощущаете различий между жизнью индивидуума и существованием народа. Я прекрасно знаю всех вас, но при знании формул в вашей власти будет уничтожить целые нации, установить безграничное господство над вселенной, завладеть всеми сокровищами мира. Моим препаратам можно найти применение как в великих целях добра и справедливости, так и для удовлетворения самых низких желаний. Оставить формулы — это значит взять на себя слишком большую ответственность. Я могу рисковать собственной жизнью, но жизнью целых народов — никогда!
— О, я знаю, что бы я сделал, владея этими, поистине волшебными формулами! — воскликнул Молодой Человек.
— Но, к сожалению, я так и не узнаю этого, — спокойно возразил Химик. — Надеюсь, вы разделяете мое мнение?
Из присутствующих лишь Банкир не поддержал Химика и по-прежнему настаивал на том, чтобы ученый раскрыл формулы препаратов.
— Господа! Осталось совсем мало времени до моего отправления. Прежде чем мы снова расстанемся, вы, наверно, хотите еще что-нибудь сказать мне на прощание? — спросил Химик и начал снимать с себя верхнюю одежду.
— Очень вас прошу, передайте Лильде, что я горю нетерпением познакомиться с ней, — смутившись, произнес Молодой Человек. Все присутствующие в комнате громко рассмеялись.
Когда мебель была расставлена по углам, в центре комнаты расстелили черный шелковый платок и положили на него золотое кольцо. Химик попрощался с каждым из друзей, пожав им руки.
— До встречи через неделю!
Затем он принял пилюли. Все происходило точно так же, как и в первый раз. Не случилось ничего непредвиденного. Затем наступили бесконечные дни томительного ожидания. Каждый из друзей Химика бодрствовал по шесть часов в день, наблюдая за маленьким кольцом на черном платке. Наступил пятый день ожидания, и все надеялись, что Химик появится с минуты на минуту. Но день прошел, а ученый так и не появился. Шестой день тягостного ожидания. Наконец, наступил последний день обещанного возвращения Химика. Четверо друзей в тревоге следили за платком. Напряжение в комнате достигло апогея. Минуты казались часами. Настенные часы пробили полночь, как бы подводя черту под ожиданиями друзей, но они не теряли надежды и наблюдали за кольцом еще целую неделю. На четырнадцатый день они собрались, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Теперь все свидетели эксперимента находились в плену страха и ужаса перед неизвестностью судьбы Химика.
Первым заговорил Врач и сказал то, в чем уже не сомневался никто:
— Я предполагаю, господа, что мы напрасно теряем время. Наш друг не вернется.
Он замолчал и пристально посмотрел на кольцо.
— Друзья мои, кольцо представляет огромную ценность и заслуживает того, чтобы к нему относились внимательно и осторожно. Я не могу даже представить, какие события протекают внутри кольца, зато отлично знаю, что происходит в нашем мире и что значит для нашей цивилизации возвращение Химика. Именно поэтому в сложившихся обстоятельствах я не хочу и не могу отказаться от возможности вести за кольцом постоянное наблюдение. Я собираюсь поместить его в музей и внести средства, необходимые для того, чтобы оно постоянно, день и ночь находилось под наблюдением. Согласны ли вы поддержать мои планы? — спросил Врач, поворачиваясь к Бизнесмену.
— Нет, нас будет трое, — громко сказал Банкир.
И сегодня, если у вас возникнет желание увидеть собственными глазами золотое кольцо, вы можете прийти в музей Американского общества биологических исследований. В самом центре третьего зала вы без труда найдете кольцо, размещенное на черном шелковом платке и накрытое стеклянным колпаком. Воздух под колпаком постоянно обновляется. У платка круглосуточно бодрствуют два служителя музея. И вот вы наклоняетесь, стараясь хорошо рассмотреть кольцо, и при этом невольно думаете о прекрасном мире, заключенном в его атомах. Возможно, вы испытываете священный трепет при мысли о бесконечности и скоротечности жизни, о незначительности и божественном всемогуществе каждого из нас…
Хьюго Гернсбек
Вчера, сам того не подозревая, Линденфельд подписал себе смертный приговор. Это началось несколько лет тому назад, в университете. Я сносил все его скрытые оскорбления, все обиды. А он всегда выходил победителем. Всегда выигрывал. Я же неизбежно оказывался побежденным, разбитым наголову. В каждом матче, в каждом соревновании он клал меня на лопатки. Так что к концу учебы мы с ним стали заклятыми врагами.
Но благодаря забавному стечению обстоятельств на этом все не кончилось, так как оба мы обосновались в Боуфорде; и благодаря еще одному капризу фортуны, этой безответственной богини, управляющей нашими жизнями, оба почти одновременно стали заниматься одним и тем же делом. Каждому из нас хватило нескольких недель, чтобы заметить друг друга, а потом было уже слишком поздно. Гордость запрещала мне пускаться в какое-либо другое предприятие, поэтому пришлось выдержать удар. За год Линденфельд довел меня до банкротства. Однако это еще можно было бы «проглотить», но только не последнее, самое страшное оскорбление.
Вчера он увел у меня невесту. Этим он подписал себе смертный приговор. Из огромного потока обид, оскорблений и унижений эта пощечина должна стать последней. Чем скорее мир избавится от этого монстра, тем будет лучше.
Пусть только вернется, я убью его собственными руками, но таким изощренным способом, таким изощренным, что только одному ему будет известно, кто убийца. И никто не догадается, как он умер.
Поскольку я ученый, для меня это не составит большого труда. Я использую совершенно новый метод, нечто неслыханное в истории криминалистики. Способ простой. И вместе с тем хитроумный. Весьма хитроумный. И полиция никогда не раскроет, каким образом это было совершено, так как я убью Линденфельда, находясь от него на большом расстоянии.
Вот мой план. Снимаю небольшое чердачное помещение в густонаселенном квартале восточной части города. Постепенно завожу туда техническое оборудование: генератор в пять киловатт, трансформатор в 350 тысяч вольт, конденсаторы и разные другие электроприборы, рассчитанные на высокое напряжение. Как только все будет готово, подсоединяю трансформатор к телефонной линии. Затем звоню Линденфельду, чтобы удостовериться, что разговариваю именно с ним и что он дома один. Мне это несложно сделать, позвоню ему несколько раз. А потом, как только он ответит, мне достаточно бросить трубку и включить ток напряжением в 350 тысяч вольт. Смертоносный ток устремляется по телефонному проводу к дому Линденфельда. Между принимающим и передающим устройствами телефонной трубки возникает продолжительный разряд, а так как голова Линденфельда будет находиться между ними, он будет тут же убит током, но не раньше, чем услышит мой голос.
Все готово. Установка на месте. Действует великолепно. Разумеется, я снял эту комнатку на чердаке под вымышленным именем, к тому же изменил внешность. Меня ни в чем не заподозрят, даже если узнают, как убили это животное. Большинство преступников пренебрегают какой-нибудь незначительной деталью. Только не я. У меня все рассчитано. На научном уровне. Тщательно. Добросовестно. Пять минут назад я позвонил по телефону и, изменив голос, спросил госпожу Линденфельд, свою бывшую невесту. Он, собака, ответил, что она вышла.
Набираю «Ривер 26–40». Отвечает он. Я ему говорю:
— Вы знаете, кто я?
Короткая пауза, а затем презрительный смех.
— Конечно! Мой уважаемый старый друг Джон Бернард. Чем заслужил честь?..
Я прерываю его криком:
— Получай, чудовище!
И опускаю рубильник. Ослепительная вспышка, и ток из трансформатора устремляется в телефонную линию. Я убил Линденфельда!
Уважаемый сэр!
Мы получили Ваше интересное письмо, а также рукопись под названием «Смертельный разряд». Вы спрашиваете, можно ли убить человека по телефону, как Вы это описываете в своем ловко придуманном рассказе.
Мы счастливы заверить Вас, что считаем этот метод неэффективным.
Если и имели место отдельные случаи смертельного исхода в результате поражения электрическим током высокого напряжения при замыкании телефонных и электрических линий, то крайне редко.
Причиной тому является тот факт, что ток высокого напряжения, не пройдя и тридцати метров по телефонному кабелю, уходит обычно в землю.
В случае, описанном в Вашей истории, этот воображаемый Линденфельд несомненно слышал в телефонной трубке громкие потрескивания, но ничуть от этого не пострадал.
С уважением
Джон Бернард, 26 лет, житель города, холостой, конструктор электроаппаратуры, был найден сегодня мертвым в одном из чердачных помещений дома 627 на Ист Уортстрит. Его страшно обезображенное тело опознал г-н Генри Линденфельд, который, как мы узнали, является хозяином чердака.
Судя по запечатанному письму, содержавшему рукопись и адресованному Боуфордской Телефонной Компании, становится ясно, что жертва намеревалась убить Генри Линденфельда посредством подключения источника тока напряжением в 350 тысяч вольт к телефонной линии. Позвонив своему недругу, злоумышленник, вероятно, привел в действие ручку трансформатора для того, чтобы поразить электротоком г-на Линденфельда.
Между тем Дж. Бернард вовремя не получил ответа телефонной компании, в котором сообщалось, что его план убийства неосуществим, как это на деле и произошло. Вчера, в 21.30 Дж. Бернард позвонил г-ну Линденфельду и, начав свою речь с угроз, закончил ее следующими словами: «Получай, ничтожный…» На этом разговор оборвался. Линденфельд положил трубку и пошел спать.
Стоило Бернарду включить рубильник, как тут же взорвались сто килограммов опасного взрывчатого вещества, хранившегося этажом ниже. Это случилось, вне всякого сомнения, в результате мощного электрического разряда, пронесшегося по всему проложенному в доме телефонному кабелю. Бернард оказался погребенным под обломками здания и стал, так сказать, жертвой собственной махинации. Похороны состоятся завтра, похоронное бюро «Левитов».
Уважаемый сэр!
Мы сожалеем о том, что вынуждены возвратить Вам рукопись под названием «Смертельный разряд».
Сюжет занимательный и довольно оригинальный, хотя имеется определенное количество недочетов, которые должны быть устранены до того, как мы сможем рассмотреть вопрос о публикации. Например, самым уязвимым местом во всей этой истории является то, что вряд ли Бернард стал бы писать телефонной компании и сообщать ей о своем замысле и намерении покончить с Линденфельдом. Это неминуемо привело бы к его аресту. Кроме того, история неправдоподобна, потому что Бернард, будь у него хоть чуточку здравомыслия, не написал бы черным по белому, что он убил Линденфельда. Если бы Вы смогли переработать эти отдельные места, мы, возможно, приняли бы Ваш рассказ. С уважением
Филипп Баршофски
С оглушительным грохотом, изрыгая пламя и оставляя за собой искрящийся след, из-за туманного горизонта вынырнул и устремился к большому изрезанному острову огромный, напоминающий торпеду предмет. Яркие лучи полуденного солнца играли ослепительными бликами на поверхности металлического болида. Они также высветили на странном визитере оранжево-зеленые отличительные знаки. У громыхавшего корабля было четыре закругленных «плавника», отчего он походил на гигантскую стрелу. Крылья начинались у приплюснутой носовой части и заканчивались на стенках корпуса. Абсолютно прозрачные концы их служили, видимо, своего рода наблюдательными пунктами.
В кормовой части летательного аппарата находилось множество сопел. От вырывавшихся из них с адским грохотом струй газа приходила в волнение океанская гладь. Из центра носовой части под корпусом выходило несколько труб — реактивных двигателей, служивших для управления космическим снарядом.
Окруженный бездной воды остров, куда направлялся корабль (так как это был единственный на планете участок суши), покрывала гигантская, тянувшаяся к огромному багровому солнцу растительность. Поверхность острова содрогалась под тяжелыми стопами совершенно примитивных тварей, являвших собой как бы результат опасных экспериментов Природы.
С чудовищным грохотом корабль-ракета спикировала к лесу и срезала верхушки деревьев. Достигнув открытого пространства, где деревья-папоротники окаймляли круглую песчаную площадку, она, выпустив сноп огня, что смягчило ее посадку, приземлилась.
Во внезапно наступившей после отключения двигателей тишине тотчас раздались другие звуки. Странная какофония, которую заглушал грохот корабля, слышалась во влажной атмосфере. Со всех сторон доносились крики и шипение чудовищных рептилий, тварей, которые уже миллионы лет населяли этот мир и господствовали в нем. Миллионы лет тому назад, в юрский период, жили эти пресмыкающиеся… отрезок времени, равный приблизительно шести процентам общей продолжительности жизни на Земле.
В результате приземления тяжелого космического корабля заколебалась почва. Вскоре на опушке леса под исполинскими деревьями появился любопытный аллозавр. Относительно короткими, но сильными передними лапами, редко касавшимися земли, он, чтобы удержать равновесие, ухватился за вершину высокого дерева и стал с опаской разглядывать этот странный предмет.
Плотоядное пресмыкающееся будто нисколько не беспокоила широкая рана на боку, из которой хлестала кровь. Время от времени оно, точно птица, поворачивало голову, осматривая неровную местность, словно ожидало, что земля непроизвольными своими содроганиями подскажет ему о приближении какого-либо существа, которое рептилия могла понять лучше, чем эту громадную яйцеобразную штуку. На мгновение внимание исполинского стража привлек крик археоптерикса, раздавшийся в небе, которое наполовину скрывал поднимавшийся с нагретой земли туман. Не зная, что делать, пренебречь страшной жарой, вызванной огнем корабля-ракеты, или оставить в покое неподвижно сверкавший предмет и пойти охотиться в другое место, чудовище на минуту застыло в нерешительности.
Вдруг голодный аллозавр почуял, как затряслась земля под тяжестью сражавшихся где-то поблизости за жизнь или добычу доисторических тварей. Это все и решило. Узколобая рептилия мгновенно забыла о металлической штуковине и устремилась к месту боя. Легкое дуновение ветерка донесло до нее аппетитный запах свежей крови.
Земля содрогалась под ногами полчищ тварей, ринувшихся со всех сторон к месту сражения. Вскоре туманная атмосфера пробуждавшейся планеты наполнилась криками и визгом голодных монстров.
Некоторое время спустя на узкой полоске пространства, избранного для боя незадачливыми воинами, уже толпились и теснили друг друга животные чуть поменьше. Множество мелких существ были затоптаны и задавлены массивными ногами их исполинских собратьев во время этого нашествия на пищу, которой в результате стало намного больше. Так, обезумевшая рептилия растерзала стащившего у нее кусок мяса небольшого грифа и тем самым внесла разнообразие в свой повседневный рацион. Но сверху на нее обрушились чьи-то мощные челюсти и отхватили голову. Таким образом, количество съедаемого мяса все росло и росло.
Чаще всего мелкое зверье овладевало куском падали и тут же убегало с ним, боясь, что его отберет у них животное побольше, тогда как уверенные в своей силе громадные твари не сдавали своих позиций. По мере того как усиливался этот шум и гам, голодные пасти пожирали, а пустые желудки наполнялись.
Постепенно кроваво-красное солнце зашло, покинув влажные девственные леса с населявшими их неуклюжими динозаврами. Величественная луна слабо освещала неподвижно лежавшее странное металлическое тело. Как только померк дневной свет, в конце корабля над самой землей открылась круглая дверца и из нее вышло невероятно маленькое существо; дверца за ним тут же захлопнулась. Шестилапый пришелец, не имевший никакой видимой защиты, едва ли мог утолить голод самого мелкого из бродивших вокруг гигантских плотоядных существ.
От глубоко посаженных под широким лбом двух зорких глаз до короткого плотного затылка голову его закрывал оранжевый шар. Две пары рук и пара ног указывали на то, что существо это происходило, по всей вероятности, от шестиногой твари. Под тонким металлическим панцирем зеленого цвета скрывалось тело. Два массивных крюка, закрепленных на широком черном поясе, удерживали короткие трубки, и одна из четырех худых рук постоянно была наготове, чтобы их выхватить. Будто все чувства маленького существа были мобилизованы на отражение любой внезапной атаки.
Оно издало какой-то свист, который означал:
— Выходите. Сейчас прохладнее, чем когда светило солнце.
Дверца снова открылась, и медленно, нерешительно из корабля вышли два таких же существа. Все трое застыли в молчании, не осмеливаясь отойти от космического аппарата и устремив взгляд на сиявшую в небе, словно алая жемчужина, планету Марс. Одно из них — то, что вышло первым, просвистело:
— Наша родная планета. Смотрите, как она смотрит на нас своим жгучим глазом.
— Отсюда мы не можем видеть отчаяние на лицах нашего народа, — ответило второе существо.
— Однако, — снова заговорило первое, — наш мир скоро станет не пригодным для жизни, и, если бы мы не обнаружили эту обитаемую планету, он погубил бы весь наш род.
— Ученые были правы, когда объясняли нам, что эта планета не будет для нас слишком жаркой, тогда как все полагали, что мы здесь изжаримся. Дневная температура не намного превышает ночную, поэтому этот мир нам подходит.
Воцарилась тишина. Ее нарушало лишь доносившееся издалека шипение рептилий, на которое эти существа не обращали ни малейшего внимания. Каждое из них было погружено в свои мысли, в необычные мысли. Агонизировал мир, и отчаявшаяся раса искала более безопасное место. И вот обнаружена крохотная уютная планета, которая предоставит им надежное убежище. Но что за форма жизни обитает на этой планете?
Тотчас довольным посвистыванием отозвалось третье существо:
— Атмосфера чистая и ничем не отравленная в отличие от нашего мира, где в результате многолетних бесполезных войн произошло сильное загрязнение. Воды океана могут быть использованы для работы наших двигателей, а постоянно выделяющийся пар можно улавливать и конденсировать в питьевую воду, так как по своему составу он нам подходит. Почва очень активна. А что касается повышенной гравитации, то специальные черные пояса существенно снизят ее до привычного нам уровня.
На восходе солнца мы посадим семена чудесного дерева куанги и еще некоторых других деревьев и посмотрим, дадут ли они на этом грунте такие же сладкие и сочные плоды, какие дают на Марсе. Вскоре мы построим здесь укрепления, потому что, кто знает, какие существа населяют этот мир. И в первые же часы рассвета наш корабль отправится на нашу планету, чтобы сообщить радостную весть. Но мы оставим здесь небольшую колонию для подготовки места к приему всей нашей расы. Я слышал, как об этом говорил командир корабля старшему пилоту после приземления и взятия первых проб.
Устав смотреть на звезды, пришельцы огляделись, прислушиваясь к темному лесу, откуда доносились пронзительные крики и шипение животных, а потом первый уверенно просвистел:
— Зачем нам бояться примитивных тварей? Мы хорошо вооружены и наверняка сможем защититься от глупых животных.
Он погладил прикрепленные к антигравитационным поясам трубки-пистолеты.
— Ну пошли, пора будить остальных. Пусть начинают строить укрепления.
В течение всей ночи, не смолкая, гудели внутри летающего снаряда механизмы. Работа шла также и вне металлического монстра-чужака. Вокруг песчаной поляны, где было совершено приземление, натянули проволоку, по которой пустили электрический ток напряжением в несколько тысяч вольт. Верхняя проволока находилась в семи-восьми метрах от земли и крепилась на металлических стойках, разряжаемых по команде со спутника.
Под фундамент металлического форта вырыли огромные круглые ямы. Бригады странных пришельцев работали слаженно, несмотря на явные трудности. Охрана с беспокойством прислушивалась к непонятному копошению за электрической оградой. Там суетились здешние существа, но их жизнь не так зависела от них самих, как это было с отчаявшимися марсианами.
И вот уже на металлические сваи зеленого цвета, торчащие из глубоких круглых ям, установлена тонкая металлическая платформа, на которой у огромной электронной пушки стоит охрана. В двух металлических домиках хранятся оборудование и концентрированные продукты. Третий домик еще собирают. Три громадных прожектора освещают удивительную картину. Высокая круглая постройка, состоящая из множества ячеек, видимо, будет служить жилищем для немногочисленной колонии намеревающихся остаться здесь марсиан.
Три землечерпалки вырыли глубокие скважины, и несколько пришельцев с небольшими сосудами в руках, повернув крохотные ручки и рычажки на черных антигравитационных поясах, погрузились в них, чтобы провести химический анализ грунта.
Недалеко от них группа разумных чужеземцев срезала ветки и траву и исследовала их с помощью различных приборов. Каждая удачная находка сопровождалась довольным посвистыванием. Насекомые и даже маленькая рептилия не могли укользнуть от их любопытных взглядов. После скрупулезного осмотра внешнего вида существ они их вскрывали. Лишь изворотливость рептилии вызвала у них некоторое затруднение.
Работа велась так планомерно, будто к ней готовились заранее; каждый марсианин знал, что ему делать. Пришельцы без устали суетились, торопились превратить эту зарождавшуюся планету в свой дом согласно плану, противоречившему законам Природы.
С удивлением инопланетяне восприняли вибрацию земли: она происходила не от работы их механизмов. Подземные толчки усилились; очевидно, к ним приближалось создавшее колебания почвы какое-то существо.
Не отрываясь от дела, труженики все чаще поднимали головы, а вооруженная охрана пришла в боевую готовность. Их трехпалые руки вцепились в стволы пистолетов, стрелявших тепловыми лучами.
Из-за деревьев показались змеиные голова и шея, а за ними огромная массивная туша. Яркий свет упал на гору шишковатой грубой плоти. На невиданных существ из другого мира смотрели крохотные глаза, размещавшиеся на смехотворно маленькой головке, которая парила метрах в десяти от земли. Бронтозавр двинулся навстречу пришельцам. На голове одного из марсиан загудело какое-то устройство, затем после поворота ручки умолкло.
— Неразумное, — просвистел тот, кто его носил.
Это послужило сигналом, по которому были приведены в действие теплолучевые пистолеты. На сорокатонное тело рептилии обрушился град ослепительных фиолетовых молний. На бугорчатой коже появились сотни черных ожогов. Шипя от боли, пресмыкающееся двинулось на проволочную сетку.
Охранник на металлической платформе тотчас издал пронзительный свист и при этом воткнул в щель на боковой поверхности своей головы что-то мягкое и волокнистое. Все остальные марсиане последовали его примеру. Не успели они это сделать, как прогремела пушка, так как тепловые лучи, видимо, нисколько не повлияли на продвижение рептилии и защитная сетка — эта жизненная необходимость — оказалась под угрозой.
С ужасным грохотом, от которого задрожал весь окрестный лес и попадали на месте сотни тварей, из жерла пушки хлынул невидимый поток электронов, поразив исполинского бронтозавра в момент, когда он чуть было не опрокинул хрупкую сетку безопасности. Туша его изменилась и приняла зеленоватый оттенок. Он забился в конвульсиях. Затем грозное пресмыкающееся исчезло; от него осталась лишь огромная куча, кишевшая червями зеленого цвета.
Поделиться книгой: