У удачи два лица

Обхватив за плечи здоровой рукой и вынудив низко согнуться, заодно подбадривая забористой бранью, мужчина поволок меня куда-то в сторону лагеря. Но добраться до укрытия не удалось; где-то рядом тяжело ухнуло, земля дёрнулась под ногами, и мы кубарем покатились по примятой траве. Когда остановились, я попыталась подняться, но Кай, навалившись всем весом, прижал меня к земле.

— Лежать! — тихо прошипел он, и вслед за этой командой опять бабахнуло, и опять вздрогнула земля. Только на этот раз ещё по ногам прокатилась волна жара, а следом — жалящая боль от каких-то мелких осколков. Над ухом со свистом втянул воздух мужчина, и в этот момент до меня наконец-то начало частично доходить, что происходит, и стало страшно.

Сердце сбивчиво заколотилось в горле, а дыхание окончательно перехватило. Я, сжавшись, зажмурилась, вцепилась пальцами в траву под руками и мысленно взмолилась духам, чтобы это всё поскорее кончилось.

Ещё раз грохнуло совсем рядом, альфа ощутимо вздрогнул, до боли стиснув мой локоть, а к взрывам присоединились разрозненные редкие короткие хлопки. Плечо, — в том самом месте, куда совсем недавно впилась вымоченная в опохмелке стрела, — пронзило болью, — и на нас вдруг обрушилась тишина. Звенящая, гулкая и, несмотря на мирную перекличку каких-то птиц, ещё более страшная, чем давешняя канонада.

Несколько секунд мы не шевелились, обратившись в слух. Я чувствовала, как совсем рядом, возле затылка, удивительно размеренно и спокойно, не чета моему, стучит сердце мужчины. Мелкие камушки и какие-то сучки больно впивались в тело, а придавивший меня вес не позволял толком сделать вдох. Кожу ног в тех местах, где её ужалило, теперь неприятно жгло; но не сильно, а как будто меня от души отхлестали крапивой.

Больше в окружающем пространстве ничего не изменилось, и Кай шевельнулся, видимо, приподнимая голову и оглядываясь. После чего, тихо пробурчав себе что-то под нос, окончательно поднялся. Я торопливо последовала его примеру, пытаясь одновременно оглядеться, отряхнуться и понять, что с моими ногами.

— Вставай, нечего разлёживаться, — проворчал мужчина, протягивая мне руку, за которую я крепко уцепилась, и тут же была вздёрнута на ноги.

— Ой, а где мы? — ошарашенно уточнила я, оглядываясь. Совсем рядом темнела в наступивших сумерках гладь небольшого озерца, а вокруг простирался лес. Обыкновенный такой, тёмный (потому как вечерний) лес, и никакого лагеря не было в помине.

— Это я у тебя должен спросить, — ехидно откликнулся Кай. — Я в любой непонятной ситуации Кроту на задворки не перемещаюсь! Как ты, не задело? — уточнил он уже вполне серьёзно.

— Не знаю, не уверена, — отозвалась я, ощупывая собственные ноги. Штаны оказались почти целы, в них образовалось всего несколько мелких прорех. Боли не было, всё то же жжение, хотя на ногах ощущалось что-то противно-липкое; кажется, кожа была покрыта мелкими порезами, сочащимися не то кровью, не то сукровицей. Приятного, конечно, мало, но ничего смертельного. — Ой, ты-то как?! — опомнилась я, пытаясь развернуть мужчину и взглянуть на его спину и остальную заднюю поверхность тела.

— Ерунда, — отмахнулся он, поймав меня за плечо. Не сдаваясь, я потянулась хотя бы ощупать то, что мне не хотели показывать.

— Ну как — ерунда?! Меня-то посекло, а ты сверху был!

— Это просто царапины, — упрямо возразил мужчина, настойчиво отдирая меня от себя. — Впрочем, если тебя просто тянет пообниматься, ничего не имею против, — иронично хмыкнул он, разжимая руку. Но тут уже я сама шарахнулась, смутившись; я ведь действительно фактически пыталась его обнять.

— Я из лучших побуждений! Вдруг, тебя сильно ранило? Мне кажется, ты плохо себя чувствуешь.

— Просто плечом ударился, когда падал, скоро пройдёт, — отмахнулся он. — Из лучших побуждений лучше возьми себя в руки, да пойдём. Нам долго топать, — со вздохом проговорил Кай, перехватывая мою ладонь, и потянул в сторону.

— Ты же сказал, что не знаешь, где мы, и куда нам нужно идти! — из чистого упрямства возразила я, но сопротивляться движению не стала.

— Когда я такое говорил? — насмешливо хмыкнул мужчина. А когда я запнулась, пытаясь вспомнить, терпеливо пояснил. — Я не знаю, где мы, но чувство направления у меня развито только чуть хуже, чем у голубей. Лагерь в той стороне, и до него около получаса хода, а ночью со всеми твоими спотыканиями — все два часа. Ты совсем не умеешь ходить по лесу и ужасно топочешь. Вот уж точно — Ёжик!

— Где бы я этому, интересно, научилась, — ничуть не обидевшись, я пожала плечами в ответ. — Может, лучше будет мне быстренько смотаться за помощью?

— Через мой труп, — проворчал он. — Больше ты здесь в небо не поднимешься. Вот доберёшься до Боровицы, и там хоть облетайся. Хватит, план по полётам выполнен!

— Я же не знала, что здесь нельзя! — обиженно возразила я.

— Я тебя и не обвиняю, — отмахнулся альфа. — Вот Снор — действительно, дурак. Да и я тоже хорош, — после паузы добавил он. — Мог бы и заранее предупредить. Но кто же знал, что тебя через двое суток после… выздоровления так в небо потянет!

— Получается, наши полёты привлекли внимание этих… этого? Кстати, что это вообще было?! Ой, а что же сейчас в лагере творится! — спохватилась я.

— Привлекли, да, — кивнул он. В темноте лица толком не было видно, только смутно белеющее пятно. — Отстреляются, куда денутся. Там есть, кому отбиваться, — успокоил меня мужчина. — А кто это был… исконные обитатели Пустоши, по всей видимости, переместившиеся сюда вместе с ней.

— Это против них вам нужна была помощь драконов?

— Скорее, поддержка, — осторожно возразил он. — И больше моральная. Мы с ними не воюем, потому что далеко за пределы привычных мест обитания они не высовываются. Но некоторые очень волнуются на их счёт. Как минимум, потому, что мы не можем причинить им существенного вреда, только отпугнуть, а они нам — вполне.

— А что они из себя представляют?

— Именно это мы и пытаемся выяснить, — хмыкнул мужчина. — Опытным путём было установлено, что они очень нервно реагируют на летающих над своей территорией и вблизи неё существ, а вот перемещающихся по земле, как правило, игнорируют. Правда, из этого правила случаются исключения, и определить их закономерность пока не удалось. Да что там, мы даже не можем понять, разумны они, или представляют собой нечто вроде защищающих свою территорию животных.

— Но как они хоть выглядят, известно?

— Да. Объяснять это бесполезно, проще изображение показать, — отмахнулся он. — Напомни мне завтра.

— Угу. Подожди, а как же вы тогда с воздуха осматриваете эту Пустошь?

— А это ещё одно выясненное опытным путём свойство. Они очень низко летают, ниже пчелиного неба, и выше подняться не способны.

— Пчелиного неба? — я даже споткнулась от удивления, но Кай удержал меня от полёта носом в землю.

— Это… народный способ измерения высоты, — пояснил он. — По примерной максимальной высоте полёта некоторых птиц или, точнее, живых существ. Самое высокое — лебединое небо, самое низкое — пчелиное. А что тебя так удивило?

— Пчела у меня меньше всего ассоциируется с небом, — хмыкнула я.

— Это очень примерный способ оценки высоты, — усмехнулся мужчина. — Пчелиное небо — это чуть выше крон деревьев.

На этом мы замолчали. Как Кай выбирал дорогу, я не знала, но выбор этот неизменно был удачен: я даже почти не спотыкалась. Что поделать, мой спутник был совершенно прав, по лесу я ходить не умела. Тем более, ночью!

Честно признаться, ночной лес не вызывал у меня вообще никаких положительных эмоций, и в сложившейся ситуации радовали всего две вещи: отсутствие падающего с неба… чего-то и наличие у меня компании. Спокойная уверенность мужчины передавалась мне и не давала всяким ужасам заползать в голову. Наверное, если бы не он, я вообще впала бы в панику и натворила несусветных глупостей.

Впрочем, и так уже натворила. По незнанию, правда, но менее стыдно мне от этого не стало. Сокол, конечно, хорош, да и остальные… Предупредить не могли?! Ох уж мне эти мужчины! Получается, из-за наших со Снором салочек произошло нападение, и множество людей подверглось опасности. Оставалось надеяться, что никто серьёзно не пострадал.

Последняя мысль опять сосредоточила моё внимание на спутнике, и здесь тоже было, о чём подумать. Например, о том, насколько сильно его поранило, и почему он не даёт мне осмотреть собственные раны. Нет, вряд ли там есть что-то, на самом деле угрожающее жизни, — вряд ли он в таком состоянии смог бы столь легко и уверенно передвигаться, — но было тревожно. А ну как завалится посреди дороги, и что я тогда буду делать?! Да и отплатить ему за такое хорошее отношение очень хотелось, хоть немного.

Вот уж кого точно нельзя было упрекнуть в отсутствии благородства. Ничего не зная обо мне, спас жизнь. С самого начала был более чем добр и снисходителен, ни разу голос не повысил, хотя я бы на себя на его месте пару раз точно рявкнула, а может и от подзатыльника не удержалась бы. Хотя бы даже вот за этот случай; никаких претензий, сплошная забота и участие. Из-за меня вся эта ситуация сложилась, а он, рискуя жизнью, закрыл собой от опасности и не отругал за перемещение в неизвестном направлении. И сейчас вот тоже нянчится, дорогу осторожно выбирает и придерживает. Мне кажется, если бы мог, и на руках бы понёс.

А вообще, очень жалко его с этой рукой. Молодой мужчина в полном расцвете сил, а тут — такое. Мне даже представить страшно, что я вдруг останусь без крыльев и возможности летать, а ему не то что летать — просто жить сложно. Интересно, что с ним всё-таки случилось? Уж очень не похоже на обычную рану.

И ведь не просто молодой, а ещё и симпатичный, особенно когда улыбается, и это я про все остальные достоинства не говорю! Ужасно обидно.

С мужчины мысли перескочили на гораздо более серьёзный вопрос, а именно — как мы вообще переместились-то? В этот раз я точно никаких отражений не видела, просто испугалась, а эффект оказался тот же. Может, это вообще не я была инициатором перемещения?

— Кай, а у вас, плетущих, никаких способов мгновенного перемещения не существует?

— Что, очень хочется свалить всё на меня? — иронично уточнил он, сразу сообразив, к чему я клоню. — Не выйдет. Ни о чём подобном я ни разу не слышал, так что это точно ты сотворила.

— Я не то чтобы возражаю, — осторожно ответила я. — Просто не представляю, как это могло получиться. Понимаешь, для того, чтобы переместиться подобным образом, надо ясно представить место, куда направляешься, и заставить зеркало отразить его. Перемещаться куда-то, где нет зеркал, способны всего несколько драконов, а перемещаться, вообще не видя отражения… я о таком даже не слышала никогда! Если свой побег я помню весьма смутно, и вполне допускаю, что могла увидеть своё отражение… да хотя бы во льду, то сейчас… Кай, я глаза зажмурила-а-ай! — взвизгнула я, запнувшись о какой-то корень и, взмахнув руками, предприняла очередную попытку поближе познакомиться с прелой листвой под ногами.

— Сейчас-то под ноги смотри, — со вздохом порекомендовал мужчина, каким-то образом успевший перехватить меня поперёк туловища, под грудью. В результате я практически повисла на его локте, зажатая между его рукой и телом.

— Спасибо, — пробормотала я.

Кай аккуратно поставил меня на ноги, опять перехватил за ладонь и потянул вперёд, а я всё ещё пыталась справиться с расшалившимися эмоциями. Хорошо, на улице темно, и мужчине не было видно, какой насыщенный красный цвет приобретает моя кожа, когда я смущаюсь.

Надо мной ещё Тур постоянно посмеивался на тему неискушённости в общении с противоположным полом. Я его-то окончательно перестала стесняться только недавно, на третьем году нашего супружества, что уж говорить о посторонних! Увлекшись, я напрочь забывала о приличиях, а когда вспоминала — зачастую оказывалась в довольно нелепых ситуациях. Это возиться с младшими братцами и тискать их я давно уже привыкла, а вот подпустить на такое же расстояние кого-то постороннего было сложно.

Если бы не испугалась так, я бы и в момент нападения смутилась бы, когда Кай меня к земле прижимал. А сейчас ситуация, казалось бы, схожая, только нормальная реакция присутствует.

Впрочем, нет, совсем даже не нормальная. Я до сих пор, даром что рубашка плотная, всей кожей чувствовала его прикосновение, а ладонь в руке мужчины буквально жгло. А ещё, в отличие от предыдущих конфузов, нынешний усугублялся тем, что мне понравились объятья этого человека, и сейчас в груди появилось странное сладкое щемящее чувство трепета и немотивированного волнения. Очень похоже было на ощущения перед первым полётом, когда ты стоишь над обрывом на краю скалы, подставляя молодые неокрепшие крылья порывам ветра, и от парящих в небе сородичей тебя отделяет один-единственный шаг.

— Я не знаю, что у тебя там с отражениями, но это точно не моих рук дело, — поскольку я, погрузившись в раздумья, так и не вернулась к прерванному разговору, мужчина решил сделать это сам. — О подобных перемещениях у нас даже сказок не было.

— А? Да… ну, не знаю, — заблеяла я, пытаясь вернуть мысли в сколько-нибудь конструктивное русло.

Правда, сделать мне это не дали. Из чащи леса призраком выскользнул очень светлый, почти белый волк и замер прямо перед нами, преграждая дорогу.

Меня сложно назвать конченной трусихой или истеричкой, обычно я довольно собранная и решительная девочка. Но — там, где мне хоть что-то понятно и близко! А почти дикий лес с дикими животными к подобным местам не относился, и после предыдущих потрясений инстинкты сработали гораздо быстрее, чем успел включиться разум. Причём совсем даже не боевые инстинкты дракона, которому этот волк был на один плевок. Я вообще не вспомнила про возможность обернуться, вместо этого поступив очень по-женски. Несолидно взвизгнув, поднырнула под локоть стоящего рядом мужчины и прижалась к его спине, чуть сбоку, обхватив обеими руками за талию и уткнувшись лицом в лопатку. И только потом уже сообразила, что, во-первых, вряд ли Кай сумеет один на один справиться с хищником, а, во-вторых, что я ему в этом дополнительно мешаю. И, в-третьих, что на нас, похоже, просто не собираются нападать.

— Ёжик, всё нормально, это свои, — мягко проговорил мужчина, изворачиваясь в моих руках и осторожно приобнимая за плечи.

— Какие нынче драконы нервные пошли, — иронично хмыкнул незнакомый мужской голос, и я наконец сообразила, что происходит. И почувствовала себя полной дурой.

— Кхм. Простите, — смущённо пробормотала, поспешно отодвигаясь от плетущего, и искоса взглянула на очеловечившегося волка. Сумела различить только светлые волосы и относительно небольшой рост.

— Всё в порядке, — за обоих ответил Кай, продолжая слегка придерживать меня за плечо. Боялся, что сбегу или ещё что-нибудь в этом духе выкину? — Синд, что такое?

— Ветер принёс запах твоей крови, решил встретить, — спокойно ответил он. — На всякий случай.

— Спасибо. Там ерунда, царапины, — отмахнулся альфа, опять перехватил мою руку и зашагал в прежнем направлении. — Что в лагере? Пострадавшие есть?

— Ничего серьёзного, — безмятежно откликнулся волк. — Переломы да ушибы; почти все успели укрыться под деревьями, обошлось без жертв. Скажи лучше, как тебе удалось так… удачно спрятаться?

— А это вот Ёжику спасибо, — ехидно сдал меня Кай. — У некоторых драконов при виде серьёзной опасности срабатывает очень странный механизм самосохранения. Это хорошо, что нас недалеко выкинуло, а не где-нибудь на другом краю мира.

— То есть, меня за серьёзную опасность всё-таки не посчитали? — иронично уточнил Синд.

— А что, было бы лучше, если бы пришлось нас ещё дольше разыскивать? — недовольно проворчала я. Тоже мне, нашли развлечение! Издеваются над слабой беззащитной девушкой; сама понимаю, что повела себя глупо, зачем об этом лишний раз напоминать?!

— Пожалуй, это аргумент.

— Ладно, этот разговор можно продолжить позже. Расскажи мне лучше об ущербе поподробнее, а то знаю я твоё «ничего серьёзного».

И мужчины углубились в подсчёт убытков, а я опять задумалась о насущном. Настораживала меня собственная реакция на Кая, очень настораживала! Я, конечно, девушка начитанная, что такое «любовь с первого взгляда» знаю, да и вообще со всеми сопутствующими симптомами и осложнениями в теории знакома, но… не может же это быть оно, правда?

Нет, он в принципе хороший, и, наверное, в него можно влюбиться. Вот только… мне-то это зачем? Это он со стороны такой положительный, а если копнуть глубже, такого найти можно! Да и вообще, какая влюблённость может быть через несколько дней после смерти мужа?! Я, конечно, дракон, и с эмоциями своими справилась, и убиваться о нём всю оставшуюся жизнь не планирую, но… совесть надо иметь, в конце концов. Одно дело, ничего не значащая болтовня и совместный полёт, но вот так сразу и без сожалений выкинуть Тура из головы и заменить на какого-то мутного оборотня — это слишком.

Очень жалко, что мои познания об особенностях подобных взаимоотношений носят преимущественно теоретический характер, да и источники той теории весьма сомнительны — сплошная художественная литература. А наша с Туром история для этого случая, определённо, не подходит.

Спросить бы у кого-нибудь совета, да не у кого! Не думаю, что Рассвета скажет мне нечто более умное, чем могу придумать я сама. Хоть прямо плюй на конспирацию и вызывай маму!

Нет, о подобных вещах лучше рассуждать с утра, на ясную голову, а не ночью в конце такого долгого и трудного дня. Может, я погорячилась, и никакими высокими чувствами тут не пахнет. Ну, подумаешь, понравилось, что мужчина обнял. И не такое бывает! Наверное… Может, это у меня от волнения и с перепугу.

Пока я рассуждала и принимала не слишком оригинальное решение «подумать обо всём завтра», мы успели добраться до цели. В лагере царило оживление, но деловитое, без суеты. Кажется, во время нападения было повреждено несколько палаток, и сейчас местные обитатели наводили порядок.

— Синд, можно попросить тебя об одолжении? — остановившись, обратился Кай к волку.

— Ну, попробуй, — иронично хмыкнул тот.

— Проводи, пожалуйста, Эжению в ту палатку, куда определили Рассвету, хорошо? А то ищи её потом по окрестным кустам, — мужчина бросил на меня насмешливый взгляд, а я едва удержалась от того, чтобы обиженно надуться и показать ему язык.

— Разумно, — согласно кивнул Синд. — Пойдём… Ёжик, — кивнул он мне.

Я бросила взгляд в спину удаляющемуся Каю, отметив на той спине россыпь кровавых пятен, проступивших на рубашке. Впрочем, альфа, похоже, не лукавил относительно несерьёзности собственных травм; пятна были подсохшие и в сплошную кляксу не сливались.

Успокоив таким образом свою совесть, я двинулась рядом с Синдом, с любопытством разглядывая уже его. Как-то не вязались с ним процитированные Расей слухи. Пожалуй, единственной примечательной деталью его внешности были глаза; очень светлые, почти жёлтые, они производили жутковатое впечатление. А в остальном — обыкновенный. Узкое лицо с высокими скулами, нос с горбинкой, тонкие губы, упрямый подбородок. Его наружность, в отличие от некоторых встреченных мной оборотней, пребывала в полной гармонии со вторым обликом. В том смысле, что и в таком виде было в нём что-то волчье.

— Нравлюсь? — ехидно осведомился Синд через несколько секунд бесцеремонного разглядывания.

— Ничего так, симпатичный, — честно призналась я, чем заслужила очень озадаченный взгляд мужчины.

Правда, развить тему ни он, ни я не успели бы, даже если бы собирались: пришли.

— Вот здесь, — он кивнул на палатку. — Рассвета сейчас там, одна.

— Откуда ты знаешь? — удивлённо уставилась я на него, а белобрысый в ответ пожал плечами.

— Чую.

— Ужас, как же ты это всё различаешь и не путаешься?! — озадаченно протянула я. Какой же у него должен быть нюх, что он за километр почуял приближение Кая, находясь при этом в толпе людей?

Мужчина в ответ как-то странно усмехнулся, тряхнул головой и пожелал мне «спокойной ночи», после чего обернулся волком и в два прыжка покинул поле моего зрения, только хвост и мелькнул.

Кажется, я догадываюсь, почему этот бедолага избегает больших скоплений народа и предпочитает жить в лесу.

Возникло огромное желание не пойти к Расе, а действительно назло альфе потеряться, но я быстро его отогнала. Я, конечно, красивая молодая девушка, и могу себе позволить время от времени совершать маленькие милые глупости, но не надо же доходить до откровенного идиотизма!

С Рассветой мы столкнулись на входе; кажется, она, услышав голоса, выглянула проверить, что происходит. Я тут же была сжата в крепких дружеских объятьях, подозрительно похожих на попытку удушения. После чего меня затащили внутрь, внимательно ощупали, отругали, заставили снять штаны и продолжили ругать уже в процессе оказания первой помощи.

Внутри палатки обстановка мало отличалась от той, которую я наблюдала у Кая, разве что кроватей здесь было две, они стояли по бокам от входа. Стол и стулья размещались между ними, а слева при входе притулилась одинокая тумбочка; вторую, видимо, не нашли.

— Рась, ну всё же обошлось, — не выдержала в конце концов я.

— Обойти-то обошлось, а я знаешь, как испугалась?! — возразила она. — Это же из-за меня всё! Я же знала, что летать тут нельзя, но совершенно забыла тебе сказать, и даже сама предложила; а теперь ты пострадала, ещё куча народу пострадала, пол лагеря разнесло, да ещё Кай куда-то пропал! Что нам делать, если он не найдётся?!

— Ну, во-первых, твой дядя уже нашёлся, — поспешила я её успокоить. — Мы с ним вместе потерялись, и вернулись тоже вместе, так что всё в порядке.

— Как вы умудрились? — озадаченно уточнила девушка.

— Да я сама не очень поняла, — я пожала плечами, насколько позволяла лежачая поза. — Когда напали, твой дядя потащил меня к укрытию, но добежать мы не успели. Упали, сверху что-то сыпалось, бабахало; я испугалась, а потом мы оказались в лесу возле озера. Причём как именно это получилось, совершенно не представляю! Ну, я же тебе рассказывала про эту магию? Так вот, я даже не слышала никогда, чтобы было возможно перемещаться с закрытыми глазами, то есть — по определению не видя никаких отражений. А потом мы шли, шли и пришли, — резюмировала я, решив не рассказывать ни о собственном позоре при встрече с волком, ни, тем более, о собственных мыслях по поводу альфы.

— Ну, хвала духам, всё обошлось, — облегчённо вздохнула Рассвета, в отличие от меня, не придав значения странности самого перемещения. — Очень удачно, что вы вместе потерялись; и ты за ним могла присмотреть, и он бы тебя защитил в случае необходимости.

— В последнем я немного сомневаюсь, ты уж извини, — хмыкнула я. — Не тянет твой дядя на великого воина.

— Ёж, он плетущий, — насмешливо фыркнула девушка. — Ему не надо быть воином, с ним воевать бесполезно.