Гертруда Белл. Королева пустыни

Гертруду Белл похоронили на британском кладбище в багдадском районе Баб-аль-Шарджи. Ее похороны превратились в значимое общественное событие. Их посетили многие официальные лица, включая высших британских чиновников и короля Ирака. Фейсал наблюдал за процессией со своего личного балкона. Витраж, посвященный ее памяти, изготовленный художником Дугласом Стреченом, был воздвигнут в церкви Святого Лаврентия, в Ист Роунтон, Северный Йоркшир. На нем изображены Магдален колледж в Оксфорде и мавзолей Хадимаин в Багдаде. Надпись гласит: «Этот витраж в память о Гертруде, сведущей в изучении Востока и Запада, слуге государства, ученом, поэте, историке, хранителе древностей, альпинисте, любителе природы, цветов и животных, несравненной подруге, сестре, дочери».

В одном из некрологов говорилось, что Гертруда Белл была «одной из немногих представителей правительства Его Величества, которого арабы вспоминают с чувством, похожим на любовь». А в другом некрологе, напечатанном Дэвидом Хогартом в «Географическом журнале» в Лондоне, о мисс Белл говорилось следующее: «Ни одной из современных женщин не удалось так ярко сочетать свои достоинства – любовь к опасным приключениям, научные интересы и знания, компетентность в археологии и искусстве, литературный талант, симпатию к людям любого сословия. Политическая проницательность Гертруды Белл, ее понимание общечеловеческих ценностей, мужская энергия, жесткий здравый смысл и практическая эффективность были закалены ее женским очарованием и присущим ей духом романтики».

В чем-то, можно сказать, ей повезло, что она ушла сравнительно рано. Проживи Гертруда еще лет двадцать с небольшим, и она увидела бы тяжелые поражения Англии в первые годы Второй мировой войны, ее закат как мировой державы и последовавший после окончания войны распад Британской империи, который было уже не остановить. А ведь Гертруда всю свою жизнь посвятила укреплению и расширению империи. И, может быть, предчувствуя ее скорый крах, предпочла добровольно уйти из жизни, чтобы не видеть, как рушится здание, к строительству которого она приложила столько сил. Гертруда говорила под конец жизни об иракцах: «Никто не знает точно, чего они хотят, и меньше всех они это знают сами, за исключением того, что они твердо знают, что не хотят нас». А по мнению Лоуренса Аравийского, высказанному в некрологе, Гертруда «плохо разбиралась в людях и ситуациях».

Почему Гертруда Белл покончила с собой? Или все-таки не покончила? Думаю, что она осознала, что ее жизнь к лету 1926 года была полностью исчерпана. Гертруда выполнила все задачи, которые поставила себе на своем жизненном пути. Она повидала чуть ли не весь мир, а арабские страны исколесила верхом на верблюде буквально вдоль и поперек. Она раскопала древности великих цивилизаций, но, что еще важнее, она сама творила современную историю, помогая определять границы новых арабских государств и играя важнейшую роль в строительстве государственности в одном из них – в Ираке. К 1926 году Иракское государство было построено и, по сравнению с началом 20-х годов, казалось достаточно стабильным. После решения Мосульской проблемы все границы Ирака были окончательно определены и международно признаны. Фейсал с помощью британских советников создал политическую систему с марионеточным парламентом, которая по форме была конституционной монархией, но по сути представляла собой режим личной власти короля, однако существеннно ограниченный режимом британского мандата. На практике Фейсал не имел самостоятельности ни во внешней политике, ни в военных делах. В стране присутствовали британские войска, и без британской поддержки гарантировать сохранение власти хашимитской династии оказалось бы под большим вопросом. Фейсал, в отличие от своего старшего брата Абдаллы в Иордании, так и не смог найти надежную опору в иракском обществе, что в дальнейшем самым трагическим образом сказалось на судьбе его наследников. Тем не менее, король уже почти не советовался с Гертрудой, и она все больше ощущала свою ненужность и невостребованность, а созданное при ее помощи Иракское государство оказалось слишком далеким от чаемого идеала, в котором должны были органически соединиться арабские племенные традиции, ценности ислама и британский парламентаризм. Оказалось, что британские демократические ценности на иракской почве не приживаются, и эволюция нового государства шла не по линии расширения свобод и прогресса цивилизации, как надеялась Гертруда, а наоборот, по линии укрепления личной, ничем не ограниченной власти короля и его окружения, в котором все большую роль играл «сильный человек» – Нури Саид. Гертруда все это видела. Справедливости ради надо сказать, что Гертруда Белл вовсе не была единственным и главным создателем современного Ирака, как представляют дело некоторые ее биографы. Нет, ничуть не меньшую, а даже большую роль, в том числе по своим должностям и положению, сыграли и Перси Кокс, и Генри Крейг, и Томас Лоуренс, который был все-таки гораздо ближе к Фейсалу, в том числе по опыту совместных боев, чем Гертруда. Да и сам Уинстон Черчилль сыграл в определении будущего Ирака далеко не последнюю роль.

Надо также сказать, что в конечном счете создание Иракского королевства стало своеобразным паллиативом, позволившим Англии удержать свое влияние в этой стратегически важной стране в межвоенный период и в годы Второй мировой войны. Однако паллиатив и есть паллиатив. Когда после Второй мировой войны Британская империя начала распадаться, и Англия утратила свое влияние на Ближнем Востоке, уступив его США, СССР и местным национальным силам, тесно связанная с Британской империей иракская монархия была обречена. Возможно, Гертруда раньше других почувствовала недолговечность возведенного при ее активном участии здания. Ведь основательное знакомство с древними цивилизациями приучило ее мыслить веками, а не десятилетиями. Разочарование в современном Ираке могло стать одной из причин ее депрессии. А, быть может, она почувствовала начавшейся закат Британской империи и боялась, что ей придется присутствовать при ее крушении. Ведь Гертруда, если бы не ее смерть в Багдаде за два дня до собственного 58-летия, вполне могла бы дожить до Второй мировой войны и даже пережить ее. А так она не успела увидеть тех тяжелых поражений, которые британские войска понесли в начале Второй мировой войны. Более того, теоретически она могла бы дожить и до иракской революции 1958 года, истребившей хашимитскую династию. Правда, тогда бы ей было уже 90 лет. Революция совершилась как раз в ее день рождения. Наверное, можно было бы надеяться, что, в отличие от ее друга Нури Саида, восставшие военные пощадили бы старушку, которая неизменно пользовалась уважением в иракском обществе, вне зависимости от ее связей с королевской семьей. Хотя в суматохе революционного насилия она вполне могла бы стать и случайной жертвой. Но до краха дела своей жизни Гертруда, к счастью, не дожила.

Другим ее детищем стал Багдадский музей, крупнейший в арабском мире. Он также пострадал в последующих перипетиях бурной иракской истории. После падения Саддама Хуссейна он был в значительной мере разграблен восставшей толпой. Но тогда, летом 1926-го, основные работы по созданию экспозиции были уже закончены, хотя пополнением экспозиции Гертруда занималась буквально до последних дней своей жизни. Но она чувствовало, что и это дело ее жизни практически завершено, и можно оставить его на попечение новых поколений.

Главной страстью ее жизни все-таки была не политика, а пространство, и особенно пустыня. А в последние годы ее политико-дипломатическая деятельность и в еще большей мере подступившие к старости болезни не позволяли совершать длительные походы по пустыни, как прежде. Приходилось ограничиваться короткими экспедициями на места раскопок в Месопотамии, которые все больше напоминали туристические экскурсии. Багдадское высшее общество, состоявшее из британских дипломатов, военных и советников и иракской элиты, постепенно усваивавшей европейские языки и манеры, ей наскучило, и она все реже появлялась в свете. Не исключено, что очередной день рождения стал еще одним толчком к роковому шагу. Гертруда, возможно, боялась, что в этот день придется собирать у себя общество, принимать подарки и поздравления, выслушивать дежурные речи и давать на них дежурные ответы. Поэтому она предпочла уйти из жизни в самый канун этого события, так как вынести официальные торжества было бы выше ее сил.

Благодаря своей любви к пустыне она вынуждены была пожертвовать обычной человеческой любовью. У Гертруды никогда не было мужа, семьи, детей. Она не знала домашнего уюта. А жизнь в доме на берегу Тигра в одиночестве, которое скрашивали только слуги да все более редкие гости, ее все больше тяготила. Да и любви в ее жизни было до обидного мало. Мы знаем только о двух мужчинах, которых она по-настоящему любила и которые любили ее. Это Генри Кадоген и Чарльз Даутти-Уайли. Однако оба романа оказались весьма кратковременными, поскольку оба мужчины рано ушли из жизни. О других любовниках Гертруды мы даже не знаем точно, были ли они. Любовь явно не занимала в жизни Гертруды большого места. Страсть к путешествиям по Ближнему Востоку была куда сильнее. А одиночество и невозможность заниматься на старости лет, судя по всему, подтолкнули нашу героиню добровольно уйти из жизни. Или это все-таки был несчастный случай? Возможно, окончательного ответа на этот вопрос так никогда и не будет найдено.

Спустя год после ее смерти, в 1927 году, письма Гертруды Белл в двух томах были опубликованы ее мачехой. Они охватывали 20 лет, предшествовавшие Первой мировой войне. Флоренс Эвелин Элеанор Белл, урожденная Олайф, скончалась в возрасте 78 лет 16 мая 1930 года. Отец Гертруды также пережил свою дочь. Баронет Хьюго Белл скончался 29 июня 1931 года в возрасте 87 лет. А брат Гертруды Морис умер 17 ноября 1944 года в возрасте 73 лет. Он был профессиональным военным, участвовал в Первой мировой войне и был тяжело ранен. Две сестры Гертруды прожили еще более долгую жизнь. Флоренс Эльза Ричмонд умерла 3 мая 1971 года в возрасте 91 года, а Мэри Кэтрин Тревельян – 8 октября 1966 года, в возрасте 84 лет. Возможно, и Гертруда прожила бы долгую и счастливую жизнь, если бы только не ее страсть к путешествиям, невозможность устроить личную жизнь, нездоровый для европейцев континентальный тропический климат Ирака, с 50-градусной жарой и пыльными бурями, и болезни, физические и душевные.

Документы, оставшиеся после «королевы пустыни», включают около 1600 писем родителям, и 16 томов дневников, которые она сохранила за время своих переездов, а также 40 различных статей. Наследие Гертруды Белл включает также около семи тысяч фотографий, сделанных ею в период с 1900 по 1918 год. Фотоснимки ближневосточных археологических раскопок имеют исключительно большую ценность, так как на них запечатлены многие постройки, которые впоследствии были разрушены, а в некоторых случаях полностью уничтожены и исчезли с лица земли.

В начале XXI века в Ираке все еще помнят Гертруду Белл. Британский дипломат, путешественник и член парламента от Консервативной партии Рори Стюарт писал в 2007 году: «Когда я служил британским чиновником в Южном Ираке в 2003 году, я часто слышал, как иракцы сравнивали моих коллег женского пола с Гертрудой Белл. Это была непреднамеренная лесть, и пример с Гертрудой Белл и ее коллегами был неподходящим. Более десятка биографий рисовали ее как идеального арабиста, политического аналитика и администратора». По словам Стюарта, Белл была «более живой и более честной», чем политики в наше время. Оценивая ее деятельность в Ираке, он утверждал: «Если даже принять тезис о том, что нет идеального решения иракской проблемы, однако по-прежнему существуют очевидные неточности в решениях, которые предложила Белл. Она никогда не должна была молчаливо соглашаться с включением провинции Мосул, где преобладают курды, в состав Ирака». Вместе с тем, британский парламентарий похвалил ее белую книгу 1920 года, сравнив ее с докладом генерала Петреуса Конгрессу США. В Ираке Гертруду до сих пор называют просто «Мисс Белл» и сохраняют уважение к ее роли в создании современного Иракского государства.

В 1932 году, после завершения британского мандата, Ирак получил формальную независимость и вступил в Лигу Наций, но фактически Англия сохранила контроль над его внутренней и внешней политикой. Вскоре после этого, 8 сентября 1933 года, скончался король Фейсал I, которому было всего 50 лет. Его внезапная кончина в Швейцарии от острой сердечной недостаточности породила вопросы, не помогли ли ему преждевременно покинуть этот мир англичане, для которых он был все-таки слишком самостоятельным, или, что вернее, Нури Саид при молчаливом одобрении англичан. Вторым королем Ирака стал сын Фейсала Гази, которому в тот момент был только 21 год. Но он правил недолго. 4 апреля 1939 года король Гази погиб в автомобильной катастрофе, после того, как призвал к вторжению иракской армии в Кувейт. Его машина в Багдаде врезалась в фонарный столб. И на этот раз в смерти Гази подозревали Нури Саида и англичан. Надо сказать, что в правление Гази на авансцену вышла иракская армия, где сильны были националистические настроения, несмотря на работу британских инструкторов, а, возможно, и благодаря тем неприязненным чувствам, которые испытывали к чужеземцам иракские офицеры в период с 1936 по 1941 годы иракская армия последовательно осуществила пять попыток государственного переворота, последний из которых принес ей кратковременный успех.

А сын Гази и внук Фейсала I и сын Гази Фейсал II, ставший последним королем Ирака в возрасте трех лет, кончил трагически. Страной он фактически никогда не правил, даже когда достиг совершеннолетия в 1953 году. Фактическая власть оставалась у регента Абд аль-Илаха, сына и наследника короля Хиджаза Али ибн Хусейна, и премьер-министра Нури Саида, а также у британского посла в Багдаде, хотя британские войска и были выведены из Ирака осенью 1947 года. Во время его номинального правления, 1 апреля 1941 года, произошел первый в истории Ирака военный переворот. Прогермански настроенный экс-премьер-министр Ирака Рашид Али аль-Гайлани, вдохновленный успехами держав Оси, изгнал пробритански настроенного премьера Нури аль-Саида и при поддержке иракских военных сместил Абд аль-Илаха с поста регента. Иракская армия контролировала всю территорию страны, кроме британских военных баз. Премьер Англии Уинстон Черчилль, понимавший стратегическое значение Ирака, распорядился отправить туда три британские пехотные бригады, которые ранее предназначались для усиления группировки в Малайе. Когда британский посол в Ираке уведомил Рашида Али аль-Гайлани, что 30 апреля в Басру прибудут новые транспорты, тот сказал, что не может разрешить никаких новых высадок, пока войска, уже находящиеся в Басре, не последуют через порт. Англичане на это возражение проигнорировали, и Гайлани, переоценив слабость англичан, открыл против них боевые действия. Он надеялся на помощь Германии и Италии. 1 мая Черчилль предоставил послу сэру Кинахану Корнуолису свободу действий, напутствовав его словами: «Если потребуется ударить, бейте сильно. Используйте всю необходимую силу». Утром 2 мая британские ВВС 33 самолетами с базы Хаббания и восемью самолетами из Шайбы нанесли удар по иракским войскам, осадившим Хаббанию. Также были нанесены удары по аэродромам иракских ВВС (на земле были уничтожены 22 самолета), по железнодорожным станциям и другим объектам. Эти налеты стали неожиданностью для иракского командование, которое не думало, что англичане вступят в бой, учитывая полную незащищенность Хаббании с суши. В ответ на налет Великий Муфтий Багдада объявил джихад Англии. Гайлани надеялся, что германо-итальянские войска придут ему на помощь, в том числе и через территорию Сирии и Ливана, где сохранялась администрация вишистской Франции, зависимой от держав Оси. В начале мая в Мосул прибыли германские и итальянские самолеты с вооружением и боеприпасами. Всего с 9 по 31 мая на сирийские аэродромы прибыли около 100 немецких и 20 итальянских самолетов через территорию Сирии. 13 мая первый эшелон с военными грузами из Сирии прибыл в Мосул через Турцию, доставив 15,5 тысяч винтовок, шесть миллионов патронов, 200 пулеметов с 900 сменными патронными лентами, четыре 75-мм полевых орудия с 10 тысячами снарядов. Еще два эшелона прибыли 26 и 28 мая, при этом помимо прочего были поставлены 155-мм орудия шесть тысяч снарядов, 354 пулемета, 30 тысяч гранат и 32 грузовика. Но все это не спасло иракскую армию. Люфтваффе в Ираке понесли тяжелые потери, в значительной мере небоевые – из-за отсутствия запчастей и качества топлива. 27 мая на помощь немцам в Мосул прибыли 12 итальянских самолетов Fiat CR.42 Falco. 28 мая в строю у немцев осталось всего два исправных Хейнкеля-111 и всего четыре бомбы в запасе. 29 мая германская военная миссия покинула Ирак. 27 мая началось британское наступление на Багдад, и 31 мая город сдался. Гайлани бежал в Германию, а Абд аль-Илах вернулся в Багдад.

14 июля 1958 года восставшие иракские офицеры во главе с бригадным генералом Абдель Керимом Касемом и полковником Абдулом Саламом Арефом свергли Хашимитскую монархию в Ираке. Фейсал II и все члены королевской семьи, кроме тяжело раненой супруги наследного принца – принцессы Хайям были расстреляны без суда. Также без суда революционеры на следующий день убили и Нури Саида. Бедняге Фейсалу II повезло лишь в том, что над его трупом не стали глумится, а всего лишь выставили перед дворцом на всеобщее обозрение, а потом тайно захоронили. Обнаженный труп 45-летнего наследного принца Абд аль-Илаха, например, протащили по улицам Багдада. Вот как это описал пластический хирург доктор Ала Башир, ставший впоследствии личным врачом диктатора Саддама Хусейна: «У дворца валялся обнаженный труп Абд аль-Илаха. Толпа раздобыла веревку, кто-то подогнал небольшой грузовой автомобиль. Тело привязали к грузовику и поволокли по улицам под глумливые крики. Поездка мертвеца закончилась на площади Мучеников в центре города. Мы с братом влились в огромную кричащую толпу, которая тянулась за машиной. На площади труп Абд аль-Илаха был повешен на фонарном столбе, а затем его разделали, как тушу на бойне». Памятник основателю королевской династии Фейсалу I ликующая толпа сбросила в Тигр. Дома нескольких министров и британское посольство были сожжены. Но дом Гертруды Белл не тронули. После этого британское влияние в Ираке было сведено к нулю. Фактически тот Ирак, который создавала Гертруда, был разрушен революцией 14 июля и исчез навсегда. Но она счастливо не дожила до краха возведенного ей здания. Правда, в новом Ираке стабильности стало ничуть не больше. В феврале 1963 года генерал Касем был свергнут в результате военного переворота и казнен. К власти пришла Партия арабского социалистического возрождения (БААС). Но уже в ноябре 1963 года партия БААС была отстранена от власти в результате нового военного переворота, совершенного президентом, Абдулом Саламом Арефом, а многие ее лидеры арестованы. Ареф погиб в авиакатастрофе в апреле 1966 года (внезапные смерти были среди правителей Ирака делом обычным), а в июле 1968 года в результате очередного военного переворота к власти вернулась партия БААС (такая же партия до сих пор существует в Сирии, где ее возглавляет президент Башар Асад). В июле 1979 году один из ее руководителей Саддам Хусейн отстранил от власти президента Ахмеда Хасана аль-Бакра «по состоянию здоровья» и установил режим личной диктатуры. Ходили слухи, что в 1982 году Ахмед Хасан аль-Бакр умер не без помощи Саддама Хусейна. Как известно, последний был свергнут войсками возглавляемой США международной коалиции в апреле 2003 года. Но стабильность не наступила и после этого, и с тех пор в Ираке идет гражданская война, результатом которой стал фактический раскол страны, что нашло свою кульминацию в образовании в 2013 году фундаметалистского и террористического Исламского государства, включившего в свой состав половину Сирии и северные районы Ирака, населенные арабами-суннитами. Надо также подчеркнуть, что за все время иракской независимости с разной степенью интенсивности шла вооруженная борьба в Иракском Курдистане, который достаточно условно контролировался правительством в Багдаде. Саддаму Хусейну же приходилось жестоко подавлять восстания курдов и шиитов, с использованием отравляющих веществ и десятками тысяч погибших. Но, разумеется, всех этих трагических последствий Гертруда Белл предвидеть не могла.

Сейчас, задним числом, когда мы знаем, как именно пошла история Ирака, Сирии и других ближневосточных стран в XX и в начале XXI века, можно сказать, что предложенное Гертрудой Белл начертание границ Иракского государства оказалось далеко не идеальным. С точки зрения сегодняшнего дня, после Первой мировой войны территориальное размежевание на Ближнем Востоке стоило бы провести следующим образом. На северной части территории Ирака, населенной арабами-суннитами, и на основной части территории нынешней Сирии, исключая прибрежный район, также населенной арабами-суннитами, многие племена которых родственны иракским племенам, следовало бы создать единое государство под Британским протекторатом со столицей в Дамаске и под условным наименованием Великая Сирия. Кстати, тогда бы не пришлось изгонять короля Фейсала из Дамаска. Прибрежную часть Сирии со значительным христианским арабским населением, а также с основным ареалом обитания приверженцев секты алавитов, к которым сунниты относятся чрезвычайно враждебно, вместе с Ливаном надо было бы отдать под мандат Франции с перспективой образования из этих территорий в будущем единого государства Великий Ливан. Остальную же часть арабского Ирака (южную и центральную), населенную преимущественно арабами-шиитами, надо было бы превратить в государство под условным названием Малый Ирак со столицей в Багдаде и также отдать под британский мандат.

Наиболее сложным в любом случае было бы решение курдского вопроса. Идеальным решением представлялось бы создание единого Курдского государства в качестве независимого или под французским или британским мандатом, с включением туда, как минимум, всех курдских территорий Османской империи, а при возможности – и Иранского Курдистана. Однако вследствие победы кемалистской Турции над Грецией отнять у значительно усилившегося вчерашнего врага его часть Курдистана уже не представлялось возможным. Однако создание единого Курдского автономного района из курдских территорий нынешних Сирии и Ирака и включение его в состав Великой Сирии несколько снизило бы остроту курдского вопроса в регионе.

При таком территориальном размежевании в каждом из новых государств минимизировались межрелигиозные и межэтнические противоречия. Арабско-курдские противоречия никуда бы не делись, но зато и в Великой Сирии, и в Ираке население было бы более или менее однородным в религиозном отношении. В Великом Ливане был бы гораздо более сложный этно-конфессиональный состав населения, но в принципе он был бы ненамного сложнее, чем в нынешнем Ливане. При этом Великая Сирия в качестве базы для экономического роста могла бы опираться на северные нефтяные месторождения нынешнего Ирака, а Малый Ирак – на южные нефтяные месторождения нынешнего Ирака в районе Персидского залива. Правда, эти последние месторождения были открыты только в 1950-е годы, но предлагаемое здесь территориальное размежевание, по всей видимости, стимулировало бы их более раннее выявление. А такие государственные образования, как Великая Сирия, состоявшая бы из примерно тех же территорий, на которые сейчас претендует Исламское государство, и Малый Ирак наверняка отличались бы гораздо большей политической стабильностью, чем реально созданные Сирия и Ирак, и эта стабильность стоило бы гораздо меньшей крови, чем было на самом деле пролито в современной сирийской и иракской истории. В качестве примера политической стабильности, достигнутой благодаря относительной религиозной однородности населения, можно привести Трансиорданию (ныне – Иорданию), к созданию которой Гертруда Белл также была причастна. Несмотря на все сложности ряда вооруженных конфликтов с Израилем и палестинцами, в этой стране, где арабы-сунниты составляют более 90 % населения, Хашимитская династия благополучно правит и в наши дни, а иорданская армия, созданная на основе британского Арабского легиона, является наиболее боеспособной и подготовленной среди армий всех арабских государств.

Гертруда Белл, повторим, обо всех межрелигиозных и межэтнических противоречиях в Арабском регионе знала, наверное, лучше нас. Но в духе европейской просветительской традиции XVIII–XX веков искренне верила, что религиозные и национальные различия будут играть все меньшую роль в жизни людей, что в новых государствах, созданных после Первой мировой войны, постепенно сложатся политические нации, которые объединят представителей различных этносов и религий. Но реальность конца XX и начала XXI века, по крайней мере, применительно к Ближнему Востоку, да и к целому ряду других регионов мира, оказалась прямо противоположной этим ожиданиям.

«Королева пустыни»

6 февраля 2015 года на кинофестивале «Берлинале» германский режиссер Вернер Херцог представил на Берлинском фестивале эпический фильм-биографию о Гертруде Белл под названием «Королева пустыни». Премьера вызвала интерес зрителей, но сопровождалась неприятием со стороны многих критиков. Фильм не был обделен вниманием публики и критиков. До этого Херцог не снимал художественные фильмы целых пять лет, с 2009 года, когда появился «Мой сын, мой сын, что ты наделал», основанный на трагической истории американского Марка Яворского, жестоко убившего свою мать. Этот фильм вызвал достаточно противоречивые отзывы, и все с нетерпением ждали нового эпического байопика. В «Королеве пустыни» в результате длительного кастинга собрался, наверное, самый звездный состав из всех, что когда-либо был в картинах Херцога. В этом фильме сошлись традиционные для Херцога мотивы – аборигены, туземцы, жители областей Земли, которых еще не коснулась цивилизация, и харизматическая личность, одержимая идеями, которые окружающим кажутся безумными. По словам Херцога, новый фильм – это «фантастическая история о фантастическом человеке – Гертруде Белл».

Это история женщины, не похожей на других женщин своего времени. Да и сегодня найдется мало женщин, с которыми она могла бы сравниться. Она любит приключения, хорошо образована, увлечена Ближним Востоком и стремится открыть его миру. Гертруда не без труда убеждает отца отпустить ее в Британское посольство в Тегеране, где она встречает Генри Кадогана (Джеймс Франко), и у них случается роман. Генри делает ей предложение, но отец Гертруды не дает согласия на брак, и это приводит к трагедии. Как видим, линия Генри и Гертруды значительно драматизирована в сравнении с тем, что было в реальной жизни.

Затем действие фильма переносится на несколько лет вперед. Гертруда пишет книгу и путешествует по пустыне, общаясь с бедуинами. В это время она встречает Лоуренса (Роберт Паттинсон). Тут стоит отметить, что разница в возрасте между актерами примерно такая же, какая была между их героями (Роберт Паттинсон 1986 года рождения, а Николь Кидман – 1967-го). Он поражает ее своей фразой: «Герти, пожалуйста, не выходите за меня замуж». А потом приходит к выводу: «Не уверен, что достойный тебя мужчина уже родился». По отзывам критики, Паттинсон сыграл человека «харизматичного, но беззаботного». Это язвительный молодой человек, который каждого человека видит насквозь, а особенно своих начальников.

После нескольких совместных сцен Гертруда оказывается в Британском Консульстве в Дамаске, где встречает женатого майора Чарльза Даутти-Уайли (Дамиан Льюис) и влюбляется в него по уши. Потом Гертруда опять уезжает в Пустыню, но каждый день пишет Уайли. Далее, уже после начала Первой мировой войны, действие переносится в Каир, где Гертруда снова встречается с Лоуренсом.

Главную роль сыграла Николь Кидман, которая надеялась в «Королеве пустыни» реабилитироваться за провал «Принцессы Монако». Ранее на главную роль предназначалась Наоми Уоттс, однако актриса покинула проект без объяснения причин. Хотя ранее она признавалась, что Херцог – «один из тех режиссеров, перед которым испытываешь благоговейный трепет. Он потрясающий режиссер и документалист. Замечательная героиня, да и история. Я просто еще не совсем уверена в том, когда мы будем снимать. Нам надо будет много путешествовать, а у меня маленькие дети. Не исключено, что ее расстроили негативные отзывы критики о фильме «Диана: История любви», где актриса исполнила главную роль. Интересно, что Николь Кидман и Наоми Уоттс являются лучшими подругами. Они подружились еще подростками в сиднейской школе для девочек и сохранили дружбу на протяжении десятилетий. Для съемок Николь Кидман, как и ее героине, пришлось научиться ездить на верблюде, причем в настоящую песчаную бурю. В «Королеве пустыни» вместе с Николь Кидман снимались Роберт Паттинсон, Джеймс Франко и Дамиан Льюис. По признанию Кидман, раньше она ничего не знала о своей героине: «Мы много говорим о Лоуренсе Аравийском, но никогда не слышали о Гертруде Белл».

Фильм отслеживает биографию Белл после окончания Оксфорда и ее первый опыт в мусульманском мире, когда она устраивается на работу в британское посольство в Тегеране. Она проявляет страсть к новым землям и народам и учится переводить на фарси стихи. В этом ей помогает молодой дипломат.

Позднее на Ближнем Востоке Белл пересекается с Лоуренсом Аравийским. Его играет Роберт Паттинсон. В фильме также воспроизведен вполне реальный, с точки зрения тогдашней истории Ближнего Востока, эпизод, когда одним росчерком пера на руинах Османской империи были созданы новые страны, так или иначе существующие и в наши дни.

Трудности фильма начались с кастинга. Херцог говорил: «Есть несколько актеров, которых я бы очень хотел видеть в своем фильме, но весьма проблематично собрать их в одном месте и в одно время». По всей вероятности, проблема кастинга была напрямую связана с поиском финансирования для фильма, что для независимого режиссера Вернера Херцога являлось достаточно непростой проблемой. В итоге фильм продолжительностью в 125 минут обошелся в кругленькую сумму в 36 миллионов долларов. Для сравнения: его же «Плохой лейтенант» в 2009 году потянул на 25 миллионов долларов и вышел в чистый убыток, так как принес кассу лишь в 10,6 миллионов долларов. Малобюджетный «Мой сын, мой сын, что ты наделал?» здесь не в счет. Столь внушительный для фильмов Херцога бюджет позволил собрать в «Королеве пустыни» небывало звездный состав.

На вопрос: «Как вы оцениваете творческие силы звезды подростковых фильмов, Роберта Паттинсона, с которым в ближайшее время вам предстоит работать?», Герцог ответил: «Он поистине умный человек. Хорошо пишет. Он совершенно точно знает, что он делает. Также он знает, что ему необходимо избавиться от мимолетного статуса звезды подросткового кино. Роль Лоуренса, действительно, предоставляет для этого великолепную возможность». А в другом интервью добавил: «Он обладает харизмой, умен, сочиняет. Надеюсь, что мы однажды увидим его в качестве режиссера». Между тем, существовала угроза, что Роберт Паттисон вслед за Наоми Уоттс покинет проект «Королева пустыни». Но обошлось. По словам режиссера, в лице Паттинсона ему нужен был «англичанин, который все еще выглядит как школьник, но который очень умен. Он играет Лоуренса Аравийского, но в возрасте 22 лет. Кидман, играющая главную роль, встречает его на месте проведения археологических раскопок, интересуется, что делает здесь этот ребенок, и археолог говорит ей, что у этого ребенка есть докторскую степень». И именно его игра вызвала наиболее восторженные отзывы зрителей и критики. По отзывам зрителей, «Роберт Паттинсон совершенно явно затмевает Николь Кидман во всем фильме. Его игра настолько феноменальна». Ему уже прочат «Оскар» за роль второго плана. Может быть, здесь помогли не только талант актера, но и харизма персонажа, которого он играет. А подполковника Даутти-Уайли сыграл Дэмиан Льюис. В роли Генри Кадогана выступил Джеймс Франко.

11 марта 2014 года, закончив съемки в «Королеве пустыни», Николь Кидман написала в Твиттере: «Только что закончила «Королеву пустыни»! На фото я и несколько очаровательных танцоров. Просто потрясающе провела время с Вернером [Херцогом], Джеймсом [Франко], Робертом [Паттинсоном], Дэмиэном [Льюисом] и другими замечательными актерами!»

Первоначально фильм предполагалось снимать в Сирии, но из-за гражданской войны в этой стране место съемок пришлось перенести. В качестве возможных мест съемок фигурировали также Иордания, Турция и Соединенное Королевство. Но в результате остановились на Марокко, Иордании и Лондоне. Как объяснил продюсер фильма Кассиан Элвис, «нам пришлось перенести часть съемок из Турции в Марокко, так как то место, где хотел снимать Вернер, находится слишком близко к границе с Сирией». Весь 2012 и большая часть 2013 года ушли на кастинг и сбор средств. В январе 2013 года проект был приостановлен на неопределенное время, что лишило его нескольких голливудских звезд, в том числе Джуда Лоу, который был занят в постановке пьесы Шекспира «Генрих V». Уход из проекта Джуда Лоу поставил съемки под угрозу срыва. Его заменил Джеймс Франко, который в итоге сыграл Генри Кадогана, из чего можно заключить, что первоначально на эту роль предполагался именно Джуд Лоу. Эта замена позволила наконец запустить проект. В итоге съемки стартовали только в декабре 2013-го. Съемочная группа прибыла в марокканскую пустыню и нарвалась отнюдь не на песчаную бурю, а… на снегопад. Такой аномально низкой температуры в Северной Африке не было больше 100 лет. Снег лег на барханах, и пустыня стала больше напоминать ледяную степь Северного Казахстана или Южной Сибири. Но вскоре погода наладилась, и 19 декабря съемочная группа приступила к натурным съемкам. Уже на следующий день были сняты первые кадры с караваном верблюдов. Съемки в Марокко закончились к концу февраля 2013 года. В начале марта прошли съемки в Лондоне, а в июне – в Иордании. Монтаж фильма продолжался до конца 2013 года.

Вернер Герцог утверждает, что в его фильме, воспевающем героизм Гертруды Белл, нет и доли патерналистского отношения к ближневосточным странам, границы которых она помогла определить после Первой мировой войны. Вместе с тем он полагает: «Но границами проведенные ей линии не стали, альтернатива материализуется, живое подтверждение тому – «халифат», основанный «Исламским государством»». И с этим трудно спорить. Ведь сейчас исламские экстремисты действительно создали новое государство, объединив треть территории Ирака и до половины территории Сирии, населенные арабами-суннитами, а частично – и курдами, в новое государство, пусть и никем не признанное. Трудно сказать, просуществует ли оно достаточно долго или довольно скоро падет под ударами международной коалиции. Но факт остается фактом – то, что создала после Первой мировой войны главная героиня фильма, оказалось весьма хрупким и искусственным. Естественно, она не могла наблюдать крах ее проекта под названием «Ирак», но автор фильма об этом печальном исходе знает.

Девизом фильма могла бы стать фраза: «Женщина, в одиночку путешествующая по пустыне во время войны, опасна». Намек же на его политический смысл содержится в словах, обращенных к Гертруде: «Видишь, арабская нация пробуждается, это их (Белл и Лоуренс. – Б. С.) достижение».

Надо признать, что первые отзывы о «Королеве пустыни» оказались достаточно неоднозначными. В Берлине картина была номинирована на «Золотого медведя», но не получила его. Так, один из критиков назвал фильм «никчемным романтическим эпосом, в основу которого заложено совсем не убедительное романтическое чувство». Тут необходимо добавить, что хотя Гертруда Белл, безусловно, была романтическим персонажем, любовь не занимала в ее жизни большого места. Ее влекла романтика дороги и пустыни. Поэтому любовные истории главной героини не могли играть в фильме большой роли, а без них эпос обычно становится довольно скучным. Неслучайно другой рецензент утверждает, что главное не то, что две любовные истории, лежащие в основе фильма, преждевременно обрываются, а в невыразительной драматургии «Королевы пустыни». При этом исполнители ролей двух любовников удостоились уничижительных характеристик: «Но Херцог выбрал на роль двух главных мужчин в жизни Гертруды ленивого шута в лице Франко и переигрывавшего актера в лице Льюиса». В то же время, политическая и дипломатическая деятельность Гертруды отошла на второй план, а ведь это было главное в ее жизни. В финале фильма есть лишь глухая ссылка на то, какую роль сыграли Лоуренс и Белл в создании современных арабских государств. Такое впечатление, что Херцог снял как бы первую серию драмы о Гертруде Белл, рассказал лишь предысторию ее настоящих свершений.

К положительным качествам фильма относят то, что «в визуальном ряде оператора Питера Цайтлингера наличествует нежная красота». Но визуальный ряд явно доминирует над драматическим. И все рецензенты выделяют игру Роберта Паттинсона, который «звучит так, словно верит, что живет в современном мире, а не в анахроническом его воссоздании».

В рецензии журнала Variety, написанной Питером Дебрюджом, в частности, говорится: ««Королева пустыни» выглядит и ощущается, как большое кино для кинотеатров, но в нем не хватает драматического конфликта, который позволил «Английскому пациенту» и «Лоуренсу Аравийскому» достичь такого успеха у широкой публики. Сценарий Херцога теряется посреди пустыни, посреди хроники жизни, в которой основные конфликты слишком абстрактны для их драматизации. В конце становится совсем не понятно, что двигало Гертрудой и что тянуло ее назад».

Рецензент The Guardian Питер Бредшоу оказался полностью разочарован премьерой: «Это такой фильм, что с трудом веришь, что это работа Вернера Херцога, который и написал сценарий, и снял его. Это взрослая работа, историческая, красивая, со многими акцентами, костюмная… и очень скучная… Роберт Паттинсон выглядит немного неуверенным в головном уборе, но, возможно, не более неуверенно, чем выглядел в нем сам Лоуренс. Его появление вызвало множество смешков на Берлинском кинофестивале, но Паттинсон хорошо справился с этой небольшой ролью».

В то же время от обыкновенных зрителей фильм удостоился гораздо более теплых отзывов. Вот что написала одна из них после премьеры «Королевы пустыни» в Англии: «Фильм мне понравился гораздо больше, чем я предполагала… Визуальная картинка поразительная, снято все очень красиво. Роскошные декорации, костюмы и великолепные виды бесконечной пустыни. Местами было немного нудно, особенно в сценах с Николь Кидман и Джеймсом Франко, но как только началось эпическое путешествие Гертруды по пустыне, реально затянуло… Сам фильм и музыка были красивыми, передают атмосферу, а последний кадр едущей по пустыне верхом на верблюде Гертруды было своего рода данью уважения «Лоуренсу Аравийскому» Дэвида Лина. Я бы дала этому фильму от 8 до 10. В целом очень приятный фильм, благодаря которому я заинтересовалась Гертрудой Белл – Грети, как звал ее Лоуренс!»

Наряду с Робертом Паттинсоном, критики положительно оценили игру Николь Кидман и Дэмиана Льюиса. А вот Джеймс Франко особых похвал не удостоился. Согласно отзыву Питера Дебрюджа, «Кидман удается убедительно играть Белл нежной, закаленной двадцатилетними странствиями посреди дикой пустыни, но все еще достаточно хрупкой, чтобы влюбиться в двух отдельных случаях». А Марк Адамс из Screen International полагает, что фильм – это «реальная история жизни смелой и замечательной женщины». А Джеффри Макнэб из The Independent считает, что «на этот раз Херцог ближе всего подошел к тому, чтобы снять обычный голливудский фильм – ему не хватает перверсий, драйва и дикости, которые обычно являются его фирменным знаком».