100 стихотворений, которые растрогают самых суровых мужчин
© Новгородова М. И., 2016
© Пастернак Б. Л., наследники, 2016
© Видревич И., составление, комментарии, 2016
© ООО «Издательство «Э», 2016
* * *Антон Дельвиг
6 (17) августа 1798, Москва –14 (26) января 1831, Санкт-Петербург
Разочарование
Протекших дней очарованья,Мне вас душе не возвратить!В любви узнав одни страданья,Она утратила желаньяИ вновь не просится любить.К ней сны младые не забродят,Опять с надеждой не мирят,В странах волшебных с ней не ходят,Веселых песен не заводятИ сладких слов не говорят.Ее один удел печальный:Года бесчувственно провестьИ в край, для горестных не дальный,Под глас молитвы погребальной,Одни молитвы перенесть.1824«За что, за что ты отравила…»
За что, за что ты отравилаНеисцелимо жизнь мою?Ты как дитя мне говорила:«Верь сердцу, я тебя люблю!»И мне ль не верить? Я так много,Так долго с пламенной душойСтрадал, гонимый жизнью строгой,Далекий от семьи родной.Мне ль хладным быть к любви прекрасной?О, я давно нуждался в ней!Уж помнил я, как сон неясный,И ласки матери моей.И много ль жертв мне нужно было?Будь непорочна, я просил,Чтоб вечно я душой унылойТебя без ропота любил.1829 или 1830Александр Пушкин
26 мая (6 июня) 1799, Москва – 29 января (10 февраля) 1837, Санкт-Петербург
«Я вас любил: любовь еще, быть может…»
Я вас любил: любовь еще, быть может,В душе моей угасла не совсем;Но пусть она вас больше не тревожит;Я не хочу печалить вас ничем.Я вас любил безмолвно, безнадежно,То робостью, то ревностью томим;Я вас любил так искренно, так нежно,Как дай вам бог любимой быть другим.1829«Дар напрасный, дар случайный…»
Дар напрасный, дар случайный,Жизнь, зачем ты мне дана?Иль зачем судьбою тайнойТы на казнь осуждена?Кто меня враждебной властьюИз ничтожества воззвал,Душу мне наполнил страстью,Ум сомненьем взволновал?Цели нет передо мною:Сердце пусто, празден ум,И томит меня тоскоюОднозвучный жизни шум.1828Пророк
Духовной жаждою томим,В пустыне мрачной я влачился, –И шестикрылый серафимНа перепутье мне явился.Перстами легкими как сонМоих зениц коснулся он.Отверзлись вещие зеницы,Как у испуганной орлицы.Моих ушей коснулся он, –И их наполнил шум и звон:И внял я неба содроганье,И горний ангелов полет,И гад морских подводный ход,И дольней лозы прозябанье.И он к устам моим приник,И вырвал грешный мой язык,И празднословный и лукавый,И жало мудрыя змеиВ уста замершие моиВложил десницею кровавой.И он мне грудь рассек мечом,И сердце трепетное вынулИ угль, пылающий огнем,Во грудь отверстую водвинул.Как труп в пустыне я лежал,И бога глас ко мне воззвал:«Востань, пророк, и виждь, и внемли,Исполнись волею моейИ, обходя моря и земли,Глаголом жги сердца людей».1826Няне
Подруга дней моих суровых,Голубка дряхлая моя!Одна в глуши лесов сосновыхДавно, давно ты ждешь меня.Ты под окном своей светлицыГорюешь, будто на часах,И медлят поминутно спицыВ твоих наморщенных руках.Глядишь в забытые воротыНа черный отдаленный путь:Тоска, предчувствия, заботыТеснят твою всечасно грудь.То чудится тебе…………1826«Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит…»
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит –Летят за днями дни, и каждый час уноситЧастичку бытия, а мы с тобой вдвоемПредполагаем жить, и глядь – как раз – умрем.На свете счастья нет, но есть покой и воля.Давно завидная мечтается мне доля –Давно, усталый раб, замыслил я побегВ обитель дальную трудов и чистых нег.1834Евгений Баратынский
19 февраля (2 марта) или 7 (19) марта 1800, село Вяжля Кирсановского уезда Тамбовской губернии –29 июня (11 июля) 1844, Неаполь
Русская песня
Страшно воет, завываетВетр осенний;По поднебесью далечеТучи гонит.На часах стоит печаленЮный ратник;Он уносится за нимиГрустной думой.«О, куда, куда вас, тучи,Ветер гонит?О, куда ведет судьбинаГоремыку?Тошно жить мне: мать роднуюЯ покинул!Тошно жить мне: с милой сердцуЯ расстался!»«Не грусти! – душа-девицаМне сказала. –За тебя молиться будетДруг твой верный».«Что в молитвах? я в чужбинеДни скончаю.Возвращусь ли? взор твой другаНе признает.Не видать в лицо мне счастья;Жить на что мне?Дай приют, земля сырая,Расступися!»Он поет; никто не слышитСлов печальных…Их разносит, заглушаетВетер бурный.1821Разлука
Расстались мы; на миг очарованьем,На краткий миг была мне жизнь моя;Словам любви внимать не буду я,Не буду я дышать любви дыханьем!Я все имел, лишился вдруг всего;Лишь начал сон… исчезло сновиденье!Одно теперь унылое смущеньеОсталось мне от счастья моего.1820Федор Тютчев
23 ноября (5 декабря) 1803, Овстуг, Брянский уезд, Орловская губерния – 15 (27) июля 1873, Царское Село
«Я очи знал, – о, эти очи!..»
Я очи знал, – о, эти очи!Как я любил их – знает бог!От их волшебной, страстной ночиЯ душу оторвать не мог.В непостижимом этом взоре,Жизнь обнажающем до дна,Такое слышалося горе,Такая страсти глубина!Дышал он грустный, углубленныйВ тени ресниц ее густой,Как наслажденье, утомленный,И, как страданья, роковой.И в эти чудные мгновеньяНи разу мне не довелосьС ним повстречаться без волненьяИ любоваться им без слез.1852«Ты долго ль будешь за туманом…»
Ты долго ль будешь за туманомСкрываться, Русская звезда,Или оптическим обманомТы обличишься навсегда?Ужель навстречу жадным взорам,К тебе стремящимся в ночи,Пустым и ложным метеоромТвои рассыплются лучи?Все гуще мрак, все пуще горе,Все неминуемей беда –Взгляни, чей флаг там гибнет в море,Проснись – теперь иль никогда…1866«Не раз ты слышала признанье…»
Не раз ты слышала признанье:«Не стою я любви твоей».Пускай мое она созданье –Но как я беден перед ней…Перед любовию твоеюМне больно вспомнить о себе –Стою, молчу, благоговеюИ поклоняюся тебе…Когда, порой, так умиленно,С такою верой и мольбойНевольно клонишь ты коленоПред колыбелью дорогой,Где спит она – твое рожденье –Твой безыменный херувим, –Пойми ж и ты мое смиреньеПред сердцем любящим твоим.1851Михаил Лермонтов
3 октября (15 октября) 1814, Москва – 15 июля (27 июля) 1841, Пятигорск
Сон
В полдневный жар в долине ДагестанаС свинцом в груди лежал недвижим я;Глубокая еще дымилась рана,По капле кровь точилася моя.Лежал один я на песке долины;Уступы скал теснилися кругом,И солнце жгло их желтые вершиныИ жгло меня – но спал я мертвым сном.И снился мне сияющий огнямиВечерний пир в родимой стороне.Меж юных жен, увенчанных цветами,Шел разговор веселый обо мне.Но в разговор веселый не вступая,Сидела там задумчиво одна,И в грустный сон душа ее младаяБог знает чем была погружена;И снилась ей долина Дагестана;Знакомый труп лежал в долине той;В его груди дымясь чернела рана,И кровь лилась хладеющей струей.1841«Когда волнуется желтеющая нива…»
Когда волнуется желтеющая нива,И свежий лес шумит при звуке ветерка,И прячется в саду малиновая сливаПод тенью сладостной зеленого листка;Когда росой обрызганный душистой,Румяным вечером иль утра в час златой,Из-под куста мне ландыш серебристыйПриветливо кивает головой;Когда студеный ключ играет по оврагуИ, погружая мысль в какой-то смутный сон,Лепечет мне таинственную сагуПро мирный край, откуда мчится он, –Тогда смиряется души моей тревога,Тогда расходятся морщины на челе, –И счастье я могу постигнуть на земле,И в небесах я вижу бога…1837Молитва
Я, матерь божия, ныне с молитвоюПред твоим образом, ярким сиянием,Не о спасении, не перед битвою,Не с благодарностью иль покаянием,Не за свою молю душу пустынную,За душу странника в мире безродного;Но я вручить хочу деву невиннуюТеплой заступнице мира холодного.Окружи счастием душу достойную;Дай ей сопутников, полных внимания,Молодость светлую, старость покойную,Сердцу незлобному мир упования.Срок ли приблизится часу прощальномуВ утро ли шумное, в ночь ли безгласную –Ты восприять пошли к ложу печальномуЛучшего ангела душу прекрасную.1837Завещание
Наедине с тобою, брат,Хотел бы я побыть:На свете мало, говорят,Мне остается жить!Поедешь скоро ты домой:Смотри ж… Да что? моей судьбой,Сказать по правде, оченьНикто не озабочен.А если спросит кто-нибудь…Ну, кто бы ни спросил,Скажи им, что навылет в грудьЯ пулей ранен был,Что умер честно за царя,Что плохи наши лекаряИ что родному краюПоклон я посылаю.Отца и мать мою едва льЗастанешь ты в живых…Признаться, право, было б жальМне опечалить их;Но если кто из них и жив,Скажи, что я писать ленив,Что полк в поход послалиИ чтоб меня не ждали.Соседка есть у них одна…Как вспомнишь, как давноРасстались!.. Обо мне онаНе спросит… все равноТы расскажи всю правду ей,Пустого сердца не жалей;Пускай она поплачет…Ей ничего не значит!1840Афанасий Фет
23 ноября (5 декабря) 1820, усадьба Новоселки, Мценский уезд, Орловская губерния – 21 ноября (3 декабря) 1892,Москва
«Не отходи от меня…»
Не отходи от меня,Друг мой, останься со мной!Не отходи от меня:Мне так отрадно с тобой…Ближе друг к другу, чем мы, –Ближе нельзя нам и быть;Чище, живее, сильнейМы не умеем любить.Если же ты – предо мной,Грустно головку склоня, –Мне так отрадно с тобой:Не отходи от меня!1842Смерть
«Я жить хочу! – кричит он, дерзновенный. –Пускай обман! О, дайте мне обман!»И в мыслях нет, что это лед мгновенный,А там, под ним, – бездонный океан.Бежать? Куда? Где правда, где ошибка?Опора где, чтоб руки к ней простерть?Что ни расцвет живой, что ни улыбка, –Уже под ними торжествует смерть.Слепцы напрасно ищут, где дорога,Доверясь чувств слепым поводырям;Но если жизнь – базар крикливый Бога,То только смерть – Его бессмертный храм.1878«Я тебе ничего не скажу…»
Я тебе ничего не скажу,И тебя не встревожу ничуть,И о том, что я молча твержу,Не решусь ни за что намекнуть.Целый день спят ночные цветы,Но лишь солнце за рощу зайдет,Раскрываются тихо листы,И я слышу, как сердце цветет.И в больную усталую грудьВеет влагой ночной… Я дрожу.Я тебя не встревожу ничуть,Я тебе ничего не скажу.1885Николай Некрасов
28 ноября (10 декабря) 1821, Немиров, Подольская губерния –
27 декабря 1877 (8 января 1878), Санкт-Петербург
Прощанье
Мы разошлись на полпути,Мы разлучились до разлукиИ думали: не будет мукиВ последнем роковом «прости»,Но даже плакать нету силы.Пиши – прошу я одного…Мне эти письма будут милыИ святы, как цветы с могилы, –С могилы сердца моего!1856Мать
Она была исполнена печали,И между тем, как шумны и резвыТри отрока вокруг нее играли,Ее уста задумчиво шептали:«Несчастные! зачем родились вы?Пойдете вы дорогою прямоюИ вам судьбы своей не избежать!»Не омрачай веселья их тоскою,Не плачь над ними, мученица-мать!Но говори им с молодости ранней:Есть времена, есть целые века,В которые нет ничего желанней,Прекраснее – тернового венка…1868Алексей Плещеев
22 ноября (4 декабря) 1825, Кострома – 26 сентября (8 октября) 1893, Париж
«Нет! лучше гибель без возврата…»
Нет! лучше гибель без возврата,Чем мир постыдный с тьмой и злом,Чем самому на гибель братаСмотреть с злорадным торжеством.Нет! лучше в темную могилуУнесть безвременно с собойИ сердца пыл, и духа силу,И грез безумных, страстных рой,Чем, все тупея и жирея,Влачить бессмысленно свой век,С смиреньем ложным фарисеяТвердя: «Бессилен человек»,Чем променять на сон отрадныйИ честный труд, и честный бойИ незаметно в тине смрадной,В грязи увязнуть с головой!1861«Ты помнишь: поникшие ивы…»
Ты помнишь: поникшие ивыКачались над спящим прудом;Томимы тоской, молчаливы,С тобой мы сидели вдвоем.В открытые окна гляделиК нам звезды с высоких небес;Вдали соловьиные трелиПоля оглашали и лес.Ты помнишь – тебе я сказала:Мы много любили с тобой,Но светлых часов было малоДано нам суровой судьбой.Узнали мы иго неволи,Всю тяжесть житейских цепей,Изныло в нас сердце от боли;Но скрыли мы боль от людей.В святилище наших страданийНе дали вломиться толпе –И молча, без слез и рыданий,Мы шли по тернистой тропе.Ты помнишь минуту разлуки?О, кто из нас думал тогда,Что сердца забудутся муки,Что рану излечат года,Что страсти былые тревоги,Все бури поры прожитойМы, встретясь на новой дороге,Помянем насмешкою злой!1858Иван Суриков
25 марта (6 апреля) 1841, д. Новоселово Углицкого уезда, Юхтинской волости, Ярославской губернии – 24 апреля (6 мая) 1880, Москва
«Вот моя деревня…»
Вот моя деревня;Вот мой дом родной;Вот качусь я в санкахПо горе крутой;Вот свернулись санки,И я на бок – хлоп!Кубарем качусяПод гору, в сугроб.И друзья-мальчишки,Стоя надо мной,Весело хохочутНад моей бедой.Все лицо и рукиЗалепил мне снег…Мне в сугробе горе,А ребятам смех!Но меж тем уж селоСолнышко давно;Поднялася вьюга,На небе темно.Весь ты перезябнешь, –Руки не согнешь, –И домой тихонько,Нехотя бредешь.Ветхую шубенкуСкинешь с плеч долой;Заберешься на печьК бабушке седой.И сидишь, ни слова…Тихо все кругом;Только слышишь: воетВьюга за окном.В уголке, согнувшись,Лапти дед плетет;Матушка за прялкойМолча лен прядет.Избу освещаетОгонек светца;Зимний вечер длится,Длится без конца…И начну у бабкиСказки я просить;И начнет мне бабкаСказку говорить:Как Иван-царевичПтицу-жар поймал,Как ему невестуСерый волк достал.Слушаю я сказку –Сердце так и мрет;А в трубе сердитоВетер злой поет.Я прижмусь к старушке…Тихо речь журчит,И глаза мне крепкоСладкий сон смежит.И во сне мне снятсяЧудные края.И Иван-царевич –Это будто я.Вот передо мноюЧудный сад цветет;В том саду большоеДерево растет.Золотая клеткаНа сучке висит;В этой клетке птицаТочно жар горит;Прыгает в той клетке,Весело поет,Ярким, чудным светомСад весь обдает.Вот я к ней подкралсяИ за клетку – хвать!И хотел из садаС птицею бежать.Но не тут-то было!Поднялся шум-звон;Набежала стражаВ сад со всех сторон.Руки мне скрутилиИ ведут меня…И, дрожа от страха,Просыпаюсь я.Уж в избу, в окошко,Солнышко глядит;Пред иконой бабкаМолится, стоит.Весело текли вы,Детские года!Вас не омрачалиГоре и беда.1865Иннокентий Анненский
20 августа (1 сентября) 1855, Омск –30 ноября (13 декабря) 1909,Санкт-Петербург
«Я думал, что сердце из камня…»
Я думал, что сердце из камня,Что пусто оно и мертво:Пусть в сердце огонь языкамиПоходит – ему ничего.И точно: мне было не больно,А больно, так разве чуть-чуть.И все-таки лучше довольно,Задуй, пока можно задуть…На сердце темно, как в могиле,Я знал, что пожар я уйму…Ну вот… и огонь потушили,А я умираю в дыму.Дети
Вы за мною? Я готов.Нагрешили, так ответим.Нам – острог, но им – цветов…Солнца, люди, нашим детям!В детстве тоньше жизни нить,Дни короче в эту пору…Не спешите их бранить,Но балуйте… без зазору.Вы несчастны, если вамНепонятен детский лепет,Вызвать шепот – это срам,Горший – в детях вызвать трепет.Но безвинных детских слезНе омыть и покаяньем,Потому что в них Христос,Весь, со всем Своим сияньем.Ну, а те, что терпят боль,У кого как нитки руки…Люди! Братья! Не за то льИ покой наш только в муке…Братские могилы
Волны тяжки и свинцовы,Кажет темным белый камень,И кует земле оковыПозабытый небом пламень.Облака повисли с высей,Помутнелы – ослабелы,Точно кисти в кипарисеНад могилой сизо-белы.Воздух мягкий, но без силы,Ели, мшистые каменья…Это – братские могилы,И полней уж нет забвенья.1904Семен Надсон
26 декабря 1862, Санкт-Петербург –31 января 1887, Ялта
«Любовь – обман, и жизнь – мгновенье…»
Любовь – обман, и жизнь – мгновенье,Жизнь – стон, раздавшийся, чтоб смолкнуть навсегда!К чему же я живу, к чему мои мученья,И боль отчаянья, и жгучий яд стыда?К чему ж, не веруя в любовь, я сам так жадно,Так глупо жду ее всей страстною душой,И так мне радостно, так больно и отрадноИ самому любить с надеждой и тоской?О сердце глупое, когда ж ты перестанешьМечтать и отзыва молить?О мысль суровая, когда же ты устанешьВсе отрицать и все губить?Когда ж мелькнет для вас возможность примиренья?Я болен, я устал… Из незаживших ранСочится кровь и (нрзб) прокляты сомненья!Я жить хочу, хочу любить, – и пусть любовь – обман.1882«Как каторжник влачит оковы за собой…»
Как каторжник влачит оковы за собой,Так всюду я влачу среди моих скитанийВесь ад моей души, весь мрак пережитой,И страх грядущего, и боль воспоминаний…Бывают дни, когда я жалок сам себе:Так я беспомощен, так робок я, страдая,Так мало сил во мне в лицо моей судьбеВзглянуть без ужаса, очей не опуская…Не за себя скорблю под жизненной грозой:Не я один погиб, не находя исхода;Скорблю, что я не мог всей страстью, всей душойСлужить тебе, печаль родимого народа!Скорблю, что слабых сил беречь я не умел,Что, полон святостью заветного стремленья,Я не раздумывал, я не жил, – а горел,Богатствами души соря без сожаленья;И в дни, когда моя родная сторонаПолна уныния, смятенья и испуга, –Чтоб в песне вылиться, душа моя должнаКрасть редкие часы у жадного недуга.И больно мне, что жизнь бесцельно догорит,Что посреди бойцов – я не боец суровый,А только стонущий, усталый инвалид,Смотрящий с завистью на их венец терновый…1884Жизнь
Меняя каждый миг свой образ прихотливый,Капризна, как дитя, и призрачна, как дым,Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,Великое смешав с ничтожным и смешным.Какой нестройный гул и как пестра картина!Здесь – поцелуй любви, а там – удар ножом;Здесь нагло прозвенел бубенчик арлекина,А там идет пророк, согбенный под крестом.Где солнце – там и тень! Где слезыи молитвы –Там и голодный стон мятежной нищеты;Вчера здесь был разгар кровопролитной битвы,А завтра – расцветут душистые цветы.Вот чудный перл в грязи, растоптанныйтолпою,А вот душистый плод, подточенный червем;Сейчас ты был герой, гордящийся собою,Теперь ты – бледный трус, подавленныйстыдом!Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее –мгновенье,И нет среди людей такого мудреца,Кто б мог сказать толпе – куда ее движенье,Кто мог бы уловить черты ее лица.То вся она – печаль, то вся она – приманка,То все в ней – блеск и свет, то все –позор и тьма;Жизнь – это серафим и пьяная вакханка,Жизнь – это океан и тесная тюрьма!1886Федор Сологуб
17 февраля (1 марта) 1863, Санкт-Петербург – 5 декабря 1927, Ленинград
«Вот минута прощальная…»
Вот минута прощальнаяДо последнего дня…Для того ли, печальная,Ты любила меня?Для того ли украдкою,При холодной луне,Ты походкою шаткоюПриходила ко мне?Для того ли скиталасяТы повсюду за мной,И ночей дожидаласяС их немой тишиной?И опять, светлоокая,Ты бледна и грустна,Как луна одинокая,Как больная луна.1898«Не трогай в темноте…»
Не трогай в темнотеТого, что незнакомо,Быть может, это – те,Кому привольно дома.Кто с ними был хоть раз,Тот их не станет трогать.Сверкнет зеленый глаз,Царапнет быстрый ноготь, –Прикинется котомИспуганная нежить.А что она потомЗатеет? мучить? нежить?Куда ты ни пойдешь,Возникнут пусторосли.Измаешься, заснешь.Но что же будет после?Прозрачною щекойПрильнет к тебе сожитель.Он серою тоскойТвою затмит обитель.И будет жуткий страх –Так близко, так знакомо –Стоять во всех углахТоскующего дома.11 декабря 1905«Хнык, хнык, хнык!..»
«Хнык, хнык, хнык!» –Хныкать маленький привык.Прошлый раз тебя я видел, –Ты был горд,Кто ж теперь тебя обидел,Бог иль черт?«Хнык, хнык, хнык! –Хныкать маленький привык. –Ах, куда, куда ни скочишь,Всюду ложь.Поневоле, хоть не хочешь,Заревешь.Хнык, хнык, хнык!» –Хныкать маленький привык.Что тебе чужие бредни,Милый мой?Ведь и сам ты не последний,Крепко стой!«Хнык, хнык, хнык! –Хныкать маленький привык. –Знаю, надо бы крепиться,Да устал.И придется покориться,Кончен бал.Хнык, хнык, хнык!» –Хныкать маленький привык.Ну так что же! Вот и нянькаДля потех.Ты на рот старухи глянь-ка,Что за смех!«Хнык, хнык, хнык! –Хныкать маленький привык.Этой старой я не знаю,Не хочу,Но ее не отгоняюИ молчу.Хнык, хнык, хнык!» –Хныкать маленький привык.5 сентября 1916, КняжниноДмитрий Мережковский
2 (14) августа 1865, Санкт-Петербург –9 декабря 1941, Париж
Природа
Ни злом, ни враждою кровавойДоныне затмить не моглиМы неба чертог величавыйИ прелесть цветущей земли.Нас прежнею лаской встречаютДолины, цветы и ручьи,И звезды все так же сияют,О том же поют соловьи.Не ведает нашей кручиныМогучий, таинственный лес,И нет ни единой морщиныНа ясной лазури небес.1883Признание
Не утешай, оставь мою печальНетронутой, великой и безгласной.Обоим нам порой свободы жаль,Но цепь любви порвать хотим напрасно.Я чувствую, что так любить нельзя,Как я люблю, что так любить безумно,И страшно мне, как будто смерть, грозя,Над нами веет близко и бесшумно…Но я еще сильней тебя люблю,И бесконечно я тебя жалею, –До ужаса сливаю жизнь мою,Сливаю душу я с душой твоею.И без тебя я не умею жить.Мы отдали друг другу слишком много,И я прошу, как милости, у Бога,Чтоб научил Он сердце не любить.Но как порой любовь ни проклинаю –И жизнь, и смерть с тобой я разделю,Не знаешь ты, как я тебя люблю,Быть может, я и сам еще не знаю.Но слов не надо: сердце так полно,Что можем только тихими слезамиМы выплакать, что людям не даноНи рассказать, ни облегчить словами.6 июля 1894 ОльгиноКонстантин Бальмонт
3 (15) июня 1867, сельцо Гумнищи, Шуйский уезд, Владимирская губерния –
23 декабря 1942, Нуази-ле-Гран
До последнего дня
Быть может, когда ты уйдешь от меня,Ты будешь ко мне холодней.Но целую жизнь, до последнего дня,О друг мой, ты будешь моей.Я знаю, что новые страсти придут,С другим ты забудешься вновь.Но в памяти прежние образы ждут,И старая тлеет любовь.И будет мучительно-сладостный миг:В лучах отлетевшего дня,С другим заглянувши в бессмертный родник,Ты вздрогнешь – и вспомнишь меня.До 1898Колыбельная песня
Липы душистой цветы распускаются…Спи, моя радость, усни!Ночь нас окутает ласковым сумраком,В небе далеком зажгутся огни,Ветер о чем-то зашепчет таинственно,И позабудем мы прошлые дни,И позабудем мы муку грядущую…Спи, моя радость, усни!Бедный ребенок, больной и застенчивый,Мало на горькую долю твоюВыпало радости, много страдания.Как наклоняется нежно к ручьюИва плакучая, ива печальная,Так заглянула ты в душу мою,Ищешь ответа в ней… Спи! КолыбельнуюЯ тебе песню спою!О, моя ласточка, о, моя деточка,В мире холодном с тобой мы одни,Радость и горе разделим мы поровну,Крепче к надежному сердцу прильни,Мы не изменимся, мы не расстанемся,Будем мы вместе и ночи и дни.Вместе с тобою навек успокоимся…Спи, моя радость, усни!Иван Бунин
10 (22) октября 1870, Воронеж – 8 ноября 1953, Париж
«…Зачем и о чем говорить?..»
…Зачем и о чем говорить?Всю душу, с любовью, с мечтами,Все сердце стараться раскрыть –И чем же? – одними словами!И хоть бы в словах-то людскихНе так уж все было избито!Значенья не сыщете в них,Значение их позабыто!Да и кому рассказать?При искреннем даже желаньеНикто не сумеет понятьВсю силу чужого страданья!1889«И цветы, и шмели, и трава, и колосья…»
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,И лазурь, и полуденный зной…Срок настанет – Господь сына блудногоспросит:«Был ли счастлив ты в жизни земной?»И забуду я все – вспомню только вот этиПолевые пути меж колосьев и трав –И от сладостных слез не успею ответить,К милосердным коленям припав.14 июля 1918Матери
