Генсеки СССР. Политические портреты пяти генсеков

И это председатель профсоюзного объединения Шотландии (в аналогии к советской действительности – председатель Совета профсоюзов союзной республики). Что же говорить о рабочем человеке. В капиталистическом государстве, даже в таком богатом, как Великобритания, достояния культуры ему зачастую недоступны.

Местная труппа ставила оперу Пуччини «Тоска». Входе спектакля произошел курьезный случай. На сцене, представляющей тюремную камеру, Каварадосси пропел свою знаменитую арию «Мой час настал и вот я умираю…», в камеру должны войти стражники, но дверь не открывалась, что-то заело. Ария пропета, тюремщики рвут дверь, вся декорация качается, а дверь не открывается. Под веселый смех всего зала «служители тюрьмы» с ружьями в руках уже через партер вошли на сцену – то есть в тюремную камеру. Представление оперы продолжалось.

Хотелось бы отметить, что шотландцы повсюду проявляли к людям из Советского Союза внимание и доброту. Нам говорили, что именно через Шотландию приплыли в прошлые времена первые русские посольства в Великобританию, что у шотландцев, в их обычаях, песнях, танцах много общего с русскими.

И действительно. В один из дней нашу делегацию пригласили совершить прогулку по морю на небольшом теплоходе. Хозяевами были жены профсоюзных работников – делегатов съезда. Их было человек 15–18. Они пели протяжные, приятные песни, очень напоминающие наши русские напевы.

На съезде, а потом на встречах с активом профсоюзов в Глазго и Эдинбурге я выступал с речами, рассказывал о достижениях нашей страны в экономическом и социальном развитии, о жизни трудящихся, работе профсоюзов. Призывал к единству в борьбе за мир, укреплению дружбы между народами.

Все это встречалось по-доброму, хорошо. О пребывании в Шотландии, о встречах с трудящимися, профсоюзным активом у меня остались теплые воспоминания.

Связи с Шотландским конгрессом тредюнионов продолжали развиваться. Они служили укреплению дружбы трудящихся Советского Союза и Шотландии, усилению борьбы за мир и международную безопасность.

Профсоюз рабочих автомобильной промышленности хотя и входил в состав объединения профсоюзов США – АФТ – КПП, реакционное руководство которого запрещало любые связи с профсоюзами Советского Союза и других социалистических стран, имел определенную самостоятельность, его руководство шло на некоторые контакты с ВЦСПС и ЦК профсоюза рабочих машиностроения СССР.

Председатель правления этого профсоюза Уолтер Рейтер, его брат Виктор Рейтер, один из руководителей правления (позднее он стал председателем правления этого профсоюза) проявляли интерес к Советскому Союзу, работе профсоюзов СССР. Они имели некоторые контакты и с ВФП.

Между ВЦСПС и руководством правления этого профсоюза велись переписка, обмен профсоюзными изданиями. В СССР приезжала группа активистов профсоюза. Наши делегации США не посещали.

Более широкие связи у нас были с руководством профсоюза докеров западного побережья США. Этот профсоюз был автономным, он не входил в состав АФТ – КПП. Делегация профсоюза, возглавляемая его председателем Роджерсом, бывала в Советском Союзе, знакомилась с жизнью и трудом советских трудящихся, деятельностью профессиональных союзов. Между ВЦСПС и руководством этого профсоюза велась регулярная переписка. Правлением профсоюза я с делегацией ВЦСПС был приглашен в США. Но поездка не состоялась. Посольство США в Москве отказало мне в выдаче визы, сообщив, что я являюсь человеком, нежелательным для пребывания в США.

ВЦСПС и Центральные комитеты профсоюзов СССР имели широкие связи и контакты с национальными правлениями, отраслевыми комитетами профсоюзов многих стран Латинской Америки: Аргентины, Бразилии, Мексики, Уругвая, Чили и других.

Устанавливались и развивались связи с профсоюзами африканских и ближневосточных стран: Алжира, Египта, Марокко, Мали, Конго и других.

Осуществлялся обмен делегациями, профсоюзными изданиями, знакомство с опытом профсоюзной работы. На съезды советских профсоюзов приглашались профсоюзные делегации из этих стран. Сотрудничество осуществлялось и в рамках Всемирной федерации профсоюзов.

ВЦСПС был одним из учредителей создания в Москве Университета дружбы народов имени П. Лумумбы. Когда университет был создан, профсоюзы освободившихся и развивающихся стран получили возможность направлять молодежь из своих стран на учебу в этот университет.

* * *

Как председатель ВЦСПС – представитель профсоюзов я много раз выезжал в зарубежные страны в составе парламентских, партийных и государственных делегаций.

Осенью 1956 года как член делегации Верховного Совета СССР я ездил в Великобританию. Руководителем делегации была секретарь ЦК партии Екатерина Алексеевна Фурцева. Делегация была представительной. В ее состав входили председатели Советов Министров Белорусской ССР К.Т. Мазуров, Казахской ССР Д.А. Кунаев, академики Румянцев и Бакулев, Лебедева, писатель Л.М. Леонов и другие депутаты. Вылетели мы с центрального аэродрома Москвы двумя самолетами «Ил—14».

По пути в Лондон сделали остановку в Берлине, осмотрели город. Он еще только начинал восстанавливаться, почти все здания были разрушены. На машинах проехали по центральным улицам города, постояли у бывшего рейхстага, полуразрушенных Брандербургских ворот. После обеда в нашем посольстве полетели в Париж. Здесь переночевали и на следующее утро вылетели в Лондон, где нас встретили представители английского парламента.

Большинство в парламенте в то время принадлежало лейбористской партии, из ее представителей состояло и правительство страны.

Для работы с нашей делегацией были выделены несколько парламентариев. Большую помощь в работе делегации оказали работники Посольства СССР в Лондоне, особенно посол Я.А. Малик и советник А.В. Романов.

Состоялись встречи и беседы в Парламенте, где была достигнута договоренность о налаживании регулярных контактов между Верховным Советом СССР и Парламентом Великобритании. Мы присутствовали на заседаниях палаты общин и палаты лордов. Наше пребывание в Лондоне совпало с национальным праздником страны, в связи с чем королева Елизавета устраивала прием для дипломатического корпуса. Прием проходил в парке Букингемского дворца. Чтобы попасть в парк, надо было пройти по коридорам дворца. Там мы встретили У. Черчилля. Он был уже достаточно стар, на ходу его пошатывало, но неизменную сигару держал во рту. Потом мы его видели на заседании палаты общин парламента. Он вошел в зал во время заседания, сел на переднюю скамью в той части зала, где располагалась оппозиция, не выпуская сигары изо рта, и вскоре заснул.

В парке Букингемского дворца Я.А. Малик представил руководителя нашей делегации королеве.

В Лондоне мы посетили мэрию, ознакомились с городом, были на машиностроительном заводе. Сюрпризом было посещение концерта симфонической музыки. Исполнялись произведения П.И. Чайковского. Зал был переполнен, было приятно слушать родные, хорошо знакомые русские мотивы произведений великого композитора, видеть с каким восторгом они воспринимались слушателями.

Потом, разбившись на две группы, наша делегация разъехалась по разным городам страны. Е.А. Фурцева с одной группой депутатов отправилась в Шотландию, где посетила города Глазго, Эдинбург и другие. Я во главе другой группы на автомобилях отправился сначала в Ливерпуль, а потом в Уэллс. Нашу группу сопровождал депутат парламента лейборист Эдварде.

В Ливерпуле были встречи в городской мэрии, беседы с депутатами парламента. Мы посетили морской порт, беседовали с докерами. В Уэллсе, помимо мэрии, приема у мэра г. Кардиффа, мы побывали на фабрике по производству мужских костюмов, на сельскохозяйственной ферме вблизи города.

Семья фермера встретила нас тепло. Нам показали хозяйство: скот, машины. За обедом зашел разговор о том, что дочь фермера собирается выйти замуж за сына хозяина соседней фермы. Но они еще должны заработать себе средства на обзаведение хозяйством, на жизнь.

До этого свадьба состояться не может. Член нашей делегации депутат Верховного Совета СССР т. Лебедева была удивлена таким подходом, сказала, что фермеру достаточно продать корову, чтобы сыграть свадьбу. А что касается материальной стороны дела, то «с милым рай и в шалаше».

Пребывание советской делегации широко освещалось в печати. Нас постоянно сопровождали корреспонденты и фотографы. На следующий день после посещения нами фермы местные газеты поместили на первых страницах фотографии т. Лебедевой и статьи с броскими заголовками: «Советский депутат говорит: «Любовь или корова» и другими подобными этому.

Из поездки по Уэллсу мы вернулись в Лондон, к этому времени и другая наша группа депутатов вернулась из Шотландии.

Мы возвращались домой с остановкой и ночевкой в Париже. В столице Франции нас разместили в гостинице недалеко от Гранд Опера. Вечером мы были приглашены в театр. Шел современный балет – что-то среднее между ритмической гимнастикой и акробатикой. После спектакля была встреча с труппой балета. Постановщик спектакля горячо говорил о достоинствах современного балета, а что де у вас в Советском Союзе еще ставят балет XIX века. «Ну, что же, – ответили мы, если наш балет – искусство XIX столетия, то мы за этот век и его искусство».

Домой мы вернулись с большими впечатлениями. О них, о выводах, вытекающих из поездки, написали записку в Президиум Верховного Совета СССР.

* * *

Поездки партийно-правительственных делегаций СССР в братские социалистические страны имели важное значение для укрепления дружбы и сотрудничества стран и народов во имя достижения общих целей.

В апреле 1961 года я с делегацией ВЦСПС по приглашению Центрального совета профсоюзов Вьетнама посетил эту страну с дружеским визитом. Из Москвы до Иркутска летели самолетом «Ил—18», а далее на «Ил—14» (Ханойский аэропорт в то время не принимал больших самолетов).

В Иркутске мы посмотрели город, передохнули, съездили на озеро Байкал. На следующее утро полетели через Монголию в Пекин. В столице КНР провели остаток дня, посмотрели город. На видовой площадке мы оказались рядом с группой ребятишек, видно, из детского сада. Член нашей делегации прядильщица комбината «Трехгорная мануфактура», депутат Верховного Совета СССР Дарья Павловна Смирнова открыла свою сумочку и хотела угостить детей конфетами. Руководительница группы что-то сказала ребятам, и они немедленно отошли в сторону, не взяв предлагаемых лакомств.

Мы подивились такой дисциплинированности малышей, а нашей Дарье Павловне напомнили, что она находится не у себя дома.

Переночевав в Пекине, мы полетели в Ханой. Летели долго, пересекли весь Китай. Под крыльями самолета простирались нескончаемые поля, мелькали поселки и города. Для заправки самолета горючим остановились в гор. Куньмин – областном центре на юге Китая. Стояла трудно переносимая жара. Когда, заправившись, самолет взлетел, стало легче. Через 1,5 часа полета мы приземлились в аэропорту Ханоя. Нас встречали тов. Хуан Квок Вьет (Председатель Центрального комитета профсоюзов), другие руководители вьетнамских профсоюзов, представители трудящихся Ханоя. Нас разместили в двухэтажном доме в центре города. Было жарко и влажно. В моей спальне кровать затянута пологом из марли от комаров, на влажных стенках кое-где виднелись небольшие ящерицы (они питались комарами).

Вечером была встреча в здании Центрального совета профсоюзов с вьетнамскими профсоюзными руководителями. Состоялись переговоры о работе профсоюзов наших стран, двусторонних связях, совместной работе в ВФП и т. д.

На следующее утро я был приглашен на прием к президенту республики первому секретарю ЦК Компартии Вьетнама товарищу Хо Ши Мину. Я немного был знаком с этим замечательным человеком. Впервые увидел его на 19-ом съезде нашей партии в 1952 году. Он приехал на съезд уже в ходе его работы. В беседе с руководителями Московской делегации на съезде тов. Хо Ши Мин рассказывал, с каким трудом он добирался до Москвы. Позднее я встречался с ним во время его приездов в Москву.

В президентском дворце в Ханое президент угостил меня чаем, интересовался делами в Советском Союзе, работой профсоюзов, рассказал о положении во Вьетнаме, на Индокитайском полуострове в целом. Я передал ему привет от советских руководителей, рассказал о жизни и труде советского народа, о деятельности профсоюзов СССР.

На следующий день, это было 1 Мая, на центральной площади Ханоя состоялся большой митинг, посвященный международному празднику трудящихся. Выступали представители партийных и общественных организаций. В конце митинга тов. Хо Ши Мин пожелал трудящимся Ханоя хорошего отдыха в праздник и упорного труда после него, ибо перед страной стояли большие задачи по восстановлению и развитию народного хозяйства.

После митинга был праздничный обед, на котором присутствовали Ле Зуан, Фам Ван Донг, другие руководители Вьетнама; многих я знал по встречам в Москве.

Расстались мы с нашими вьетнамскими товарищами большими друзьями. Тем же путем, что и при поездке в ДРВ, мы возвращались домой. Сделали остановку и ночевали в Пекине. Вечером в посольство позвонил по телефону первый секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии товарищ Ю. Цеденбал и пригласил нашу делегацию остановиться на один-два дня в Улан-Баторе. Мы приняли это приглашение и на следующий день наш самолет приземлился в столице МНР.

Состоялась теплая встреча и беседа делегации с Ю. Цеденбалом в ЦК МНРП. Нам рассказали о делах в Монгольской Народной Республике, ходе выполнения планов экономического и социального развития. Мы поделились своими впечатлениями от пребывания в Демократической Республике Вьетнам.

В этот день мы посетили производственный комбинат в Улан-Баторе. Предприятие выпускает шерстяные ткани, отделанные кожи, меховые изделия, обувь. Состоялись встречи с рабочими, беседы, собрание трудящихся в одном из цехов предприятия, где мы выступили с рассказом о жизни и труде советских людей, работе наших профсоюзов.

Затем делегация посетила стройки города. Строительство было небольшим, строились 3–4 этажные кирпичные дома. Город в основном состоял из многочисленных войлочных юрт.

Побывали мы в буддийском монастыре, расположенном в большой юрте на окраине города. Многочисленные монахи, сидя на корточках на установленных вдоль стен лавках, громко и монотонно читали молитвы. Было душно, сильно пахло специфическим дымом от курильниц.

Вечером в честь советской делегации был устроен ужин, на котором Ю.Цеденбал много и хорошо говорил о Советском Союзе, Коммунистической партии, нашем народе, благодарил за помощь Монголии, заверял в нерушимой дружбе и добрых чувствах монгольского народа к нашей стране, к советским людям.

До этого и после я много раз встречался и беседовал с Ю. Цеденбалом. Он всегда был верным другом нашей страны, советского народа, стойким марксистом-ленинцем, интернационалистом, глубоко преданным коммунистическим идеалам. Много сделал для укрепления единства и сплоченности наших партий и стран. К несчастью, тов. Цеденбал в 70-х годах заболел, и по болезни вышел на пенсию. У меня сохранились о нем добрые воспоминания.

* * *

В 1964 году я во главе делегации Верховного Совета СССР выезжал в Грецию по приглашению парламента этой страны.

Мы имели беседы и встречи с парламентариями, руководителями демократической партии, делегацию принимал премьер-министр правительства Папандреу. В Афинах мы посетили исторические места: Акрополь, гору Олимп и остатки олимпийского стадиона, выставки археологических находок, искусства древней Эллады. На автобусе делегация совершила поездку по городам и селам Пелопоннеса.

Был конец декабря, но было тепло, более 20 градусов. Апельсиновые деревья с давно опавшими листьями стояли увешанные ярко-желтыми плодами, как будто украшенные рождественскими игрушками. В оливковых рощах убирали урожай.

Население проявляло к нам повышенный интерес. В городах и населенных пунктах, где останавливался наш автобус, собирались большие толпы местных жителей – крестьян, рабочих, ремесленников, приветствовавших нас, они буквально заваливали нас апельсинами. Возникали не предусмотренные программой митинги. Люди говорили, что они живут плохо, основная еда – оливы и апельсины, продукты труда не находят сбыта. Просили, чтобы Советский Союз покупал производимую в Греции продукцию. Действительно, жители сел и городов были плохо одеты, имели изможденный вид. Мы объяснили, что для того, чтобы покупать продукты сельского хозяйства в Греции, надо, чтобы их страна покупала что-то в Советском Союзе. Иначе взаимная торговля невозможна.

На этих встречах раздавались такие возгласы – почему СССР не поможет греческому народу освободиться от правительства, которое о нем не заботится.

На обратном пути в Афины наш автобус остановился у стоящего недалеко от берега моря монумента, сложенного из гранита и мрамора. Нам рассказали, что памятник сооружен на средства, собранные населением, на месте, где в годы борьбы греков за освобождение от турецкого ига высадившаяся с моря рота русских солдат сражалась вместе с греками против турецких войск. Как сказал сопровождавший делегацию член парламента Николаидес, в этом бою греки разбежались, русские же солдаты сражались самоотверженно. Все погибли, но занятых рубежей не покинули. Возложив к монументу живые цветы, мы почтили память погибших здесь соотечественников. Было приятно, что греки помнят и чтут подвиг безвестных теперь русских героев.

Перед отъездом делегации на Родину правление общества греко-советской дружбы организовало в театре «Акрополь» на центральной улице Афин митинг, посвященный встрече с посланцами советского народа. Митингу предшествовал большой прием в советском посольстве. Прямо с приема мы поехали на митинг. Улица, ведущая к театру, была забита тысячами людей, желавших попасть на встречу с советской делегацией. Театр, естественно, не мог вместить всех стремившихся в него попасть, поэтому были установлены громкоговорители, чтобы можно было слушать выступающих на митинге ораторов и за пределами театра.

С большим трудом машина, в которой я ехал, пробилась к театру, не менее трудно было пройти на сцену: сотни рук тянулись, чтобы обнять, приветствовать советских людей.

Председательствующий тепло приветствовал делегацию. Каждое доброе слово в адрес нашей страны, советского народа бурно поддерживалось аудиторией. Обстановка была приподнятой, полной доброжелательности, энтузиазма.

Затем слово было предоставлено мне. Мою речь переводила наша переводчица. Я говорил об исторических корнях нашей дружбы, о талантливом греческом народе, о Советском Союзе, советских людях, питающих чувства дружбы к трудящимся Греции. Когда речь шла о выдающихся деятелях культуры Греции, то я четко произносил имена Софокла, Еврипида, но фамилии современных деятелей культуры мне давались с трудом, и это вызывало оживление в зале, хотя и доброжелательное. Я сделал отступление от подготовленного текста и сказал: «Вот вы подмечаете, что я не совсем точно произношу некоторые греческие фамилии. Мне это трудно по языковым причинам. Если вам бы пришлось произносить некоторые трудные русские фамилии, думаю, что и вы допустили бы неточности в их произношении. Вот, нашу делегацию сопровождает член парламента Николаидес, мне его удобнее называть по-нашему – Николаев. Я его так и называю, а он меня зовет на греческий лад – Григариадис.»

После этих моих слов весь зал встал, дружно и долго аплодировал и скандировал «Григариадис, Григариадис, Григариадис». Речь была выслушана с большим вниманием, митинг прошел на большом подъеме.

Так же, как при входе, при выходе из театра нам трудно было пробиться – все хотели пожать нам руки, обнять. Мы сели в машины и стали продираться по запруженной народом улице. Вся улица скандировала: «Григариадис, Григариадис…» Вернулись с митинга в резиденцию в приподнятом настроении, возбужденные, довольные встречей с трудящимися Афин. Утром улетели домой. Это, наверное, была первая поездка такого рода советской делегации в Грецию. Она имела важное значение для укрепления дружбы между народами наших стран.

* * *

Осенью 1964 года я в качестве руководителя партийно-государственной делегации Советского Союза летал в Китай на празднование 15-летия КНР. В составе делегации был министр высшего и среднего специального образования СССР В.П. Елютин, Председатель Президиума Верховного Совета Киргизской ССР тов. Кулатов, другие товарищи.

В аэропорту в Пекине нас встречали руководители Всекитайского собрания народных представителей, ЦК КПК и Правительства республики, а также представители трудящихся. Были исполнены государственные гимны СССР и КНР, мы обошли строй почетного караула войск Пекинского гарнизона. После взаимных приветствий отправились в отведенную для нас резиденцию. Четыре дня, проведенные делегацией в столице КНР, были заполнены участием в различных праздничных мероприятиях.

Мы были приняты и имели беседы в Президиуме Всекитайского собрания народных представителей, в ЦК КПК, Пекинском городском Совете, посетили исторические места в Пекине и его пригородах. Вместе с делегациями из других стран присутствовали на праздничном концерте и на фейерверке на центральном пекинском стадионе, до отказа заполненном людьми. Делегация находилась в ложе вместе с руководящими деятелями КНР. Сначала мы посмотрели танцы и выступление гимнастов на поле стадиона, потом продолжавшийся полтора часа фейерверк. Это было впечатляющее зрелище – в небо взлетали сотни ракет, они разрывались и сыпали на землю море разноцветных огней, образовывали букеты цветов, различные геометрические фигуры. Как известно, китайцы – большие мастера фейерверка. Они умеют эффектно и красочно организовывать такие представления. Праздник удался. К его окончанию начался дождь. В машине поздно вечером мы отправились в резиденцию.

По дороге В.П. Елютин стал рассказывать о своем увлечении рыбной ловлей, о том, при какой погоде лучший клев. «Лучше всего, – сказал он – рыба ловится, когда дует западный ветер и совсем плохо, когда ветер дует с востока.» Сидевший в машине на переднем месте рядом с шофером молодой китайский переводчик вдруг начал горячо и громко говорить, что «вот, мы к вам – советским представителям хорошо относимся, а вы о нас говорите плохо. Я понимаю, что кроется за словами о плохом восточном ветре. Это вы необоснованно осуждаете Китай, его политику…»

Я вмешался в этот разговор и предложил прекратить его. Молча мы доехали до дома где разместилась делегация. Тут же пригласили работника МИД КНР и рассказали ему суть происшедшего, расценили поведение переводчика как провокационное и попросили заменить его другим работником, знающим русский язык. Представитель МИД принял к сведению наше заявление, и нам прислали другого переводчика.

В последний день празднования юбилея КНР в большом зале заседаний Дворца Всекитайского собрания народных представителей был устроен торжественный обед в честь зарубежных делегаций. В партере было установлено много круглых столов, каждый на шесть-восемь мест. Сцена была открыта и пуста. Думается, что на обеде присутствовала не одна тысяча человек. Нашу делегацию посадили за первый стол. Вместе с нами были премьер Чжоу Энь Лай, Ли Сянь Нянь и другие руководители Китая. За обедом шел разговор о делах в наших странах, международных проблемах, о праздновании юбилея Китайской Народной Республики.

Китайские руководители на обеде, как впрочем и во всех других случаях, проявляли к нашей делегации внимание, доброжелательность, говорили о традиционной дружбе наших народов.

В свою очередь мы поступали таким же образом и свою основную задачу видели в том, чтобы в меру возможностей содействовать улучшению отношений между СССР и КНР.

В конце обеда на сцену вышел поддерживаемый под руки двумя молодыми китаянками Мао Цзэдун. Он был одет в китель темно-серого цвета и сверху в светлое габардиновое пальто. Ему подали рюмку, руководители зарубежных делегаций по одному стали подниматься на сцену, чокались с Мао Цзэдуном, поздравляли его с юбилеем.

Я оставался сидеть за своим столом. Потом ко мне подошел сотрудник протокола МИД и сказал, что Мао Цзэдун хочет меня поприветствовать и просит подняться к нему на сцену. (Ранее, хотя и кратко, я встречался с Мао Цзэдуном. Первая встреча была во время празднования 40-летия Октябрьской революции в 1957 году в Москве, потом во время моей поездки в Пекин по линии профсоюзных связей).

Поднявшись на сцену, я подошел к Мао Цзэдуну, поздоровался, поздравил его с праздником. Он взял мою руку, пожимая, ее долго тряс и все время говорил: «Между нами есть некоторые расхождения, но они будут преодолены, наши народы все равно будут вместе, будут едины». Я отвечал ему примерно так: «Товарищ Мао Цзэдун, зачем же ждать, когда придет это время, почему теперь не устранить разобщенность, не восстановить и укрепить наше единство?»

На мои высказывания мой собеседник никак не реагировал, как будто я ничего и не говорил. Он вновь и вновь повторял: «Наши народы непременно будут едины… все равно они будут вместе…»

Я снова высказывался в том смысле, что не следует ждать, когда сама собой придет сплоченность наших стран и народов, что надо действовать в этом направлении теперь же. Но на это не было никакой реакции. И так продолжалось минут восемь. Еще раз пожали друг другу руки, я пошел к своему столу, а Мао Цзэдун скрылся за кулисами сцены, поддерживаемый под руки своими двумя помощницами.

Наш разговор проходил на глазах всех присутствующих. Зал притих, наблюдая за разговором. Те, кто был за нашим столом, а потом десятки корреспондентов спрашивали, о чем так долго говорил со мной Мао Цзэдун.

Я отвечал: «Мы говорили о наших делах». При отъезде делегации на Пекинском аэродроме нас провожали члены китайского руководства, сотни представителей трудящихся. Были исполнены гимны СССР и КНР. Прошел строй почетного караула. Провожали нас тепло. Мы вернулись домой с чувством некоторого удовлетворения, полагая, что внесли хоть небольшой вклад в дело развития отношений между нашими странами.

* * *

Председателем ВЦСПС я работал с 1956 по 1967 год. В те годы повысилась роль профсоюзов в решении задач экономического и социального развития страны. Они стали больше проявлять активность и инициативу в работе, повысился их авторитет в массах трудящихся. Усилилось влияние профсоюзов на результаты работы всех отраслей народного хозяйства, выполнение государственных планов, рост производства, производительности труда. Улучшились организация и руководство социалистическим соревнованием. Профсоюзные организации стали конкретнее заниматься вопросами организации труда и заработной платы, охраны труда и техники безопасности, соблюдения трудового законодательства. Трудящиеся стали больше привлекаться к управлению производством, предприятиями и организациями, возросла их производственная и общественная активность.

Усилилась работа по коммунистическому воспитанию трудящихся, повышению их образованности и культуры. Профсоюзы стали активнее заниматься проблемами улучшения жилищного и культурно-бытового строительства, обслуживания трудящихся, вопросами здравоохранения, социального обеспечения, торговли, общественного питания, воспитания подрастающего поколения.

Более совершенной стала организационная работа Советов и комитетов профсоюзов, первичных профсоюзных организаций. Улучшилась работа по подбору и воспитанию кадров и профсоюзного актива.

Полагаю, что за этот период было сделано немало для улучшения всей деятельности профсоюзов. Однако были и упущения, и недостатки. Это касается деятельности профорганизаций в производственной сфере, в обслуживании трудящихся, в воспитательной работе. Наверное, и я как председатель ВЦСПС мог бы сделать больше.

В своей деятельности ВЦСПС опирался на постоянную и всестороннюю помощь ЦК КПСС, местных партийных органов. Профсоюзы получали постоянную поддержку Совета Министров СССР, правительств республик, министерств, хозяйственных органов, Советов народных депутатов. Это являлось основой успешного, в целом, выполнения задач, стоявших перед профессиональными союзами СССР.

…В конце мая 1967 года мне позвонил по телефону Л.И. Брежнев и попросил приехать в ЦК КПСС. После приветствия Генеральный секретарь ЦК партии поинтересовался делами в профсоюзах. Я рассказал, над чем работает ВЦСПС, какие проблемы решают профсоюзные организации. Леонид Ильич предложил мне перейти на работу в Московский горком партии. К этому времени я уже одиннадцать лет проработал председателем ВЦСПС. Срок немалый. Просить оставить меня на прежней работе было неудобно, хотя она мне и нравилась. Большое поле деятельности внутри страны, широкие международные связи – все приносило удовлетворение. Да и общая обстановка создавала условия для проявления инициативы и активности, дальнейшей плодотворной работы в ВЦСПС.

Я дал согласие на переход в МГК КПСС. В первых числах июня 1967 г. состоялся пленум горкома партии, где я был избран первым секретарем МГК КПСС.

Многие товарищи не понимали причин моего перемещения по работе. «За что тебя освободили от работы в ВЦСПС», – спрашивали они. Я отвечал, что так нужно партии, таково решение ЦК КПСС.

Новая работа представлялась мне важной и ответственной. Москва у всех на виду. Здесь работают ЦК КПСС, Президиум Верховного Совета и Совет Министров СССР, министерства и центральные ведомства, правительственные учреждения Российской Федерации. Москва – крупный промышленный, административный и культурный центр. Миллионы советских людей, а также гостей из-за рубежа посещают этот огромный город. Столица призвана служить примером во всем. Здесь должна быть высокая организованность, сознательность, дисциплина жителей. Здесь успешно должны осуществляться политика и решения партии.

Московская партийная организация – одна из самых многочисленных, с большими традициями, она ближе всех к Центральному Комитету КПСС, обязана всегда и во всем выступать как опора ЦК, боевой и передовой отряд ленинской партии. Работать в Москве – это большая честь и доверие.

Все это я хорошо понимал и, исходя из этого понимания, строил свою работу на новом посту. Я приступил к обязанностям первого секретаря МГК КПСС не на пустом месте. До меня моими предшественниками, городской партийной организацией много было сделано по развитию хозяйства города, его экономики и культуры. Выращены многочисленные кадры работников всех отраслей, которые успешно вели дело.

С первых дней я старался продолжать и совершенствовать работу горкома партии, городской партийной организации, опираться на сложившиеся кадры, проявляя требовательность, но и бережное отношение к работникам. Я доволен тем, что никого не освободил от работы по каким-либо личным мотивам, старался со всеми товарищами сработаться, помочь тем, кто в этом нуждался, создать обстановку уверенности, уважения к людям, доброжелательности, активной, ответственной, слаженной, коллективной и творческой работы.

Партийная работа вообще, и в Московском горкоме партии в частности, не была для меня делом новым, неведомым. Вся моя предшествующая жизнь была связана с партией, с партийной работой. С 1940 года до работы в ВЦСПС я находился на различных партийных постах: секретарь парткома, секретарь горкома г. Серпухова, обкома КПСС. В то время, когда я был вторым секретарем МК КПСС, Московский горком был подчинен обкому партии, и мне приходилось заниматься Москвой, деятельностью Московской городской партийной организации.

Партийный актив знал меня, да и я знал многих активистов, руководителей, рабочих, ученых и т. д. Все это позволило мне сразу активно включиться в работу на посту первого секретаря МГК КПСС.

Нужно было разобраться с положением дел и наметить меры по дальнейшему развитию и совершенствованию промышленности, транспорта, других отраслей хозяйства, обеспечить выполнение директив партии, пятилетнего плана. Москва является крупным промышленным центром страны. В 1967 году в столице производилось 6–8 процентов всей выпускаемой в стране промышленной продукции. Здесь размещено более 1100 предприятий, на которых работало около полутора миллионов рабочих и служащих. Почти все промышленные предприятия были созданы в дореволюционное время (нередко на базе кустарных мастерских), и в годы первых пятилеток. Размещены они были в старых, изношенных помещениях, оснащены устаревшим оборудованием, условия труда нередко были трудными, тяжелыми.

Стояла задача реконструировать старые заводы и фабрики, взамен изношенных помещений построить новые чистые и светлые цехи-лаборатории, бытовые помещения. Заменить устаревшее оборудование современными станками и машинами, внедрить прогрессивные технологические процессы, создать лучшие условия для труда и обслуживания людей на производстве.

* * *

МГК КПСС совместно с министерствами, по согласованию с Госпланом СССР разработал мероприятия по реконструкции предприятий каждой отрасли промышленности и транспорта. Многие из них были утверждены Советом Министров СССР, другие – решениями бюро горкома партии, приказами министров. Началась большая работа. Она находилась под постоянным контролем горкома, райкомов партии, партийных организаций. За 18 лет почти все фабрики, заводы, транспортные предприятия подверглись реконструкции. Заново были построены производственные цеха и другие помещения на ЗИЛе, заводе имени Ленинского комсомола, «Красном пролетарии», заводах им. Орджоникидзе, имени 50-летия Октября, Прожекторном; фабриках «Красная Роза», «Большевичка», им. Свердлова; в локомотивном депо Москва-Сортировочная, им. Ильича; здания Курского, Ленинградского, Ярославского, Киевского, Белорусского вокзалов и многих других предприятий, а также научных учреждений, учебных заведений.

На основе осуществления реконструкции предприятий, внедрения новой техники и технологии, повышения квалификации рабочих и специалистов, создания благоприятных условий труда, улучшения бытового обслуживания трудящихся значительно увеличились объемы производства, перевозок, повысилась производительность труда, улучшилось качество продукции и работ, всех экономических показателей производственной деятельности в промышленности и на транспорте города.

Так, объем производства в промышленности Москвы за 1968–1985 годы возрос более чем в два с половиной раза. Улучшилась структура промышленности. Доля отраслей, определяющих технический прогресс и эффективность народного хозяйства, – машиностроения повысилась с 39 процентов до 45 процентов.