Исповедь махрового реакционера

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть, подождите, это не их обязательства, это их необходимость? Вот сейчас о чем мы говорим? О закачке.

С. КУПРИЯНОВ: Давайте тогда начнем с самого начала. Украинская газотранспортная система устроена таким образом, что те объемы газа, которые зимой поступают на восточную границу, используются не только для последующей транспортировки в западном направлении, но и для потребления в восточных регионах. А компенсируются затем за счет отбора газа из подземных хранилищ. То есть это как буфер такой, который позволяет этой системе зимой, когда потребление большое, работать. Так было заложено в советское время.

Проблема в том, что хранилища нужно заполнять. Заполнять их нужно летом. То есть нужно покупать газ, который ты сейчас еще никому не можешь продать. И который найдет своего потребителя только через какое-то время. Поэтому вопрос о финансировании летней закачки «Нафтогаза» – он всегда встает. В этот раз мы опять пошли навстречу, хотя, конечно, решение было непростым, учитывая, что на данный момент получается, что за транзит «Нафтогаз Украины» получил уже деньги вперед вплоть до конца следующего года.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Следующего 2014?

С. КУПРИЯНОВ: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть за полтора года.

С. КУПРИЯНОВ: Уже да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть мы заплатили транзит до 1 января 2015 года, грубо говоря?

С. КУПРИЯНОВ: Это по расчетам. Ясно, что по факту будут какие-то корректировки. Ну вот и все.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи Андрейко71, который на Украине, спрашивает: «А чем закончилась история по недобору газа Украины?».

С. КУПРИЯНОВ: Она ничем не закончилась. Мы за прошлый год выставили счет, и очевидно, что и за этот тоже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Большой?

С. КУПРИЯНОВ: Большой. Потому что по контракту есть обязанности, которые необходимо выполнять, есть объемы, которые нужно… в год, они не выполняются.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И чего? Ну, выставили счет?

С. КУПРИЯНОВ: Пока все.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не платят?

С. КУПРИЯНОВ: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А чего? «Газпром» пойдет в суд?

С. КУПРИЯНОВ: Для того чтобы куда-то идти, надо понимать, чего ты хочешь добиться. Поэтому…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как я понимаю, «Газпром» хочет вернуть деньги.

С. КУПРИЯНОВ: Но тогда надо понимать, откуда они их смогут взять. Пока такого понимания нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И поэтому пока «Газпром» в суд не идет?

С. КУПРИЯНОВ: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Продолжая тему Украины: сегодня появилась информация, пока не подтвержденная, сейчас скажу, как она звучит, что «Газпром» блокирует реверс газа на Украину через Словакию, – сообщает РИА «Новости». Это заявил министр энергетики и угольной промышленности Украины Эдуард Ставицкий – частично блокируют поставки на Украину газа по реверсу Европы через Словакию, да? Окончательно, может быть, я не прокомментирую, – сказал, но в некоторой мере эта информация верна.

С. КУПРИЯНОВ: Замечательная фраза.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Она верна в какой-то мере.

С. КУПРИЯНОВ: Фраза замечательная. Мы вчера тоже очень сильно порадовались этому заявлению. Ситуация очень простая. Некоторые наши покупатели в Европе думают, что они могут стать поставщиками газа на Украину. Но забывают при этом, что по нашим контрактам они у себя дома должны получить тот газ, который мы им продали, а не где-то еще, не на украинско-словацкой границе, не на российско-украинской. Вот там, где это написано в контракте. Почему они считают, что это блокирование, я не знаю. Если мы договорились о том, что я заберу мебель из магазина самовывозом, ну что ждать, что мне ее привезут домой?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сложновато для меня, честно говоря. Не понял. Вот, Словакия закупила некий газ у Газпрома, потом решила, что этого газа много, и перепродает его Украине, например. Это я фантазирую.

С. КУПРИЯНОВ: Мы должны им отдать газ не на украинской границе, а в определенной точке сдачи. Дальше. Вот там мы и отдаем. Почему это называется блокированием, я не знаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть я правильно понимаю, что…

С. КУПРИЯНОВ: Если они хотят в обратную сторону что-то транспортировать, то пусть транспортируют. А если у них нет для этого газопровода, так нечего тогда на это дело замахиваться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть правильно я понимаю, что речь идет о том, что украинские партнеры пытались забрать прямо на границе газ, но у них нет таких технических возможностей?

С. КУПРИЯНОВ: Нету.

А. ВЕНЕДИКТОВ: «Газпром» продувает газ до определенной точки в Словакии, где и должен.

С. КУПРИЯНОВ: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это называется блокирование. Понятно. Таким образом, это называется блокирование, так, во всяком случае, сказал министр энергетики и угольной промышленности Ставицкий. Но вы считаете, что перепродажа газа европейскими партнерами Украины по иной цене не бьет по соглашению «Газпрома» с Украиной?

С. КУПРИЯНОВ: Пока в этом больше какой-то шумихи, чем реальных поставок. Если посмотреть ту статистику, которая публикуется на Украине, мы увидим, что, во-первых, объемы низкие, во-вторых, цена не принципиально отличается. Это скорее такая шумиха, чтобы показать активность.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А если говорить о пересмотре цены, о чем неоднократно говорил премьер Азаров, ведет ли «Газпром» такие переговоры с украинской стороной?

С. КУПРИЯНОВ: Зачем? Нас все устраивает.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Продавца устраивает, покупателя не устраивает.

С. КУПРИЯНОВ: Пусть тогда предложат что-то, чтоб нас это устроило.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть никаких дополнительных предложений не сделано. В этом же вопрос.

С. КУПРИЯНОВ: Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не сделано. Еще один вопрос все-таки, Сергей Бобков спрашивает: «Что будет со Штокмановским проектом?». Вообще что будет? Понятно, что он сейчас заморожен. Я вам хочу сказать вот что, Сергей. У нас во время питерского форума на стенде «Эхо Москвы» побывала и давала интервью губернатор Мурманской области. И я не могу сказать по отношению к губернатору-женщине, что она была в панике, но она была в расстройстве огромном, потому что рассчитывала, как она нам сказала, что если начнется работа по Штокману, это рабочие места, ну понятно, да, это налоги. И так далее. Сейчас мы просто сидим и не знаем, что будем делать. То есть Штокман вылез как социальный проект на самом деле.

С. КУПРИЯНОВ: Да, и понятно. И он действительно был и остается социальным проектом с точки зрения Мурманской области. Но сейчас мы не готовы к тому, чтобы начать по нему работать. Потому что те затраты, которые по нему сейчас есть, пока еще только на бумаге, а все подобные проекты при реальном воплощении сталкиваются с какими-то дополнительными, заранее не предусмотренными трудностями, которые приходится решать деньгами.

Ясно, что исходя из той финансовой модели, того проекта, который у нас есть, возврат капитала по нему оказывается слишком низким при высоких рисках, для того чтобы мы могли на это согласиться. Проще деньги отдать в банк. При этом с точки зрения баланса газа у нас какой-то острой необходимости в том, чтобы вводить этот объект, на данный момент нет. Поэтому мы ждем, пока либо найдутся более эффективные и более дешевые технологии его освоения, либо изменится ситуация на рынках, то есть цена газа будет выше. Сейчас пока влезать в этот проект было бы опрометчиво.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи Елена спрашивает: «На сколько поколений в нашей стране разведанные запасы газа?».

С. КУПРИЯНОВ: Вопрос на самом деле не такой простой, потому что, например, «Газпром» каждый год ведет разведку на газ и каждый год приращивает запасов больше, чем добывает. Поэтому пока у нас больее чем стопроцентная восполняемость запасов, и по тем прогнозам, которые у нас есть, так будет продолжаться долго, особенно учитывая, что Восток еще практически вообще не изучен.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Там и дорого будет добывать.

С. КУПРИЯНОВ: Ну а что делать?

А. ВЕНЕДИКТОВ: И, значит, дорого будет продавать.

С. КУПРИЯНОВ: Ну и в целом ситуация не может стоять на месте. Посмотрите, о чем мы спорили, скажем, с нашими белорусскими друзьями году так в 2003. 35 или 42? Стояли тут насмерть. Ну и сколько сейчас стоит газ?

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, конечно, люди спрашивают – вы по-прежнему будете повышать стоимость газа на внутреннем рынке?

С. КУПРИЯНОВ: Дело в том, что мы не можем ни повышать, ни опускать. Нам цену устанавливает государство. И здесь мы тоже отчасти оказываемся вроде бы монополистами с одной стороны, да? А с другой стороны, мы зажаты такими рамками, которые не позволяют нам в каких-то случаях быть более гибкими в отношении клиентов на внутреннем рынке, как это могут делать независимые производители. Поэтому здесь так всегда было и очевидно, что будет. Газ в России «Газпром» продает по тем ценам, которые устанавливает государство.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки вас спрашивают.

С. КУПРИЯНОВ: Спрашивают, но дают всегда меньше.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Еще одна важная и любопытная цифра. Я нашел. Мне почему-то всегда казалось, что «Газпром», если говорить о налогах и иных выплатах в бюджет, значительную долю российского бюджета составляет, я имею в виду доходную часть. Я обнаружил, посчитал, что это около 5 %. Это правда? Не помните, Сергей?

С. КУПРИЯНОВ: Долю не помню.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вокруг 5 %.

С. КУПРИЯНОВ: Значит, неплохо. Потому что если б на Газпроме было бы 20 %, это было бы действительно рискованно. А 5 весомо, но не критично.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, конечно, опять спрашивают о газификации. Знаете, очень много вопросов из Подмосковья. Есть какой-то отдельный проект по газификации Подмосковья? Поскольку вот сколько мы тут с вами встречаемся, столько лет одно и то же: для того чтобы провести газ к участку, не к участку, это же умереть, уснуть, проснуться в слезах.

С. КУПРИЯНОВ: Да, это так. И основная проблема здесь не столько в нас, сколько в прокладке сетей низкого давления от тех станций газораспределительных, которые мы строим. И здесь несколько моментов. Во-первых, колоссальный совершенно рост в Подмосковье, да? Еще недавно там ничего не было. Уже бах, там…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Строительство.

С. КУПРИЯНОВ: Да. Все это нужно обеспечивать газом. Ну и, конечно, здесь не все зависит от нас. А многое – от областных структур, которые занимаются последней милей, то есть доводкой газа непосредственно до покупателя, до дома.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть есть некая магистральная труба, это делаете вы?

С. КУПРИЯНОВ: Это делаем мы. Не могу сказать, что там тоже нет проблем. Потому что, еще раз говорю, рост колоссальный. И мы за ним просто не успеваем. Но главные проблемы на этой последней миле.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще несколько вопросов, которые прислали наши слушатели, продолжают присылать. Например: «Несколько лет тому назад, – говорит господин Козьмин, – “Газпром” отказался от проекта Балтийской СПГ. Почему этот проект снова актуален?».

С. КУПРИЯНОВ: Изменилась ситуация на рынке. И сейчас мы видим – ниши на европейском рынке тоже созданы. Инфраструктура по приему газа в Европе сейчас оказывается полупустой, потому что все те, кто мог бы туда поставить, устремились в Азию. Устремились не просто сейчас разово, вот, сейчас взяли и отправили туда танкер, а на основании уже новых долгосрочных контрактов, то есть эта привязка к Азии – она не сегодня, она надолго. Поэтому для нас освобождается ниша, которую мы должны занять.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Опять-таки, возвращаясь в этой связи, смотрите, сделаны две нитки, сделана нитка Северного потока, мощная труба, делается Южный поток, а вы говорите, что потребление не очень растет в Европе. Они будут замещать Белоруссию и Украину по проводу или дополнять? В новой ситуации.

С. КУПРИЯНОВ: Принимая решение по такому проекту, как Южный поток, мы уже, естественно, учитывали новую ситуацию, и там часть – новый газ, часть – замещение. Большая часть – это замещение Украины.

А. ВЕНЕДИКТОВ: То есть привет нашим украинским друзьям?

С. КУПРИЯНОВ: Это наша труба будет, мы там акционеры. Внимание, вопрос: где мы будем по такой трубе поставлять газ? По своей или по чьей-то еще?

А. ВЕНЕДИКТОВ: А идея создания, я уже просто упустил, консорциума Европейский союз – Украина и Россия, естественно, она все, мы ее похоронили?

С. КУПРИЯНОВ: Уж точно не мы ее похоронили.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. Но она похоронена.

С. КУПРИЯНОВ: Живой я бы ее не назвал. По крайней мере, наверное, году в 2002 еще об этом начинали говорить…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Пришел Янукович к власти – заново начали об этом говорить.

С. КУПРИЯНОВ: А воз и ныне там.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. То есть так тихо тлеет. Еще одна страна, Грузия. Вопрос: «Нуждается ли Грузия в настоящее время в российском газе? Мы помним, что даже во время войны в 2008 году она еще нуждалась. А сейчас?».

С. КУПРИЯНОВ: Нового контракта у нас нет. Но поставки идут в счет оплаты за транзит в Армению.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А, понятно. То есть некое соглашение, которое… недобор случается?

С. КУПРИЯНОВ: Нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет. Еще вопрос такой серьезный: «Чем расплачивается Южная Осетия за поставки российского газа?». Или это все кредитуется?

С. КУПРИЯНОВ: Не готов ответить. Не знаю. Давайте я тогда этому слушателю отвечу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, давайте. Головнели слушатель. Он еще обижается, что в Южную Осетию поставляют, а Московская область газифицирована на 35 %. Поэтому давайте вносите, мы отдельно, вы пришлете мне, я напишу.

С. КУПРИЯНОВ: Надо еще посмотреть на объем. Оттуда недавно приезжал к нам губернатор одной из областей. Объемы поставки – 13 миллиардов кубометров газа в год. Это полнитки Северного потока. Представляете себе?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да.

С. КУПРИЯНОВ: Тут еще на это нужно смотреть, потому что сколько там поставляется и сколько реально потребляет Москва и Московская область. Это же колоссальные цифры.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте посмотрим, что нам прислали. У нас еще есть 7 минут. Народ интересуется качественно. «“Роснефть” намеревается купить “Итеру”. А почему “Газпром” ее не покупает?» – спрашивает Сергей.

С. КУПРИЯНОВ: Потому что «Роснефть» ее купила.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ответил как-то хорошо. «Не поняла, – пишет Таня, – сланцевый газ – это конкурент?».

С. КУПРИЯНОВ: Мы работаем на разных рынках. Мы нигде не пересекаемся. Поэтому наша задача – то внимание, которое сейчас привлек этот феномен сланцевого газа, в том числе и в Америке, использовать нам на пользу. Например, сейчас целая кампания развернута по переводу, например, грузовых автомобилей в Америке на газ, или локомотивов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слышал такое, да.

С. КУПРИЯНОВ: Это же здорово, это хорошо. Надо делать то же самое. Например, мы с одной американской компанией договорились как раз во время Петербургского экономического форума о том, чтобы поработать вместе в этом направлении.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Карен спрашивает, видимо, из Еревана: «В Армении», – мы просто сказали слово «Армения», сразу Армения, да? – Каждое ваше слово вызывает два следующих вопроса, – «после президентских выборов цена на газ поднялась на 64 %». – Запомнили цифру. – «Власти переводят стрелки на Россию. Вопрос – действительно ли вы так резко подняли цену?».

С. КУПРИЯНОВ: Есть определенные моменты, связанные с ценообразованием внутри. И понятно, что какой-то момент роста внутренних цен сдерживается, потом, естественно, нужно это наверстать. Но цена для Армении действительно выросла, и сейчас мы ведем переговоры о том, благодаря какой схеме можно было бы эту цену снизить.

А. ВЕНЕДИКТОВ: 64 %.

С. КУПРИЯНОВ: Ну, смотря за какой период смотреть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: После выборов.

С. КУПРИЯНОВ: После выборов выросли внутренние цены. За какой период на эту величину выросли наши цены, надо смотреть, да? Я думаю, что, конечно, они это сделали не так одномоментно. Но есть понимание, как мы можем придти к более низким ценам в Армении, потому что наше совместное предприятие, которое там работает, наверное, мы в нем сможем увеличить долю, и это создаст дополнительные возможности по снижению цены.