Помоги проекту - поделись книгой:
Сегодня, когда три государства постсоветской Евразии, с объективно сильнейшими экономиками, преодолели второстепенные разногласия, достигли консенсуса интеграции, движутся по пути законодательного и нормативного сближения, мы имеем шанс для совместного прорыва в будущее — и совместного выхода в новый технологический уклад, оставляющего позади дискредитировавшие себя концепты постиндустриальной «всеобщей и полной глобализации». Пока оскандалившиеся «хозяева мира» пребывают в растерянности, мы можем, вместе с нашими соседями, мобилизовать интеллект, промышленный потенциал и труд — и выйти из тупика.
Мы можем не только отвергнуть кабалу внешнего контроля, что уже начато путем отказа от «помощи» USAID. Мы можем аннулировать подпись под 14-м протоколом Европейской конвенции по правам человека и провести ревизию ряда законов, принятых путем лоббирования внешних интересов. Мы можем поддержать государства, борющиеся с несправедливостью в международной торговле и в доступе к принятию решений в мировых институтах. Мы можем выдвинуть альтернативу ханжеской имитации борьбы с наркотиками и СПИДом, вместе с Китаем предложив программу здорового экономического возрождения Афганистана. Мы можем поставить на уровне международных структур, в том числе ООН, ОИК, ЛАГ, Африканского Союза (привлекая международные научные ассоциации и церкви), вопрос о непредвзятом, без так называемых экофобий, исследовании климатических процессов, вместе с альтернативной программой противодействия опустыниванию, засолению почв и др., и публично разоблачить конфликт интересов в международном экологическом истэблишменте.
Вопреки мнению мальтузианцев, человек качественно отличается от животного. Он не живет без сверхзадачи: это социобиологический организм, который без того, что выходит за рамки повседневной жизни, очень быстро вырождается. И это означает необходимость идеологии, необходимость веры и жертвенных мотивов. Человек испытывает радость от самостоятельного создания нового качества, нового воплощения идеи, новой стоимости. Для Русской цивилизации это особенно характерно, что проявлялось в разных эпохах поразительной быстротой освоения новых знаний, создания новых отраслей, возникновения новых профессий, родов войск. Нужно только «включить зажигание», чтобы эстетика и этика труда стряхнули с общества наносы разочарования и неприкаянности; чтобы рано выявленные таланты открывали путь самореализации по призванию; чтобы достижения технической одаренности искателей, изобретателей и инноваторов уходили не в трубу маркетинга, а в национальное внедрение; чтобы технологии новых материалов создавали новое качество добычи и переработки ресурсов, инфраструктуры, строительства и реставрации; чтобы тысячи квадратных километров замерших и бесхозных просторов включились в ритм производства и благоустройства.
Для авторов настоящего доклада главный вопрос: как превратить Россию деградирующую в Россию процветающую, какими способами можно трансформировать существующую систему, чтобы народ наш выжил в мировой смуте и продолжил свой путь в истории, добиваясь новых побед и успехов. Мы видим, что сегодня в России все еще реален сценарий мобилизующей народ и исцеляющей государство «революции сверху».
Наших идеологических оппонентов больше привлекает иной сценарий с неисчислимо большими издержками и риском полной десуверенизации и развала страны. При этом мы не можем не заметить, что вместо ответов на реальные, многосторонние вызовы нашего времени представители так называемой «болотной оппозиции» воспроизводят один примитивный тезис:
Вызовы, с которыми столкнулась Россия, — это по существу один вызов. На весах лежит вопрос о самом существовании нашей цивилизации — быть или не быть. Это вызов не отдельным, а всем государственным структурам, не одной, а всем политическим партиям, не одному, а всем традиционным вероисповеданиям, не отдельным областям культуры, а культурному наследию в целом. Чтобы пройти через это испытание с честью, нужен ответ на все эти вызовы, который также не делится по сословиям или отраслям. На фундаментальный вызов должен следовать фундаментальный ответ. На сложнейший кризис национальный организм может ответить, только добившись полноценной мобилизации своих сил.
Основные выводы нашего доклада сводятся к следующим положениям.
1. Глобальный финансовый кризис, стартовавший в 2008 году, имеет системный характер и ведет к различным далеко идущим последствиям для всей мировой системы. Он становится все более явственным и угрожающим. Его кульминация вероятнее всего придется на ближайшие полтора— два года, в то время как наиболее острый период для РФ наступит с некоторым «запозданием» в 2015–2016 гг.
2. Кризис объективно ведет к растущей политико-стратегической неопределенности для всех участников мировой сцены и в особенности для РФ. По мере усиления неопределенности увеличивается риск серии региональных «жестких» конфликтов в непосредственной близости к границам России с перерастанием в перспективе в новую глобальную войну, в том числе, возможно, и с использованием ОМП.
3. С учетом вышесказанного встает вопрос о подготовке к этому «суперкритическому» периоду. По выводам авторов доклада, существует только один возможный вариант эффективного российского ответа на вызовы системного кризиса — форсированная выработка и реализация общенациональной стратегии «Большого рывка».
4. Такая стратегия «Большого рывка» для России должна быть сформулирована и реализована в виде особого, креативного мобилизационного проекта, вовлекающего все общество, включая основные социальные слои, — в том числе путем широкой общественной дискуссии.
5. Должно прийти осознание, что наступает новая, волевая эпоха в истории России. Государство на этом новом этапе без всяких оговорок признается главным субъектом развития. Национальная мобилизация вокруг Общего дела официально объявляется основой новой идеологии.
6. Национальные ресурсы направляются на массированные инвестиции в реиндустриализацию страны и переход к новому, шестому технологическому укладу. (Как мы показываем в докладе, сегодня объем капиталовложений можно поднять как минимум в полтора раза, не снижая уровня потребления — это делает заявленную задачу вполне реалистичной.)
7. Большой рывок осуществляется планомерно в рамках расширения евразийского макрорегиона путем существенной трансформации всей системы постсоветского пространства в направлении реинтеграции.
8. Духовная мобилизация народа реализуется в первую очередь посредством формирования и расширения государственных СМИ нового типа: активно внедряющих адекватную реалиям эпохи «картину мира», собственную повестку дня и формирующих образ национального будущего.
9. В своем докладе мы предложили набросок пошаговой логики преобразований системы госуправления в России. Для этого мы наметили ориентировочную схему тех новых президентских органов власти, которые потребуются для перетекания основных функций и полномочий в новые точки концентрации политической воли, без чего мобилизационный проект захлебнется в трясине старой бюрократической кланово-олигархической системы. К этим органам в докладе отнесены:
— Стратегический совет (доктринальное обеспечение и стратегическое проектирование развития страны);
— Высшая кадровая комиссия с сетью подведомственных ей местных комиссий (рекрутирование, тестирование, обучение и переобучение управленческих кадров);
— Комитет по государственному контролю (глубинный мониторинг работы исполнительных структур мобилизационного проекта, продвижение талантливых практиков, делом доказавших свою эффективность в новых условиях);
— Совет национальной мобилизации (главный мобилизационный орган, на время чрезвычайных преобразований — центр принятия оперативных решений, координации и корректировки во взаимоотношениях «старых» и «новых» институтов);
— Совет по декриминализации (на время чрезвычайного периода центральный орган по борьбе с коррупцией и оргпреступностью);
— Агентство передовых технологий (отбор, внедрение и продвижение на рынок технологически ценных разработок);
— Агентство экономической реконструкции (реиндустриализация, модернизации инфраструктуры, АПК, жилищное строительство, создание инновационных кластеров) и др.
Часть 2
Русский поворот: от угрозы смуты — к свободе и справедливости
Введение
Реализовать скрытый национальный консенсус
Представленный ранее доклад Изборского клуба по прорыву в новый технологический уклад и возвращению России мирового лидерства требует кардинального оздоровления государства.
Данный доклад посвящен тому, каким видят это оздоровление члены Изборского клуба. Мы надеемся, что его прочтут все, кто связывает свою судьбу с судьбой страны и видит, что либеральный проект ведет Россию к катастрофе. Общее понимание положения и задач позволит реализовать скрытый национальный консенсус, избежать новой Смуты и вывести Россию на траекторию развития.
Правящая либеральная тусовка даже инновации рассматривает как еще одно приглашение к воровству, позволяющее под предлогом рисков ни за что не отвечать. Крупнейшие модернизационные проекты (от «Сколково» и «Роснано» до завода поликристаллического кремния), похоже, превращены контролирующим экономическую политику либеральным кланом не более чем в инструменты разграбления страны, пришедшие на смену ваучерной и залоговой приватизациям, пирамиде ГКО и грабежу в фирменном сердюковском стиле. Не случайно, по оценкам ученых, максимальные — до 90 % — «откаты» наблюдаются в так называемых «инновационных проектах».
Большинство общества, отрицая превращение коррупции едва ли не в основу государственного строя, синтезировало социальные, патриотические и демократические ценности. Расхождения носят частный характер, и ключевой задачей национального развития является политическая реализация этого синтеза ценностей.
Реформы до сих пор идут на основе либерального проекта. Уже к середине 90-х он исчерпал себя. Его продолжение грозит самому существованию нашей цивилизации.
Современные либералы верят: смысл человека — материальное потребление, а государства — служба глобальному бизнесу.
Созданная ими система не допускает возможности развития России, потому что рубль, направленный на развитие, нельзя будет ни украсть, ни передать глобальным монополиям.
Когда либералы заявляют, что Россия должна платить за финансовую стабильность США, это не оговорка, а резюме их политики, не имеющей общего с интересами нашего народа.
Глобальный кризис, обесценив сырье, сорвет Россию в Смуту.
Мы должны до последней возможности вразумлять руководство России для перехода от разворовывания страны к ее развитию.
Наша опора — национально ориентированные бизнес и бюрократия, а также третий-четвертый уровень правящего слоя, представители которого из-за возраста, недостаточности украденного или патриотизма не убегут на Запад.
Нам предстоит налаживать жизнь и прогресс в глобальной депрессии, в отсутствие спроса, распаде мира на макрорегионы, под огнем требований отдать Сибирь США, чтоб та не досталась Китаю.
Прилагая все силы для избежания Смуты, следует быть готовыми к созиданию России и в этих условиях.
Интуитивно ощущая этот консенсус, на него опирался Путин на этапе восстановления государственности, что и обеспечило его власть. Но сейчас, когда перед страной стоит качественно новая задача развития в условиях глобального кризиса, опираться на этот консенсус и формировать его надо уже иными способами.
1. Инерционное скольжение в смуту
1.1. Впереди — срыв в глобальную депрессию
Экономическое содержание современного кризиса — загнивание глобальных монополий. Источников внешней конкуренции на глобальном рынке нет. Технологический прогресс, который может быть другим источником конкуренции, тормозится как монополиями (в том числе злоупотреблением правом интеллектуальной собственности из-за перехода от паразитирования на природной и производственной ренте к паразитированию на ренте интеллектуальной[9]), так и отсутствием значимых внеэкономических угроз (без которых открытие новых технологических принципов, в отличие от их последующей коммерциализации, нерентабельно).
Поэтому загнивание глобальных монополий будет нарастать, пока не сорвет мир в депрессию. Из-за нехватки спроса единый глобальный рынок распадется на макрорегионы; снижение масштабов рынков приведет к утрате технологий и техногенным катастрофам.
Макрорегионы будут жестко, комплексно и хаотично конкурировать друг с другом — как в межвоенный период; глобальные монополии перестанут быть глобальными. Поэтому глобальному управляющему классу и близкой к нему элите США лучше сбросить остальные макрорегионы (включая Россию) в хаос, чем дать им сформироваться.
Равновесие будет временно достигнуто восстановлением биполярной системы (с противостоянием США и Китая при Евросоюзе, Японии, Индии и, возможно, России в качестве сдерживающей остроту противостояния силы) в политике и поливалютной — в экономике (в каждой валютной зоне — своя резервная валюта).
Однако фундаментальная проблема современного развития — не в эгоизме США, не в нехватке ликвидности, не в кризисе долгов, но в отсутствии источника экономического роста. Ничто не смягчит кризис перепроизводства продукции глобальных монополий. Поэтому из кризиса мировая экономика выйдет в тяжелую депрессию.
Как и Великая депрессия, начавшаяся в 1929 году, она будет порождать войны — но те долго не будут выходом из нее, так как при распаде глобального рынка не будут объединять разделенные макрорегионы (и тем самым снижать монополизм внутри них).
Ситуацию усугубляет совершенствование компьютеров, являющихся олицетворением формальной логики. Оно уравнивает нас по доступу к ней — и конкуренция постепенно начинает вестись на основе не логического, но внелогического мышления, как сейчас говорят — «инсайта», как научного, так и мистического.
Неумение воспитывать творческое мышление, основанное на научном «инсайте», сделает конкуренцию более биологической и менее социальной, чем мы привыкли считать приемлемым. Это усилит тенденцию к снижению социальной значимости знания и качества специалистов, что грозит техногенными катастрофами из-за неспособности обслуживать существующую инфраструктуру.
Рост влияния иррационального мышления, ужесточение глобальной конкуренции, появление глобального управляющего класса, который, не имея ни избирателей, ни налогоплательщиков, ни влияющих акционеров, свободен от ответственности, будет способствовать расчеловечиванию.
Распространение информационных технологий ведет к кризису управления (так, перестает работать традиционная демократия).
Исчерпанность либеральной и в целом рыночной парадигмы очевидна с кризиса 1997–1999 годов. (Современная рыночная парадигма в том, что человек живет ради наживы, а либеральная — что государство должно служить глобальному бизнесу, а не народу.)
Проявление этой исчерпанности — ликвидация среднего класса.
Поскольку долгов слишком много и увеличивать денежную массу больше нельзя, глобальные монополии сокращают издержки в виде потребления населения, которое потребляет рыночных благ больше, чем производит (хотя может производить нерыночный по своей природе человеческий капитал), — то есть среднего класса.
С другой стороны, сверхпроизводительные постиндустриальные технологии делают средний класс лишним: нужные миру блага можно производить значительно меньшим числом людей.
Обнищание «золотого миллиарда» переводит кризис в новые, постэкономическую и постдемократическую, плоскости.
Ведь демократия существует от имени и во имя среднего класса. После его гибели она выродится в новую диктатуру на основе формирования сознания. Это завершит процесс расчеловечивания: мы увидим, как Запад откажется от суверенитета личности, этого главного достижения эпохи Просвещения, и вернется в Средние века — возможно, через бедствия, ломающие психику. Первый шаг уже сделан: декартовское «Я мыслю — значит, я существую» заменено даже не более комфортной для индивидуума формулой «я потребляю», а служащей бизнесу «я покупаю — значит, я существую».
Реклама, внушая, что изменение этикетки на вещи повышает ее цену в разы, делает массовый обмен неэквивалентным, то есть грабежом. Если грабеж стал нормой, традиционного рынка больше нет. Это естественно: обнищание среднего класса лишает экономику спроса, а экономика без спроса нерыночна.
С другой стороны, системная утрата собственниками крупных корпораций контроля за их топ-менеджерами отменяет частную собственность, а с ней и капитализм в его классическом понимании.
Традиционные демократия и рынок закончились, просто это еще не признано. «Музыка кончилась, а они все танцуют», как сказал Сорос в 2000-м.
Кризис демократии и развитие глобального управляющего класса с внешним управлением всем не входящим в него человечеством возрождает скрытые, орденские системы управления.
Они аккумулируют знания — но тайное знание умирает, вырождаясь в ритуалы. Поэтому предвкушаемое многими компьютерное Средневековье останется компьютерным недолго.
Нас ждет болезненная и глубокая архаизация, сопровождаемая значительными жертвами, — падение в новые Темные века.
Мы должны прилагать все силы, чтобы не допустить его. Эта задача двуедина: продолжить технологический прогресс при сужении рынков (и снижении степени разделения труда) и сохранить ценности Просвещения и модерна, остановив расчеловечивание.
В мире лишь Россия способна осознать и решить эту задачу (и всем здоровым силам человечества стоит помочь ей, потому что «быть способным» — еще не значит способность реализовать).
В советском ВПК был создан колоссальный, во многом развитый задел сверхпроизводительных «закрывающих» технологий, отличающихся от обычных простотой и эффективностью. Блокируемые монополиями, после их краха в условиях глобальной депрессии, они не обеспечат высокую рентабельность даже на узких рынках.
С другой стороны, наша культура человечна — в силу исключительной жажды справедливости. Стремление к справедливости способствует постоянному предпочтению эффективности для общества перед эффективностью для личности или фирмы, что является залогом коллективного выживания и гуманизма.
Русская культура носит мессианский характер: ее носители не только не живут без сверхзадачи даже в условиях комфорта (это общая особенность человека как биологического вида), но и продуцируют эту сверхзадачу, как в комфорте, так и на грани гибели.
Это позволяет России искать выход из ловушки для всего мира на пути технологического социализма, сочетающего веру в человека с технологическим развитием в рамках «общего дела».
Несмотря на эту возможность, срыв в глобальную депрессию будет страшен для России. Сжигание безвозвратных долгов сожмет потребление развитых стран минимум на треть (значительную часть этого сокращения они переложат на остальной мир), а сжатие спроса обесценит сырье. Первые звоночки налицо: периодическое удешевление Brent— смеси до менее чем 100 долл./барр. (в депрессии — менее 60 долл.) и золота с 1900 до 1360 долл. за тройскую унцию.
Это лишит Россию денег: текущих доходов станет мало для удовлетворения алчности коррупционеров, а накопленные резервы, вложенные в ценные бумаги, обесценятся сильнее, чем в 2008 году. Чрезмерно жесткая финансовая политика (жестче пресловутого currency board), ставящая эмиссию рублей в зависимость от притока валюты, вызовет рефлекторное сжатие денежного предложения, кризис ликвидности и паралич банковской системы, на который система управления может просто не успеть отреагировать.
1.2. Усиление внешнего давления на Россию
Кризис вынуждает глобальный бизнес экономить, что требует замены относительно самостоятельного партнера послушным менеджером в стиле 90-х. Именно в этом системная причина роста критики в адрес Путина на Западе и поддержки любой либеральной альтернативы ему (будь то Медведев, Кудрин или Навальный).
Помимо этого, кризис усиливает внешнее давление на Россию.
США навязывают идею полной ликвидации тактического ядерного оружия и ядерного оружия средней дальности, жизненно необходимых России в свете потенциальной агрессивности Китая (полностью отсутствующей сейчас, но возможной в будущем).
Европа агрессивно поддерживает любые меньшинства как таковые, размывая целостность России, и выталкивает «Газпром» со своего рынка даже в ущерб своим хозяйственным интересам (его доля уже снизилась с 44,5 % в 2007-м до 24 % в 2011 году, а экспорт российского газа в дальнее зарубежье упал почти в 1,4 раза).
Выбранный США новым стратегическим союзником радикальный ислам хаотизирует мир для привлечения капиталов в США, главную «тихую гавань», — и после Сирии, учитывая рост напряженности в ряде регионов России, скорее всего, придет наша очередь.
Впрочем, глобальный кризис как таковой порождает войны, и мятежевойна в Сирии — такой же полигон для будущих войн, каким гражданская война в Испании была для Второй мировой войны.
На Украине подражание Партии регионов худшему в «Единой России», неадекватность «Газпрома» (его газ выгоднее покупать у Германии), потакание олигархам, боящимся российских конкурентов, приведет к власти русофобов. А ведь интеграция с Украиной (наряду с Белоруссией и Казахстаном) — условие прогресса России.
Глобальный бизнес, развитые страны Запада и их союзники будут стремиться решать свои проблемы за счет нас, так как мы обладаем наибольшими ресурсами и, сегодня, наименьшими силами для их защиты. Пример конфискации активов на Кипре — лишь первый аккорд разворачивающейся драмы.
Западные элиты видят неизбежность вызываемого глобальным кризисом информационно-военного конфликта и найдут выход из него в объявлении России исчадием ада, уничтожение которого спасет мир в моральном плане (а в материальном — продлит нашими ресурсами агонию модели глобального монополизма).
Еще в XIX веке Европа объединилась вокруг формально направленного против Африки, а не деле уже тогда подразумевавшего Россию соглашения, по которому страна, не использующая свои ресурсы, должна отдать их «международному сообществу».
Глобальный кризис создает для всех слабых и притом значительных стран угрозу балканизации: войны всех против всех, ведущей к уничтожению и распаду. Нарастание внутренних проблем из-за банкротства либеральной модели экономики, окунающего нас в новую Смуту, делает это особенно актуальным для нас.
1.3. Банкротство либеральной модели в России: «петля Кудрина»
Либеральная модель мировой экономики умирает; навязываемые нам либеральные «институты» на глазах перестают работать по всему миру — и выясняется, что осенью 1991 года реформаторы не просто ограбили наш народ, но и всучили ему билет на «Титаник».
Либеральный подход подчинил социально-экономическую политику России интересам глобального бизнеса, что привело к деградации страны. Эффективность использования ресурсов, производительность труда, показатели социального развития ниже, чем в советское время. Обезлюдели целые регионы.
В 2000-е либералы создали модель кредитования экономики в стиле афер «залоговых аукционов» и доведших страну до дефолта ГКО, поднятых на глобальный уровень. Ее ключевой элемент — выжимание государством денег из бизнеса (Путин возмутился «налоговым террором» еще в середине 2000-х) с их выводом за рубеж.
С точки зрения интересов России это нонсенс: как если бы умирающий от нехватки крови человек стал донором. Причины этого безумия разнообразны; возможны и коррупционные интересы. Ведь либералы не идиоты, чтобы годами вести заведомо убыточную политику (государство занимает за рубежом более чем под 5 % годовых — и тут же размещает взятое за тем же рубежом аж за 0,8 %!) без вознаграждения от ее выгодоприобретателей.
Впрочем, им свойственно считать Россию источником мирового зла, обязанным каяться, платить и отдать Сибирь и Дальний Восток ради растворения в Европе (как пишет академик РАН и директор ИНИОН Пивоваров). Солнце для них восходит на Западе.
Но масштабный вывод из страны средств налогоплательщиков на поддержание финансовых систем США и еврозоны, то есть стратегических конкурентов этих налогоплательщиков (что делает для них уплату налогов вредным), — лишь часть картины.
Более важно возвращение этих денег в Россию. Ведь выкачивание средств из экономики создает их дефицит и не меньше незащищенности прав собственности завышает цену кредита.
Поэтому качественные заемщики берут кредиты не в России, а на Западе, где они дешевле, больше и предоставляются на более долгое время. Как правило, это (с учетом банковского мультипликатора) те самые деньги, которые они заплатили в виде налогов и которые либералы вывели из страны! (Заодно решив для западных финансовых систем проблему поиска качественных заемщиков.)
Прохождение российских денег, при котором они, пройдя бюджет и иностранные финансовые системы, возвращаются к успешной части российских налогоплательщиков, получило название «петля Кудрина», благодаря которому она возникла.
Экономический рост в этой модели уже не достигнет минимально необходимых для поддержания социально-политической стабильности 5,5 %, что обрекает нас на дезорганизацию и падение в Смуту.
Либеральная тусовка доигралась в «стабильность» и наномодернизацию: несмотря на более чем комфортные мировые цены на сырье, экономика «посыпалась», не выдержав груза коррупции, некомпетентности и подчинения ее интересов глобальным конкурентам.
Рост ВВП растаял: с 4,9 % в первом квартале 2012 года, 4,3 % во втором, 3,0 % в третьем и 2,1 % в четвертом и первом квартале 2013 года до 1,6 %. В 2013 году он оценивается в 2,0–2,4 %.
Промышленный спад углубился с 0,8 % в январе до 2,1 % в феврале. В марте производство выросло на 2,6 % (по неясным причинам), обеспечив выход «в ноль» по итогам I квартала.
Инвестиционный рост сначала рухнул с 1,1 % в январе до 0,3 % в феврале, а в марте и вовсе перешел в спад, составивший 0,8 %.
Инфляция к середине апреля почти на треть превысила прошлогоднюю: 2,2 против 1,7 %.
А ведь официальные показатели роста приукрашены, так как официальная инфляция занижена не менее чем в полтора раза.
Поделиться книгой: