Взмах чёрного крыла

— Я с детства боюсь темноты, — призналась я, отстраняясь, заглянула в чёрные глаза Гетера, шмыгнув носом. — Прости, ты, наверное, подумал, что я бестолковая трусиха.

— Перестань унижаться. Мало ли что и кто о тебе думает. Главное, что о себе думаешь ты. Давай последнее заклинание.

Он поставил меня на снег, вновь протягивая книгу. Я грустно улыбнулась. Почему он такой злой сегодня? Где его постоянная ухмылочка и лукавый взгляд. Он смотрел на меня отрешённо, явно желая поскорее всё закончить.

Я перевела взгляд на строчки и начала читать заклинание вслух. Мыслями я была во вчерашнем дне, в библиотеке, в объятиях Гетера. Я вновь и вновь вспоминала, как мы с ним целовались, как он обнимал меня — крепко, но бережно, как его губы нежно исследовали моё лицо, как кружилась при этом моя голова, и уплывало сознание. Что же случилось с тех пор?

Заклинание затихло в морозном воздухе, но ничего не произошло.

— Ещё раз, — жёстко приказал Гетер, я подчинилась, уже внимательнее читая слова, но и во второй, и в третий раз не было никаких изменений — небо оставалось таким же, как и до моих попыток до него дозваться.

— Бескрылая, — с плохо скрываемым облегчением произнёс Гетер. — Это плохо для тебя, Тина. Ты не универсал.

Я расстроенно прочитала заклинание ещё раз, не понимая, что должно произойти. Гетер приблизился, смерил меня ставшим привычным для меня лукавым взглядом, наблюдая за моими попытками вновь и вновь прочитать заклинание.

— А знаешь, что это означает? — спросил он у меня, когда отобрал книгу, убирая её за пазуху.

— Что? — с вызовом спросила, упрямо глядя на повеселевшего оборотня.

— Тебе не удастся пронзать границы самостоятельно.

— А ты боялся, что я универсал? Поэтому ты был с утра злой? — решила я вызвать его на разговор.

Гетер перестал улыбаться, затем долго меня рассматривал, а я не выдержала.

— Смотри, как повеселел, когда у меня не получилось! Но всё равно я покину ваш мир, понятно? Я найду способ. И ещё раз спасибо за помощь, дальше я уж как-нибудь сама.

Я развернулась и сделала всего пару шагов, как вдруг сила, делающая снег твёрдым, испарилась, и я провалилась в сугроб.

— Тина, я тебя не отпускал — это раз. Наложнице запрещается идти впереди своего господина — это два. Запомни уже, это важно в первую очередь для тебя и твоей безопасности, — отчитал он меня, проходя мимо.

Негодуя, я прошептала заклинание огня, который растопил снег, и оказалась в луже, от чего сапожки сразу намокли. Я выругалась, потеряла концентрацию, и огонь стал расползаться в разные стороны от меня. И если бы Гетер не помог, то я, наверное, увязла бы в грязи, а огонь добрался до дома.

Он нёс меня на руках, тихо бормоча себе под нос ругательства. Я цеплялась за его шею, давя в себе желание разреветься. Ну почему он не мог просто молча меня донести, обязательно нужно было так нелицеприятно высказываться о моём несносном характере? И при чём здесь был император, которого Гетер называл не иначе как «твой безответственный папочка»?

Когда мы вошли в холл, то прислуга не смогла сдержать удивления. Наверное, такую картину они видели впервые. С моих сапожек стекала грязь на ковёр, да и сам Гетер выглядел не так уж и презентабельно. Он приказал разуть меня, свою шубу небрежно скинул на пол, не дожидаясь слугу, который подхватит его верхнюю одежду, и, всё также держа меня на руках, унёс ко мне в спальню.

— Прими душ, затем зайди в библиотеку. Тебя нужно основательно обучать, а то убьёшь себя такими темпами. Без моего ведома магией пока не пользуйся, и ещё — отдам тебе амулет, он будет не только защищать тебя, но и снимать на себя часть энергии, чтобы из-за тебя не случилось стихийного бедствия. Поняла? — сердито уточнил господин второй советник императора.

Глава 5

Понять я пыталась месяц. Сказать, что я уставала, это не сказать ничего. Каждый день начинался с чашки крепкого травяного отвара — аналога нашего земного кофе — и повторения теории. Гетер был неумолим. Если я хоть на секунду задумывалась или запиналась при ответе на его вопрос, то этот деспот заставлял меня повторять весь раздел, относящийся к данной теме. Мозг просто взрывался, и казалось, что он вот-вот вытечет от кипевших в нём комбинаций новых понятий, цифр, дат и имён. После скудного обеда, вернее, лёгкого перекуса (один раз я всё же наелась, так потом тошнота во время магических упражнений извела) хладнокровный мучитель гонял меня на домашнем полигоне, доводя мои навыки до автоматизма, до такого состояния, чтобы любой пасс рукой, любая формула или особо трудный для моего артикуляционного аппарата звук в заклинании выскакивали из меня моментально. В первую очередь я училась защищаться, причем этот… гад, иначе и не скажешь, бросался в меня настоящими боевыми заклинаниями, мощность которых возрастала день ото дня! И если бы не амулет, который он, как и обещал, вернул, я бы, наверное, давно стала кучкой пепла. Мне сложно было объективно оценить собственные успехи, но если они были соразмерны прилагаемым усилиям и страстному желанию зацепить этого бессердечного изверга, то я уже, по идее, могла считаться мегакрутой. Только вся моя крутизна разбивалась о бесконечные издёвки, насмешки и назидательные замечания моего персонального маго-тренера, и вот тогда я начинала злиться. Нет. Не злиться. Яриться в бессильном бешенстве. А в результате вспыхивала столбом ослепительно яркого огня, после чего, по обыкновению, без сил падала у его ног. И в ту же секунду безжалостный дрессировщик превращался в заботливого господина, который рычал на нерасторопных слуг за то, что они слишком медленно выполняли его отрывистые указания по обеспечению моего комфорта.

Я не понимала его и ещё хуже понимала себя. С одной стороны, я страстно, безумно хотела научиться всему поскорее, чтобы вернуться домой к маме вместе с Мином. С другой, сердце в последнее время подводило, сжимаясь от непонятной тоски при мысли о неизбежности расставания с Гетером. Вне всякого сомнения, меня унижало положение его наложницы. И хотя такой статус в тенгарской иерархии был однозначно выше любого слуги, первое время, благодаря усиленно распространяемым Юми и Онгой сплетням и слухам, прислуга меня ни во что не ставила, пока они не заметили не просто особое, а выходящее за рамки привычных представлений отношение их господина ко мне. Пару раз я невольно услышала, как служанки судачат обо мне, считая меня виновной в его плохом настроении, мол, где это видано, чтобы сам хозяин какую-то наложницу магии учил, а ведь ей положено ждать господина и радостно раздвигать перед ним ноги.

Четырех недель мне хватило, чтобы осознать — я так больше не могу. Ни горячие ванны с ароматными маслами, ни ежевечерние массажи, которые делал мне сам Гетер, не снимали постоянного недосыпа и неиссякаемой усталости. А эти его странные язвительные подколки и едкие замечания, которыми он пересыпал все мои ответы по теории и практические упражнения… За этот месяц я практически не слышала от него ласкового слова, и только падая от магического истощения, видела неприкрытую маской холодной отстранённости тревогу в блестящих чёрных глазах. Говоря коротко — меня всё достало. И я… сбежала.

Да, вот так просто. Это оказалось легче лёгкого, когда у тебя на груди артефакт, накопивший достаточно энергии, и книга с заклинаниями телепорта. Будь я стопроцентным оборотнем, я бы, конечно, обернулась вороном и улетела, но, увы, бескрылым живётся на Тенгаре в разы тяжелее, чем простым людям.

Подготовка к побегу заняла всего несколько минут, заранее собираться я не решилась, слишком часто делалась уборка в комнате, да и Гетер не глупец, почувствовал бы, что я задумала. Он странным образом порой предвидит мои действия, словно читает мысли. Если бы я не прошерстила библиотеку и не узнала, что телепатии не существует, то продолжала бы подозревать его в подслушивании мыслей.

Путь я держала в имперскую академию в городе Энчи. Другого выбора у меня, собственно, и не было. Во дворец мне не попасть, обойти охрану резиденции императорской семьи практически невозможно. Я здраво оценивала свои шансы и прекрасно понимала, что вместо Мина я увижу начальника местной тюрьмы. Поэтому остановила свой выбор на академии.

К окраине столицы я переместилась на рассвете. Портал строила максимально тщательно, и тут на реальном опыте поняла, что высчитать траекторию несложно, сложнее выпустить строго определённое количество силы, чтобы не перелететь или не появиться в чьём-то доме.

Город начинался с трущоб. Не было ни заборов, ни стражников, как пишут в книгах. Лишь лента дороги, вымощенная камнем, и дорожные знаки, почти как у нас, с названием города. Я покрутилась возле одного из них, с опаской поглядывая на виднеющиеся серые обшарпанные дома. Мимо проезжали кареты, самые настоящие кареты, как в старых фильмах, только с более округлыми линиями, большими окнами и без лошадей. И работали они на кристаллах — аккумуляторах магии. Подавив в себе страх, наконец, решилась и двинулась к виднеющимся башням дворца.

Город встретил меня спёртым воздухом, после гор казалось, что всё вокруг невыносимо воняет. Что, собственно, и не было удивительным — ведь на окраинах города располагались районы бедных оборотней, бескрылых, тех, кого считали инвалидами. Они выглядели злыми и недружелюбными и смотрели на меня, как на чужачку, вторгшуюся на их территорию без приглашения. И мне вдруг стало очень неуютно. Нечто подобное я уже переживала, когда приехала учиться в колледж в совершенно чужой город, так что вроде бы знала, как себя вести, чтобы не нарваться на неприятности. Кутаясь в ставшую уже привычной шубку из рыжего меха и опустив глаза, чтобы не столкнуться взглядом с очередным хищным прищуром местных обитателей, я зашагала вверх по улице к торговой площади, прижимая локтем сумку с небогатым позаимствованным имуществом, самой тяжелой вещью среди которого был старинный фолиант с заклинаниями.

Домики ближе к центру очень напоминали китайский квартал, и чем дальше я шла, тем больше убеждалась, что вороны существенно повлияли на развитие человечества. Даже одежда и та была в земном восточном стиле — яркие краски, ручные рисунки и много шёлка. Жизнь столицы начиналась с самого раннего утра, когда солнце только выглядывает из-за гор, даря первые робкие лучи света. Я залюбовалась заснеженными вершинами, поэтому не заметила стоявшего мужчину и со всего размаху врезалась в него.

— Простите, я нечаянно, — пробормотала я, поднимая глаза, и замерла с открытым ртом. Чёрт, как же он нашёл меня так быстро?

— Тина, — зашипел Гетер, крепко сжимая меня в объятиях, — когда ты научишься вести себя как полагается?

— Никогда, — огрызнулась в ответ.

— Вот как? Я, наверно, слишком мало внимания уделяю обучению тебя этикету. У тебя, похоже, остается слишком много свободного времени на разные глупости вроде сегодняшней. Ты что хотела доказать своим побегом? — продолжал давить Гетер на мои и так натянутые нервы.

Я, если честно, и не думала, что меня так легко будет найти. Хотя вполне возможно, что для советника с его уровнем магического мастерства это и не составило особого труда, или дело было в амулете. Я видела, что там есть заклинания, о которых он мне ещё не рассказывал.

— Гетер, я просто устала ждать. Мне нужно спасти брата. А ты держишь меня в доме, муштруешь каждый день, никуда не выпускаешь, ничего не говоришь…

— Ах да, брат. Как же я забыл. Брат же не может без тебя. Или это ты не можешь без него? Твоя любовь к нему так сильна? — уже рычал на меня Гетер, распугивая малочисленных прохожих.

Я, удивлённая его вспышкой ярости, не знала, что ответить, так как любой мой ответ явно не удовлетворил бы его. Он, словно спичка, в любой момент мог вспыхнуть, как я нередко это делала на полигоне.

Гетер болезненно крепко схватил меня за руку и прижал к себе, ощущение от перехода я уже знала, поэтому не удивилась, когда оказалась в чьём-то доме.

— Господин, мы рады приветствовать вас дома, — услышала я за спиной Гетера мужской голос.

— Я буду в своей спальне, меня не беспокоить, — жёстко ответил оборотень, сверкая на меня недовольным взглядом.

Его губы были поджаты в тонкую линию, от чего нос стал казаться длиннее. Я еле успевала переставлять ноги, требуя не тащить меня за собой. Но мужчина меня не желал слушать, а я впопыхах оглядывала богатый интерьер дома, выполненный в том же стиле, что и дом в горах. Слуги спешили появиться поприветствовать господина и изумлённо замирали, с любопытством рассматривая меня. Да, я умею производить неизгладимое впечатление на оборотней. Гетер толкнул меня в комнату, которая была кабинетом, а никак не спальней. Полки с книгами занимали все стены, окно обрамляли тяжёлые коричневые шторы с золотой нитью вышивки. Стол, мимо которого пронёсся Гетер, впечатлял габаритами и массивностью. На нём была идеальная чистота, а точнее, ничего не было. Советник распахнул дверь в смежную комнату, а за ней оказалась спальня. Я же стояла в кабинете, не понимая, чего хочет от меня Гетер.

— Тина, скажи, как ты планировала попасть в академию? Я правильно расшифровал твои намерения, ты же туда направлялась? — спросил он у меня, скидывая с себя шубу и небрежно бросая её в кресло.

Спальня была огромных размеров, я робко поглядывала на кровать, застеленную золотой тканью, напротив которой располагались два кресла. За дверью наверняка скрывался камин, краешек которого был виден с того места, где я стояла, зато шкаф я могла рассмотреть в подробностях, так как он возвышался прямо напротив дверей, в которых замер Гетер.

— Устроиться на работу кем-нибудь.

— Что? — удивился черноокий. На его лице отражалось полное недоумение, при этом он явно ожидал какой-то другой ответ. — Работу!? Ты в своём уме, Тина? Ты полукровка! Да от тебя за версту сладко пахнет. Ты понимаешь, что тебе предложили бы только одну работу — донором? Причём тебя даже спрашивать не стали бы! Люди здесь только донорами работают! Ну, или… Тина, неразумный ты птенец, я тебе столько знаний передал, неужели тебе не пришло в голову воспользоваться ими?

— Так я и посчитала, что самый оптимальный вариант прийти к ректору на приём и уже у него попросить работу. Мне же нужно только на территорию академии попасть.

— Тина, Тина, остановись. Ты хоть представляешь себе, что такое молодые оборотни? У них гормональный бум! Они же тебя съедят! Ты даже до кабинета ректора не дойдёшь!

— Да с чего ты взял? Я через нищенский квартал прошла, никто меня и пальцем не тронул.

Гетер прикрыл глаза, сжав кулаки. Нет, я его понимала, я сама боялась, что придётся отбиваться. Но ведь ко мне никто даже не подошёл.

— Да потому, что они были взрослые! Мои метки сдержат многих, но не ошалевших от гормонов молокососов, способных на этом фоне бросить вызов даже сильнейшему!

Гетер не просто кричал! Он вопил, орал. Давненько я такого не слышала. Но мне не было страшно, я привыкла, что начальство постоянно повышает голос. Поэтому я сняла шубу, аккуратно перекинула её через подлокотник кресла возле стола и села в него, не собираясь спорить.

В моём мире я бы поругалась с ним, отстаивая свои права как женщины и как личности, которую ограничивают, но мы были в Тенгаре, а тут другие порядки.

Гетер приблизился, пронзая меня своим проникновенным взглядом.

— Итак, Тина, как сильно ты хочешь найти брата? — не первый раз он задавал этот вопрос, но именно сегодня я засомневалась, что стоит порывисто отвечать. Я несколько секунд неотрывно смотрела в чёрные глаза, чувствуя напряжение, которое, словно нити, натягивалось между нами, и вздрогнула в предчувствии новой «бесценной» услуги, покрываясь холодным потом.

— Я помогу тебе попасть в академию, где ты сможешь встретиться с ним.

— Назови цену, — тихо ответила, понимая, к чему он клонит.

— Твоя девственность, — так же по-деловому ответил мужчина.

Так вот к чему всё это было. Он боялся, что меня не просто выпьют, а ещё и заберут то, на что он сам рассчитывал. Я затравленно смотрела на криво усмехающегося оборотня, который склонялся надо мной, опираясь руками о поручни кресла, словно поймал меня в клетку.

— Если нет, то мы возвращаемся в горы. Продолжим обучение, и, вероятно, через несколько лет ты сможешь попробовать самостоятельно встретиться с братом. А может, он захочет посетить мой дом, когда станет императором. Только вот будет ли он рад видеть тебя?

— Будет. Мин любит меня.

— Возможно, это уже не так, — возразил Гетер. — Я буду ждать пять минут. Если ты не придёшь ко мне в спальню, значит, мы вернёмся в горы. Я не люблю столичную шумиху.

Скользнув голодным злым взглядом по моим дрожащим губам, он поднялся и ушёл в спальню, не закрыв за собой дверь. Она осталась призывно распахнутой, наводя ещё больший ужас на меня. Я нервно сжала амулет на шее, прекрасно понимая, что ничто и никто не спасёт меня от Гетера, если он пожелает…

Прикрыв глаза, я готова была выть от страха. Что я наделала? Я разозлила его. И самое противное, что он будет в своём праве взять меня силой. Я наложница, и положение моё незавидно. Часы на столе отсчитывали секунды. А я продолжала трястись. На что я готова ради брата? Готова ли я разделить ложе с мужчиной, которого не люблю? Да, он нравится мне, но этого мало. Я не знала, нравлюсь ли ему, или он во мне видит только донора.

Последняя минута пошла, а я продолжала сидеть, не желая опускаться до такого. Секс с мужчиной, который на тебя только кричит, ругается. Но Мин… Я встала на подкашивающихся ногах.

Чем скорее я найду Мина, тем быстрее уберусь из этого мира домой, в свою прежнюю спокойную жизнь. Я приблизилась к проёму, отделяющему меня от претворения в жизнь страшного решения. Я повторяла имя моего брата, перешагивая через черту, за которой остались сомнения. Я люблю брата. И хочу его вызволить из этого ужасного мира, в котором люди лишь еда.

— Не ожидал, что ты решишься, — как-то нерадостно произнёс Гетер. Он сидел на кровати, сложив руки на коленях.

— Но я решилась, — с трудом сдерживая слёзы, дерзко, как мне показалось, ответила ему. Пусть не думает, что я боюсь, я справлюсь. Давно пора было это сделать.

— Иди сюда, — приказал Гетер, садясь ровнее. Я подошла, отбросив теперь уже лишнюю робость. Разденусь, лягу, потерплю несколько минут, а потом забуду. Я знала заклинание забвения. Я сотру все воспоминания об этом событии.

Гетер схватил меня за руку, усаживая между своих ног, тихо шепнул:

— Когда я тебя встретил, то не поверил своим глазам. Ты просто не представляешь, как удивительна. Ты должна была родиться мальчиком, в тебе столько отваги, столько решимости и столько душевной силы. Отец распорядился твоей судьбой, отняв у тебя будущее ради собственного скоротечного удовольствия. Он так и не знает, что ты умеешь колдовать, и скинул тебя со счетов.

Я замотала головой.

— Разве можно изменить судьбу? Я не нашла ничего подобного в книгах, — возразила я.

Но Гетер лишь усмехнулся и принялся расстёгивать на мне платье.

— Дело не в том, что судьбу изменить невозможно в принципе, а в том, что это несправедливо по отношению к тому, чьё будущее ты изменяешь. Нельзя нарушать план Создателя, у каждого предопределена своя роль в этой вселенной.

Я замерла, нервничая. Мужские пальцы словно обжигали кожу, и по позвоночнику пробегали будоражащие кровь импульсы. Я упорно не отрывала взгляд от рисунка ковра, ставшего лабиринтом для моих мыслей. Гетер отвлекал меня разговорами об отце, продолжая освобождать меня от платья. Он спустил его с плеч, прижимаясь губами к шее.

— Но что бы ни натворил, пусть и ненамеренно, император, те силы, что закладывал в тебя Создатель, никуда не делись. Я чувствую, как они в тебе бурлят, как просятся на волю. А ученица из тебя нетерпеливая, Тина. Всегда спешишь и хочешь поскорее расправить крылья. Слишком самостоятельная, но пока неразумная.

Я заморгала, сжимая руки в замок. На что он намекает? На то, что я сбежала?

— Я просто хочу забрать Мина и вернуться с ним домой. Мне здесь не нравится.

— Скажи, а в своём мире ты была счастлива? — насмешливо спросил оборотень, а затем его руки ласково убрали мои волосы в хвост. Гетер держал меня за него, даря откровенные поцелуи. Я забыла, как дышать, задрожав от удовольствия.

— Была? — дразнил меня Гетер, повторяя волшебство с другой стороны, выцеловывая каждый миллиметр шеи и линию подбородка возле уха, прикусывая мочку.

— Да, была, — с трудом выдохнула, прикрывая глаза.

Что он творил? Он целовал так напористо, оставляя влажные следы. От каждого его поцелуя я растворялась, теряясь за гранью реальности.

— Не была, Тина. Не стоит обманываться. Люди любят повторять себе, что счастливы, но остаются при этом одинокими.

Гетер дёрнул за волосы, заставляя наклонить голову вперёд. Теперь его губы изучали позвонки. Непередаваемое наслаждение. Я чувствовала себя цветком, раскрывающим лепестки навстречу солнцу. Я выгибалась, закусив губу, чтобы не застонать в голос. Сердце в груди билось так, что жар опалял щёки. Гетер опять дёрнул голову, заставляя повернуться к нему лицом.

— У тебя удивительные глаза, Тина. Никогда не видел таких голубых. Ты словно драгоценный камень, который нуждается в огранке. Я прекрасно понимаю драконов, теряющих голову от человеческих девственниц. Твоя непорочность, твоя невинность — это всё принадлежит мне, Тина.

Я слышала его, но не могла отвечать. Он накрыл мои губы своими, увлекая в страстный поцелуй. Я чувствовала, как сладкая слабость наполняет меня, как я плавлюсь, теряя волю. Лишь одного хотелось мне сейчас: целовать его, быть с ним.

Но Гетер отстранился и приспустил расстёгнутое платье с моих плеч. Я придерживала руками одежду на груди, смущаясь и краснея. Хотелось бы мне знать, что будет дальше. Неизвестность действовала на нервы. Было тяжело отпустить своё стеснение и воспринимать это как обязанность, как работу. Ведь каждое движение Гетера было крайне чувственным, нежным.

— Ты совершенно особенная, Тина. Ты поймёшь это потом и вспомнишь мои слова. Ты словно прекрасный, сочный фрукт, тебя хочется вкусить, сжимать в руке, чтобы твой сок стекал по пальцам.

Мужчина крепко обнял, произнося смущающие слова, а затем вновь вернулся к поцелуям, неотвратимо стягивая платье вниз. Я сопротивлялась, цеплялась за ускользающую ткань.

— Я буду тем, кто попробует тебя, Тина. Я буду твоим первым и единственным мужчиной.

Я дрожала от возбуждения, всё больше воспламеняясь от каждого слова Гетера. Сознание поплыло от чувственного низкого голоса, который срывался от напряжения. Но бунтарский нрав проснулся во мне, и я сипло возразила:

— Ты не будешь единственным, я вернусь домой, познакомлюсь с хорошим парнем, выйду за него замуж и буду жить долго и счастливо.

— Вот уж нет. Не дадут тебе долго жить на Земле. Теперь твою магию не скрыть, милая. Она, как маяк в ночи, будет служить ориентиром любому оказавшемуся поблизости стражу. А ты знаешь их отношение к «тенго», как они нас называют. И ни с каким, даже самым хорошим парнем счастлива ты не будешь, Тина. Та, в чьих жилах течёт магия, не сможет жить с тем, кто в неё даже не верит. Рядом с ним ты будешь страдать, словно тебе подрезали крылья. Разве птица может отказаться от неба, если клетка, которая сдерживает её своими крепкими прутьями, не верит, что можно летать?

Руки Гетера кружили вокруг сосков, порой сжимая груди, согревая и вновь заставляя сжиматься соски от пробирающей дрожи.

— Откуда тебе это знать? — возмутилась я, отталкивая его руки от себя.

Гетер резко схватил меня за волосы, разворачивая к себе лицом, и зло улыбнулся, прежде чем ответить:

— Ты моя, Тина. Поэтому я знаю всё о тебе. Даже твоё будущее. Ты не найдёшь счастья с другим мужчиной. Потому что я не позволю.

Я хотела рассмеяться ему в лицо, но только пискнуть успела, прежде чем он завладел моими губами, яростно впиваясь в них поцелуем. Его губы отнимали волю, отнимали силу. Я всего за несколько секунд превратилась в беспомощную куклу, которую Гетер уложил на кровать. У меня не было сил даже повернуться на бок, укрыться от его жадного взгляда. Советник встал рядом с кроватью, разделся. Медленно, словно нехотя, кидая одежду на подушки. Я как будто тонула в липком море: голова кружилась, и веки всё время норовили закрыться.