Полное собрание сочинений. Том 15. Февраль-июнь 1907

Платформа революционной социал-демократии

I

Партийный съезд созывается, как известно, через несколько недель. Надо самым энергичным образом браться за подготовку к съезду, за обсуждение основных тактических вопросов, которые партия должна вырешить на этом съезде.

ЦК нашей партии наметил уже порядок дня съезда, опубликованный в газетах. Центральными пунктами в этом порядке являются: 1) «Ближайшие политические задачи» и 2) «Госуд. дума». Что касается до второго пункта, то необходимость его ясна сама собою и не может вызвать споров. Первый пункт, по нашему мнению, тоже необходим, но в несколько иной формулировке или, вернее, с несколько измененным содержанием.

Чтобы немедленно начать общепартийное обсуждение задач съезда и подлежащих его решению тактических вопросов, совещание представителей обеих столичных организаций нашей партии и редакционной коллегии «Пролетария» выработало, накануне созыва второй Думы, печатаемые ниже проекты резолюций[15]. Мы намерены дать очерк того, как понимало совещание свои задачи, почему выдвинуло на первую очередь проекты резолюций именно по таким-то вопросам и какие основные мысли наметило в этих резолюциях.

Вопрос первый: «Ближайшие политические задачи».

По нашему мнению, нельзя так ставить вопроса перед съездом РСДРП в переживаемую нами эпоху. Эта эпоха – революционная. Все с.-д. без различия фракций согласны в этом. Достаточно взглянуть на принципиальную часть той резолюции, которая была принята меньшевиками и бундовцами на Всероссийской конференции РСДРП в ноябре 1906 г., чтобы убедиться в правильности нашего положения.

А в революционную эпоху нельзя ограничиться определением ближайших политических задач, нельзя по двум причинам. Во-первых, в такие эпохи основные задачи с.-д. движения выдвигаются на первый план, требуют обстоятельного разбора их, не в пример эпохам «мирного» и мелкого конституционного строительства. Во-вторых, нельзя в такую эпоху определить ближайшие политические задачи, ибо революция тем и отличается, что возможны и неизбежны крутые ломки, быстрые повороты, неожиданные ситуации, резкие взрывы. Достаточно указать на возможность и вероятность разгона левой Думы и изменения избирательного закона в черносотенном духе, чтобы понять это.

Хорошо, например, австрийцам было определять свою «ближайшую» задачу: борьбу за всеобщее избирательное право, когда все признаки указывали на то, что продолжается эпоха более или менее мирного, последовательного и преемственного конституционного развития. А у нас, разве не говорят даже меньшевики в упомянутой выше резолюции о невозможности мирного пути, о необходимости выбирать в Думу не ходатаев, а борцов? Разве не признают они борьбу за учредительное собрание? Представьте себе европейскую страну с сложившимся и упрочившимся на известное время конституционным строем, в которой могла бы идти речь о лозунге: «учредительное собрание», о противоположении «ходатая» «борцу» в Думе, – и вы поймете, что «ближайшие» задачи определять при таких условиях нельзя так, как их определяют теперь на Западе. Чем успешнее будет думская работа с.-д. и революционной буржуазной демократии, тем вероятнее взрыв недумской борьбы, которая ставит нас совсем перед особыми ближайшими задачами.

Нет. Нам надо обсудить на партийном съезде не столько ближайшие, сколько основные задачи пролетариата в переживаемый момент буржуазной революции. Иначе мы окажемся в положении людей, беспомощных и теряющихся при всяком повороте событий (как и бывало уже не раз в 1906 году). «Ближайшие» задачи мы все равно определить не можем, – как и не сможет никто предсказать, продержится ли неделю, месяц или полгода вторая Дума и избирательный закон 11 декабря 1905 года{55}. А понимание основных задач с.-д. пролетариата в нашей революции у нас еще общепартийным путем не выработано. И без такой выработки никакая выдержанная, принципиальная политика невозможна, – никакая погоня за определением «ближайших» задач не может быть успешна.

Объединительный съезд не принял резолюции об оценке момента и о задачах пролетариата в революции, не принял, несмотря на то, что соответствующие проекты были представлены обоими течениями в с.-д. партии, – несмотря на то, что вопрос об оценке момента был поставлен в порядок дня и обсуждался на съезде. Стало быть, все признавали эти вопросы важными, но большинство Стокгольмского съезда сочло их тогда недостаточно выясненными. Необходимо возобновить разбор этих вопросов. Мы должны рассмотреть, во-1-х, каковым является, по основным тенденциям общественно-экономической и политической эволюции, переживаемый нами революционный момент; – во-2-х, какова политическая группировка классов (и партий) в современной России; – в-3-х, каковы в такой момент, при такой политической группировке общественных сил, основные задачи с.-д. рабочей партии.

Конечно, мы не закрываем глаз на то, что некоторые меньшевики (а может быть и ЦК) под вопросом о ближайших политических задачах разумели просто-напросто вопрос о поддержке требования думского, т. е. кадетского, министерства.

Плеханов со свойственной ему, – и высокопохвальной, конечно, – стремительностью в подталкивании меньшевиков направо, выступил уже с защитой этого требования в «Русской Жизни» (от 23 февраля).

Мы думаем, что это важный, но подчиненный вопрос, что не могут марксисты ставить его отдельно, без оценки данного момента нашей революции, без оценки классового содержания партии к.-д. и всей ее современной политической роли. Сводить этот вопрос к чистому политицизму, к «принципу» ответственности министерства перед палатой в конституционном строе вообще, значило бы всецело покидать точку зрения классовой борьбы и переходить на точку зрения либерала.

Вот почему наше совещание связало вопрос о кадетском министерстве с оценкой современного момента революции.

В соответствующей резолюции мы прежде всего в мотивировке начинаем с вопроса, который всеми марксистами признается за основной, с вопроса об экономическом кризисе и экономическом положении масс. Совещание приняло формулировку: кризис «не обнаруживает признаков быстрой ликвидации». Формулировка эта, пожалуй, чересчур осторожна. Но для с.-д. партии, конечно, важно установить бесспорные факты, наметить основные штрихи, предоставляя научную разработку вопроса партийной литературе.

На почве кризиса мы констатируем (пункт второй мотивов) обострение классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией (факт несомненный, и проявления этого обострения общеизвестны) и затем обострение социальной борьбы в деревне. В деревне нет налицо ярких, сразу бросающихся в глаза событий, вроде локаутов, но уже такие меры правительства, как ноябрьские аграрные законы{56} («подкуп крестьянской буржуазии»), свидетельствуют, что борьба обостряется, что помещики вынуждены направлять все усилия на раскол крестьянства для ослабления общекрестьянского натиска.

К чему приведут в конце концов эти усилия, мы не знаем. Все «незаконченные» (выражение Маркса) буржуазные революции «кончались» переходом зажиточного крестьянства на сторону порядка{57}. Социал-демократия, во всяком случае, должна сделать все для развития сознания самых широких слоев крестьянства, для уяснения ими происходящей в деревне классовой борьбы.

Далее, в 3-м пункте констатируется основной факт политической истории России за год: «поправение» высших и «полевение» низших классов. Мы думали, что в особенности в революционные эпохи социал-демократия должна на своих съездах подводить итоги периодам общественного развития, применяя к ним свои марксистские методы исследования, уча другие классы оглядываться назад и относиться к политическим событиям принципиально, а не с точки зрения интереса минуты или успеха на несколько дней, как относится буржуазия, презирающая, собственно говоря, всякую теорию и боящаяся всякого классового анализа переживаемой истории.

Усиление крайностей есть ослабление центра. Центр – это не октябристы, как ошибочно думали некоторые с.-д. (Мартов в том числе), а кадеты. В чем объективно-историческая задача этой партии? На этот вопрос марксисты должны ответить, если они хотят остаться верны своему учению. Резолюция отвечает: «в прекращении революции путем уступок, приемлемых (ибо к.-д. стоят за добровольное соглашение) для черносотенных помещиков и самодержавия». В известной работе К. Каутского: «Социальная революция» было хорошо разъяснено, что реформа отличается от революции сохранением власти за классом угнетателей, которые подавляют восстание угнетаемых путем уступок, приемлемых для угнетателей без уничтожения их власти.

Объективная задача либеральной буржуазии в буржуазно-демократической революции именно такова: сохранить ценою «разумных» уступок монархию и помещичий класс.

Осуществима ли эта задача? Это зависит от обстоятельств. Безусловно неосуществимой марксист не может ее признать. Но такой исход буржуазной революции означает: 1) наименьшую свободу развития производительных сил буржуазного общества (экономический прогресс России будет несравненно быстрее при революционном уничтожении помещичьего землевладения, чем при преобразовании его по кадетскому плану); 2) неудовлетворение основных нужд народной массы и 3) необходимость насильственно подавить их. Без насильственного подавления масс кадетское «мирное» конституционное развитие неосуществимо. Это мы должны твердо запомнить и внедрить в сознание масс. Кадетский «социальный мир» есть мир для помещика и фабриканта, есть «мир» подавленного крестьянского и рабочего восстания.

Столыпинская военно-полевая репрессия и кадетские «реформы», это – две руки одного угнетателя.

II

Прошло восемь дней со времени опубликования первой нашей статьи на эту тему – и политическая жизнь принесла уже целый ряд крупных событий, подтвердивших сказанное нами тогда и проливших яркий свет «совершившегося (или совершающегося?) факта» на затронутые тогда больные вопросы.

Поворот кадетов вправо запечатлел уже себя в Думе. Поддержка Родичевыми Столыпина проповедью умеренности, осторожности, легальности, успокоения, невозбуждения народа, – и поддержка, знаменитая «всемерная» поддержка Столыпиным Родичева стали фактом{58}.

Этот факт блестяще подтвердил правильность нашего анализа современного политического положения, анализа, сделанного до открытия второй Думы, в проектах резолюций, составленных 15–18 февраля. Мы отказались следовать предложению ЦК и обсуждать «ближайшие политические задачи», мы указали на полную несостоятельность подобного предложения в революционную эпоху, мы заменили этот вопрос о политике минуты вопросом об основах социалистической политики в буржуазной революции.

И неделя революционного развития всецело оправдала наше предвидение.

Мы разобрали прошлый раз мотивировочную часть нашего проекта резолюции. Центральным пунктом этой части было констатирование того, что ослабленная партия «центра», т. е. либерально-буржуазная партия к.-д., стремится прекратить революцию посредством уступок, приемлемых для черносотенных помещиков и для самодержавия.

Еще вчера, можно сказать, Плеханов и его единомышленники из правого крыла РСДРП объявляли эту идею большевизма, упорно отстаиваемую нами в течение всего 1906 года (и даже раньше, с 1905 года, со времени выхода брошюры «Две тактики»[16]), – объявляли ее полуфантастической догадкой, порожденной бунтарским взглядом на роль буржуазии или по меньшей мере несвоевременным предупреждением и т. д.

Сегодня все видят, что мы были правы. «Стремление» кадетов начинает осуществляться, и даже такая газета, как «Товарищ», едва ли не больше всех ненавидевшая большевизм за беспощадное разоблачение кадетов, говорит по поводу опровергаемых «Речью» слухов[17] о переговорах к.-д. с черносотенным правительством: «дыму без огня не бывает».

Нам остается только приветствовать это возобновление «большевистской недели» в «Товарище». Нам остается только отметить, что история подтвердила все наши предостережения и лозунги, история разоблачила все легкомыслие (в лучшем случае легкомыслие) тех «демократов» и некоторых даже, к сожалению, социал-демократов, которые отмахивались от нашей критики кадетов.

Кто говорил в эпоху первой Думы, что кадеты торгуются за спиной с правительством? Большевики. И потом оказалось, что такое лицо, как Трепов, было за кадетское министерство.

Кто всех энергичнее вел кампанию разоблачений по поводу милюковского визита к Столыпину 15-го января в разгар выборной борьбы (якобы борьбы) партии якобы народной свободы с правительством? Большевики.

Кто напомнил на предвыборных собраниях в Петербурге и в первые дни второй Думы (смотри газету «Новый Луч»), что заем 1906 года в два миллиарда франков фактически дан Дубасовым и Ко при косвенной помощи к.-д., которые отклонили формальное предложение Клемансо восстать открыто, от имени партии, против этого займа? Большевики.

Кто накануне второй Думы во главу угла политики последовательного (т. е. пролетарского) демократизма поставил разоблачение «предательского характера политики к.-д.»? Большевики.

Самый легкий ветерок сдул, как пушинку, все толки о поддержке требования думского министерства или ответственного министерства, или требования подчинить исполнительную власть законодательной и т. п. Плехановские мечты сделать из этого лозунга сигнал к решительному бою или средство просвещения масс оказались мечтами добродушного филистера. Наверное, никто уже и не решится теперь серьезно поддерживать такие лозунги. Жизнь показала – или, вернее, стала показывать, – что на деле здесь идет речь вовсе не о «принципе» более полного и более последовательного проведения «конституционного начала», а именно о сделке кадетов с реакцией. Жизнь показала, что правы были те, кто за либеральной внешностью якобы прогрессивного общего принципа усматривал и показывал узкоклассовые интересы запуганного либерала, называющего хорошими словами гадкие и грязные вещи.

Правильность выводов первой нашей резолюции подтверждена, таким образом, гораздо скорее, чем мы могли ожидать, и гораздо лучше: не логикой, а историей; не словами, а делами; не постановлениями социал-демократов, а событиями революции.

Вывод первый: «развивающийся на наших глазах политический кризис представляет из себя не конституционный, а революционный кризис, который ведет к непосредственной борьбе масс пролетариата и крестьянства против самодержавия».

Второй, непосредственно вытекающий из первого: «предстоящую думскую кампанию следует поэтому рассматривать и использовать лишь как один из эпизодов революционной борьбы народа за власть».

В чем сущность разницы между конституционным и революционным кризисом? В том, что первый может быть разрешен на почве данных основных законов и порядков государства, второй же требует ломки этих законов и крепостнических порядков. До сих пор мысль, выраженную в наших выводах, разделяла вся российская социал-демократия без различия фракций.

Только в самое последнее время среди меньшевиков усилилось течение, которое склоняется к прямо противоположному взгляду, к тому, чтобы отбросить помыслы о революционной борьбе, оставаясь при данной «конституции» и действуя на ее почве. Вот знаменательные пункты проекта резолюции об отношении к Гос. думе, составленного «тт. Даном, Кольцовым, Мартыновым, Мартовым, Негоревым и др. при участии группы практиков» и напечатанного в № 47 «Русской Жизни»[18] (есть также издание в виде отдельного листка):

«…2) воздвигающаяся на центральное место в русской революции задача непосредственной борьбы за власть сводится (?) при настоящем соотношении общественных сил (?), главным образом, к вопросу (?) о борьбе за (?) народное представительство;

…3) выборы во вторую Думу, давшие значительное количество последовательных (?) сторонников революции, показали, что в народных массах назревает сознание необходимости этой (?) борьбы за власть…».

Как ни путано, как ни сбивчиво изложение этих пунктов, но тенденция проглядывает ясно: вместо революционной борьбы пролетариата и крестьянства за власть – свести задачи рабочей партии к либеральной борьбе за данное народное представительство или на его почве. Остается выждать, все ли действительно меньшевики признают в настоящее время, или на пятом съезде партии, такую постановку вопроса.

Во всяком случае поворот кадетов вправо и «всемерное» одобрение их Столыпиным скоро заставит правое крыло нашей партии поставить вопрос ребром: или продолжать политику поддержки кадетов и встать, таким образом, окончательно на дорожку оппортунизма, или совершенно порвать поддержку кадетов и принять политику социалистической самостоятельности пролетариата и борьбы за освобождение демократической мелкой буржуазии из-под влияния и гегемонии кадетов.

Третий вывод нашей резолюции гласит: «Социал-демократия, как партия передового класса, ни в каком случае не может поддерживать в настоящее время кадетской политики вообще и кадетского министерства в частности. Социал-демократия должна приложить все усилия, чтобы вскрыть перед массами предательский характер этой политики; разъяснить им стоящие перед ними революционные задачи; доказать им, что только при высокой сознательности и крепкой организованности масс возможные уступки самодержавия в состоянии превратиться из орудия обмана и развращения в орудие дальнейшего развития революции».

Мы не отрицаем вообще возможности частичных уступок и не зарекаемся от использования их. Текст резолюции не оставляет на этот счет никаких сомнений. Возможно также, что и кадетское министерство будет подходить в том или ином отношении под категорию «уступок самодержавия». Но партия рабочего класса, не отказываясь принимать «уплату по частям» (выражение Энгельса){59}, ни в каком случае не должна забывать другой, особенно важной и особенно часто упускаемой из виду либералами и оппортунистами стороны дела, именно: роли «уступок», как орудия обмана и развращения.

Социал-демократ, если он не хочет превратиться в буржуазного реформиста, не может забывать этой стороны. Меньшевики непростительно забывают ее, говоря в вышеуказанной резолюции: «… социал-демократия будет поддерживать все усилия Думы подчинить себе исполнительную власть…» Усилия Гос. думы, это значит усилия большинства Думы. Большинство Думы, как показал уже опыт, может складываться из правых и к.-д. против левых. «Усилия» подобного большинства могут подчинять себе «исполнительную власть» так, чтобы ухудшать положение народа или явно обманывать его.

Будем надеяться, что меньшевики просто увлеклись здесь: всех усилий большинства теперешней Думы в указанном направлении они поддерживать не будут. Но характерно, конечно, что могли принять такую формулировку выдающиеся вожди меньшевизма.

Поворот кадетов вправо заставляет фактически всех с.-д., без различия фракций, принять политику отказа от поддержки кадетов, политику разоблачения их предательства, политику самостоятельной и последовательно революционной партии рабочего класса.

«Пролетарий» №№ 14 и 15, 4 и 25 марта 1907 г.

Печатается по тексту газеты «Пролетарий»

Как не следует писать резолюций{60}

Написано 19 марта (1 апреля) 1907 г.; «Вместо послесловия» – между 19 и 25 марта (1 и 7 апреля) 1907 г.

Напечатано в апреле 1907 г. в сборнике II «Вопросы тактики». С.-Петербург, изд. «Новая дума» Подпись: Н. Ленин

Печатается по тексту сборника

Нельзя не поблагодарить тт. меньшевиков за опубликование в № 47 «Русской Жизни» (24 февраля) первого проекта резолюции (выработанного тт. Даном, Кольцовым, Мартыновым, Мартовым, Негоревым и др. при участии группы практиков). (Есть также издание отдельным листком.) Чтобы серьезно готовиться к партийному съезду, необходимо заранее печатать проекты резолюций и обстоятельно разбирать их.

Посвящена резолюция отношению к Государственной думе.

Пункт 1-й:

«в настоящее время, после семимесячного господства самой необузданной диктатуры, не встречавшей организованного противодействия терроризованных народных масс, деятельность Госуд. думы, пробуждая внимание этих масс к политической жизни страны, может и должна способствовать их мобилизации и развитию их политической активности».

Что хотели этим сказать? что Дума лучше бездумья? Или это подход к тому, что нужно «беречь Думу»? Видимо, мысль авторов именно такова. Но она не выражена. На нее есть только намек. Резолюцию нельзя писать намеками.

Пункт 2-й:

«воздвигающаяся (вероятно, опечатка вместо: выдвигающаяся) на центральное место в русской революции задача непосредственной борьбы за власть сводится при настоящем соотношении общественных сил, главным образом, к вопросу о борьбе за народное представительство».

Этот пункт недаром удостоился похвал «Речи» (передовая от 27 февраля: «для российской социал-демократии это огромный шаг вперед»… «успех политического сознания»). Это, действительно, прямо чудовищный пункт.

Как это задача борьбы за власть может сводиться к вопросу «о борьбе за представительство»?! Что значит «борьба за народное представительство»?? Какое это «настоящее соотношение общественных сил»?? В предыдущем пункте говорилось только, что «семимесячное господство самой необузданной диктатуры не встречало организованного противодействия терроризованных народных масс». Неужели отсутствие организованного отпора масс в течение 7 месяцев при явном и громадном полевении масс, сказавшемся в конце этих семи месяцев на выборах, говорит что-либо о «соотношении общественных сил»??

Это – какая-то почти невероятная неясность политической мысли.

Соотношение общественных сил явно изменилось за последние полгода в том смысле, что ослаблен «центр», либералы; окрепли и усилились крайности: черносотенники и «левые». Выборы во вторую Думу неопровержимо доказали это. Значит, соотношение общественных сил вследствие обострения политических противоречий (и экономических тоже: локауты, голодовка и т. д.) стало более революционным. Каким чудом могли наши меньшевики прийти к обратному выводу, заставившему их ослаблять революционные задачи («борьба за власть»), принижая их до каких-то либеральных задач («борьба за народное представительство»)?

«Необузданная диктатура» и левая Дума, – ясно, что отсюда вытекает обратный вывод: либеральная задача бороться на почве народного представительства или за сохранение его есть мещанская утопия, ибо в силу объективных условий такая задача невыполнима без «непосредственной борьбы за власть».

Меньшевистская политическая мысль двигается вперед подобно раку.

Вывод из второго пункта: меньшевики сбились с позиции революционных с. – д, на позицию либералов. Заключительная «туманность» второго пункта («борьба за народное представительство») на деле выражает идею либеральной буржуазии, которая сваливает свою «терроризованность» революцией на «терроризированность народных масс» и под этим предлогом спешит отказаться от борьбы революционной («непосредственная борьба за власть») в пользу борьбы якобы легальной («борьба за народное представительство»). Столыпин скоро научит, должно быть, меньшевиков тому, что такое «при настоящем соотношении общественных сил» «борьба за народное представительство»!

Пункт 3-й:

«Выборы во 2-ю Думу, давшие значительное количество последовательных сторонников революции, показали, что в народных массах назревает сознание необходимости этой борьбы за власть».

Что это? Как это? Во 2-м пункте из настоящего соотношения общественных сил выводилась замена борьбы за власть борьбой за представительство, а теперь из итогов выборов выводится назревание в массах сознания необходимости «этой» борьбы за власть!

Путаница это, товарищи. Надо бы переделать примерно так: пункт второй: «Выборы во вторую Думу показали, что в народных массах назревает сознание необходимости непосредственной борьбы за власть». Пункт третий: «Поэтому стремление либеральной буржуазии ограничить свою политическую деятельность борьбой на почве данного народного представительства выражает с идейной стороны безнадежное тупоумие наших либералов, а с материальной стороны их (неосуществимое в данный момент) стремление прекратить революцию путем сделки с реакцией». Если бы вдобавок к этому наши марксисты в 1-м пункте постарались определить, какие экономические причины вызвали обострение политических крайностей в народе, то тогда могло бы получиться нечто связное.

Затем, что это такое «последовательные сторонники революции»?? Очевидно, тут имеется в виду мелкобуржуазная демократия, главным образом, крестьянская, т. е. трудовики (в широком смысле, включая и н.-с. и с.-р.), ибо отличие второй Думы от первой именно таково. Но, во-первых, это опять намек, а резолюции не пишутся намеками. А во-вторых, это же неверно, товарищи! За наименование трудовиков «последовательными сторонниками революции» мы вас формально должны обвинить в зверствующей ереси. Последовательным (в строгом смысле слова) сторонником буржуазной революции может быть только пролетариат, ибо у класса мелких производителей, мелких хозяев неизбежны колебанья между стремлениями хозяйскими и стремлениями революционными, – например, у с.-р. на выборах в Петербурге между стремлением продаться кадетам и стремлением идти в бой против кадетов.

Поэтому вы согласитесь, вероятно, с нами, товарищи, что надо выразиться осторожнее, – примерно в том духе, как составлена большевистская резолюция (см. «Новый Луч» от 27 февраля):

«…трудовые партии… более или менее близко выражают интересы и точку зрения широких масс крестьянства и городской мелкой буржуазии, колеблясь между подчинением гегемонии либералов» (выборы в Петербурге, выбор кадета в председатели Думы) «и решительной борьбой против помещичьего землевладения и крепостнического государства…»[19].

Кстати, нельзя не отметить, что в этой резолюции т. Кольцов (вместе с другими меньшевиками) относит трудовиков к последовательным сторонникам революции, а в № 49 «Русской Жизни» тот же Кольцов относит трудовиков к сельской демократии, которая в отличие от городской (т. е. от кадетов) «будет в очень многих случаях отстаивать старые изжитые формы производства и общественности». Некругло ведь это выходит, товарищи!

Пункт 4-й:

«наличность в составе Думы таких последовательных сторонников революции, поднимая и укрепляя доверие народных масс к этому учреждению, облегчает ему возможность стать действительным центром общенародной борьбы за свободу и власть».

Вывод «симпатичный», что и говорить. Но логика опять хромает. Этим пунктом меньшевики заканчивают всю мотивировочную часть резолюции. Больше по этому вопросу они вообще не говорят в резолюции ни слова. И вывод получается хромой.

Если «последовательные сторонники революции» составляют в Думе не большинство, а только «значительное количество» (как говорит – и совершенно правильно говорит – пункт 3-й), то ясно, что есть еще и противники революции и непоследовательные сторонники революции. Значит, есть «возможность», что Дума в целом «станет действительным центром» непоследовательной демократической политики, а вовсе не «общенародной борьбы за свободу и власть».

В этом случае получилось бы одно из двух: (1) Либо доверие народных масс к этому учреждению стало бы не подниматься и не укрепляться, а понижаться и ослабляться. (2) Либо политическое сознание народных масс было бы развращаемо вследствие того, что политика непоследовательных сторонников революции была бы воспринимаема массами, как последовательная демократическая политика.

Отсюда совершенно ясно, что из сделанных меньшевиками посылок неизбежно вытекает почему-то опущенный ими вывод: партия пролетариата, как последовательного сторонника революции, должна неуклонно добиваться того, чтобы сторонники революции, не совсем последовательные (например, трудовики), шли за рабочим классом против непоследовательных сторонников революции и особенно против заведомых сторонников прекращения революции (например, кадетов).

Отсутствие у меньшевиков этого вывода приводит к тому, что у них совершенно не сходятся концы с концами. Выходит так, что по случаю значительного количества в Думе «последовательных сторонников революции» следует голосовать… за заведомого сторонника прекращения революции!

Совсем нехорошо выходит, товарищи!

Заключительная часть разбираемой резолюции гласит (берем пункт за пунктом) так:

«Соц.-дем. – разоблачая иллюзорные представления о Гос. думе, как о действительно законодательном учреждении, выясняет народным массам, с одной стороны, истинный характер Думы, которая фактически является учреждением законосовещательным, а с другой, – возможность и необходимость использовать это учреждение, как бы несовершенно оно ни было, в целях дальнейшей борьбы за народовластие, принимает участие в законодательной работе Думы, руководствуясь при этом следующими положениями…»

Это – ослабленное выражение той мысли, которая сильнее выражена в резолюции 4-го (Объединительного) съезда в словах о «превращении» Думы в «орудие революции», о доведении масс до сознания «полной непригодности Думы» и т. д.

«… I а) Соц.-дем. подвергает своей критике, с точки зрения интересов городского и сельского пролетариата и последовательного демократизма, предложения и законопроекты всех непролетарских партий и противопоставляет им свои требования и предложения, связывая в этой работе ближайшие политические задачи с социально-экономическими нуждами пролетарских масс и с запросами рабочего движения во всех его формах.

Примечание. Когда это требуется обстоятельствами, соц.-дем. поддерживает, как меньшее зло, те из законопроектов других партий, которые, будучи проведены в жизнь, могут стать в руках народных масс орудием революционной борьбы за достижение действительной демократической свободы…»

В этом примечании выражена мысль о необходимости участия с.-д. в буржуазно-реформаторской работе на почве Думы. Не рано ли, товарищи? Не сказали ли вы сами об иллюзорности представления о Думе, как о действительно законодательном учреждении? Вы хотите поддерживать такие буржуазные законопроекты, которые, будучи проведены в жизнь, могут принести пользу в дальнейшей борьбе.

Подумайте над этим условием: «будучи проведены в жизнь». Цель вашей поддержки – способствовать проведению в жизнь «меньшего зла». Но ведь проводит-то в жизнь не Дума, а Дума плюс Гос. совет{61}, плюс верховная власть! Значит, гарантий того, что своей поддержкой вы содействуете проведению «меньшего зла» в жизнь, никаких нет. А поддерживая «меньшее зло», голосуя за него, вы, несомненно, берете этим на себя, на пролетарскую партию, частицу ответственности за половинчатое буржуазное реформаторство, за комедиантскую, в сущности, – и вами самими признанную за комедиантскую! – законодательную работу Думы!

Из-за чего лее проделывать эту рискованную «поддержку»? Ибо она рискует непосредственно ослабить революционное сознание масс, к которому вы сами апеллируете, а практическая польза ее «иллюзорна»!

Вы пишете резолюции не о реформаторской работе вообще (тогда пришлось бы только сказать, что с.-д. от нее не зарекаются), а о второй Думе. Вы уже сказали, что в этой Думе есть значительное число «последовательных сторонников революции». Значит, вы имеете в виду уже определившийся партийный состав Думы. Это факт. Вы знаете, что в данной Думе не только есть «последовательные сторонники революции», но и «непоследовательные сторонники реформ», не только левые и трудовики, но и кадеты, причем последние сами по себе сильнее правых (кадетов и примыкающих к ним, народ овцы в том числе, около 150 против 100 правых). При таком положении дел в Думе, вам ради проведения в жизнь «меньшего зла» нет надобности[20] его поддерживать, вам достаточно воздержаться при борьбе реакции с «непоследовательными сторонниками реформ». Практический результат (в смысле проведения законопроектов в жизнь) будет при этом тот же, а в смысле идейно-политическом несомненно, что вы выигрываете цельность, чистоту, выдержанность, убежденность своей позиции, как партии революционного пролетариата.

Разве может революционный с.-д. пренебрегать этим обстоятельством?

Меньшевики смотрят на верхи, вместо того, чтобы смотреть на низы. Они смотрят больше на осуществимость «меньшего зла» путем сделки «непоследовательных сторонников реформы» с реакцией (ибо именно таково действительное значение проведения в жизнь законопроектов), чем на развитие сознания и боевой способности у «последовательных сторонников революции», которых в Думе, по их словам, «значительное число». Меньшевики смотрят сами и приучают народ смотреть на соглашение кадетов с самодержавием (проведение в жизнь «меньшего зла», реформ), а не на обращение более или менее «последовательных сторонников революции» к массе. Это не пролетарская, а либеральная политика. Это значит на словах провозглашать иллюзорность законодательных прав Думы, а на деле укреплять в народе веру в законодательные реформы через Думу и ослаблять веру в революционную борьбу.

Будьте последовательнее и честнее, товарищи меньшевики! Если вы убеждены, что революция кончилась, если из этого вашего (может быть, научным путем полученного?) убеждения вытекает отсутствие веры в революцию, тогда нечего и говорить о революции, тогда надо свои непосредственные задачи сводить к борьбе за реформы.

Если же вы верите в то, что вы говорите, если вы действительно считаете «значительное количество» депутатов второй Думы «последовательными сторонниками революции», тогда на первый план вы должны поставить не поддержку (никчемную практически, вредную идейно поддержку) реформ, а прояснение революционного сознания у этих сторонников, укрепление в них посредством давления пролетариата революционной организованности и решимости.

А то ведь у вас выходит верх нелогичности и путаницы: во имя развития революции рабочая партия ни словом не определяет своих задач по отношению к более или менее «последовательным сторонникам революции», посвящая зато особое примечание задаче поддерживать «меньшее зло», непоследовательных сторонников реформ!