Ограбь меня нежно

– Они сказали, что немного задержатся, – по-деловому говорила Марина, вылезая из авто. – Нужно подождать.

– Ладно. Подождать так подождать. Как у тебя дела? Держишься? – сочувственно спрашивала Оксана, по-видимому, имея в виду недавнюю семейную трагедию Марины, о которой сама она, кажется, вспомнила только сейчас.

– А куда деваться? – сразу сделав скорбное лицо, отвечала безутешная вдова. – Работать нужно. За меня никто не сделает.

– Это… да. Тут уж…

– Хочешь жить – умей вертеться, – сентенциозно закончила Марина неопределенную фразу собеседницы.

– Точно. А что там в регистрационной-то у тебя… Клиенты, что ли, напортачили?

– Доложили уже… Вот языки у людей… как помело. Да дурища одна, пришла продавать квартиру, а не выписалась. Пришлось аврально… решать.

– Ну хоть решила?

– Да я-то решила… – в досаде ответила Марина. – Но из-за этой дурищи у меня сделка сорвалась. Эти, покупатели-то, глаза вытаращили и, пока я ездила… решала… они и отвалили. А уж куда, кажется, убедительнее… и разъяснила все и рассказала… Думала, уж после такой моральной подготовки… Так нет же. Засомневались. Только время зря потратила. Ладно… и на старуху бывает… Что же это Альбиночка наша не идет… Дай-ка я еще позвоню.

Марина отошла в сторонку, поговорить по телефону, а Оксана с детским любопытством рассматривала меня, как обезьяну в зоопарке, и, кажется, ей даже не приходило в голову, что я могу обидеться.

– А вы телохранитель, да? – наконец произнесла она.

– Да, – коротко ответила я.

– Марина говорила. Ну, то есть не сама… девочки говорили. Говорили, что после убийства мужа она очень переживала и боялась. И потом наняла телохранителя. Но я не знала, что девушка. Как-то даже странно…

Не имея ни малейшего желания в тысячу первый раз выслушивать глупые вопросы, я задала свой.

– Давно вы работаете с Мариной?

– Да нет… мы… не то чтобы работаем… с ней. А так… Если как-то по клиентам пересекаемся, то тогда… да.

– Как сейчас, например?

– Ну да. У меня квартира, у нее покупатель… Вот и… договариваемся.

– И гонорар – пополам?

– Ну да. Но до гонорара далеко еще. Я уж в эту квартиру водила… а толку…

– Не берут?

– Дорогая. Новостройка, хороший метраж… Посмотрят-посмотрят, да и уходят. Если бы тут еще хоть мебель была, оборудование… Хоть плита газовая. А то ведь – одни стены.

– Что, даже крана нет, чтобы воду включить?

– Ничего нет.

– Здорово. Трубы-то хоть есть? Водоснабжение, канализация?

– Трубы есть. Батареи есть. А больше ничего нет.

В это время, радостная, подошла Марина и бойко проговорила:

– Сейчас будут. Они уже на Ленинградской. Сейчас подъедут.

Глава 3

Вскоре на горизонте действительно показался автомобиль, это был очень дорогой джип, рядом с которым китайская кастрюля Марины смотрелась бы, как осел рядом с чистокровным арабским скакуном.

«Хорошо, что мы пересели на «фольк», – как-то инстинктивно подумала я. – Солидно, благородно… Уж иномарка так иномарка».

Здоровенный бугай, выскочивший с водительского места, распахнул задние двери, выпустив на белый свет холеную телку, всю увешанную брюликами, и пузатенького папика, старше ее как минимум вдвое.

– Здравствуйте, здравствуйте, – вся расплылась в улыбках Марина. – Альбиночка, великолепно выглядите. Проходите, нам сейчас откроют.

Кинув на Оксану один из уже знакомых мне повелительных взглядов, Марина снова обратила к Альбиночке слащаво-приторное лицо.

– Вот сюда… пожалуйста… осторожно, здесь ступеньки…

Мы вошли в подъезд, и Марина нажала кнопку лифта.

– Вот видите, дом новый, практически никто не живет, а лифт работает, – без умолку щебетала она. – Это далеко не всегда можно встретить. Гораздо чаще бывает наоборот, и жильцы уже въедут, и вещи все завезут, а лифт так и не работает. Когда-когда еще запустят… Иногда даже через год… Так и таскаются с узлами на десятый этаж… пешком.

Альбиночка слушала молча, папик утомленно вздыхал, позевывая от скуки.

На восьмом этаже двери лифта раскрылись, и, не выпуская инициативу, Марина бойко подошла к дверям одной из квартир, расположенных на площадке.

– Вот сюда, пожалуйста, проходите, – уверенно проговорила она. – Нам ведь сюда, Оксана?

– Нет, – сдержанно ответила та, открывая противоположную дверь.

Поведение Марины ей явно не нравилось. Слишком уж по-хозяйски вела себя та, оттирая партнершу на второй план и отводя ей роль какого-то бессловесного дополнения. Не удивлюсь, если в глубине души Оксана уже попрощалась со своей законной половиной гонорара и, глядя на шуструю распорядительность Марины, смирилась с гораздо меньшей суммой. Или с тем, что положенное придется добывать с боем.

Между тем моя непрошибаемая клиентка, ничуть не смутившись своим ляпсусом с дверью, бойко водила потенциальных покупателей по комнатам, кажется, уже и позабыв, что кроме нее здесь находится кто-то еще.

– Всегда она так? – сочувственно поинтересовалась я у окончательно скисшей Оксаны.

– Как правило, – тяжело вздохнув, ответила та. – Везде лезет, как будто она основная, а потом начинает предъявлять: я, дескать, всю работу сделала, а мне – только половину гонорара? Сроду с ней… истории.

– Так зачем же вы связываетесь? Квартира ведь ваша? Ну вот и продавайте ее. Зачем посторонних вмешивать? Делиться…

– Да в том-то и дело… вмешивать… Его еще найти надо, покупателя-то… Тем более за такую цену. А у Марины, у нее база, связи… информация. Ей-то проще покупателя подыскать. Вот и приходится…

– …но я думаю, это даже к лучшему, – послышался из коридора оптимистически-мажорный монолог. – Зачем вам вся эта дешевка, которую ставят строители? Все равно выбросите. Только лишняя работа. А тут – чисто, свободно. Сразу можно делать все по своему вкусу. И достатку.

Альбиночка оживленно оглядывала стены, папик что-то невнятно мычал, по всему было видно, что дело на мази.

– Ну что, тогда созвонимся? – призывно взглядывала Марина. – Подумаете, посоветуетесь. А как надумаете, так и наберете меня. Хорошо?

Продолжая говорить, Марина проводила гостей к дверям и даже довела до лифта, будто надеялась, что вот-вот скажут ей, что готовы заключить сделку прямо сейчас.

Послышался звук поднимавшейся по тросам кабины, и Марина, вернувшись в квартиру, наконец соизволила обратить внимание и на нас.

– Ну что, Оксана, считай, дело в шляпе, – победно улыбаясь, говорила она. – Сколько у тебя эта квартирка висела? А? А тут видишь: раз, два и готово!

– Думаешь, купят? – уныло спрашивала Оксана.

– А куда они денутся? Должен же этот старый пень выразить свою любовь в чем-то реальном. А девочка не промах… – занятая какой-то новой мыслью, продолжала Марина. – Думаю, она его не только на квартиру раскрутит… Надо будет Вове сказать… У него друг в автосалоне… Да что же мы стоим-то, девочки? Время позднее, пора и по домам.

Мы спустились вниз и разошлись каждый в свою сторону, я и Марина – в припаркованный неподалеку «фольк», Оксана – на остановку автобуса.

Ни на минуту не забывая о хлопушке, подложенной под днище Марининого джипа, я, всякий раз, когда моя машина на какое-то время оставалась без присмотра, внимательнейшим образом проверяла ее, прежде чем отключать сигнализацию и устраиваться внутри. Но пока ничего подозрительного не наблюдалось. По пути не летели на лобовое стекло ветки, под колесами не валялись гвозди и вообще складывалось ощущение, что все предыдущее – только случайность.

Однако зверское выражение смайлика на стене так и стояло перед моим внутренним взором, и я не надеялась, что от нас так просто отвяжутся.

«Может быть, он просто не знает, на чем ездит сейчас Марина? Что ж, это неплохо… обеспечит некоторую фору. Но, если таинственный «художник» задался какой-то определенной целью, рано или поздно он вычислит нас и все начнется по новой. И будет продолжаться до тех пор, пока либо не поймают его самого, либо…»

Но о втором варианте развития событий я, как профессионал, не должна была даже думать. Пока я рядом, безопасности Марины ничто не должно угрожать – это была аксиома.

«Если его не поймает полиция – значит, поймаю я», – бодро закончила я свои размышления и целиком и полностью сосредоточилась на вождении.

Между тем Марина, достав из сумки блокнот, углубилась в изучение каких-то пометок.

– …Та-ак… что у нас на завтра… на восемь БТИ… ну это и Вова может сходить… хотя… ладно, потом. Еще архитектурный… это не горит… гаражи у них еще сто лет будут оформляться… Хм… да, собственно, больше ничего и нет. Разве Альбина позвонит. Она, кажется, на стадии созревания… А, Женя? Как думаешь, позвонит нам девушка?

По интонации, с которой спрашивала Марина, я поняла, что в реальности этого звонка она не сомневается, но, чтобы она не слишком отрывалась от действительности, решила внести небольшую ложку дегтя.

– Ну… если никто не переориентирует…

– Тьфу! Даже не напоминай. Накаркаешь еще…

Подъехав к дому Марины, я припарковалась у подъезда и на этот раз не только зашла туда, но и проводила Марину до самых дверей ее квартиры.

– Ты уверена, что не нужно проверить внутри? – на всякий случай поинтересовалась я.

– О! Это… это совершенно излишне! – категорически отказалась моя клиентка. – Двенадцатый этаж… К тому же, если ты обратила внимание, дверь у меня надежная.

Но я уже обратила. Именно поэтому и не стала настаивать. Дверь Марины была сделана по специальному заказу, и взломать ее можно было разве что с помощью взрывчатки.

– Завтра в восемь мы должны быть в БТИ. Знаешь, где это?

– Да, разумеется.

– Ну вот. Съезжу сама, Вова пускай посидит в офисе. Рассчитывай так, чтобы не опоздать. Толик выезжал за два часа…

Чувствуя, что если услышу еще какое-нибудь руководящее указание, я ее просто стукну, я поспешила уверить, что постараюсь все рассчитать, и попрощалась.

«Вот еще свалилась на мою голову… госпожа, – возмущенно думала я, спускаясь в лифте. – Я начинаю понимать этого тайного недоброжелателя. После общения с этой решительной дамой мало найдется таких, у кого не возникла бы мысль прикончить ее… Может, этот таинственный художник просто бывший муж? Наслушался всяких неумных речей да и загорелся ненавистью. А этот ее Рома от отчаяния сам себя зарезал…»

Но чувствуя, что в своих остроумных догадках зашла уже слишком далеко, я села за руль и переключилась на мысли об ожидающем меня вкуснейшем ужине, который наверняка приготовила моя заботливая тетя.

– Нет, это не работа, это безобразие! – с порога встретили меня возмущенные возгласы. – Целый день пропадать неизвестно где, ни поесть нормально, ничего… Вот был бы у тебя муж, он бы никогда тебе не позволил…

– Тетушка, я действительно устала и проголодалась. Может, у тебя найдется еще что-нибудь, кроме басен, чтобы покормить соловья?

– Вот как сейчас разговаривают со старшими! Никакого уважения. Немедленно мой руки и за стол! Как я только терплю все это…

На кухне загромыхали сковородки, застучали ножи, полилась вода, и вскоре в ванную, где я прилежно занималась личной гигиеной, стали доноситься аппетитнейшие запахи.

– М-м-м… Что это? Голубцы? Зразы? – спрашивала я, входя в кухню.

– Телячьи тефтели и овощное рагу. Ну как твой первый день?

Тетя накладывала в тарелку горячую снедь, и я только сейчас поняла, как проголодалась. Еда, которой угощала нас обрюзгшая Тонечка, и без того не слишком сытная, да к тому же еще и прерванная неожиданным появлением возмущенного Пети, давно улетучилась, не оставив по себе даже воспоминаний, и желудок, о котором совсем позабыли в потоке дел, радостно откликался и на рагу, и на тефтели.

– Ничего, – кое-как отвечала я ей, давясь и обжигаясь.

– Не торопись так. Пережевывай. Приучайся есть правильно. Почему так поздно?

– У риелторов день ненормированный, тетушка. Иногда работают и по ночам, – слегка утрировала я, чтобы немного подразнить тетю.

– Какой ужас! Нет, это не работа… Это безобразие! Вот был бы у тебя муж…

– Тетя, не начинай. У меня и так голова пухнет. С этой Мариной… сам черт не разберет, где здесь лево, где право.

– Фи, Евгения, как ты выражаешься.

– Да тут не так еще выразишься.

– Это все твоя ужасная работа. Неудивительно. Якшаясь со всякими отморозками, чего только не нахватаешься.

Я вспомнила Петрушу и не стала возражать.

– А что значит – где лево, где право? – не унималась тетя. – Она что… она обманывает тебя?

– Ну, не то чтобы прямо обманывает… А, скажем так, недоговаривает. Повсюду кричит, что покушаются на нее конкуренты, а на поверку выходит, что претензий-то гораздо больше у клиентов. У тех, кому она оформляет все эти квартиры-дачи.

– И что за претензии?

– Ну, пока конкретно говорить сложно… но, похоже, что-то там нечисто. Сегодня в ре… ну, в смысле, когда мы заехали кое-куда… по делу… так вот, там один… парень, так он просто скандал поднял. И обманула-то она его и обворовала… Вот я и думаю… Вполне возможно, что тот, кто за ней охотится, – из таких же. По ушам ему проехали, а он и поверил. Ну и… или без квартиры остался, или еще что…

– А за ней что, охотятся? – из всей моей фразы тетя, как всегда, уловила то самое, что, по моим расчетам, должна была пропустить.

– Ну, не то чтобы… прямо так уж… – уклончиво отвечала я, зная, что, если скажу все, как есть, озабоченные нотации придется выслушивать до утра. – Но… согласись, ведь просто так человек не будет нанимать телохранителя.

– Так ты считаешь, что твоей клиентке угрожает опасность со стороны ее собственных клиентов?

– Вполне вероятно. Сейчас трудно говорить, у меня еще слишком мало информации. Но в дальнейшем, надеюсь…