Помоги проекту - поделись книгой:
Вторая полоса награждений пришлась на франко-прусскую войну 1870–1871 гг. В ходе этой войны на прусских и австрийских царственных особ и генералов буквально обрушился беспрецедентный поток награждений самым престижным боевым российским орденом. Так, генерал-фельдмаршал австрийской службы эрцгерцог австрийский Альберт «за войну против французов 1870 года» 20 июня 1870 г. был удостоен ордена Святого Георгия 1-й степени. Наследный принц прусский Фридрих Вильгельм и принц прусский Фридрих Карл в один и тот же день – 19 июня 1870 г., с одной и той же формулировкой – «За участие в войне с французами» получили кресты Святого Георгия 2-й степени. Несколько позже, 3 сентября 1870 г., такую же награду, но «За отличие в сражении при Сент-Приве и Мари-о-Шень и за поражение Мак-Магона при Бомоне 30-го августа 1870 года» получил наследный принц саксонский Альберт. И, наконец, 27 декабря 1870 г. признанный авторитет прусской военной школы начальник прусского генерального штаба граф Хельмут Карл фон Мольтке был удостоен Георгиевского креста 2-й степени.
Следует отметить, что и позже иностранцев награждали Георгиевскими крестами самых высоких степеней. Так, в русско-турецкую войну 1877–1878 гг. кресты Святого Георгия 2-й степени получили князь черногорский Николай I Миркович («За участие в русско-турецкой войне 1877–1878 годов») и князь румынский Кароль I («За овладение твердынями Плевны и пленение армии Османа-Паши 28-го ноября 1877 года»), но это была «наша война», в ходе которой были награждены союзники, тогда как франко-прусская была «чужой войной».
Георгиевский крест Николая I
У императора Николая I имелась своя история награждения орденом Святого Георгия. После изгнания Наполеона из России начался заграничный поход русской армии. В 1814 г. будущему Николаю I исполнилось 17 лет.
Он страстно желал побывать в бою и заработать свой Георгиевский крест. К этому времени его второй старший брат – великий князь, цесаревич, командир Гвардейского корпуса Константин Павлович уже имел кресты ордена Святого Георгия 3-й степени за участие в деле под Аустерлицем (1805) и 2-й степени (8 октября 1813 г.) «За отличие, выказанное в сражении 4-7-го октября 1813 года при Лейпциге». Кроме того, за участие в атаке конной гвардии под Фер-Шампенуазом цесаревич Константин Павлович был награжден золотой шпагой с алмазами и надписью «За храбрость».
Николай Павлович мечтал повторить эти подвиги, но окружение матери – императрицы Марии Федоровны и воля старшего брата – императора Александра I сделали так, что когда великий князь Николай Павлович оказался во Франции, с Наполеоном было уже покончено.
Прошли годы. В 1828 г. началась очередная русско-турецкая война. Великий князь и командующий Гвардейским корпусом Михаил Павлович 8 июля 1828 г. получил из рук старшего брата и императора Николая I крест Святого Георгия 2-й степени «За взятие крепости Браилова 7-го июня 1828 года». Таким образом, к 1828 г. император Николай I оставался единственным из четырех сыновей Павла I, не имевшим заветной награды, при этом находясь в действующей армии. Он участвовал в переправе через Дунай, лично присутствовал при осаде Браилова, Шумлы и Варны. К этому времени Николай I был уже зрелым человеком, хорошо понимавшим свое место в иерархии имперской власти. Поэтому он не допускал никаких эскапад в погоне за крестами, и его визиты в район боевых действий носили исключительно инспекторский характер. В результате для Николая I оставалась возможность награждения Георгиевским крестом только по выслуге лет. Поэтому свой скромный Георгиевский крест 4-й степени Николай I получил в 1838 г. в связи с 25-летием службы в офицерских чинах. Следует отметить, что, следуя букве орденского статута, Николай Павлович настоял на том, чтобы вопрос о награждении его орденом Георгия 4-й степени был предварительно рассмотрен в Орденской думе.
Именно при Николае I Георгиевский крест окончательно закрепил свой высокий статус как на официальном, так и на неофициальном уровнях.
В 1833 г. статут ордена был расписан подробно, с детальным уточнением воинских доблестей по каждому роду войск, за которые представляемые имели право на награждение. Также более детально расписали срок службы, требуемый для награждения за выслугу лет, к которому прибавилось требование участия хотя бы в одном сражении. Установился строго последовательный порядок награждения от 4-й к 3-й степени.
К мероприятиям официального характера также можно отнести появление Георгиевских залов в императорских резиденциях двух столиц. В Петербурге в Зимнем дворце одним из главных парадных залов стал Георгиевский. Это название он получил по помещенному в нем мраморному барельефу «Георгий Победоносец, поражающий копьем дракона». В Большом Кремлевском дворце также оформился Георгиевский зал, главным украшением которого стали белые мраморные доски, на которых золотом с 1849 г. выбивались названия подразделений, удостоенных соответствующих знаков, а также имена некоторых Георгиевских кавалеров.
Георгиевский крест Александра II
Когда у Николая I подрос сын-цесаревич, то в 1850 г. он был отправлен на Кавказ. В качестве личной охраны его сопровождала сотня собственного конвоя. Во время одной из экспедиций наследник принял участие в конной атаке против горцев и побывал под огнем. Как писали потом в отчете, «его не смогли удержать». Конечно, казаки конвоя не дали ему поучаствовать в кавалерийской рубке, прикрыв телами, тем не менее свою награду цесаревич получил. Это был офицерский орден – Святого Георгия 4-й степени. 10 ноября 1850 г. наследник был награжден им за личное мужество «в деле против кавказских горцев». В официальных справочниках это событие излагалось следующим образом: «На пути из Воздвиженской креп[ости] в Ачхой, между реками Рошня и Валерик, наткнулся на партию горцев. Произошла схватка, в которой наследник престола проявил выдающееся мужество, и по представлению тогдашнего наместника Кавказа князя Воронцова был пожалован орд[ен] св. Георгия 4 ст.». На фотографиях видно, что из всех своих многочисленных наград Александр II предпочитал носить именно этого «Егория».
Второй сын Николая I – великий князь Константин Николаевич получил свой Георгиевский крест 4-й степени на год раньше старшего брата – в 1849 г. в ходе Венгерской компании. Великий князь четырежды был под огнем, в том числе в сражении под Дебречином. К тому же в ходе сражений отличился подшефный ему Волынский уланский полк. За эту кампанию полк получил второй комплект серебряных Георгиевских труб, a шеф полка – великий князь Константин Николаевич был награжден орденом.
В ходе Крымской войны, несмотря на ее неудачный для России характер, награждения особ императорской фамилии крестами Святого Георгия, тем не менее, состоялись. Для поднятия боевого духа войск в Крым были командированы два сына Николая I: Николай и Михаил. Они прибыли туда накануне Инкерманского сражения, в котором и приняли участие. Поскольку великие князья находились под сильнейшим неприятельским огнем, было принято решение о награждении их орденами Святого Георгия 4-й степени.
В середине XIX в. Российская империя продолжала интенсивно расширять свои границы. Поэтому молодая поросль Романовых охотно участвовала в различных горячих «делах», зарабатывая желанные кресты. Так, 15 июня 1864 г. «За покорение Западного Кавказа» был удостоен креста Святого Георгия 2-й степени великий князь, генерал-фельдцейхмейстер, наместник его императорского величества на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией Михаил Николаевич. За участие в Хивинском походе 23-летний полковник великий князь Николай Константинович 22 июля 1873 г. получил золотую саблю с надписью «За храбрость» и георгиевским темляком.
Когда в 1877 г. началась русско-турецкая война, Александр II отправился на фронт. В тайне он лелеял мечту заслужить под пулями еще один белый крестик. Окружение императора эти настроения ощущало и делало всё, чтобы не допустить его под пули и шрапнель. В июле 1877 г. министр императорского двора граф А. В. Адлерберг в очередной раз пытался убедить 59-летнего Александра II в неуместности его стремления идти вперед, к войскам передовой линии. Однако Александр II рассердился и прямо заявил о своем намерении принять личное участие в бою. Все доводы графа Адлерберга в бессмысленности подобного шага результатов не имели. В свою очередь Александр II ссылался на то, что во время франко-прусской войны 1870 г. Вильгельм I лично принимал участие в бою133.
Во время осады Плевны Александр II несколько раз оказывался в районе действенного огня артиллерии. Под Плевной находился холм, с которого император периодически наблюдал за ходом атак. Его называли по-разному. Одни – иронически «холмом завтраков», другие – привычно, как в Красном Селе, «царским валиком». Не желая терять лица, Александр II достаточно долго оставался на холме под огнем. Позже Александр II рассказывал сыновьям, как он «нечаянно попал под выстрелы и две-три гранаты перелетели через него». В этом случае охрана была бессильна уберечь его от шрапнели. Но Бог миловал. Император был достаточно ответственным человеком и старался излишне не рисковать, поэтому, выждав «положенное» время, он «скоро удалился»134.
Георгиевский крест Александра III
За крестами отправились на фронт и многочисленные великие князья. На фронте побывали даже младшие сыновья царя – 20-летний великий князь Сергей Александрович и 17-летний Павел Александрович. Старшие сыновья Александра II – Александр, Владимир и Алексей получили ответственные должности, хотя для них это была первая война, и, что самое главное, любые их действия не подлежали критике. Это не могло не вызвать глухого недовольства со стороны офицерства. Военный министр Д. А. Милютин, находившийся в свите Александра II, отмечал: «Этот боевой почетный знак, так высоко ценившийся в общественном мнении, раздается теперь с такой щедростью, достается так легко, что начинает терять прежнее высокое значение»135.
Действительно, во время этой войны многие из великих князей награждались заветными белыми крестиками. Среди них были и сыновья Александра II. Так, великий князь Владимир Александрович участвовал в рекогносцировке 10 июля 1877 г.136 Надо заметить, что Владимир Александрович был самым «обстрелянным» из всех великих князей, побывавших на русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Кроме этой рекогносцировки он участвовал в отражении турецких атак, усиленных рекогносцировок неприятеля, а также в наступлении войск, причем в одном из таких сражений под ним была убита лошадь.
Поэтому великий князь Владимир Александрович «в воздаяние отлично-усердной службы за время командования XII армейским корпусом и за боевые отличия» был награжден орденом Святого Владимира 2-й степени с мечами, орденом Святого Георгия 3-й степени («За отражение нападения Сулеймана-паши 14 ноября у Батинского моста») и золотой саблей с бриллиантами и надписью «За 14 и 30 ноября 1877 г.».
Последние награждения орденом Святого Георгия 1-й степени членов императорской фамилии состоялись именно в ходе этой русско-турецкой войны. 9 октября 1877 г. этим орденом был награжден великий князь, генерал от артиллерии, главнокомандующий Кавказской армией Михаил Николаевич. В орденских документах повод к награждению был сформулирован следующим образом: «За разбитие наголову Кавказскими войсками, под личным предводительством его высочества, армии Мухтара-Паши в кровопролитном бою 3-го октября 1877 года на Аладжинских высотах и принуждение большей части оной сложить оружие».
Младший брат императора Александра II – главнокомандующий Дунайской армией великий князь Николай Николаевич (старший) 15 июля 1877 г. был награжден Георгиевским крестом 2-й степени «За переправу армии через Дунай у Систова». Затем 29 ноября 1877 г. Александр II наградил его же орденом Святого Георгия 1-й степени «За овладение 28-го ноября 1877 года твердынями Плевны и пленение армии Османа-Паши, упорно сопротивлявшейся в течение пяти месяцев доблестным усилиям находившихся под предводительством его высочества войск». Это было последнее награждение орденом Святого Георгия 1-й степени в его истории. Таким образом, за одну кампанию великий князь Николай Николаевич (старший) удостоился Георгиевских крестов 1-й и 2-й степеней.
Был удостоен высокой награды и великий князь Николай Николаевич (младший). Он состоял при генерале Драгомирове и за отличие при переправе через Дунай y Зимницы и при взятии Систовских высот был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Затем великий князь участвовал в атаке и занятии Шипкинского перевала войсками князя Святополк-Мирского и за отличие при этом получил золотое оружие с надписью «За храбрость».
Был достойно награжден и старший сын Александра II – цесаревич Александр Александрович. Поскольку Романовы очень рано начинали свою военную службу, в 20–25 лет они, как правило, уже ходили в генеральских чинах. Например, будущий Александр III впервые «всерьез» нес служебные обязанности 1 августа 1851 г., когда ему исполнилось только шесть лет. В этот день, одетый в солдатскую форму лейб-гвардии Павловского полка, он стоял на часах у открывавшегося в Гатчине памятника императору Павлу I. 8 апреля 1877 г. наследник выехал из Петербурга в район боевых действий и 22 июля 1877 г. вступил в командование Рущукским отрядом, который состоял из двух корпусов общей численностью в 75 тысяч человек.
Хотя Рущукский отряд находился в стороне от района главных боевых действий, но и там были атаки и контратаки, рекогносцировки и отступления. Несмотря на свое высокое положение, цесаревич Александр Александрович лично бывал в «делах». Например, 12 октября 1877 г. он возглавил усиленную рекогносцировку неприятельского расположения. Во время этого дела погиб его двоюродный брат – Сергей Максимилианович Лейхтенбергский. Внук Николая I был убит пулей, попавшей ему прямо в лоб. Эта смерть произвела сильное впечатление и в войсках, и в стране, и на самих Романовых. И хотя Сергей Лейхтенбергский не был великим князем, тем не менее Александр II в почитание его смерти на войне приказал похоронить его в крепости, рядом с могилой его матери, великой княгини Марии Николаевны137.
В этом же сражении 12 октября 1877 г. получил крещение огнем сын Александра II – великий князь Сергей Александрович. И хотя он не участвовал в штыковых атаках, тем не менее «осколки свистали возле ушей», а передок орудия, около которого стоял великий князь, был задет неприятельской гранатой138.
Младший сын Александра II – 17-летний великий князь Павел Александрович на короткое время посетил Ставку на Дунае. Однако после гибели Сергея Лейхтенбергского Александр II не решился отправлять своего сына под пули. И хотя «государю очень хотелось, чтобы и Павел Александрович участвовал в каком-нибудь деле, чтобы и ему дать Георгиевский крест», но он так и не решился рискнуть младшим сыном ради белого крестика Святого Георгия 4-й степени139.
30 ноября 1877 г. состоялось сражение у Трестеника и Мечки. Конечно, великого князя Александра Александровича окружали опытные генералы, но даже недоброжелатели признавали, что наследник достойно проявил себя в ходе боевых действий.
Александр II оценил службу старшего сына тремя боевыми наградами. 15 сентября 1877 г. Александру Александровичу был пожалован орден Святого Владимира 1-й степени с мечами. 30 ноября 1877 г. наследник получил заветный белый крестик – орден Святого Георгия 2-й степени. В наградных документах повод к награждению был сформулирован следующим образом: «За блистательное выполнение трудной задачи удержания в течение пяти месяцев превосходящих сил неприятеля от прорыва избранных нами на реке Ловче позиций и за отбитие 30-го ноября 1877 года атаки на Мечку». Кроме этого, 26 февраля 1878 г. великий князь был удостоен золотой, украшенной бриллиантами сабли с надписью «За отличное командование Рущукским отрядом»140.
Александр II, щедро рассыпая вокруг себя Георгиевские кресты, не обошел и себя. В ноябре 1877 г., после взятия Плевны, наградив офицеров заветными крестами, он «с улыбкой обратился к военному министру Д. А. Милютину: «А считает ли военный министр, что и я заслужил Георгиевский темляк?» Восхищенные благодушием государя, все мы, окружавшие его, прокричали ему с неподдельным одушевлением «ура!»141.
В этот же день 28 ноября Александр II обратился к своему сыну Сергею Александровичу со словами: «Я думаю, я могу себе надеть Георгиевский темляк». «Душка Папа! «Боже мой, еще бы!» – только я мог ответить»142.
Следует отметить, что награждение золотым холодным оружием вошло в обиход со времен Екатерины II, первое состоялось в 1774 г. С 1807 г. награждение золотым оружием было официально приравнено к награждению Георгиевским крестом, и с этого времени все, кому вручалось оно, вносились в общий орденский список. Золотое оружие, украшенное бриллиантами, жаловалось только генералам и адмиралам. В тех случаях, когда оружие с бриллиантами заменялось оружием без оных, оно носилось с Георгиевским темляком и с крестом на эфесе143.
Орденский день 26 ноября
При Александре II в череду дворцовых праздников прочно вошел высочайший прием Георгиевских кавалеров, который проводился ежегодно 26 ноября, в день учреждения ордена Екатериной II.
В этот день в Зимний дворец собирались все кавалеры ордена Святого Георгия, бывшие в Петербурге, офицеры и нижние чины, кавалеры солдатского «Егория». Церемониальная часть ежегодно издавала «Высочайше утвержденный порядок Торжественного выхода в Зимнем дворце, 26 ноября… года, в день Орденского праздника св. Великомученика и Победоносца Георгия», в котором детально прописывалась процедура всего действа.
Из года в год в этот день к 11.30 во дворце собирался весь придворный, политический и военный бомонд, и «все находящиеся на действительной службе и в отставке военные и гражданские чины, имеющие орден. или знаки отличия военного ордена, а также военные, имеющие украшенное бриллиантами золотое оружие»144.
Кавалеры ордена собирались в парадных комнатах первой половины Зимнего дворца. Нижние чины, имеющие знак военного ордена, размещались в строю, под ружьем, в Гербовом и Георгиевском залах, в Портретной галерее и Пикетной комнате. Потом начиналось шествие по парадным залам членов императорской фамилии и кавалеров ордена, которое заканчивалось в Георгиевском зале. Там проходил молебен с возглашением многолетия всему императорскому дому и всероссийскому воинству. По окончании молебна митрополит кропил святой водой августейших особ, знамена и штандарты.
Порядок следования при высочайших выходах членов императорской фамилии был строго регламентирован и определялся принципом династического старшинства. И только во время высочайшего выхода 26 ноября этот порядок официально нарушался. Дело в том что члены императорской семьи, имеющие ордена Святого Георгия, шли в числе кавалеров этого ордена. При этом их место в общем порядке шествия определялось только соответствующей орденской степенью.
Например, во время выхода 26 ноября 1884 г. великий князь Алексей Александрович шествовал вместе с кавалерами ордена. Великий князь Сергей Александрович командовал сводной полуротой Георгиевских кавалеров; великий князь Константин Константинович командовал взводом полуроты Георгиевских кавалеров; великий князь Николай Николаевич (младший) – сводным взводом Георгиевских кавалеров высших степеней от кавалерии; великий князь Николай Михайлович – взводом полуэскадрона Георгиевских кавалеров145.
В торжественном шествии принимала участие вся мужская половина Романовых. В ноябре 1876 г. в Георгиевском параде впервые участвовал будущий Николай II, тогда 8-летний мальчик. Он стоял в строю в Георгиевском зале около знамени. Когда мальчик уставал, его сажали отдохнуть на барабан.
Через некоторое время после окончания церемонии (обычно в 18 часов) в Николаевском зале Зимнего дворца начинался торжественный обед для кавалеров ордена. В этот же день на первом этаже Зимнего дворца – в вестибюле перед парадной Иорданской лестницей устраивался обед и для нижних чинов, имеющих знак отличия военного ордена. Император обязательно посещал обед нижних чинов, выпивая традиционную чарку водки.
Это празднество было зримым символом героических эпизодов истории российской армии.
При Александре II непременным атрибутом таких праздников был сахарный святой Георгий, который красовался за обедом на пирогах.
В 1884 г. меню для 1600 нижних чинов, кавалеров солдатского «Егория», включало: уху из свежих стерлядей, жаркое из судака с гарниром из риса, калачи и пеклеванный хлеб от Филиппова, водку английскую горькую и столовую, пиво баварское, минеральную воду и хлебный квас. К чаю подавалось печенье из придворной кондитерской и по два антоновских яблока. Торжественный завтрак и обед обошлись казне в 10 742 рубля146. Традиция ежегодных Георгиевских праздников сохранялась вплоть до 1916 г.
Ужины боевых товарищей Александра III
Существовали и камерные дворцовые традиции, связанные с эпизодами боевой биографии императоров. Так, Александр III каждый год, с ноября 1877 г. и по ноябрь 1893 г., собирал своих боевых соратников «по делу под Мечкой».
Этот бой, принесший Александру III орден Святого Георгия 2-й степени, был памятен императору. 30 ноября 1877 г. близ деревни Мечка под Рущуком произошел последний бой Рущукского отряда с турецкой армией Сулеймана-паши, пытавшегося прорваться через русские позиции и деблокировать Рущук. Узнав о падении Плевны и о движении русских к Балканским перевалам, турки поспешно ушли от Рущука, чтобы не попасть в окружение.
Сначала однополчане собирались в Манеже Аничкова дворца, в «походной обстановке», затем на квартире генерала В. В. Зиновьева и, наконец, в Гатчине, в особой комнате Запасной половины, где висели портреты некоторых генералов 1812 г. Для перемены обстановки один ужин был устроен на Гатчинской ферме, другой – в Приоратском замке. В этих ужинах неизменно
участвовал младший брат царя, великий князь Владимир Александрович, который командовал одним из корпусов в Рущукском отряде147.
Часть товарищеских ужинов проходила прямо в походной палатке, в которой ранее бывали обеды в Рущукском отряде. По свидетельству мемуариста, «почти всегда в зале ужина ставилась эта палатка; ужин проходил в ней, и сигнал к ужину подавали тот же, что к обеду во время войны»148.
За 16 лет регулярных встреч сложился определенный ритуал празднования. Как правило, собирались к 10 часам вечера. Сначала играли в карты, потом ужинали. К ужину каждый год готовились «особые меню, которые чаще всего присылались художником Поленовым, бывшим в Рущукском отряде при цесаревиче. Государь ежегодно записывал, кто были участниками ужина, и эти меню с подписями его под стеклом и в рамках развешивались по стенам. В 12 часов все переходили к закусочному столу и затем садились ужинать. Государь занимал место во главе стола. Старшие около него – Ванновский и Воронцов… ужин продолжался долго, иногда до 3-х часов… Шампанское государь уже не выносил, но привык к кахетинскому и требовал, чтобы на этих ужинах непременно был «Карданах»149.
Традиция празднования в Зимнем дворце орденского дня 26 ноября была продолжена Николаем II. Он ежегодно фиксировал в дневнике обстоятельства традиционного и привычного для него с детства Георгиевского праздника. В 1896 г. впервые в этой церемонии приняла участие молодая императрица Александра Федоровна.
Политические события периодически отражались на ходе сложившейся церемонии. Так, в ноябре 1904 г. Николай II отметил для себя, что Георгиевская зала была более наполнена, чем в прежние года, из-за присутствия героических команд «Варяга» и «Корейца». В ноябре 1905 г. из-за событий первой русской революции процедура чествования Георгиевских кавалеров впервые проводилась в Большом Екатерининском дворце Царского Села. В ноябре 1906 г. царь зафиксировал, что на традиционном приеме присутствовали 763 офицера и около 200 нижних чинов.
Для российских императоров ежегодные Георгиевские приемы были весьма значимы. Во-первых, это была одна из важных традиций, на которых стояла армия. Во-вторых, праздник являлся зримым символом единства воинской элиты, причем единства в подвиге, в пролитой во славу Отечества крови. В-третьих, праздник демонстрировал единство армии и императорской фамилии, поскольку вся мужская половина дома Романовых носила офицерскую форму и имела за плечами подчас серьезные боевые дела.
Во время торжественного приема императоры работали. Работа заключалась в постоянном дефилировании по залу и беседах с заслуженными ветеранами и действующими офицерами. Благодаря прекрасной памяти на лица и факты Николай II имел возможность поинтересоваться самыми незначительными деталями их военной биографии. И это открывало императору сердца военных. Надо заметить, что эта была тяжелая работа, требовавшая определенного профессионализма. В ноябре 1906 г. в дневнике Николай II записал, что во время высочайшего завтрака он разговаривал «в поте лица до 2 И час.».
Поскольку число Георгиевских кавалеров после Русско-японской войны возросло, то традиционный прием начали проводить в две очереди. Так, в 1906 г. первая очередь (763 офицера и около 200 нижних чинов) была принята 26 ноября, а 29 ноября состоялся второй прием для 1490 человек. Очень важным было то, что на прием могли попасть все, имевшие Георгиевский крест или знак военного ордена.
Если 26 ноября император отсутствовал в Петербурге, традиционный прием устраивался по месту его пребывания. Например, 26 ноября 1913 г., когда царская семья находилась в Ливадии в Крыму, в 11 часов на площадке перед дворцом прошел парад. От каждой части, задействованной в охране императорской резиденции, было представлено по взводу. Двумя отдельными группами стояли Георгиевские кавалеры – офицеры и нижние чины. После парада для нижних отставных чинов был устроен обед в палатке, а офицеров (80 человек) пригласили на завтрак в императорскую столовую.
Подчас во время приемов Георгиевских кавалеров происходили курьезные недоразумения. Так, во время одного из обедов Николай II подсел к столу подвыпивших ветеранов. Один из них, пробудившись от дремы, с удивлением спросил, почему за их столом находится молодой полковник, не имеющий белого крестика на мундире. Так что для полковника Николая Романова, как и для его предшественников, получение Георгиевского креста было одним из самых заветных желаний.
Из всех российских императоров только Николай II после воцарения остался в чине полковника. Именно до этого чина он успел «дослужиться» на момент кончины Александра III 20 октября 1894 г. На следующий день после смерти императора камердинер приготовил для 26-летнего Николая II мундир с генеральскими эполетами, однако тот отказался надеть этот мундир, поскольку считал некорректным жаловать самому себе генеральские эполеты. Поэтому вплоть до Февральской революции 1917 г. Николай II носил скромные полковничьи погоны.
Георгиевский крест Николая II
После вступления России в Первую мировую войну в августе 1914 г. Николай II начал регулярно выезжать на фронты. В августе 1915 г., после трехмесячного отступления русской армии, царь принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего.
В начале октября 1915 г. Николай II отправился в очередную инспекционную поездку на юго-западный фронт. Его сопровождал цесаревич Алексей. Программа поездки была стандартной: смотры, церемониальные марши, посещение госпиталей, встречи с командным составом. 13 октября Николай II отметил, что от места его пребывания до австрийских позиций «оставалось 6–7 верст». Правда, позиции врага он так и не увидел, поскольку стоял туман. Это было максимальное приближение царя к передовому краю. Хотелось бы напомнить, что Петр I лично принимал участие в Полтавском сражении и неоднократно бывал под пулями. Сохранилась его простреленная треуголка. Александр I под Аустерлицем и Александр II под Плевной находились в зоне действенного артиллерийско-ружейного огня. Николай I во время русско-турецкой войны 1828–1829 гг. лично наблюдал за осадой крепостей и с минимальной охраной передвигался по вражеской территории. Александр III участвовал в боевых рекогносцировках во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг.
Командование Юго-Западного фронта оперативно отреагировало на «подвиг» Николая II, оказавшегося в зоне «действенного» огня австрийской артиллерии. В результате ходатайства генерал-адъютанта Н. И. Иванова 17 октября 1915 г. цесаревич Алексей получил Георгиевскую медаль 4-й степени «в память посещения армий Юго-Западного фронта вблизи боевых позиций». Император отметил в дневнике, что ему было приятно видеть радость сына.
Наверное, подсознательно он ждал награды и для себя. И надежды его не обманули. В воскресенье 25 октября 1915 г. Николай II записал в дневнике: «Незабвенный для меня день получения Георгиевского креста 4-й степ. Утром, как всегда, поехали к обедне и завтракали с Георгием Михайловичем. В 2 часа принял Толю Барятинского, приехавшего по поручению Н. И. Иванова с письменным изложением ходатайства Георгиевской думы Юго-Западного фронта о том, чтобы я возложил на себя дорогой белый крест!
Целый день после этого ходил, как в чаду. Погулял с Марией и Анастасией. В 3И поехали вдвоем к д. Павлу; пили чай у его постели с княг. Палей. Георгий вернулся, чтобы поздравить меня. Все наши люди трогательно радовались и целовали в плечо».
Таким образом, Верховный главнокомандующий русской армией полковник Николай Александрович Романов получил желанный белый крест Георгиевского кавалера 4-й степени, приобщившись к военной элите русской армии. С этого времени отец и сын постоянно носили эти высокочтимые орденские знаки.
Это значимое событие нашло отражение и в личных пасхальных подарках императорской семьи. Дело в том что, начиная с Пасхи 1885 г., императрице дарилось драгоценное пасхальное яйцо «с сюрпризом» работы мастеров ювелирной фирмы Карла Фаберже. После смерти Александра III в 1894 г. мастера фирмы К. Фаберже ежегодно изготавливали по два пасхальных яйца «императорской серии» – для вдовствующей императрицы Марии Федоровны и царствующей Александры Федоровны. На Пасху 1916 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна получила в подарок так называемое скромное «Стальное яйцо», изготовленное из полированной стали и покоящееся на четырех стальных снарядах. Внутри яйца в качестве сюрприза была помещена миниатюра, изображавшая эпизод посещения императором Николаем II передовых позиций. Миниатюра была украшена Георгиевским крестом, поскольку посещение боевых позиций русской армии и стало главным поводом для награждения Николая II.
Императрице Александре Федоровне на Пасху 1916 г. также преподнесли пасхальное яйцо, названное «Орден св. Георгия». Оно было украшено двумя Георгиевскими крестами. Традиционный сюрприз заключался в том, что под каждым из накладных Георгиевских крестов скрывались миниатюрные портреты Николая II и цесаревича Алексея. В переписке Александры Федоровны и Николая II об этом яйце упоминается, в телеграмме императрица писала: «Фаберже только что принес твое очаровательное яйцо, за которое благодарю 1000 раз. Миниатюрная группа чудесна, а все портреты превосходны. Аликс»150.
Награждения столь высокочтимым орденским знаком, конечно, обставляли самым торжественным образом. Однако в условиях войны все это подчас происходило очень буднично. Императоры старались, по возможности, сами награждать отличившихся в боях. При посещении госпиталей они лично прикрепляли награды к рубашкам раненых.
Когда во время русско-турецкой войны (1877–1878) Александр II пожаловал крест одному из младших сыновей, произошел довольно курьезный эпизод его «двойного» награждения. Узнав о награде, счастливый Сергей Александрович отправил телеграммы матери – императрице Марии Александровне и своему воспитателю – адмиралу Д. С. Арсеньеву. Адмирал немедленно приобрел Георгиевский крест 4-й степени в ювелирном магазине (ордена в то время свободно продавались в ювелирных магазинах, а не изготавливались централизованно на Монетном дворе, как это делается сегодня. Императрица, узнав об этом, «пожелала от себя послать ему крест и послала просить меня отдать ей этот крест, ибо по позднему времени магазины были уже заперты, и она не могла в тот же вечер к отъезду фельдъегеря достать крест»151. В это же время (20 октября 1877 г.) отец вызвал Сергея из Рущукского отряда для награждения. Сама процедура прошла очень просто, по-семейному: «Папа вышел, крепко меня обнял и сказал: «Благодарю Бога, что Он тебя сохранил!»… подошел к письменному столу и вынул что-то из красного футляра и обернулся; когда я увидел, что это был Георгий, я так и остолбенел (в наградных документах формулировка – «За мужество и храбрость, оказанные в деле против турок при рекогносцировке 12 октября 1877 г.». –
Мальчик был так счастлив, что даже спал «со своим Георгием, которого пришпилил к халату. Папа очень смеялся, когда узнал, что я спал с Георгием. он мне говорил про смерть Сережи и прибавил: «Его смерть доказала, что и вы на равных с другими не щадите вашу жизнь. Слава Богу, что Он тебя сохранил»153.
Генерал Ю. Н. Данилов вспоминал, что его награждение орденом Святого Георгия 4-й степени в 1916 г. состоялось самым камерным образом. Поздно вечером, после очередного доклада Николаю II, царь пригласил генерала в свое купе и «взял с полки из-под образов лежавший там футляр. Вынув оттуда заветный для каждого военного белый эмалевый крестик, он благословил им меня и сказал при этом по моему адресу несколько теплых слов. Растроганный этой сценой, я принял крест из рук царя и тут же приложил к своим губам; затем принужден был вложить крест обратно в футляр, так как на моем кителе не имелось соответственной петлички»154.
Примечательно, что награжденные по традиции «проставлялись». Когда великий князь Николай Николаевич (старший) в 1877 г. получил из рук старшего брата крест Святого Георгия 2-й степени, то свита князя качала, а вечером «праздновали Николашу, он задал ужин с шашлыком»155.
Таким образом, к 1917 г. российские императоры, императрицы и цесаревичи были кавалерами орденов Святого Георгия следующих степеней:
Глава 5
Секретари российских императоров
Политическая история России XVIII в. знает множество примеров, когда приближенные к императорам и императрицам временщики определяли пути развития страны. Поэтому ко второй четверти XIX в. постепенно сложилась традиция, жестко ограничивавшая приближение к правящим особам доверенных лиц. В результате, начиная с Николая I, российские императоры не имели личных секретарей. При этом особенность бюрократических структур в самодержавной России была такова, что министры имели право личного доклада императору, ежедневно обрушивая на него горы проблем и деловых бумаг. Кроме того, повседневная жизнь императорского двора предполагала активное участие монархов как в светской жизни, так и в представительских мероприятиях.
У Александра I на протяжении его 25-летнего правления роль помощников последовательно выполняли два талантливых чиновника. В начале его правления главным двигателем либеральных преобразований стал М. М. Сперанский. К концу царствования роль секретаря играл генерал А. А. Аракчеев. Человек не светский, вызывавший почти всеобщую ненависть, он был, безусловно, честным и невероятно трудоспособным. Супруга Николая I – императрица Александра Федоровна прямо писала, что Аракчеев был необходим Александру I «и работал с ним ежедневно. Через его руки проходили почти все дела»156. Результатом столь тесной деловой близости к императору стало то, что Аракчеева «боялись, его никто не любил». И хотя Александра Федоровна упоминала, что она «никогда не могла понять, каким способом он сумел удерживаться в милости императора Александра до самой его кончины»157, это очевидно. Это был верный, надежный и способный сотрудник, разгружавший императора от многочисленных деловых забот.
«Секретарство» Аракчеева, конечно, не избавляло царя полностью от нескончаемого бумажного потока. Кроме этого, Аракчеев в сентябре 1825 г. самостоятельно покинул свой пост. Это было связано с личной трагедией преданного генерала. 10 сентября 1825 г. в имении Аракчеева Грузино дворовые убили любовницу генерала Н. Ф. Минкину. Потрясенный случившимся Аракчеев, без уведомления Александра I, передал все дела «по тяжкому расстройству здоровья» генералу Эйлеру и приказал ему из бумаг «ничего не присылать»158. Один из современников зафиксировал, что незадолго до своей смерти Александр I все утро (5 ноября 1825 г.) «занимался огромным числом бумаг, скопившимся у него на бюро»159.
О степени влияния этих «секретарей» говорит то, что именно М. М. Сперанский во многом определял курс либеральных реформ начала царствования, что именно А. А. Аракчеев реализовывал на практике реакционный курс конца царствования Александра I.
Николай I иначе представлял себе свои обязанности на троне. Он замкнул на себя всю ведомственно-бюрократическую структуру империи. Многочисленные департаменты буквально погребали его под грудами деловых бумаг, и император имел все основания называть себя «каторжником Зимнего дворца». Безусловно, при нем состояла работоспособная команда генералов-администраторов, но окончательные решения, даже по незначительным вопросам, принимал непосредственно Николай I. Именно он создал стиль деловых отношений с подчиненными, которому стремились подражать его сын, внук и правнук.
Конечно, когда Николай Павлович уезжал за границу, то оставлял «на хозяйстве» своих доверенных сотрудников, в чьей порядочности он не сомневался. В 1828 г. на время длительных отлучек царя был создан негласный комитет в составе князя Кочубея, графа П. А. Толстого, а правителем его дел был управляющий I Отделением СЕИВК статс-секретарь Муравьев. Когда подрос цесаревич Александр Николаевич, отец начал подтягивать его к руководству страной. При этом молодого цесаревича страховал Секретный комитет, в который в 1849 г. входили министр императорского двора князь Волконский, князь Чернышов и граф Блудов. Для производства дел в Секретный комитет был включен государственный секретарь Бахтин160.
Александр II решал проблему занятости, разделяя свои обязанности с младшим братом – великим князем Константином Николаевичем и министрами. В начале 1860-х гг. Александру II удалось собрать вокруг себя талантливых администраторов, которые достаточно самостоятельно решали возникавшие проблемы тактического уровня, сознавая при этом, что определение стратегии развития страны есть неотъемлемая прерогатива императора. Например, делами военного министерства руководил Д. А. Милютин.
Александр III, исходя из своих представлений о самодержавной власти, пытался воспроизвести стиль деловых отношений своего деда – Николая I. Рядом с ним находились доверенные лица, однако всю «бюрократическую лапшу» он взваливал на себя. Например, его министр иностранных дел Н. К. Гирс был по сути только секретарем императора, поскольку Александр III лично разрешал все возникавшие внешнеполитические проблемы. В конечном итоге Александр III не выдержал и, буквально задавленный бесконечной бумажной работой, попытался создать нечто вроде личного секретариата.
Судя по воспоминаниям генерала Н. А. Епанчина, во второй половине 1880-х гг. Александр III решил негласно завести нескольких помощников, «достойных полного доверия». На эту роль он выбрал, естественно, ближайших соратников: графа И. И. Воронцова-Дашкова, занимавшего должность министра императорского двора; генерал-адъютанта О. Б. Рихтера, занимавшего ранее должность командующего Императорской главной квартирой, и генерал-адъютанта П. А. Черевина, возглавлявшего охрану Александра III. Главной их задачей было помогать императору «разбираться в докладах и отчетах»161. Александра III с вышеперечисленными лицами связывали многие годы совместной деятельности, и он был полностью убежден в их преданности и порядочности.
Следует подчеркнуть, что все трое предполагаемых помощников Александра III были категорически против предложения составить негласный секретариат императора. Доложив императору, что выполнят любое его приказание, они при этом сочли своим долгом заявить, что подобное решение представляется им «не только неудобным, но и опасным». По мнению И. И. Воронцова-Дашкова, О. Б. Рихтера и П. А. Черевина, учреждение негласного секретариата невозможно будет сохранить в тайне. В результате министры воспримут новый порядок как знак недоверия к ним. Кроме того, в обществе пойдут разговоры и пересуды, «сочтут, что новый порядок есть ограничение самодержавной власти монарха в пользу триумвирата; получится впечатление, что вместо самодержавного монарха Россией правит олигархия. Но государь настоял на своем решении, и оно было приведено в исполнение»162.
Поделиться книгой: