Во дни торжеств. Острые вопросы в юбилей Победы

А американцы все это время работали неутомимо и в высшей степени профессионально. Нетрудно настроить против России какую‑нибудь Эстонию или Литву — они по всему духу, начиная с языка, далеки от нас, да и масштаб работы с ними пустячный. А Украина — крупная страна, по территории — первая в Европе после России, по населению — шестая после России, Германии, Италии, Англии и Франции. Но главное, это народ во многом, начиная опять же с языка, близкий нам и по характеру, и по истории. Достаточно вспомнить, что во время Великой Отечественной войны русские составили 66,4 % наших безвозвратных потерь, а украинцы — около 16 %, но уже следующие за ними белорусы — 2,9 %. С другой стороны, Героями Советского Союза стали 8182 русских и 2072 украинца, а следующие ними белорусы — 311. Или вспомним такие украинские имена, как трижды Герой И.Н. Кожедуб, дважды Герой С.А. Ковпак, дважды Герой маршал Р.Я. Малиновский, бывший десять лет после войны министром обороны, как и дважды Герой маршал А.А. Гречко тоже почти десять лет. Причем, оба — до самой смерти… Как все близко, как все переплетено! И однако же американцам удалось эту большую родственную страну обратить против России. Это и есть профессионализм высочайшего класса, что подполковник КГБ мог бы понимать, а он — ни уха, ни рыла.

Подполковник боится смотреть правде в глаза, называть вещи своими именами. А вот Г. Зюганов сказал: «Происходящее на Украине, пожалуй, самая значительная победа Запада в войне против России со времен разрушения Советского Союза. Это крупный успех русофобских сил. Мы не можем позволить других таких поражений». Вот как надо разговаривать с народом: победа Запада… его крупный успех… наше крупное поражение. А Путин все живет бакатинским представлением о своих американских коллегах и партнерах как о благодетелях, желающих добра всему миру. Вот вдруг захотели добра Сербии, ради чего даже бросили в тюрьму ее президента Милошевича, который там умер, но ничего хорошего не получилось. Потом взбрело в американскую голову осчастливить Ирак, ради этого даже его президента Хусейна повесили, а ничего хорошего опять не получилось. Потом возмечтали дать свободу и демократия Ливии, во имя чего даже президента‑деспота Каддафи растерзали, но опять ничего приличного не вышло, там вопиющий хаос… Ну, конечно, полный непрофессионализм!.. Не соображает товарищ, что коллеги именно этого хаоса и хотели, он и был их целью, и такая же цель у них сейчас на Украине. А он черное называет белым. Так поищи дураков в другой деревне, чтобы тебе поверили…

Где вы были, чем занимались, товарищ Путин, когда Украину настраивали против России — спасали от прокуратуры своего начальничка Собчака или уже возглавляли ФСБ? Хоронили Деникина или ставили памятник Столыпину? Ныряли за амфорой в Черном море или играли в пинг‑понг с Медведевым? Да кто бы вы тогда ни были, чем ни занимались, у вас ни тогда, ни спустя долгие годы и в мыслях не было об опасности того, что происходит за нашим порогом, даже когда Кучма написал книгу «Украина это не Россия». О Господи, да вы наверняка и не знали об этой книге, вам о ней никто и не доложил, и вы продолжали поддерживать Кучму как верного друга России. Ну, а если бы прочитали ее, вы наверняка сказали бы: «Что ж, таков его выбор. Он президент независимого государства. Его взгляды нас не касаются и не интересуют». А ведь на Украине миллионов десять русских, да и еще больше миллионов украинцев, на которых можно было опереться, чтобы привести в чувство Кучму и убедить его, что Украина — сестра России…

В конце интервью один макаронник спросил Путина, было ли в его жизни что‑то такое, о чем он сожалеет, в чем раскаивается. И вот его ответ: «Буду совершенно откровенным с вами. Господь так выстроил мою жизнь, что мне не о чем сожалеть». Тут я просто разрыдался… В интернете кто‑то уверял, что это он пошутил или просто увильнул от прямого ответа. Нет, тут никакие не шутки. Во‑первых, он же обещал полную откровенность. Во‑вторых, не годится ему строить шуточки, используя имя Божье, он же у нас верующий. А главное, Путин и раньше высказывался в таком духе. Однажды на «встрече с народом» его спросили, не было ли в его жизни чего‑то такого, за что ему стыдно. Он тотчас и решительно ответил: «Ничего не было!» Другой раз на встрече с группой молодежи на строительстве олимпийских строительных объектов в Сочи он заявил, что ему удается все, все, все, что он задумывает.

Конечно, если иметь в виду взлет никому неведомого подполковника в кремлевское кресло президента великой державы, то тут человеку его склада сожалеть не о чем. Но вспомним, допустим, Пушкина: из юноши, окончившего лицей четвертым с конца, он стал великим национальным поэтом великого народа. Сколько с тех пор сменилось в России царей, министров, генеральных секретарей, президентов, и многие из них прочно забыты, а имя Пушкина как сияло, так неизменно и сияет. Это куда как покруче взлет. И, однако же, Пушкин писал о своих ночных думах:

В то время для меня влачатся в тишине Часы томительного бденья: В бездействии ночном живей горят во мне Змеи сердечной угрызенья; Мечты кипят; в уме, подавленном тоской, Теснится тяжких дум избыток; Воспоминание безмолвно предо мной Свой длинный развивает свиток: И, с отвращением читая жизнь свою, Я трепещу и проклинаю, И горько жалуюсь, и горько слезы лью, Но строк печальных не смываю.

Толстой заметил: надо бы сказать не печальных, а постыдных строк.

А сам он, Толстой! Долгие годы жил с «сознанием греха и стыда за свое положение». Считал его даже «преступным» (т. 14, с. 465), что и побудило в конце концов к бегству из Ясной Поляны.

И вот, зная о таких душевных терзаниях величайших людей нашей родины, мы вдруг видим весельчака, который приплясывает и напевает: «Мне все удается!.. Мне ни за что не стыдно!.. Мне сожалеть не о чем!.. Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить!..»

Так вот, читатель, перед тобой с одной стороны — Пушкин, Толстой и «змея сердечных угрызений», а с другой — нынешний президент России. С кем ты?

Случались неудачи, но чтобы так…

Я уже писал о том, как наш президент махнул в Сочи и принял там в качестве капитана команды участие в хоккейном матче ветеранов клюшки. В это же самое время потерпел катастрофу сначала один транспортный корабль, посланный к космонавтам на станцию, потом — второй.

За четыре с половиной года с 5 декабря 2010‑го это была девятая катастрофа… А космонавты ждали, надеялись, рассчитывали…

Да, и в советское время случались неудачи, но чтобы так..

Не очень суеверный человек, я все‑таки подумал: а не играет ли роковую роль в этой мистической серии наших катастроф в космосе фигура самого Рогозина, отвечающего за небесные дела? В самом деле, ведь в этой фигуре немало странного, загадочного. Ну, хотя бы: он написал книгу под заглавием «Враг народа» и посвятил ее президенту Путину. Это примерно то же, как если бы Гоголь посвятил своего «Ревизора» Николаю Первому, а Горький «Песнь о буревестнике» («Пусть сильнее грянет буря!..») — Николаю Второму. Должен бы понимать это Рогозин, доктор философских наук.

Но, может быть, гораздо важнее другое — «дурной глаз» Рогозина? Сын генерал‑лейтенанта, Героя Социалистического труда, на груди которого выше всех наград сияла медаль в честь столетия со дня рождений Ленина, этот Рогозин ухитрился вырасти злобным и тупым антисоветчиком. «Скажем спасибо нашим дедам и бабушкам, отцам и матерям за то, что они сумели отстоять свободу и независимость нашей родины», — пишет он, как лепечут ныне даже самые лютые враги Советской власти, умалчивая, впрочем, о том, что отцы‑то не только отстояли свободу, но и разгромили фашизм в самом его логове, спасли не только родину, но и весь мир.

И сразу после этого «спасибо» сквозь зубы сынок коммуниста и сам вчера коммунист, а позавчера комсомолец начинает гвоздить коммунизм: «Его идеология была обречена, ибо отвергала инстинкт частной собственности, желание «иметь что‑то свое». И что же, ни отец‑генерал, ни сынок, рано ставший большим начальником, не имели ни дач, ни машин, ни хотя бы телевизора?

«Коммунистическая идея обезличила гражданина». Например, Шолохова? Галину Уланову? маршала Жукова? Бориса Бабочкина? Игоря Курчатова? Павла Корина? Михаила Ботвинника?.. Назвал бы хоть одно имя! На самом деле не коммунизм, а антисоветчина обезличила своих адептов. Все они — как одним пальцем деланы. Что Алла Гербер, на выборах в Думу положившая на лопатки Рогозина, что Жириновский, Сванидзе, Гозман, Радзинский, Чубайс… — все на одно лицо, все снабжают друг друга тухлятиной.

«Коммунистическая идея отвадила гражданина от средств производства». Нет, это антисоветчина в форме либерализма украла у народа фабрики и заводы, производственные комбинаты и научные лаборатории, и за гроши отдала их прохвостам и паразитам.

«Коммунистическая идея отвадила гражданина от соучастия в делах государства, отбила у него чувство хозяина». Господи, и этот человек ходит в премьер‑министрах, отвечает за наши дела в космосе! Он же просто плохо соображает, не видит, что рисует портрет не коммунизма, а нынешней власти. Именно она силится превратить русского человека из хозяина жизни в раба. И много в этом преуспела. Например, в советское время уволить человека с работы — целая проблема, теперь это делается росчерком пера хозяина‑кровососа.

«Комиссары‑коммунисты отправляли в топку истории миллионы соотечественников, не соответствовавших их идеалам». Совеем недавно то же самое голосил по телевидению известный либерал В. Рыжков. Поцелуйтесь с ним, Рогозин. Кто у кого стащил эту «топку истории»? Но вот диво! А население страны, несмотря на несколько войн, одна другой страшнее, и несколько голодных лет, за время Советской власти выросло в два раза — примерно от 150 миллионов почти до 300.

Я заглянул в интернет и обомлел, оказывается, этот Рогозин курирует не только космос, а еще и ВПК, мобилизационную подготовку, морскую политику, судостроительство, авиационную, радиоэлектронную промышленность, экспортный контроль, военно‑техническое сотрудничество с другими странами, пограничную политику да еще и Арктику со всеми ее белыми медведями, моржами и тюленями. Да тут работы на дюжину светлых голов! А он сам как тюлень. Вот уже сколько времени возится с многомесячной невыплатой рабочим космодрома «Восточный» — стройка века! — зарплаты и ничего не может сделать — голодающие рабочие вновь бастуют…

Жалко мне Путина, жалко. Ну, куда, спрашивается, лез!

Неюбилейные размышления

10 мая, когда еще по всей стране продолжались высокие праздничные торжества, посвященные 70‑летию нашей великой Победы над фашистской Германией и ордой ее многочисленных — от Финляндии до Испании — прихвостней, по Российскому каналу состоялась традиционная телепередача «Вечер с Владимиром Соловьевым». Казалось бы, какой праздник! Давайте отложим наши несогласия, поздравим всех и каждого, послушаем бетховенскую оду «К радости», улыбнемся друг другу, даже обнимемся. Помните, как русский дворянин Маяковский даже не по подобному поводу, а просто от усталости обратился однажды к «пролетарским поэтам» — к Безыменскому, Светлову и Уткину:

Мы спорим – аж глотки просят лужения. Мы задыхаемся от эстрадных побед. А у меня к вам дельное предложение: давайте устроим товарищеский обед.

В самом деле, на всех глубокое впечатление произвело народное действо «Бессмертный полк». Александр Проханов увидел в этом нечто сакрально религиозное. Карен Шахназаров усмотрел здесь даже рождение новой нации. А я думаю, шествие полумиллиона москвичей с портретами погибших на фронте и умерших позже отцов и дедов, напротив, свидетельствует о том, что тот самый советский народ‑победитель жив, что лицемерие и ханжество, ложь и цинизм за двадцать пять лет так и не смогли его развратить, в том числе заставить отвернуться от своих отцов и дедов, многократно оплеванных и с Останкинской башни, и со всех двадцати башен детинца на Боровицком холме.

Были изъявления и других радостных эмоций. Так, Ирина Яровая, верноподданность и назидательность которой несколько зашкаливает и делает ее похожей на «Указующего человека» Джакометти, всегда и во всем видящая мудрость власти, на сей раз сперва восхитилась тем, что недавно президент заявил, что вот, мол, в свое время европейские политики просмотрели зарождение фашизма. На самом деле никто не просмотрел, все видели фашизм, но советские политики призывали Запад объединиться против него, а западные политики делали все, что могли, дабы направить фашизм против нашей родины.

Это с одной стороны. А с другой, кто же на самом деле не в далеком прошлом, а ныне просмотрел зарождение, взросление и полное развитие фашизма до того, что он развязал войну, — кто просмотрел фашизм у себя под боком — на Украине? Так что, чем кумушек считать…

Это было сперва, а потом в народном шествии Яровая, как во всем, разглядела, конечно же, одобрение, поддержку народом любимой власти и ее мудрой политики. И это ее очень радовало…

А 12 мая после праздничного перерыва пришли газеты. И что ж я увидел? Наш президент постоянно ратует за прозрачность во всем, во всем. Не скрывает, например, своего глубокого уважения к Чубайсу и Новодворской; недавно не утаил, что французские «Мистрали» нам вовсе и не нужны, пусть французы ими подавятся, и никакой неустойки мы, гордые, с них не потребуем, пусть еще раз подавятся; совершенно прозрачно поведал всей стране даже о своем разводе. И министров, и губернаторов он вербует совершенно прозрачных: сексопил Сердюков, обскурант Ливанов, взяточник Хорошавин, мудрец Медведев, хлебороб Дворкович, русофобка Скворцова… Уж куда прозрачней! Как стеклышки…

А что на телевидении? Где у Эрнста, Добродеева, Кулистикова хоть отдаленно похожая? Оказывается, не только в Москве, но и в Ленинграде, Воронеже, Калуге, Тамбове на площади Ленина, в далеком Якутске на площади Победы у памятника Сталину — в этих и других городах 9 мая на юбилейных митингах, в шествии «Бессмертного полка» люди шли с красными знаменами и с портретами, кое‑где, как в Ленинграде, с двухметровыми портретами Ленина, Сталина, сталинских маршалов, гремели здравицы в их честь, о них говорили в речах…

А в Севастополе, например, непонятным мне образом устроили для демонстрации грандиозный транспарант из гвоздик, в середине которого — великолепный портрет Верховного Главнокомандующего. Это показала «Советская Россия». В Симферополе накануне Дня Победы на здании рескома КПРФ в торжественной обстановке открыли мемориальную доску Сталину в память его пребывания в городе в феврале 1945 года на пути в Ялту на конференцию с Рузвельтом и Черчиллем. Весь день к памятной доске шли горожане и возлагали цветы… А в Донбассе, помимо парадов и митингов, состоялся пробег 37 автомашин под красными знаменами…

И все это названные шкурные боссы телевидения от народа утаили! Они осмелились показать на Красной площади только одного ветерана, который робко поведал, что на Параде 1945 года видел на Мавзолее Сталина.

И каким же вопиющим бесстыдством была в такой день маскировка Мавзолея! Ведь, кроме всего прочего, это просто тупоумно. Никто вас, кремляки, не тащит на Мавзолей, сидите на своем помосте в обнимку хоть с Васильевой и Хакамадой, но зачем маскировать‑то? Неужели не соображаете хотя бы того, как ваш крикливо‑пестрый, огромный, несуразный саркофаг уродует праздничную площадь? Мавзолей маскировали во время войны. И нынешнюю маскировку так и приходится толковать: вы ведете войну с народом.

Интересно, догадывается ли Путин, что он тоже смертен, или минздрав Скворцова держит это от него в секрете, не пугает. А если все‑таки догадывается, то понимает ли, что будет с его фанерным мавзолеем на другой же день после погребения?

Как уже говорилось, кинорежиссер Шахназаров объявил Путина «политиком планетарного масштаба». А по‑моему, все же понимают, что, во‑первых, он трус планетарного масштаба, если боится человека, умершего девяносто с лишним лет тому назад, да так боится, что, как атомный реактор, упрятал его в саркофаг. По‑моему, все видят, во‑вторых, что он недоумок планетарного масштаба, если ему потребовалось 20 лет, чтобы понять: оказывается, среди «коллег» и «партнеров», перед которыми он так лебезил, что даже у их собак блох вычесывал, оказывается, среди них есть лютые враги России, которые зарятся на наши богатства, независимо от государственного строя нашей страны. Значит, преступно было его назначение министром обороны олуха, и надо возрождать армию.

Ни для кого не секрет, в‑третьих, что он просто планетарно дремуч и злобен, если Ленина и большевиков изображает предателями родины, если вину Троцкого за поражение под Варшавой в 1920 году валит на Сталина, если в объяснении Катынской трагедии отвергает доводы знаменитого русского хирурга Н.Н. Бурденко и митрополита Николая, но целиком, взасос принимает клевету немецкого фашиста Геббельса, если уверяет, что Гагарин ходил в космос в калошах фабрики «Красный богатырь».

Наконец, никто же не знает, кто он в сущности, если в интересах Америки ликвидировал советские военные базы на Кубе и во Вьетнаме; если уговорил киргизов разрешить американцам создать базу на их земле; если, наконец, согласился на создание американской базы в Ульяновске — в центре России.

Какие же могут быть сомнения о судьбе его мавзолея…

А вы чего ждали?

Рашид и три пачки масла

Тупоумие и невежество, безответственность и упертость нашей власти аналогов в мировой истории не имеют. Она доказывает это ежедневно, ежечасно, повсеместно — от Красной площади до космоса, и размах несчастий, что навлекла эта власть на страну, не знает предела — от несуразной гибели одного милиционера или одной старушки‑блокадницы до катастроф, унесших сотни людей.

Возьмите «маленькую трагедию» этих дней: в столице 25‑летний азербайджанец Немат Рашидов несколькими ударами ножа убил 22‑летнего сержанта полиции Андрея Баннова. Сержант по горячим следам преследовал этого Рашида, как одного из участников банды, только что совершившей дерзкое и крупное ограбление в столице — уволокли денежный терминал.

Когда я услышал 28 мая по телевидению первое сообщение об этом, то понятным чувствам горечи и боли не удалось заглушить досаду и недоумение. Как же так? Ведь не мог же Андрей не знать, что у бандита наверняка есть оружие, хотя бы нож. И как при этом мог он довести дело до рукопашной схватки, когда у него был пистолет? Неужели Колокольцев так воспитал своих полицейских, что они не смеют даже подстрелить в ногу убегающего бандита, который застигнут на месте преступления. Совершенно невероятная, нелепая история!

Но на другой день в выпуске «Вестей» сообщили такое, что я и не поверил бы, если не слышал бы это сам. Оказывается, Андрей служил в полиции всего два месяца, но его включили в «спецгруппу быстрого реагирования», где, естественно, требуется немалый профессиональный опыт. Причем, с ужасом услышал я, «он еще не успел получить табельное оружие». И вот вооруженного только кулаками парня бросили в ночную погоню за профессиональным бандитом, у которого, как видно, полагало начальство, ничего, кроме зубочистки или зажигалки нет.

Рассказывая об этой трагической и позорной истории, кстати, дикторы телевидения постоянной называли убийцу «подозреваемым». Ну, вы подумайте! Человек пойман, признался в убийстве, даже принес извинение и попросил прощения, а для них он все еще подозреваемый. Это один из характернейших примеров юридического долдонства, которое власть насадила в стране. Нам постоянно твердят, особенно по телевидению, что только суд вправе назвать преступника преступником. Поразительная чушь! Редчайшее тупоумие! И оно, конечно же, продиктовано желанием заткнуть рты честным людям, они в интересах преступников, которые ныне всюду орудуют.

Да любой человек может как угодно назвать кого угодно. Например, я могу назвать главарей нашего телевидения Эрнста, Добродеева и Кулистикова тупицами и государственными преступниками, но мои слова не могут иметь никакой юридической силы, никакого законного последствия, кроме одного: они дают право названным лицам подать на меня в суд за моральный ущерб их «чести и достоинству». Однако они не сделают этого, ибо они знают, что действительно тупицы и преступники, разлагающие своими передачами основы нравственности, элементарного приличия, выпускающие на экраны отпетых негодяев, как Кох, призывающий Запад послать дивизию ВДВ и забрать «к чертовой матери» или ликвидировать наше атомное оружие; дающие экран таким невеждам и лжецам, как Сванидзе и Млечин, клевещущим на нашу историю, беспардонным хамам, как Жириновский и Киркоров, на глазах страны оскорбляющим, даже бьющим женщин, не исключая беременных… Да к тому же они и трусы — сказать точнее, дристуны — эта троица.

А суд не просто «говорит», как может говорить любой, а принимает решение, от имени государства выносит приговор, который имеет прямые юридические последствия — то или иное наказание за преступление, которое доказано следствием и в ходе состязательного судебного процесса. И вот эта путаница, подмена, смешение чьих‑то возможных слов с обязательным приговором суда от имени государства, повторю, конечно, в интересах преступников, они главным образом насаждением этой мешанины и занимаются.

…Помните, как недавно в Ленинграде бдительная директор продовольственного магазина своим недреманным оком уличила в краже трех пачек масла старушку‑блокадницу? Старушка‑то дряхлая, память плохая, напутала, забыла, что у нее в коляске. Господи, да если бы даже в самом деле кто‑то присвоил три пачки масла и уличен в этом! Если ты человек, потребуй, чтобы он это оплатил — и делу конец. Но эта баба не человек, а плод двадцатилетнего путинского воспитания. Закон нарушен! И она вызвала полицейский наряд. Наряд прибыл моментально и, надо думать, хорошо вооруженный. Это ж не бандитов ловить. И три‑четыре лба повели старушку в отделение, чтобы там составить протокол, а то и надеть на блокадницу кандалы. На пороге отделения старушка и умерла от сердечного приступа… Этого и тридцатилетняя Алина Кабаева не вынесла бы…

И вот нам сообщают: против директора магазина, имя которой из соображений гуманности не сообщается — как можно! — против этой безымянной стервы возбуждено дело. Хорошо. А полиция? А этот наряд амбалов? Ведь если бы и среди них был хоть один нормальный человек, он послал бы магазинную курву куда Макар телят не гонял и проводил бы старушку до самого дома, неся ее покупку и три гипотетически ворованных пачки масла, за которые сам мог бы и заплатить. Но и тут не было ни одного человеческого человека, а были воспитанники Колокольцева и Путина, которые изгнали из нашего общества всякую человечность, даже крохи сердечности, даже подобие товарищества.

Несмотря на всю эту жестокость, невежество и безответственность власти есть ораторы, которые, как, например, Карен Шахназаров, уверяют страну, что ею руководят «политики планетарного масштаба». А еще, говорят, она, власть‑то, очень чутка к запросам времени, к чаяниям, желаниям и надеждам народа. И вот вам пример из другой области. Перед юбилеем нашей великой Победы над фашистской Германией и ее прихвостнями от Финляндии до Испании со страниц и сайтов газет «Правда», «Советская России», «Литературная газета», «Завтра», «Слова и дела», «Российский писатель» «Культура», «День литературы», «Молния», «Патриот», «На русском рубеже» — с их страниц множество фронтовиков, знаменитых ученых, известных писателей, рабочих, крестьян, артистов многократно взывали к власти: верните великое и грозное имя Сталинград! А было еще, как рассказала «Правда», и множество прямых писем президенту по почте.

Особенно сильно прозвучало открытое письмо «Товарищ Сталинград» в газете «Завтра» № 17, напечатанное еще в апреле. Среди подписавших — Ленинский и Нобелевский лауреат Жорес Алферов, писатель‑фронтовик, участник Сталинградской битвы, Герой социалистического труда Юрий Бондарев, депутаты Госдумы… В конце они писали Путину: «Возвращение Сталинграду его исторического имени огромным большинством народа будет воспринято как величайший подарок для них самих и для их отцов и дедов, сопоставимый с возвращением Крыма. Сегодня, когда на Россию давят со всех сторон, это так важно для единения нашего народа!»

Моей подписи под письмом в результате хронической забывчивости одного из его организаторов нет, но я, разумеется, целиком разделяю позицию авторов письма, кроме одного вопроса. Возвращение Сталинграду его святого имени будет не любезным подарком благодетеля, а точно как с Крымом — реституцией, то есть возвращением народу, стране украденного у них.

Так вот, все эти долгие и многоголосые просьбы, советы, требования — это ли не народный голос, это ли не упование живых и мертвых! И как ответили «планетарные политики»? Плюнули в живые лица и на безмолвные могилы да пошли дальше оптимизировать свою сытую жизнь и заодно — а как же! — народное счастье.

Можно привести еще много подобных примеров того, как наши «планетарные политики» чутки к народным запросам и чаяниям, но ограничимся непритязательным стишком, подарком Шахназарову:

Хоть для вас он «планетарный», Но для нас — вполне бездарный. В праздник спрятать Мавзолей Мог лишь круглый дуралей, Но уверен наш народ: Время истины придет.

Плевок из‑за спины

В московском театре им. Чехова состоялось, наконец, торжественное открытие давно обещанного Года литературы. Телепередача об открытии многих ошеломила, и люди гадали: кто сценарист, кто режиссер этого шоу? В. Кожемяко прямо признался в «Правде»: не знаю. А я знаю. Передачу смастачили два чеховских персонажа — околоточный Очумелов из рассказа «Хамелеон» и отставной профессор Серебряков из пьесы «Дядя Ваня». К ним в Страну Чудес еще летом с цветами и коньяком ездил министр культуры Владимир Мединский, уговаривал, что‑то обещал, кажется, пригласительные билеты на юбилей Солженицына в Лужниках. Что ж, они согласились. Почему не поработать для процветания родной литературы, откуда они сами и вышли? Кто из них сыграл главную роль в работе над спектаклем? По‑моему Очумелов. Но и Серебряков показал себя в полной мере.

Ну, Очумелов душа простая, вся она сводится к хамелеонству, о нем долго и много рассказывать нет нужды. Заметим только, что его выдающийся хамелеонский дар в этой спектакле очень пригодился. Сложнее дело с профессором Серебряковым. Войницкий (дядя Ваня) говорит о нем: «Ровно двадцать пять лет читает и пишет об искусстве, ничего не понимая в искусстве. Двадцать пять лет пережевывает чужие мысли. Двадцать пять лет читает и пишет о том, что умным давно известно, а для глупых не интересно. Двадцать пять лет переливает из пустого в порожнее…». В других случаях дядя Ваня аттестует профессора кратко: «ученая вобла»… «старый подагрик»… «мыльный пузырь».

Обратите внимание, как настойчиво он твердит о двадцати пяти годах. Вам при этом ничего не приходит на ум? Да как же — возраст нашей румяной демократии! Вот и она — воистину двадцатипятилетний переливчатый мыльный пузырь. И если бы только в литературе!.. Двадцать пять лет экономику реформирует, ровным счетом ничего не соображая в экономике. Двадцать пять лет политикой занимается, ровным счетом нечего не понимая в политике. Достаточно сказать, что экономику довели до того, что огурцы покупаем в Польше, репу — в Израиле, зубные щетки и компьютеры — в Китае. А политику… Включите телевизор. Там — кошмар, который спровоцировала наша златокудрая и сладкоголосая демократии, а теперь не смеет притронуться к нему.

1 февраля 2015 года в телепередаче с Владимиром Соловьевым принял участие первый заместитель главы правительства Игорь Шувалов. Первый! Ах, жалко, что поздно было, вероятно, мало кто видел и слушал эти отменные образцы опасливо‑оптимистической демагогии. Об импортных огурцах, зубных щетках, компьютерах, о 20 миллионах, живущих на 7–8 тысяч в месяц, и о тех, кто живет на 2 миллиона в день, о 40 миллионах гектаров заброшенной пашни, о только что сгоревшей библиотеке мирового значения, о жертвах и героях Новороссии, о пожаре у нашего крыльца — ни слова. Зато во всем остальном — полный марафет!

Но что я, вольный артист! Наше место в буфете, как говорил Аркашка Счастливцев. Но вот О.Т. Богомолов — академик по экономике — извещает читателей «Литературной газеты»: «Перелома в сторону развития нет. Наоборот. И это результат в первую очередь внутренней политики, а не санкций. Я не говорю о стратегии экономического развития, ее у России нет… Доклад Счетной палаты по приватизации так и не появился в печати, а его выводы замяли… Прогрессивная шкала налогообложения существует во всех странах и доходит до 50 %, у нас же — регрессивная. Олигархи и другие богачи живут на дивиденды и платят с них 9 %, хотя вся страна — 13». Вот с кем побеседовать бы на людях говорливому вице‑премьеру Шувалову. Нетушки… Он лучше с мастером художественного слова побалакает.

Дальше: «У нас вместо планирования — одни прогнозы, которые регулярно пересматриваются. В наших условиях они обречены на провал. (1 февраля с очередными прогнозами выступала Э. Набиуллина, директор Центрального банка и танцовщица с крейсера «Аврора». — В.Б.). Должна быть картина будущего, а она отсутствует. Нас прижали санкциями, и только тогда мы задумались, что же мы можем сами». Тут я позволю вставить словечко: прижали‑то действительно нас, но вдруг задумались‑то, что можем, не мы, а они, кремляне. А мы давно понимаем то, кто они никак не раскумекают.

Еще: «Государство, импортирующее 40 % продовольствия, ставит под угрозу безопасность страны. Мы (?) только сейчас спохватились, что надо развивать сельское хозяйство. В Норвегии, Швеции. Финляндии дотации в сельское хозяйство доходит до 70 %, а у нас почти нулевые. (Позвольте опять уточнить: 1 % бюджета. — В.Б.). Сегодня у нас и тостеры, и телевизоры, и бытовая техника — все импортное. Дошло до того, что мы ввозим зубные щетки (Жму руку, Олег Тимофеевич. — В.Б.) и канцелярские скрепки». Зато В. Путин очень красиво говорит о «скрепах народной нравственности».

Или: «Науку у нас так реформируют, что не знаешь, что от нее останется. С таким напором да на коррупцию бы… Исследования последних лет показали, что бесплатная медицина более эффективная, чем платная». Извиняюсь, но нормальным людям это и без исследований совершенно ясно. Если возможен доход, то врач — увы, среди них ангелов так же мало, как везде — может такой диагноз тебе поставить, что разорит! И он вовсе не заинтересован в быстром излечении больного: время идет — деньги капают.

«Компрадорская буржуазия все свои средства из России вывозит. Их семьи живут за границей, там учатся их дети».

Кстати, а детки Шувалова где учатся? Неужели в Москве?

«Американские богачи жертвуют на университеты и другие благотворительные цели, а наши не хотят давать ничего». Нет, академик, они тоже дают — туда же, куда американские.

«Значительная часть нашей промышленности принадлежит уже не нам. Это опасно, и последствия могут быть очень печальны».

И наконец: «Год назад за чертой бедности находилось 15,7 миллионов россиян, сегодня — 19». Можно присовокупить: при Ельцине было 7 долларовых миллиардеров, сейчас их 117.

Здесь же, на этой полосе газеты в другой статье я вижу: «По данным социологических исследований РАН только 17 % населения приняли капиталистический уклад».

Однако вернемся к главной теме. Как же именно Мединскому удалось уговорить чеховских персонажей на творческий подвиг? Да очень просто. Ведь профессор Серебряков при всем том, что ученая вобла и всем надоел нытьем о своей старости и смерти, ужасно честолюбив, он говорит: «Я хочу жить, я люблю успех, люблю известность, шум…» А ныне он оказался подзабытым. На его честолюбии министр культуры и сыграл. А Очумелова и уговаривать не надо было. Вот они вдвоем и взялись за дело — профессор русской литературы и околоточный. И что получилось?..

Торжество открыл президент. В своей речи он счел нужным осветить проблему матерщины в художественной литературе. Во всем сказанном им только это и заслуживает внимания, тем более что со сцены, на которой президент стоял, мат в иных спектаклях витает по залу, как белокрылая чайка. И теперь изображение чайки на занавесе театра символизирует именно это, а совсем не верность творчеству Чехова. Впрочем, говорят, есть предложение для полной ясности заменить чайку изображением фаллоса нынешнего худрука как непременной части русской матерщины. Это яснее соответствовало бы нынешнему духу театра.

Президент проницательно заметил, что Толстой, Чехов, Бунин обходились без матерщины. Верно, даже околоточные не смели материться на службе. И эти русские писатели, и многие другие крепких слов однако не чурались, но хорошо знали, как надо обходиться с ними, чтобы не оскорбить слух не только профессоров, но и тех же околоточных. Если бы спичрайтеры президента читали «Войну и мир» Толстого, то могли бы для наглядности и примерчик вставить в его речь. В сцене охоты (второй том) есть такое место:

«Улюлюлю! Улюлю! — кричал доезжачий Данило. Когда он увидел старого графа Ростова, в глазах его сверкнула молния.

— Ж…! — крикнул он, грозясь арапником на графа.

— Про…ли волка‑то!.. охотники! — И как бы не удостаивая сконфуженного, испуганного графа дальнейшим разговором, он со всей злобою, приготовленною на графа, ударил по ввалившимся мокрым бокам бурого мерина и понесся за гончими».

И хотя тут простительные охотничьи страсти, да это вообще не матерщина, но все равно — многоточия.

Можно найти примеры грубости и у Чехова. Так, в его пьесе «Иванов» главный герой в беспамятстве кричит на свою жену Анну Петровну (Сарру Абрамсон), когда она в ссоре бросила ему в лицо, что он женился на ней в расчете на большие деньги ее родителей: «Замолчи, жидовка!».

Но, пожалуй, в специфической аудитории, собравшейся в тот вечер в театре имени Чехова, привести этот пример из классики было немыслимо. Евреи считают только себя вправе употреблять это словцо и слушать его спокойно могут только из уст соплеменника. 24 января в «Литературной газете» был напечатан большой цикл стихов Евгения Рейна под загадочным заглавием «Здесь время падает наклонно». Конечно, сразу хочется спросить: а что, обычно «время падает» отвесно? А куда падает? Ну, ладно, пусть падает. Гораздо интересней, что одно стихотворение начинается категорическим и радостным заявлением: «Я — жидовская морда…» Вот, мол, смотрите, какая ныне свобода для нас. И это нигде не вызвало никаких протестов, даже вопроса: зачем это он? Между прочим, не так давно в передаче по каналу «Культура», которой давно ведает архангельский мужик Архангельский, Евгений Рейн в компании четырех соплеменников заявил, что его считают еврейским Есениным. Кто считает, неизвестно, но не надо удивляться, если скоро по этому каналу объявят, что Есенин — русский Рейн.

Ну, а что же президент сказал в итоге писателям и артистам о матерщине? Да как всегда, с улыбочкой: «Впрочем, это вам виднее». Даже в таком вопросе не решился, не посмел, струсил встать на защиту народа. А ведь как пылко заливает, повторю, о «скрепах народной нравственности». Разве у него повернется язык возразить Улицкой, Рубиной, Ерофееву, почему‑то особенно полюбившим по рождению чуждый им русский мат. Ерофеев, отпрыск чрезвычайного и полномочного советского посла в Сенегале, признавался, что специально учил наш мат, как иностранный язык. Такой же иностранный он и для этих двух дам, и для многих других мастеров художественной похабщины.

Но вот началось… На экране бегут имена писателей: Лермонтов… Татьяна Толстая… Лев Толстой… Войнович… Салтыков‑Щедрин (мелким шрифтом)… Евтушенко… Фонвизин (мелким шрифтом)… Твардовский (средним шрифтом)… Интересно…

Можно было ожидать, что в год 70‑летия нашей Победы в столь многозначительном «стартовом» концерте Года литературы с президентским зачином достойно будет представлена поэзия Великой Отечественной войны, о которой так верно сказал когда‑то Сергей Наровчатов: «Война не породила у нас гениального поэта, но породила гениальную военную поэзию». Увы, прозвучало только одно стихотворение Константина Симонова «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». Стихотворение прекрасное, но Олег Табаков, по‑моему, прочитал его, совершенно не понимая, что читает. А где стихи хотя бы тех же Берггольц и Друниной? Допустим, эти строк:

Мы предчувствовали полыханье Этого трагического дня. Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье… Родина! Возьми их у меня…

Этих славных имен, этих великих строк не было даже в бегущей строке.

Кстати, на другой день президент выступал в Счетной палате и опять: мы не позволим искажать правду о войне, мы не допустим оскорблять память погибших, мы будем защищать… и т. п. А назавтра выходит еженедельник «Аргументы и факты» № 5, и там беседа Владимира Бондаренко со странным фронтовиком Даниилом Граниным. Ему мало прежнего вранья о том, что ленинградцы шли на фронт с косами и вилами, что плен карался у нас как преступление, ему мало клеветы, что Сталин ни разу не помянул погибших, что мы получили медали в честь Победы только в 1965 году — через двадцать лет после войны. Ему мало и другого вранья, и он преподносит новые лоханки лжи. Так вот, Путин, позвоните старцу, который, может быть, уже тронулся умом, и скажите ему, чтобы он заткнулся. Ха! Да разве посмеет. Вот о своем разводе с женой он охотно поведал всей державе, а тут… Как можно‑с! Посетить клеветника в день рождения, поздравить и вручить орден и подарок, это легко, это с радостью. А заткнуть рот лжецу? «У нас же не 37 год!»

Но вот на экране и помянутый Иосиф Бродский. Как же ему тут не быть! Даже за одно только стихотворение «На смерть Жукова» он заслужил это. Тут чего стоит первая же рифа «круп‑труп». Не мог понять любимец муз, живя за океаном, что Советский народ хоронил не труп (это для медицины, для морга), а своего национального героя.

А дальше!