Чемпион тюремного ринга

– Что, мужики, повторим?

– Нет, Серега, спасибо, – заявил Ткач. – Я хочу умереть самым медленным способом из всех возможных.

– Это каким? – не понял Якушенко.

– От старости, – подсказал Беженцев.

– Развеялись, товарищи бойцы? Отдохнули? – строго сказал Илья. – Тогда идем дальше. Переправа сегодня не работает. Нам все равно на север, форсируем реку в другом месте.

Еще один досадный инцидент произошел через полчаса. Берег Канюки сгладился, кустарник стал проходимым.

Прямо по курсу находился поселок Бурлак. Он раскинулся на обоих берегах реки. Там кипела жизнь и, судя по гулу, исходящему явно не от комбайнов, стояли воинские части. Еще недавно их тут не было.

Значит, переправляться следовало именно в этих местах. Двигаться дальше было опасно, да и глупо. Паленое находилось на западе, в трех верстах. Серьезной преградой Канюка не являлась, но бойцам предстояло плыть. Бродов здесь не было.

Вода журчала совсем рядом. Спецназовцы шли по кустарнику. Впереди в лунном свете различался участок берега, свободный от растительности.

Разведчики практически вышли к нему, как раздался пронзительный рев мотора. Рядом проходила дорога, с нее и свернул к берегу мощный военный джип. Он скатился с небольшого обрыва, запрыгал к воде, заехал передними колесами в реку и встал.

Послышался грубоватый смех. Из машины вышли двое мужчин и столько же женщин. Кавалеры были в военной форме, судя по замашкам, офицеры.

– Галка, Олеська, мы на месте, – провозгласил один из них. – Тут и будем отдыхать. Некогда искать что-то другое. Толян, выноси и мангал. Сейчас искупаемся для начала, девчата, потом мяса пожарим и еще чем-нибудь займемся.

Разбитной офицер приобнял девицу в короткой юбочке. Ее волосы цвета воронова крыла поблескивали в свете габаритных огней. Она хихикала, липла к кавалеру.

Его сослуживец пытался приласкать вторую даму, но та вела себя сдержанно. Ей, похоже, было неуютно в этой компании. Она обняла себя за плечи, переминалась с ноги на ногу. Офицер кружился вокруг нее и что-то вкрадчиво бормотал. Видимо, он поставил себе задачу охмурить за вечер скромницу. Она же старалась держаться от него подальше.

Офицер вразвалочку подошел к багажнику и стал вытаскивать из него то, что требовалось для пикника. Его приятель начал устанавливать мангал на глинистой площадке у воды. Брюнетка опоражнивала тяжелую сумку с едой и выпивкой.

– Ни хрена себе попали! – сдавленно прошептал Якушенко. – Господа офицеры гуляют с дивчинами. Как нам пройти? Солидный крюк, командир. Пожелаем им долгих лет жизни?

Нарываться не стоило. Группа должна была выйти к месту выполнения задачи незамеченной. Мужчин можно отправить в страну вечной охоты. С женщинами сложнее. Оставалось отползать и пробовать удачи в другом месте.

А события на берегу текли своим чередом. У офицеров выдался свободный вечер, и они решили оттянуться по полной программе. Черноволосая Галка и молодцеватый вояка даром время не теряли, запечатлели на берегу жаркий поцелуй, потом решили раздеться и искупаться.

– Или сперва выпьем, Семушка? – предложила дивчина.

Офицер задумался. Дилемма была животрепещущей.

Его приятель уже поставил раскладной столик, рядом с ним мангал. Он уверенно, четкими, отработанными движениями распечатал бутылку, налил горилку в пластиковые стаканчики, вскрыл контейнер с закуской, включил фонарь и пристально уставился на свою спутницу. Та сощурилась, отвернулась. Ей было неловко в этой компании. Она оказалась в сложном положении. Ведь если согласилась сюда приехать, то будь добра соответствовать обстоятельствам.

«Где я ее видел? – вдруг подумал Илья. – А ведь точно было. Такое ощущение, будто я уже общался с этой девушкой, запомнил ее большие глаза, овальное лицо в ореоле вьющихся волос. Нет, не может быть, просто дежавю».

В своей жизни он встречал многих девушек, но с этой точно не сталкивался. Все же в груди у Ильи обосновалось легкое беспокойство.

Офицер по имени Толян протянул девушке стаканчик. Та поколебалась, но взяла его. Толян махнул свою дозу, крякнул. Девушка никак не решалась выпить.

– Ну, давай, Олеська, не жеманься, – заявил офицер. – Чего это ты такая зажатая? Все хорошо. Мы ж просто отдохнуть приехали.

Девушка сомневалась, что все так просто, медленно поднесла к губам стаканчик. Первые двое уже разоблачились, тискали друг дружку, стоя по колено в воде.

– Олеся, да все хорошо, что ты как неживая, расслабься! – выкрикнула брюнетка. – Это классные парни. Они лечились в нашем госпитале, забыла?

Девица отмолчалась.

Толян вдруг заерзал, некультурно схватился за мотню, что-то буркнул и торопливо засеменил к кустам.

Якушенко в ужасе начал отползать. И было с чего! Офицер не стал забираться в дебри, встал у крайнего куста, расстегнул штаны, и тугая струя ударила по веткам. Илья сдержал смех. Противник нанес превентивный удар по доблестному спецназу! Якушенко вовремя убрался из зоны поражения.

Толян сопел, удовлетворенно урчал, с удовольствием рыгнул. Илье стало понятно, что перед поездкой на пикник офицеры активно разминались пивком.

Толян сделал свои дела, застегнулся и вдруг что-то увидел на земле, в самой гуще молодого ивняка. Несколько мгновений он щурился, пытаясь понять, что это такое. Офицер присел на корточки, подался вперед и вытянул шею, но видно все равно было плохо. Тогда он выудил из кармана сотовый телефон и включил в нем фонарик.

– Толян, ты что там увидел? Клад нашел или колорадского диверсанта? – весело спросил Семушка.

Он даже не представлял, до какой степени оказался прав. Тянуть резину не имело смысла. То, что высматривал Толян, было рукой Ткача, в которой он сжимал нож, отточенный до синевы.

– Серега, твой второй, – выдохнул Илья, отталкиваясь пяткой от бугорка.

Конечно, ему и надо разбираться с Семушкой. Он все равно уже мокрый. Скрюченное тело распрямилось как сжатая пружина. Толян ахнул, когда из кустарника на него набросилось что-то страшное, лохматое, попятился, но опоздал.

Илья сбил его с ног, они покатились по земле под истошное верещание девиц. Нож Ткачу не понадобился. Он двумя ударами вбил офицеру в глотку содержимое рта и откинулся, чтобы не окатило рвотой.

Якушенко действовал параллельно. Он летел к офицеру в плавках, стоящему по колено в воде. Того сразил столбняк, он только и успел оттолкнуть верещащую девицу. Серега рухнул на противника, как Гастелло на железнодорожную станцию, забитую товарными составами. Противники скрылись в воде. Потом Якушенко вскочил на ноги, схватил за щиколотку захлебывающегося героя-любовника и поволок его на берег.

Офицер кашлял, извивался. Он быстро пришел в себя, но это ему не помогло. Серега тоже не стал использовать нож. Ему хватило двух ударов, чтобы на побережье появилось еще одно бесчувственное тело.

Девушка по имени Олеся превратилась в соляной столб. Она обняла себя за плечи и с ужасом смотрела на происходящее. Илья определенно где-то видел ее, но у него возникло странное чувство, что это «где-то» не имело конкретных привязок к материальному миру.

Ее подруга затравленно металась между Семушкой, которому все стало по барабану, и машиной, откуда разливалась бодрая украинская музыка. Потом она прижалась к капоту и со страхом уставилась на Беженцева, который вразвалочку подошел к ней и показал кулак. Девица поперхнулась и ничего не сказала. Это было правильно. Молчание – самая надежная профилактика всех проблем.

Якушенко сдавленно ругался. Мол, что за ночь такая? Прямо как в песне: «Вода, вода, кругом вода».

Илья бегло осмотрел тела. Пусть лежат, на пару часов такой профилактики должно хватить. Да, нельзя оставлять в тылу людей, информированных о наличии в этом районе РДГ ополченцев, но что делать? Руководствоваться, как большевики, революционной целесообразностью, то есть тупо всех замочить? На безоружных мужиков не поднимется рука, на женщин – тем более. Но запугать этих красавиц стоило.

Разведчики с угрожающим видом приближались к девицам. Те попискивали, прижимались друг к дружке. С брюнетки слетела спесь, ее миловидное лицо исказила пещерная жуть. От страха отнимались конечности.

– Не убивайте, очень прошу, – хрипло пробормотала она.

Вид у людей, окруживших их, был, конечно, еще тот. Зловещие персонажи из сказок про леших и упырей. Олеся обреченно закрыла глаза, когда по ней забегал луч фонаря.

«Может, так оно и лучше? – подумал Илья. – Не буду бесконечно ломать голову, откуда, черт возьми, я ее знаю. И вообще пусть радуется, что не стала жертвой сексуального насилия. Толян был настроен решительно».

– Пикник переносится, девчата, – вкрадчиво сообщил Беженцев. – На неопределенный срок. Найдете себе других кавалеров. С этими уже не получится. Такова жизнь. Все течет, все меняется.

– А в подворотне ждет маньяк, – заявил мокрый Якушенко и саблезубо оскалился. – Вернее, три штуки сразу.

Девицы затряслись. Они реально умирали от страха.

– Отставить! – строгим голосом сказал Илья. – Мои коллеги шутят, дамы. С вами ничего не случится. Мы группа спецназа СБУ, выполняющая задание по отлову террористов. Майор Наливайко, – представился он. – Со мной капитан Нечипорук и лейтенант Загоруйко. Вы никому не должны говорить о том, что нас видели, в противном случае предстанете перед судом по обвинению в измене родине и выдаче врагу государственной тайны.

– А за что вы их?.. – Олеся сглотнула и неуверенно показала подбородком на ближайшего офицера, отдыхающего на бережке.

«Не такая уж трусиха», – мысленно отметил Илья.

– Ошибочка вышла, – отозвался он. – Поступил сигнал, что в данном районе действует банда террористов. Ваших спутников мы приняли за них. Программа действий такова, дорогие дамы. Вы ждете четверть часа на этом самом месте, не притрагиваясь ни к каким средствам связи. Учтите, все они здесь прослушиваются. Можете оказать первую помощь пострадавшим. Потом вы садитесь в машину и отправляетесь в Бурлак… или откуда вы приехали. Там обратитесь в ближайшую станцию экстренной медицинской помощи, опишете район, где все случилось. Вам понятно?

– Да, – жалобно проблеяла Галина.

– Кстати, откуда вы? – не удержался Илья.

– Из Беленска, – пробормотала Олеся. – Это крупный поселок в двадцати километрах на запад. Мы в госпитале работаем, медсестры.

– Езжайте в свой Беленск и постарайтесь забыть о том, что здесь было. – Илья сделал максимально угрожающий голос. – Прошу помнить, что у СБУ длинные руки и безжалостное сердце. Поэтому вы обязаны придерживаться всех инструкций, полученных от меня.

Разведчики уходили по-английски, не прощаясь. Ткач не оглядывался. В мире очень много женщин, на всех не хватит ни времени, ни сил. Переправляться в этом месте, на виду у дамочек, было глупо. Группа двигалась дальше вдоль берега, благо кустарник позволял это делать.

Разведка местности у села Паленого превращалась в какой-то бег с препятствиями. Форсировать реку ополченцам удалось за следующей излучиной, фактически на окраине Бурлака. Канюка в этом месте была неширокой. Часть плеса закрывали ивы, склонившиеся над водой. Одежду паковали в пластиковые пакеты – Серега не стал этого делать, – переходили реку, держа автоматы над головами.

Ближе к стремнине вода поднялась под подбородок. Бойцам пришлось плыть, удерживаясь на воде при помощи одной руки. Так они преодолели несколько метров, потом их ноги почувствовали дно.

Потом разведчики оделись и чуть отдохнули. За этим последовала короткая перебежка через луг, где дул сильный ветер. Серега радовался тому, что наконец-то начал подсыхать.

Вскоре ополченцы лежали на косогоре, в гуще мятлика и клевера, и прижимали к глазам бинокли.

Село Паленое находилось у них под носом. Оно вольготно раскинулось за подножием возвышенности. Там было дворов тридцать, свет в домах не горел. В лунном сиянии проявлялись очертания стареньких хат, покосившиеся ограды, густые островки садов.

Зато окрестности села были освещены прожекторами. Там сновали какие-то серые тени. Что-то лязгало, гремело. Ревел двигатель мощного «Урала», вокруг него что-то происходило. Размытые личности перетаскивали тяжелые ящики.

На южной окраине в окопах располагалась усиленная минометная батарея. В небо под наклоном торчали мощные стволы «ПМ-120». Там тоже шатались люди, раздавалась украинская речь.

На северной окраине укрепления были еще внушительнее, проступали земляные валы, бетонные блоки. За ними проглядывало что-то большое, громоздкое. Это были самоходные артиллерийские установки.

К западу от укрепрайона, рядом с раздолбанной фермой, находился небольшой палаточный городок. По нему в желтоватых пятнах лунного света сновали какие-то зомби.

Установок «Град» поблизости не было, но на севере просматривался небольшой лесок, и оттуда доносился лязг. На запад от села уходила проселочная дорога, вдалеке виднелись габаритные огни. От укрепленных позиций удалялась машина. Послышался взрыв хохота, какая-то нестройная речь. Похоже, расчеты минометной батареи были не совсем трезвы.

– И долго мы будем изучать этот вот процесс брожения? – недовольно проворчал Беженцев. – Все понятно, ничего нового и удивительного. Идем до хаты, командир?

Задание, в принципе, было выполнено. Огневые позиции противника выявлены, количество личного состава установлено с точностью плюс-минус взвод.

– Все ясно, товарищи бойцы, – заявил Ткач. – Артиллерия действительно у Паленого. Один удар они уже нанесли. Куда и когда долбанут повторно, неизвестно. Накрывать их «Градами» нельзя – рядом село. Эти твари недаром роют свои позиции возле жилых домов. Нужен прорыв ударной группы, численностью не менее двух взводов. Они должны атаковать нациков внезапно, прицельным огнем уничтожить минометы и САУ. Уходить лучше вертолетами. Иначе уцелеют немногие.

– Да, примерно так, – согласился Якушенко. – Устроить укропам «Бурю в сортире». Хорошо, командир, что тебе не пришла в голову замечательная мысль о том, что надо бы нам троим справляться с этим несчастьем.

Командир включил рацию. Лучше сразу по закодированному каналу доложить начальству об обстановке во вражеском тылу, а уж потом спокойно ретироваться. Но связь отсутствовала! В эфире было глухо как в танке. Прорывались лишь свистящие помехи, словно неистовый ветер хозяйничал в эфире.

Илья постучал коробкой по земле. Ничего не изменилось. Чертова техника! Или… что-то другое?

Внезапно Ткачу стало не по себе. Какой-то червь сомнения начал выедать мозг и громко чавкать. Уверен ли Илья в том, что ничего не происходит? Какие-то вихри ложной памяти на грани галлюцинаций, как в случае с девушкой Олесей. Он снова включал и выключал рацию, бубнил в нее, вызывая командный пункт.

Мобильником разведчикам разрешалось пользоваться лишь в крайнем случае. Что-то подсказывало командиру, что таковой не за горами. Но и сотовая связь отсутствовала. На экране телефона высвечивался значок, сообщающий о проблеме с сетью.

Илья заставил себя успокоиться. Ничего страшного, пустяки, дело житейское.

– Постановщик помех работает, – компетентно заявил Беженцев. – Обычное дело. Укропы намекают нам, что нечего тут шастать.

– Уходим, мужики, – объявил Ткач. – Осторожно отползаем и по одному шуруем в лес. Старой дорогой не пойдем, возьмем южнее, подальше от Бурлака.

В голове командира всплыл печальный постулат, гласящий, что опыт учит совершать только новые ошибки. Но он уже отползал по склону. Внизу за спиной возвышался лес, разреженный, с полянами и покатыми ложбинами, переходящими в глубокие овраги.

Разведчики поочередно перебегали, приближались к лесу. Нет, не зря в спецназ набирают лишь людей, обладающих звериным чутьем. Он правильно что-то чувствовал. Их поджидали! Хотели взять живьем, оттого и не стреляли.

Якушенко не оплошал, первым обнаружил опасность и пронзительно крякнул, подавая сигнал тревоги. Все трое мгновенно откатились за деревья и кочки, обросшие лишайниками. Илья со всего размаха вонзился головой в муравейник. Из ближайшей лощины выскочили четверо в таких же камуфляжных накидках.

Спецназовцев не удалось застать врасплох. Они за считаные мгновения приготовились отразить атаку, но использовать автоматическое оружие уже не успевали. Заработали кулаки и ножи.

Якушенко отпрыгнул в сторону, упал на бок, ловко перекатился колесом. Массивная туша пронеслась мимо, лезвие ножа рассекло ночной воздух. Ополченец сделал «ножницы» ногами. Ломающаяся конечность врага оплелась вокруг его ноги, потащила за собой. Два тела сплелись в матерящемся клубке. Серега закричал от боли. Острый корень, торчащий из земли, пропорол ему спину.

Другой укроп налетел на Беженцева, замахнулся ножом и закричал от боли, когда его лучевая кость встретила блок из двух рук. Все же Антон попятился под напором, уперся спиной в дерево. Оба кряхтели, рвали жилы так, словно соревновались в армрестлинге.

На Ткача набросились сразу двое. Привести автомат в боевое положение он не успел, но сорвал с плеча и начал молотить. Илья бил наугад, не глядя, словно волков отгонял, и, кажется, зашиб кого-то. Неприятель охнул.

Ловить ворон не стоило. Ткач, как на тренировке по рукопашному бою, отвалил в сторону, сунул автомат под себя и перекатился колесом. Он метнулся за дерево, хотел передернуть затвор, но два укропа опять летели на него как ни в чем не бывало. Сообразили, что старший живым нужен. Илья рухнул под дерево, выпустил из рук автомат и выхватил нож из чехла.

Один из нападавших мощно двинул его ногой по бедру, но боль уже не впечатляла. Он извивался и кружился, увертывался от ударов. Илья улучил момент, махнул рукой и рассек лезвием сухожилие на ноге врага. Тот завизжал как выпь. Боль была лютой. Укроп повалился на колено, потом на бок, схватился за кровоточащую рану.

А Илья опять перекатился и рывком перевернулся на спину. Фигура противника мерцала в нескольких метрах. Он выхватывал из кобуры пистолет. Все, его допекло!

Илья, не вставая, метнул нож. Он опередил врага на секунду, тот уже наставил на него ствол. Клинок вонзился в шею, насквозь пробил позвонки. Укроп шатался, выкатив глаза. Они блестели в темноте как огни семафора на железнодорожном переезде. Смерть не наступала по неизвестным науке причинам.

Он вроде начал падать, но расставил ноги, удержал равновесие, схватился за рукоятку и попытался вытащить нож. Это же полный дурдом – вытягивать стальное лезвие из собственного горла!

Илья вскочил, оторвал его руку от рукоятки, схватился за нее сам, с хрустом выдернул нож. Кровь лилась ручьем, украшала камуфляж украинца жутковатым галстуком. Он повалился как подпиленный столб.

Илью тоже качало, разом вспыхнули огнем все болячки. Он наскочил на что-то и едва удержался на ногах. Этим препятствием оказался украинский силовик, которому он рассек сухожилие. Парень лежал на боку, пытался опереться о землю. Он потерял много крови, был уже не жилец.

Ткач набрал воздух в легкие, шумно выдохнул и бросился спасать Серегу Якушенко. Противник подмял его под себя вместе с руками, и все мастерство спецназовца превратилось в голый ноль. Серега подозрительно хрипел.

Илья свалился перед ними на колени и стал бить укропа ножом в загривок. Тот фыркал, рычал, но упорно отказывался отпускать Серегино горло. Мощный удар под темечко убил его. Голова противника упала на Якушенко, но руки, сдавившие горло, Ткачу пришлось разжимать с нешуточным усилием. Мертвая туша покатилась в траву.

Серега кашлял, хватался за горло, материл проклятый бронхит.

Он кое-как взгромоздился на колени, схватился за ближайшее дерево и просипел:

– Все, командир, я в порядке. Спасибо, буду должен.

Антону Беженцеву помощь не требовалась. Он пересилил врага, выбил нож из его руки, врезал коленом в пах и начал остервенело молотить затылком о шишковатый сучок на стволе, не замечая, что противник давно мертв.