Чемпион тюремного ринга

Дядьки напряглись. По дороге со стороны Краснодола пылили старенькие «Жигули». Стрелки припали к прицелам.

Илья тоже напрягся, стиснул рукоятку ножа. Кобура расстегнута, «ПМ» замкнут на предохранитель, но патрон уже в патроннике.

Диверсанты вдруг засомневались, передумали стрелять.

– Да ну его, – сказал тот, который лежал справа. – Голытьба какая-то.

– И то верно, Михей, – согласился его напарник. – Пусть себе валит. Не будем отвлекаться на всякую шелуху.

– В Рудный поехал, не иначе, – высказал предположение Михей. – Слыхал, Колян, как наши там вчера ватников на уши поставили? По рации передавали. Из двух батарей село утюжили. Нечисть донецкая разбегалась как тараканы. Навалили их вдоволь!..

– Не слышал, – сказал Колян. – Вроде неоткуда нашим тут палить, одни колорады в округе.

– Под Паленое подвезли артиллерию, – пояснил Михей. – Минометы, «Акацию», еще какую-то хрень. Вроде наступление наши готовят, со дня на день «Грады» доставят, потом штурмовые батальоны на позиции пойдут. Зуб даю, Колян, еще немного – и обрушимся на эту нежить, погоним до Москвы. Зря, что ли, такую армию на фронте собрали? Как ударим, так покатятся москали позорные.

– Быстрее бы уж, – сказал Колян. – Пора кончать здесь, а потом уж начнем с киевскими предателями разбираться. Там же каждый первый – паникер, соглашатель, трус. Подтянем батальоны, прикончим всю эту шваль в администрации и кабмине. Сколько можно их терпеть? Довели страну, сучары, только и могут пищать, что в Европу идем.

Илья невольно усмехнулся. «На заявление украинских властей о том, что Украина движется в Европу, последняя как-то поежилась». Ничего, господа европейцы, скоро не ежиться будете, а орать в страхе.

– Слушай, а как «Карпаты» с «Волынью» вчера сыграли? – осведомился Михей.

– Позорно, – отмахнулся Колян. – Один – один. Столько ситуаций было, ни одну не реализовали. Голодюк осрамился, пропустил с центра поля. Ромка Мысак ворон ловил, даже не заметил, как схлопотал. Фаны «Волыни» ржали как подорванные. Да ладно, разок можно и опозориться. Нормальная команда.

Беседа приглушенно продолжалась. С политики и футбола диверсанты, как водится, переключились на баб. Обмыли косточки некоей Жанке из хозяйственного взвода, которая страшна как старуха Шапокляк, но никому еще не отказала. Впрочем, старше сержанта к ней никто и не лезет – стремно.

– Да ладно придираться, – заявил Колян. – Пара стаканов горилки, и красота спасет мир.

– А горилка спасет любую красоту, – подхватил Михей, и оба сдавленно захихикали.

Похоже, они больше не собирались делиться со своим слушателем полезной информацией. Но и того, что они сказали, было достаточно. Укропы били по Рудному из окрестностей Паленого. Что и требовалось доказать! Одно дело – подозрения, другое – когда враги в приватной беседе подтверждают этот факт.

Разведчик накинулся на них как ястреб, с низкого старта, сжимая нож нижним хватом. Те словно почувствовали неладное, откатились в разные стороны.

«Все-таки есть у хлопцев какая-то подготовка. Ничего, так даже интереснее. Мы же не ищем легких путей!» – подумал бы Илья, если бы имел время на это.

Он всей своей тяжестью навалился на Михея, одновременно ударил ногой Коляна и выключил его. На то, чтобы он продышался, уйдет пять-шесть секунд. Больше и не надо. Бить ножом с этого положения было неудобно. Илья начал наносить удары локтем в грудину. Михей издавал звуки, далекие от музыкальных, вздрагивал.

Приподнялся Колян с выпученными глазами, рука его машинально ухватилась за автомат. Удар пяткой в грудь отбросил его метра на полтора, хрустнуло ребро.

Илья скатился с Михея, захлебывающегося рвотой. Тот мгновенно принял сидячее положение, что стало роковой ошибкой. Нож разведчика вспорол его брюшную полость.

Михей давился блевотиной, с ужасом посмотрел на Илью, потом на свой живот, из которого лилось и пузырилось что-то красное. Глаза его подернулись предсмертной мутью. Этот тип был уже не соперник. Нож остался в животе Михея.

Ткачу снова пришлось откатиться. Колян даже со сломанным ребром был опасным спарринг-партнером! Он тоже выхватил нож и летел на Илью. Ярость брызгала из глаз. Укроп замахнулся, чтобы ударить в левую сторону груди.

Ткач отклонился, резко выбросил ногу и угодил в промежность. Колян с резким шумом выпустил воздух, словно хрюкнул, повалился на колени. Мощный прямой удар. Нижняя челюсть у дядьки как-то сдвинулась, лицо изменило очертания. Но рука упрямо тянулась к подсумку под маскировочным халатом.

Илья предпочел не проявлять любопытство, ударил по запястью ребром ладони, переломил лучевую кость попутно с локтевой. Попыток залезть в подсумок больше не было. Колян хрипел, дергался, выплевывал обидные матерные слова.

Терпеть такое Илья был не намерен. Он нагнулся над поверженным врагом и тремя ударами разворотил ему челюсть.

Впервые в этот день его вырвало. Давно пора! Несколько минут тело сотрясали спазмы. Ткач никак не мог продышаться. Потом лежал, раскинув руки, бессмысленно таращась на колышущиеся кроны деревьев.

Он мог бы так вот лежать часами, тупо проницая взглядом пространство и ничего не делая. Если и думать, то лишь о чувстве выполненного долга.

Но соседство с покойниками немного напрягало. Илья сам измазался в их крови. Он поднялся, обтерся как уж мог.

Старший лейтенант явно перестарался. Роль таксидермиста, в первую очередь выпускающего жертвам кровь, сегодня удалась. Незадачливые диверсанты уже отмучились, валялись в багровых лужах.

Ткач полюбопытствовал, что у Коляна в подсумке, брезгливо отогнул окровавленный край маскхалата и вытащил банальную «лимонку», то бишь гранату «Ф-1». Находка была правильная.

Илья извлек телефон, перевел его в режим фотокамеры и запечатлел улыбочку мертвеца. На память, так сказать.

Он опять пересилил брезгливость и перевернул покойника на живот. Потом Ткач извлек из запала гранаты предохранительную чеку с усиками, прижимая к корпусу спусковой рычаг. В таком вот положении Илья всунул «лимонку» под тело и заставил его навалиться на рычаг.

Смена этой пары когда-нибудь обязательно придет сюда. Стоит лишь тронуть мертвое тело, и грохнет мощный взрыв, от которого поблизости вряд ли останется что-то живое.

У второго мертвеца он забрал портативную рацию и тоже запечатлел его. Может, кто-то признает эти милые лица.

Илья подумал, что, кажется, все дела сделал. Несколько минут он прислушивался, не появился ли в лесу еще кто-то, потом припустил обратно знакомым маршрутом. Сидеть и ждать, пока сюда кто-то придет, ему хотелось меньше всего.

Да и какой смысл? Граната все сделает. Можно наведаться через пару деньков, полюбопытствовать.

Глава 3

– Да, красавцы, – согласился комбат Караба, ознакомившись с живописными снимками убитых диверсантов. – Умеешь ты, старлей, из дерьма конфетку сделать. На хрена ты нам показываешь этих мучеников за свободу и демократию? Премию хочешь?

– Честно говоря, хочу, Богдан Мстиславович, – сказал Илья. – Нужно же подтвердить, что я не просто так убил свой выходной день. В районе действует диверсионный отряд. Эти двое входили в его состав. Не сказать, что совсем дилетанты, но и не бывалые люди. Покажите бойцам, может, кто-нибудь узнает. Обыскивать тела я не стал, не думаю, что они таскали с собой удостоверения личности. Под одним из тел граната, так что обращаться с ним нужно очень осторожно.

– А что, мне нравится, – заявил высокий и худой как лом капитан Стобан, командир роты, в которую входило подразделение Ткача. – Достойный пример того, как должны выглядеть представители героических профессий. Можно выкладывать в социальные сети, показывать в новостях. Пусть боятся и лишний раз подумают, стоит ли ехать воевать на Юго-Восток.

– Истину глаголешь, – сказал комбат. – Значит, из разговоров боевиков явствовало, что обстреливали Рудное из Паленого? Мы так и думали, но это были только подозрения. Выходит, укропы начинают подтягивать к Паленому дополнительные подразделения. Это, конечно, не армия, готовая перейти в наступление, но явление неприятное. Любое неучтенное подразделение хохлов у нас под носом – источник нервозности. А если это САУ и «Грады», то становится совсем тревожно. Они же отмороженные люди, могут палить куда попало. Инцидент в Рудном – наглядное подтверждение тому. Их пропаганда устроена так, что все мгновенно перевирается, черное становится белым. Весь мир сочувствует хорошим украинским парням, которые никогда не открывают огонь первыми, а только отвечают на наши провокации.

– Но это только разговоры, товарищ майор, – напомнил Стобан. – Мало ли о чем болтали диверсанты, которые неделями сидят в лесах, а информацию черпают из радиопередач, в искаженном и половинчатом виде? Нужно провести разведку окрестностей Паленого.

– Причем сделать это быстро, – добавил комбат.

Оба старших офицера с интересом уставились на спецназовца, который уже забыл, когда нормально спал.

– Ты же в форме, Ткач, – вкрадчиво сказал Карабас. – Морально, физически, все такое. Родные живы и здоровы. В твоих же интересах быстрее отвести беду от Рудного.

– Я понял, товарищ майор, – заявил Илья. – Собираю группу толковых ребят. К ночи переправляемся через линию раздела и собираем разведданные в окрестностях села Паленого.

– Желательно без шума, – сказал комбат.

– Пойдем пешком, товарищ майор. До северной околицы Рудного ребята нас подбросят, а дальше двинем на своих двоих. Группа малочисленная: я, Беженцев и Якушенко. Оружие – только стрелковое, снаряжение облегченное: бинокли, приборы ночного видения.

– Думаешь, справитесь втроем? – осведомился комбат.

– Обижаете, товарищ майор. – Илья улыбнулся. – Мы же не Киев штурмовать идем. Не будем создавать толкотню. С вечера тронемся, проведем разведку и к утру вернемся на базу. По крайней мере, в Рудное. Никаких проблем.

– Ну, если нет проблем, то иди, – проговорил комбат. – К двадцати часам доложишь о готовности группы.

Машина выехала из расположения после восьми вечера. Главную задачу на этот час – создать видимость, что ничего не происходит, – разведчики успешно выполнили. Соглядатаи были везде, и никто не гарантировал их отсутствие у ворот части.

«УАЗ» покатил в сторону тренировочной базы, расположенной на восточной окраине города. Через пару кварталов он сменил направление, подался на запад через частный сектор.

На блокпосту все прошло без эксцессов. По звонку начштаба машину с означенными номерами пропустили без остановки. Усатый сержант Колядун вертел баранку. Бойцы были экипированы по облегченной схеме: легкая одежда, кроссовки, маскировочные накидки с капюшонами. У них имелись аптечки, минимальный запас продуктов и воды. Из оружия – только «АКС-74» с небольшим запасом снаряженных магазинов, ножи, пистолеты, по паре гранат у каждого. Ребята выспались, хотя и зевали так заразительно, что Илья, глядя на это дело, тоже не мог удержаться.

За окном мелькали знакомые пейзажи. Ткач посмотрел на часы. В Рудное они прибывали еще засветло, оставался запас времени. Машина приближалась к тому самому участку дороги.

– Останови-ка, Савельич, – распорядился Илья. – Скатись с дороги, постой минут пятнадцать.

От природного любопытства не избавлен никто, даже спецназовец, озабоченный выполнением текущей задачи. Командир вкратце объяснил бойцам ситуацию. Те заулыбались, пришли в движение.

– Я так и знал, – заявил Якушенко. – Злодея всегда тянет вернуться на место преступления. Таков немудреный закон жизни.

– Давайте пройдемся, полюбуемся, – сказал Беженцев, первым выбираясь из машины. – Поищем другой маршрут, командир?

Обход осинника занял восемь минут. А уже через десять все трое подобрались к бывшему месту залегания диверсионной группы, от которого явственно потягивало сладким. Испуганная ворона слетела с мертвеца и, хлопая крыльями, подалась в поле.

Потрясающе, покойники размножались почкованием! Их стало четверо. Рядом с прежними в живописных позах, раскинув конечности, валялись двое новопреставленных. Оба в таких же накидках, стилизованных под лохмотья, с автоматами Калашникова.

Ума, конечно, палата! Они перевернули тело, не озаботившись элементарными мерами предосторожности, и вот вам результат. Шутить с гранатой «Ф-1» не стоит, у нее мощная поражающая сила.

– Завтра еще приедем, – сказал Беженцев. – Посмотрим, не станет ли их восемь.

– Тогда еще граната нужна, – заметил Якушенко. – «РГД» не прокатит, от нее толку мало. Хорошо бы «лимонку».

– Две «РГД»? – подумав, предложил Якушенко. – А что, мужики, так всех диверсантов и изведем под корень.

– Ладно, размечтались, товарищи фантасты, – прервал полет воображения Ткач. – Хорошо, что хоть эти клюнули. Не все же такие тупые. Думаю, больше никто не придет. Оставляем как есть, у нас сегодня другая задача.

Серые сумерки стелились по земле, когда группа объехала Рудное с севера и приблизилась к лесу.

Илья отдавал последние распоряжения:

– В контакт с местными не вступать, не шуметь, не болтать, идти тесной группой. При подходе к линии разграничения дам особые инструкции. С неприятностями будем бороться по мере их поступления. Обленились вы что-то, бойцы, зеваете, командира слушаете вполуха. А ну, за мной, бегом марш!

Первые полтора километра ополченцы семенили легкой рысью вдоль опушки. Хороший стимул, чтобы проснуться. Для нормального спецназовца это то же самое, что идти пешком.

Сумерки уплотнялись, становились матово-серыми. На небосклоне появилась луна, пока еще бледная, прозрачная, какая-то неуверенная.

Илья двигался в авангарде, сверяя детские воспоминания о родных местах с данными навигатора. Группа шла верным курсом. Отклонение от опушки, бросок через поле, озаренное голубоватым мерцанием, выход к проселочной дороге. Бойцы пробежали по ней пятьсот метров и нырнули в лес. Фонари не включали, оттого скорость на этом участке была, мягко говоря, незначительной.

Какое-то время они лежали в камышах недалеко от озера и наблюдали, как по дороге ползет БМП с горящими фарами. В семидесяти метрах за ней шла еще одна. Опознавательные знаки в темноте не просматривались. Ни криков, ни переговоров по рации, только надсадный гул моторов мощностью триста лошадей каждый.

Возможно, техника принадлежала ополченцам, патрулирующим границу. Но бежать к ним с распростертыми объятиями явно не стоило. Люди терпеливо ждали, пока БМП скроются в сгустившемся мраке.

Затем была низина с ордами гнуса и чавкающей землей. Шли медленно, в колонну по одному, прощупывая землю жердинами. Болото казалось людям бесконечным. Репеллент худо-бедно отгонял кровопийц, но действие его слабело, перед лицом зависла стена гнуса. Со спецназовцев семь потов сошло, но местность наконец-то пошла на подъем, а потом лес и вовсе оборвался.

Разведчики вышли к маленькому населенному пункту, окруженному березовой рощей. Судя по карте, это было Быково, крохотный поселок на берегу речушки Канюки. Электричества там не было, но люди жили, переговаривались женщины и лаяли собаки. Завелась на холостом ходу машина, возможно, военная.

Разведчики начали огибать селение. Они снова десять минут лежали в траве, дожидаясь, пока по дороге пропыхтит колонна. Естественно, украинская. Различались разговоры на мове, бряцало оружие. Линия разграничения осталась позади. Спецназовцы вклинились между вражескими постами.

Как только габаритные огни колонны ушли вперед, начался забег до ближайшего леса. Теперь они шли на север, продираясь через прибрежные заросли.

Канюка хаотично петляла, но постепенно забирала в западном направлении. Переправляться через нее пришлось бы в любом случае. Река не отличалась шириной, но имела обрывистые берега, к которым было трудно подобраться, изобиловала омутами и прочими опасностями. Согласно карте, чуть севернее, перед крупным поселком Бурлак, имелся пешеходный мост. До него Илья и планировал добраться.

Они находились в тылу противника. Линия разграничения отдалялась. Разведывательно-диверсионные группы ополченцев проникали сюда редко. У них не было такой необходимости за неимением здесь интересных объектов. Поэтому укропы в этих краях чувствовали себя как дома.

Группа продолжала медленно преодолевать кустарник и вскоре вышла к мосту, который оказался почти разрушен. Не от войны, а от старости. Он и до коллапса был хлипкий – две пролетные деревянные секции на сомнительных опорах. Сама конструкция висела, держались перила, несущие балки, но вместо наката уцелели лишь отдельные бревна, между которыми зияли провалы. Этой развалюхой явно давно никто не пользовался. Дорога к мосту заросла чертополохом.

– Что, спортсмены-экстремисты, будем пробовать или пойдем на север? – спросил Илья, обозрев сонные окрестности.

– На севере Бурлак, – резонно заметил Беженцев. – А там укропы. Обойти бы это несчастье.

– Я пройду, командир, – сказал Якушенко, пристраивая автомат за спину. – А вы по моим следам. Не возражаешь?

– Дерзай, – согласился Илья. – Только осторожнее. Не нравится мне это чудо инженерной мысли.

– Фигня! – заявил Якушенко. – Разве это преграда? На полосе препятствий и то сложнее было.

Он ловко балансировал на краю пролета, держась за перила, иногда вставал на поперечины между балками, чтобы передохнуть. Никто не сомневался, что он дойдет. Товарищи выбирались на дорогу, чтобы пристроиться ему в хвост.

Тут-то и случился конфуз. Серега не рассчитал собственного веса. Хрустнула опора под ногой, затрещали, стали ломаться перила, и солидная часть конструкции обрушилась в воду вместе с незадачливым бойцом. Его боевые друзья онемели, застыли. В искалеченном мосту зияла новая пробоина. Из воды всплывали огрызки перил и балок, там мельтешили руки и даже ноги.

– Доктор, мы его потеряли, – заявил Беженцев. – Знаешь, командир, мне почему-то не хочется идти по его следам.

– Мне, если честно, тоже, – признался Илья. – Но он хотя бы попытался.

Спецназовцы улыбнулись, когда над водой показалась голова. Якушенко вразмашку поплыл к берегу и через минуту уже выбирался к обрыву, держась за голову, отбитую доской. Товарищи вытащили его за ворот. Он брыкался и матерился.

– Больно, Серега? – посочувствовал, вздрагивая от смеха, Ткач.

– Я состоявшийся мужик и не должен перед тобой отчитываться, – буркнул Якушенко, посмотрел за спину, на части моста, плывущие по реке, и сплюнул.

Он был мокрый как суслик, но не утратил ни оружия, ни чувства юмора.

– Ничего, Серега. – Беженцев похлопал его по плечу. – Держись, нужно уметь проигрывать.

– И что, от этого мы выиграем? – огрызнулся тот. – Ладно, хватит издеваться. Я просто облажался.

Хорошо, что ночь была теплая и слечь с простудой бойцу не грозило. Но гнать его дальше в таком виде было бы жестоко. Якушенко разоблачился, отжал одежду, вытряс воду из кроссовок. Ткач пожертвовал товарищу пару чистых носков, Беженцев – свежую футболку.

– Ладно, не переживайте, на мне высохнет, – пробурчал Серега, приводя себя в порядок.

После этого он еще раз придирчиво оглядел мост и предложил: