Проклятая картина Крамского

Жила она, естественно, на другом краю города.

Здесь Илья бывал редко, да и что ему делать в районе новостроек, где башни многоэтажек стояли плотно, гляделись окнами друг другу в душу. Здесь даже на улице было тесно.

– Останови здесь, – попросила Вера, – там въезд не очень удобный.

– Давно здесь?

– Пять лет как… Спасибо, что подвез и…

– Погоди. – Илья сам не знал, что его дернуло. – На чай не пригласишь?

– А тебе и вправду чаю охота?

– Не отказался бы.

Желудок заурчал, и получилось неудобно.

– Тогда пойдем, – неожиданно легко согласилась Вера. – Заодно накормлю… и вообще, будем считать, что встреча выпускников продолжается.

Подниматься пришлось на седьмой этаж, и по закону подлости лифт не работал. Стоило бы отступить, но Илья, сам поражаясь собственному упрямству, карабкался наверх. Вера вот шла легко, видать, неприятности с лифтом приключались не в первый раз.

Квартирка ее оказалась не такою крохотной, как Илья представлял, но какой-то… не такой.

Не было в прихожей традиционного шкафа с зеркальными дверями. Зато имелась аккуратная вешалка. И стойка для зонтов.

Кому в квартире нужна стойка для зонтов?

Пахло здесь не пирогами, а книгами, такой специфический библиотечный запах, от которого свербело в носу. Илья чихнул.

– Кухня там, – указала Вера. – Если нужен туалет, то дальше по коридору. И ванна там же.

Ванна, выложенная черной плиткой, производила впечатление, мягко говоря, неоднозначное. Илья вот на такую не решился, хотя и уговаривали, обещая, что будет стильно. Может, и стильно, но неуютно.

– Мне она такой уже досталась. – Вера стояла сзади. – Я полотенце принесла. Свежее… Покупала квартиру с частично сделанным ремонтом. Сначала хотела переделать это… великолепие, а потом посчитала, во что это обойдется, и передумала.

– И как?

В черном глянце Илья видел свое отражение.

– Привыкла.

Дальше были посиделки на кухне. И разговор ни о чем, не о школе, о ней вспоминать не хотелось, но о жизни вообще…

Человек прятался.

Получалось легко. Сказывался, верно, немалый опыт. С грустью подумалось, что он, наверное, знает все укромные места в этой проклятой школе.

В каждом случалось побывать.

Но находили.

Раньше.

А теперь все иначе.

Хлопнула дверь, громко, выдавая чужое раздражение. И человек прижался к стене, надеясь, что за шторой его не видно. Шторы на школьных окнах висели старые, в пол… и в коридоре-то темно. Конечно. Темнота его укроет, а тот, кто вышел из кабинета, слишком занят собой, чтобы обращать внимание на тени.

– Ну, Генка… с-скотина… – Человек пнул стену и скривился.

Бессильная злость.

Беззубая.

Генку многие ненавидят, но только у человека хватит сил, чтобы облечь ненависть в действие. Он покрепче сжал лом. Холодное железо нагрелось, но все равно близость его успокаивала.

Лом – это просто… Главное, не дать Генке уйти.

Тот, в коридоре, скрылся. И человек высунулся было, но тотчас отпрянул. Мимо, с куртками в охапке, прошел Илья… Тоже сволочь, думает, если при деньгах, то теперь стоит над всеми.

Наконец, стало тихо… и Генка что-то не выходит… Ладно, что не выходит… так будет проще. Первый шаг дался с трудом, ноги вдруг отяжелели, и сердце заухало, засбоило.

Дверь в кабинет истории отворилась беззвучно. И человек скользнул за порог. Прижался к стене… а все по-прежнему. Парты. Шкафы. На стенах – карты Древнего мира… Египет и Месопотамия… и еще Шумеры, кажется…

Генка стоял у открытого окна. Курил… и все-таки обернулся.

– Это ты? – узнал сразу.

– Я.

Лом отяжелел. И человек едва не выронил его.

– Чего надо?

Генка не боялся. Он так и не понял… Конечно, где ему понять, если он уверен, что сильнее прочих, что держит их в руках… Крепко держит, не вырвешься.

– Поговорить, – соврал человек.

– О чем нам с тобой еще говорить?

– О… картине…

– Плати. И будет тебе картина, – скривился Генка. – У тебя есть деньги? Нет, естественно. Откуда тебе? Ты же…

– Она моя. По праву.

– Ага… сейчас…

– Ты… Ты украл ее!

Руки дрожали. И колени. И ведь все так просто казалось… Подойти и ударить. Человек ведь готовился к этой встрече. Тренировался на кабачках и тыквах, представляя, что тыква – это не овощ желтый, а Генкина голова. Однажды и фотки разогнал, прикрепил поверху. По фоткам бить было – одно удовольствие. И тыквы проламывались с влажным звуком.

Хлюп.

Шлеп.

А вот теперь, когда надо просто ударить, он медлит…

– Хватит уже. – Генка повернулся спиной. – Твое нытье мне надоело…

Бить в затылок куда проще.

Только размахнуться как следует не получилось. Но Генкин череп все равно хрустнул. Негромко. Не как тыква. А Генка засипел и падать начал, в проход между партами. И повалился, раскинув руки, а руки эти дергались, будто Генка собирался добраться до своего обидчика.

Отомстить.

И человек поспешно нанес еще удар… и еще… Он бил, пока отяжелевший лом не выпал из рук, и только тогда очнулся, поразился тому, что потерял выдержку.

А если вдруг кто-то…

Никто.

Ушли все… и он уйдет. Уже уходит. Лом он оставит перед входом в класс.

Пусть все видят.

Пусть…

Никто не догадается, у Генки хватало врагов… а человек… Теперь он будет свободен. Если же найдет картину – он не сомневался, что найдет, потому что умен, умнее Генки, – то и богат.

Глава 2

Домой Илья вернулся в третьем часу ночи. А в половине девятого позвонила Танька.

– При-и-вет, а ты спишь?

– Сплю, – мрачно ответил Илья, который и вправду спал, ко всему надеялся спать еще долго, как минимум до полудня, а потому звонку не обрадовался.

– Вставай, Ильюшенька. – Татьяна засмеялась. – Слышал, кто рано встает, тому бог дает…

– Чего тебе?

– Соскучилась.

– Танька, брось. Или говори, что тебе надо, или проваливай…

– Ты Генку не видел?

– Чего?

Вот этого вопроса Илья не ожидал.

– Нет.

– Ну вы же с ним вчера говорили. – Танька исчезать не собиралась.

– И что?

– Так его больше никто не видел…

Илья сел.

– И что? – повторил он.

– Ничего… Ильюшенька, вспомни…

– Тань. – Вспоминать было нечего. – Мы покурили. Потом ты пришла. И мы вместе убрались, если запамятовала. А Генка остался на балконе. Больше я его не видел.

Слышал. Но если упомянуть, то Танька за это упоминание ухватится.

– Ну ладно, – с сомнением протянула она. – Просто Генка упоминал, что тебя найти собирается… и я вот подумала, может, нашел…

– Зачем он тебе?

– Да… так… об одном деле собирались поговорить…

– Уж не о том ли, с картиной?

Танька замолчала.

Жаль, что лица не видать, Илья не отказался бы поймать этот момент. Она обижается? Или зла? Или раздражена только? Недоумевает?

– Он и тебе предлагал? – осторожно уточнила она.

– Предлагал.

– А ты?..

Илья с трудом подавил зевок.

– Отказался.

– Да? – Теперь сомнение в ее голосе было явным.

– Танька, послушай, я, конечно, не знаю, что за дела у тебя с Генкой, и вникать, честно говоря, мне лень. Но вот… Вся эта затея его выглядит мутной.

– Он эксперт…