– Здесь есть моторный катер, но мы пойдем на веслах. Не возражаешь? – спросил Пэтрик. И повел Дженни на самый конец мола, где была привязана маленькая шлюпка с неизбежной надписью «Фея» на блестящем борту.

– В автобус набилось столько народу, – вспомнила Дженни.

– Еще бы, – кивнул Пэтрик, подсаживая ее в лодку. – Ведь предстоят празднества.

– О, бедные души! – воскликнул Триэрн. – Помогите им, силы небесные, избавиться от недугов!

– Уймись, – попросил Пэтрик.

Журчание воды и мерное поскрипывание весел в уключинах напомнили Дженни о тех днях, когда они с Пэтриком плавали в их маленький залив. Она почувствовала уместным спросить у Триэрна насчет Уолли.

– Он в полном порядке, мисс, спасибо вам. Увидите, мальчонка здорово переменился, ставши непорочным носителем благодати господней, посылаемой уверовавшим.

Дженни оставалось только кивнуть.

– Но не скажу, чтобы он возгордился своим особенным положением, – продолжал Триэрн. – Тише мышонка, а сам изнутри так и светится, наш Уолли.

Пэтрик ущипнул Дженни, чтобы не рассмеяться.

Они причалили к молу и вышли на берег. Триэрн умолял Дженни навестить бывшего ученика и приторным голосом пожелал молодым людям спокойной ночи.

Дженни огляделась по сторонам. В свете фонаря увидела витрину магазина, переполненную какими-то предметами.

– Вот-вот, – усмехнулся Пэтрик. – Это и есть «Лавка чудес» мисс Кост. Пошли.

Только когда они поднялись по отремонтированной и расширенной лестнице и взору девушки представилась гостиница, она поняла, сколь разительные перемены произошли на острове. Старое помещение оставили без изменений – лишь отремонтировали. Зато к нему с обеих сторон пристроили большие двухэтажные крылья, отчего старый дом стал казаться совсем крохотным. Появились внушительный вход и гостиная, раздвинутые портьеры позволяли видеть, что здесь многолюдно. Гости читали, играли в карты, писали письма. В дальнем конце стоял стол для пинг-понга. За ним высилась стойка бара.

– Ну, вот мы и дома, – сказал Пэтрик.

Они уже свернули в коридор, когда в вестибюль вошел какой-то мальчик и нерешительно направился в их сторону. Поверх длинных брюк на нем болталась хламида зеленого цвета, на макушке криво сидела какая-то странная шапочка. Дженни узнала его, лишь когда он вошел в полосу света.

– Костюм из дома моделей Кост, – объяснил Пэтрик.

– Уолли! – воскликнула Дженни. – Так это же Уолли!

Мальчик хитро посмотрел на нее и постучал костяшками пальцев себе по лбу.

– Приветствую, приветствую. – Голос у него все еще оставался писклявый. Мальчишка протянул руки. – Я Уолли. Глядите: все сошли.

– Уолли, ты помнишь меня? Мисс Уильямс? Свою учительницу?

Он ухмыльнулся.

– Одна дама дала мне пять шиллингов, – похвалился он. – Да. Одна дама.

– Эй, попрошайка, – одернул его Пэтрик.

Уолли захихикал.

– Я вовсе не попрошайничаю. – Он посмотрел на Дженни. – Приходите ко мне. В «Хижину Уолли».

– Ты еще ходишь в школу?

– В школу… Я играю в фестияле. – Он снова показал ей руки, вскрикнул совсем как раньше и убежал.

– Не обращай внимания, – посоветовал Пэтрик. – Пошли, Дженни.

Они открыли старую дверь с табличкой «служебное». За ней все было таким знакомым.

– Дженни! – радостно воскликнула появившаяся неизвестно откуда миссис Бэрримор. – Как чудесно! – Она была одета гораздо лучше прежнего и показалась Дженни ослепительно красивой. Женщины расцеловались. – Я так рада. Я так рада, – твердила миссис Бэрримор.

Ее руки, обнимавшие Дженни, дрожали, в глазах стояли слезы. Девушка была потрясена.

– Пэтрик покажет тебе твою комнату. Ужин в прежней столовой. А я… я тороплюсь. Там у нас что-то вроде собрания. Пэтрик тебе все расскажет. Надеюсь, это ненадолго. Ты даже не представляешь, как мы тебе рады.

– Она понятия не имеет, – подхватил Пэтрик. – Да, я совсем забыл об этом чрезвычайном совете, Дженни. На нем обсуждается наша стратегия и мисс Прайд. Как там дела, мама?

– Не знаю… Не блестяще… Я не знаю…

Она мешкала, как и прежде сцепляя и расцепляя пальцы. Пэтрик поцеловал ее.

– Не волнуйся из-за этого, – сказал он. – Как говорят в полушарии Дженни? Все будет пучком, да? Все будет пучком, мать! Не бойся.

Но когда миссис Бэрримор ушла, Дженни поняла, что, несмотря на шуточки, Пэтрик волнуется.

3

Майор Бэрримор стоял на коврике возле камина с письмом в руке и обозревал присутствующих. В старой гостиной собрались священник, доктор Мэйн, мисс Кост и Айз Нэнкивелл, новоиспеченный мэр Порткарроу, а также его главный поставщик мяса. На физиономии этого коротышки застыло выражение вечного изумления.

– Кроме вас, я никому об этом не рассказывал, – говорил майор. – Чем меньше людей будет об этом знать, тем лучше. Думаю, в данном случае вы со мной согласитесь.

– Судя по тону ее письма, через неделю об этом будет знать вся деревня, – предположил доктор Мэйн.

– Гадина! – срывающимся голосом воскликнула мисс Кост. – Вот кто она. Гадина или психопатка. А может, и то и другое.

Мужчины в смущении потупили взгляды.

– Разрешите прежде поинтересоваться, майор, что вы ей ответили? – спросил мэр.

– Я раздумывал над ответом несколько дней, потом послал следующую телеграмму: «Номер забронирован. Будем рады обсудить проблемы, затронутые в вашем письме».

– Очень правильно, – одобрил мэр.

– Как я уже говорил вам, наша задача состоит в том, чтобы прийти между собой к общему соглашению. В письме она выразила желание встретиться со всеми нами. Итак, у нас была целая неделя на размышления. Какую мы изберем стратегию? Так или иначе, мы должны действовать согласованно, верно?

– А разве между нами может существовать согласие? – подал голос священник. – Мне кажется, вам всем известны мои взгляды. Я не пытался их скрывать ни у алтаря, ни в миру.

– Но ведь вы не отрицаете, что были случаи исцеления, или, быть может, отрицаете? – поинтересовалась мисс Кост. Она единственная из всех присутствующих слышала проповеди священника.

– Нет, – поспешил заверить он. – Я благодарю за них господа, но осуждаю… излишнюю шумиху вокруг этого.

– Ну, ну, ну! Мы должны придерживаться более широких взглядов, – с воодушевлением начал мэр. – По-моему, замечательные свойства нашего родника принесли Порткарроу только пользу и ничего кроме пользы. И общественность в массе своей должна понимать, что ей от этого одна выгода. Я говорю – должна, что она и делает и будет делать впредь.

– Превосходно, достопочтеннейший мэр! – воскликнул Бэрримор. – Браво, браво!

– Браво! – поддержала мисс Кост.

– Итак, господа, – продолжал мэр, – я сейчас говорю не как официальное лицо. Так сказать, как частное… На тот случай, если она соберется продавать… Одним словом, это может заинтересовать наших жителей, ибо их это коснется с материальной сто… – Он оборвал себя на полуслове и покосился на священника. – Да, они увидят в этом свой гражданский долг.

– Мне думается, они столкнутся с жесточайшей конкуренцией, – заметил доктор Мэйн. – Если, конечно, торги будут проводиться свободно.

– Чему никогда не бывать, – заявил майор. – Если я что-то смыслю в этих делах, она, судя по всему, задалась целью вообще прикрыть всю лавочку.

Мистер Нэнкивелл загадочно улыбнулся.

– Вероятно, она не догадывается об истинной цене, – предположил он.

В гостиную вернулась миссис Бэрримор.

– Продолжайте, – кивнула она, присев на стул возле двери. – Может, я здесь уже не…

– Послушай, Маргарет, тебе это тоже полезно! – Майор, окинул жену беспокойным взглядом. – Не исключено, что она и с тобой затеет разговор.

– Конечно же! – воскликнул мэр. – Дамам куда легче общаться между собой. Не так ли, мисс Кост?

– Чего не знаю, того не знаю, – фыркнула та и пристально посмотрела на миссис Бэрримор.

– Однако мы уходим в сторону от нашей темы, – напомнил доктор Мэйн.

Мэр откашлялся и по привычке поискал колокольчик.

– Наше собрание нельзя считать официальным, но будь оно официальным, а я председательствующим, я бы не допустил, чтобы мы отвлекались на посторонние темы.

– Превосходно сказано, – подхватил Бэрримор. – Рекомендую их милость на пост председателя. Кто за?

Раздались нестройные возгласы, выражающие согласие, и мэр приступил к исполнению новой должности. Он предложил каждому по очереди высказать свое мнение по поводу того, как отразить атаку мисс Прайд. Первым выступил священник, который повторил, что им всем известны его взгляды и он не намерен их менять.

– Не означает ли это, что в случае, если она решится публично опровергнуть утверждение относительно целебных свойств нашего родника, захочет снять ограждение и запретить наш фестиваль, вы будете на ее стороне? – поинтересовался мэр.

– Я не стану предпринимать никаких попыток разубедить ее в этом.

Майор издал негодующий возглас.

– Простите меня за откровенность, мистер Кастерс, однако я буду вам весьма признателен, если вы сообщите собравшимся, что, по вашему мнению, стало бы с реставрационным фондом храма, не получай Порткарроу доходов от родника? Откуда бы вы взяли деньги на ремонт колокольни? Да вам бы никто и пенни не дал!

Обычно бледное лицо священника покрылось лихорадочным румянцем.

– Разумеется, у нас бы не оказалось этих денег, – согласился он.

– Вот видите! – воскликнула мисс Кост.

– Поставим вопрос иначе. Собираетесь ли вы, святой отец, поддерживать эту женщину в ее глупых намерениях?

– Нет. Это дело ее совести.

Мэр, Бэрримор и мисс Кост в один голос выразили свое возмущение.

– Мне кажется, развивать эту тему дальше бессмысленно, – с едва скрываемым раздражением заметил доктор Мэйн.

– Абсолютно с вами согласна, – неожиданно подала голос миссис Бэрримор.

Мисс Кост, ехидно улыбаясь, перевела взгляд с нее на доктора Мэйна, потом уставилась на майора.

– Согласен с вами, доктор, – сказал мистер Нэнкивелл. – А каковы будут ваши предложения?

– Как ни парадоксально, но мои взгляды кое в чем совпадают со взглядами мистера Кастерса, – заявил доктор. – Я тоже никогда их не скрывал. У меня нет своего мнения относительно целебных свойств родника. И своим пациентам я не даю рекомендаций прибегнуть к его помощи, однако и не отговариваю их. Я остаюсь нейтральным.

– И, занимая эту неуязвимую позицию, пристроили к вашей чертовой богадельне еще дюжину палат! – взорвался майор Бэрримор. – Прошу меня извинить, святой отец.

– Кейт!

Майор повернулся к жене.

– Чем ты недовольна, Маргарет?

Мисс Кост хрипло расхохоталась. Доктор Мэйн, не дав миссис Бэрримор ответить, продолжал:

– Я, как и все мы, нажился на этом. Однако, что касается моей практики, мне кажется, деятельность мисс Прайд в целом на ней не отразится. Как и на популярности родника. Больные, уверовавшие в его целебную силу, никого не станут слушать…

– Все это прекрасно, но для общества в своей массе вовсе небезразлично, – сердито возразил Бэрримор. – Для тех, кто живет на острове. Ну, как начнут разбегаться туристы, а газеты подымут нас на смех? – Он залпом опустошил свой стакан с двойной порцией виски, который стоял на каминной полке, и довольно хмыкнул.

– А фестиваль! – взвыла мисс Кост. – А наши старания! Разочарование! Унижение! – Она всплеснула руками. – А Уолли! Ведь он уже, можно сказать, все выучил. После стольких недель кропотливого труда он наконец-то заучил первый стишок. И хор уже совсем спелся!

– Да состоятся они, ваши торжества! – с пылом заверил ее мистер Нэнкивелл. – Как символ доверия к тем, кто их готовил, и как источник наслаждения для жителей, если взглянуть на это с правильной точки зрения. Однако мы все ждем, что нам скажет доктор. Итак, мистер Мэйн, что вы ответите этой даме?

– То же самое, что сказал две минуты тому назад. Если она не возражает, я выражу свое мнение. Я могу сказать ей, что все это будет продолжаться до поры до времени.

– Это уже ясней, – мрачно заметил мэр. – Хотя и не слишком ясно, если учесть тот факт, что одна старая перечница спит и видит нашу погибель.

– Я своих выражений смягчать не буду, – с жаром заявила мисс Кост. – Я ей в глаза… Нет, – вдруг осеклась она. – Я стану ее умолять. Я буду взывать к ее благородству. Надо надеяться, что оно у нее есть.

– Поддерживаю как председатель, – отозвался мэр, – правда, с оговорками, наносящими ущерб оптимистической точке зрения. Майор?

– Я попытаюсь ее вразумить. Расскажу ей обо всех случаях исцеления. И если наш ученый муж, – майор метнул свирепый взгляд в сторону доктора Мэйна, – наконец спустится с облаков науки и поддержит меня, я заставлю ее ко мне прислушаться. – Он провел ладонью по своим гладко зачесанным волосам. – Не вылить ли мне еще? Кто-нибудь присоединится?

В дверь заглянул Пэтрик.

– Прошу прощения, – сказал он, обращаясь к матери. – Пришел автобус с новой партией.