— Я подожду вас, Анджела, — заверил Найджел. В кабинете инспектор Аллейн склонился над недвижным телом Рэнкина. Он разглядывал труп целых две минуты, плотно сжав губы, в уголках его рта притаилась брезгливость. Затем он нагнулся и, повернув тело на бок, тщательно, но не касаясь руками, обследовал все еще торчащий между лопаток кинжал — красноречивый свидетель удара, который вогнал его сквозь кости и мышцы Рэнкина в самое сердце.

— Ваша помощь, доктор, мне еще нужна, — сказал Аллейн. — Удар был нанесен сверху вниз. Жуткое зрелище, не правда ли? Как видите, острие вошло в тело вот здесь. Эксперту будет над чем поработать.

Маленький доктор, получивший выговор за то, что позволил переместить тело, воспользовался случаем восстановить свой авторитет.

— Здесь видны большая сила и, я бы сказал, отличное знание анатомии. Лезвие вошло в тело правее левой лопатки, между третьим и четвертым ребрами, миновав и позвоночник, и ближний к позвоночнику край лопатки. Оно прошло под тупым углом, и острие проникло в сердце.

— Да, я примерно так все и представлял, — ласково проговорил Аллейн, — но вот почему так ловко получилось — может быть, это простое везение?

— Везение? Не думаю! — твердо сказал доктор.

В глазах у Аллейна промелькнула улыбка.

— Продолжайте, доктор Янг, — спокойно предложил он. — Я вижу, у вас есть свои соображения. Выкладывайте.

Маленький доктор скосил глаза к носу, и его безмятежное лицо посуровело.

— Я, конечно, понимаю, что при таких прискорбных обстоятельствах лучше держать язык за зубами, — сказал он, — но если это останется между нами…

— В каждом детективе, — заметил Аллейн, — есть что-то от священника. Вы можете смело исповедоваться, доктор Янг.

— Должен вот что сказать. Перед тем как я сюда прибыл, тело уже было перевернуто и перенесено русским джентльменом, который, как оказалось, тоже врач. И это несмотря на тот факт, — в голосе доктора Янга явственно прорезался северный акцент, — что я был вызван немедленно после обнаружения. Вероятно, в Советской России несколько иные понятия о профессиональной этике.

Инспектор Аллейн посмотрел на него.

— Отличное знание анатомии, говорите? — рассеянно пробормотал он. — Ну что ж, поживем — увидим. Как это необычно, — продолжал он, бережно укладывая на место тело Рэнкина, — его лицо совершенно непроницаемо. Если бы по нему хоть что-нибудь можно было прочесть! А сейчас мне бы хотелось, если можно, повидать сэра Хьюберта.

— Я выясню, — сказал доктор Янг официальным тоном и оставил Аллейна в кабинете наедине с трупом.

Хэндсли уже ждал в холле. С ним были Найджел и Анджела. Найджел был потрясен переменой в поведении хозяина дома и принял ее ближе к сердцу, чем все остальное, случившееся после смерти Рэнкина. Хэндсли выглядел ужасно. Его руки дрожали, и он передвигался, немного пошатываясь.

Аллейн вошел в холл и был официально представлен маленьким доктором Янгом, которого, по-видимому, приводил в некоторое замешательство отчетливый оксфордский выговор инспектора.

— Сожалею, что вам пришлось подождать, — сказал Хэндсли. — Я готов ответить на любые вопросы, которые вам будет угодно задать.

— Их пока совсем немного, — ответил Аллейн. — Мисс Норт и мистер Басгейт дали мне подробный отчет обо всем, что здесь произошло со вчерашнего вечера. Как вы полагаете, мы могли бы перейти в другую комнату?

— Гостиная в вашем распоряжении, — отозвался Хэндсли. — Вы, наверное, хотели бы видеть нас там по очереди?

— Это было бы великолепно, — согласился Аллейн.

— Остальные в библиотеке, — сказал Найджел.

Хэндсли повернулся к инспектору:

— Так что же, пройдем в гостиную?

— Полагаю, что могу задать вам несколько вопросов прямо здесь, а остальные пусть подходят туда попозже. Я правильно понимаю, сэр Хьюберт, что мистер Рэнкин был вашим старым другом?

— Я знал его с рождения. Просто не могу поверить в эту ужасную трагедию. Невероятно! Мы… мы все так хорошо знали его. Это, должно быть, кто-то посторонний. Наверняка.

— Сколько у вас слуг? Я бы хотел попозже с ними повидаться. А пока что мне бы хотелось знать их имена.

— Да, конечно. Безусловно, каждый должен… должен отчитаться в своих действиях. Но мои слуги! Все они у меня уже многие годы. Не могу себе представить, чтобы у кого-то нашелся мотив.

— Мотив совершенно не обязательно должен бросаться в глаза. Если можно, составьте мне список.

— Мой дворецкий — русский по происхождению. Он поступил ко мне на службу двадцать лет назад в Петербурге и с тех пор не расстается со мной.

— Он хорошо знал мистера Рэнкина?

— Очень хорошо. Рэнкин много лет регулярно гостил здесь и был в отличных отношениях со слугами.

— Мне сказали, что кинжал — русского происхождения?

— Его история русская, но происхождение — монгольское, — возразил сэр Хьюберт и коротко изложил сведения о кинжале.

— Гм, — сказал Аллейн. — Почерк русский, а кинжал монгольский. Ваш слуга видел этот восхитительный музейный экспонат?

— Да. Должен был видеть. Сейчас я припоминаю, что он был в холле, когда Рэнкин впервые продемонстрировал кинжал.

— Он как-нибудь отреагировал на него?

— Василий? Нет. — Хэндсли поколебался и повернулся к Найджелу. — Хотя… минуточку. Он вроде бы что-то сказал, когда Токарев рассуждал о кинжале и его связи с «братством»?

— Кажется, да, — медленно вымолвил Найджел. — Он подал какую-то реплику по-русски. Доктор Токарев сказал: «Этот крестьянин согласен со мной», а вы, сэр, отпустили его.

— Так все и было, — подтвердила Анджела.

— Понятно. Интересное совпадение. Кинжал, ваш дворецкий и ваш гость — все одной национальности.

— Ничего удивительного, — сказала Анджела. — Дядя Хьюберт всегда интересовался Россией — особенно после войны. Чарлз был хорошо знаком с его коллекцией оружия и специально принес эту ужасную вещь, чтобы показать дяде Хьюберту.

— Так. Представляет ли кинжал интерес с точки зрения коллекционера?

Хэндсли вздрогнул и посмотрел на Анджелу.

— Огромный интерес, — сказал он. — Я даже хотел купить его.

— Вот как? А мистер Рэнкин собирался его продавать?

Наступило неловкое молчание. Найджел уныло собирался с мыслями, чтобы прервать его. Но это сделала Анджела.

— Вы очень устали, дядя Хьюберт, — мягко сказала она. — Позвольте, я сама расскажу мистеру Аллейну.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к инспектору.

— Чарлз Рэнкин, шутки ради, написал вчера вечером завещание, по которому кинжал после его смерти должен перейти к моему дяде. Мистер Басгейт и мистер Артур Уайлд, еще один из гостей, подписали документ. Все это делалось в шутку.

Аллейн, ничего не говоря, сделал пометку в блокноте.

— Возможно, этот документ мне впоследствии понадобится, — сказал он, — а теперь, пожалуйста, о других слугах.

— Все англичане, — доложила Анджела, — кроме повара-француза. Три служанки, две горничные и маленькая кокни на подхвате — что-то вроде буфетчицы, которая на больших приемах помогает Василию. Еще кухарка и мальчик на побегушках.

— Спасибо. Мистер Басгейт, как я понял, вы кузен мистера Рэнкина? Как вы считаете, имел ли он врагов? Я знаю, что это наивный вопрос, но все же должен задать его.

— По моему мнению — ни одного, — ответил Найджел. — Но, очевидно, кто-то все же нашелся.

— Кому-то могла быть выгодна его смерть?

— Выгодна? — голос Найджел а внезапно дрогнул. — Боже мой, ну конечно! Мне выгодна. Полагаю, что он оставил мне почти все свое имущество. Вам лучше арестовать меня, инспектор — я мог убить его из корысти.

— Милый юноша, — резко осадил его Аллейн, — прошу не сбивать меня с толку подобными заявлениями. Это невероятно глупо. Два свидетеля видят, как вы позируете. Возьмите себя в руки и дайте мне возможность продолжать расследование. Видит Бог, оно и так достаточно сложное.

Этот неожиданный выговор благотворно повлиял на Найджела. Он сразу вырвал его из потока кошмарных мыслей, вызванных потрясением.

— Извините, — сказал он. — На самом деле я бы вовсе не хотел оказаться в наручниках.

— Надеюсь, не окажетесь. Теперь надо повидать собравшихся гостей. Помнится, местный полисмен говорил что-то насчет библиотеки. Пусть приходят в гостиную поодиночке. А вы, мисс Норт, не будете ли добры разыскать слуг?

— Миссис Уайлд еще в постели, — заметила Анджела. — Она ужасно расстроена.

— Мне очень жаль, но присутствовать должны все.

— Хорошо, я ей скажу.

Анджела пошла наверх.

Поскольку допрос начался с Артура Уайлда, Найджел и сэр Хьюберт ждали в саду. По-видимому, сыщик не тратил много времени на беседы: Найджел едва успел выкурить вторую сигарету, как появился мистер Банс с известием, что старший инспектор покорнейше просит зайти сэра Хьюберта. Они вошли внутрь и присоединились к Аллейну. Хэндсли провел всех через холл, по-прежнему охраняемый констеблем Бансом, в просторную библиотеку, расположенную за гостиной и маленькой оружейной. У порога сэр Хьюберт остановился и пристально взглянул на инспектора.

— Из вашей визитной карточки я узнал, что ваше имя — Родерик Аллейн, — учтиво произнес он. — В свое время я заканчивал Оксфорд вместе с одним достойным человеком, носившим такое же имя. Не ваш ли это родственник?

— Вполне возможно, — вежливо ответил инспектор, не проявляя желания развивать тему.

Он отступил, чтобы дать Найджелу возможность открыть дверь, и они вошли в комнату. Здесь уже собрались все остальные, за исключением Марджори Уайлд. Войдя, они обнаружили, что перед камином стоит доктор Токарев, очкастый и серьезный, и звучно разглагольствует. В дальнем углу сидела мертвенно-бледная Розамунда Грант, безукоризненная и отрешенная. Артур Уайлд утомленно внимал сомнительным сентенциям русского. Доктор Янг суетился в эркере.

— …Так вот, с моей точки зрения, отнять жизнь — это меньшее пр-реступление, чем вести двойную жизнь, — вещал Токарев с сильным русским акцентом. — Вот это действительно пр-реступление ужаснее, чем…

Он осекся, когда к нему подошли Хэндсли и Аллейн, сопровождаемые Найджелом и Анджелой.

— Инспектор Аллейн хочет немного поговорить с нами, — коротко объявил Хэндсли.

— Уже нас допрашивали, — начал было Токарев. — Уже охота началась. Извините, пожалуйста, но я должен уяснить для себя, так сказать…

— Будьте любезны, сядьте все вокруг стола, — сказал Аллейн, бесцеремонно обрывая рокочущий бас доктора.

Все подошли к длинному письменному столу и стали рассаживаться за ним. Аллейн занял председательское место.

— Вот что я должен сказать, — спокойно начал он. — В этом доме вчера вечером был убит человек. Возможно — но всего лишь возможно, — что это преступление было совершено кем-то посторонним. Однако пока следствие не будет закончено, боюсь, никто не должен покидать Фрэнток. Вы можете находиться, если угодно, в пределах дома и парка. Если кто-то захочет пойти дальше, в поле, сразу сообщите мне, хорошо? В случае уважительной причины я дам вам подходящее сопровождение. Вы сможете свободно пользоваться холлом и гостиной через час после окончания нашей маленькой беседы. В течение часа я должен буду обследовать эти комнаты.

Наступила напряженная тишина. Затем заговорила Розамунда Грант.

— И долго это будет продолжаться? — спросила она. Ее голос, ровный и невыразительный, внезапно и болезненно напомнил Найджелу голос Чарлза.

— Следствие, вероятно, продлится до четверга, — сказал Аллейн. — До его окончания я вынужден просить вас оставаться здесь при любых обстоятельствах.

— Это действительно так необходимо? — поинтересовался Хэндсли. — Я, конечно, тоже очень озабочен тем, чтобы было сделано все возможное, но могу понять и некоторых своих гостей — миссис Уайлд, например, — которым бы хотелось поскорее покинуть этот несчастный дом.

Несвойственные ему просительные нотки в голосе наполнили Найджела чувством острой жалости.

— Сэр Хьюберт, — быстро сказал он, — для вас ситуация сложнее, чем для любого из нас. Раз уж мы должны оставаться здесь — ничего не поделаешь, но я уверен, что все мы будем стараться как можно меньше надоедать вам и как можно больше помогать. При таких обстоятельствах всякие личные соображения гроша ломаного не стоят. Боюсь, что выражаюсь не очень внятно, но…

— Я полностью согласен, — перебил его Уайлд. — Это неудобно, но в такое время не до удобств. Уверен, что моя жена поймет это.

Как бы в ответ на это утверждение дверь отворилась и вошла Марджори Уайлд.

Расположение остальных, напряженность момента и запоздалость ее прибытия придали ему характер театрального выхода. Впрочем, театральности ее появления способствовали и другие детали. Она вошла очень тихо, косметики на ней было гораздо меньше обычного, а ее одежда, как с удивлением заметил Найджел, очень смахивала на траурную.

— Сожалею, что заставила вас ждать, — пробормотала она. — Пожалуйста, не сердитесь.

Муж подал ей стул, и наконец все оказались за столом в полном составе.

— Итак, — сказал Аллейн, — я, кажется, понял общие правила и историю этой игры, которая закончилась так странно и так трагично. Однако я не вполне представляю себе, что же должно было произойти, если бы вместо реальной жертвы была обнаружена условная.

— Но, извините меня, — начал Токарев, — разве, как у вас говорят, это сейчас уместно?

— Вполне, иначе бы я не спрашивал. Что бы вы стали делать при обычном течении игры?

Он повернулся к Уайлду.

— Мы бы немедленно собрались, — ответил тот, — и устроили пародийный суд с «судьей» и «судебным следователем», причем каждый из нас имел бы право на перекрестный допрос. Нашей целью было бы выявить «убийцу» — игрока, которому Василий вручил красную метку.

— Понятно, спасибо. А вы этого не делали?

— Бог с вами, инспектор! — пылко воскликнул Найджел. — За кого вы нас принимаете?

— Он считает, что один из нас — преступник, — медленно проговорила Розамунда Грант.

— Думаю, что игра в убийство должна быть продолжена и доиграна до конца, — продолжал Аллейн. — Предлагаю провести суд в точности так, как было задумано. За мной — роль судебного следователя. Я не очень силен в официальном языке, но сделаю все, что в моих силах. Пока что у нас не будет судьи. Это единственное отличие от исходной версии — и кроме того: я надеюсь, что будет нетрудно сразу установить обладателя красной метки.

— Совсем нетрудно, — согласился Уайлд. — Красную метку Василий вручил мне.

Глава 5

ПАРОДИЙНЫЙ СУД

Признание Артура Уайлда произвело драматический эффект, совершенно несопоставимый с его действительной ценностью. Найджел тоже испытал эмоциональный шок, хотя тут же сообразил, что на самом деле установление личности обладателя метки имеет крайне незначительное отношение к делу.

Странно, что никто из них не подумал о выявлении «злодея» в игре. А ведь в этом была ее суть.