Помоги проекту - поделись книгой:
Мы очень талантливый народ, у нас талантливые кадры, образованное общество, хорошие инженеры, ученые с большим кругозором, и, конечно, мы достойны лучшего, чем быть «сырьевым придатком» мировой экономики.
– Я считаю одной из бед нашей экономики падение промышленного производства. То, что создавалось перед войной, бурно развивалось в послевоенные годы, во многом потеряно. Возьмите станкостроение. Сколько мы производили станков в год? 70–80 тысяч. Сегодня мы производим единицы. Другие виды производства, допустим, химическое производство. Мы занимали 2-е место в мире, сейчас – 22-е. По промышленности мы очень сильно упали, и основная причина падения – результаты работы Гайдара и его команды, которые взяли на вооружение теорию Фридмана, где было сказано: давайте все будем делать через деньги, через финансы. А остальное рынок расставит сам по себе – что-то умрет, что-то будет жить. Эта теория привела к тому, что 10–15 лет страна не думала о производстве. Думали только о финансах, каждое утро начинается с того, сколько стоит баррель нефти, какие индексы на тех или иных биржах. Очень интересно бабушке слушать по радио, какой сегодня индекс РБК!
Мы знаем, в 2008 году, когда лопнул финансовый мыльный пузырь, – он лопнул потому, что в течение долгого времени вместо того, чтобы развивать реальную экономику, «надували» финансовый рынок. То есть и на Западе такое отношение себя не оправдало.
Многие ведущие предприятия страны были уничтожены. Возьмите мой родной «Уралмаш». При мне на головном заводе работало 43 тысячи человек. Когда я уезжал, в целом в объединении трудилось 52 тысячи. Сегодня завода нет. Каха Бендукидзе по образованию биолог, никакого отношения к машиностроению не имевший, там такого натворил! Завод – это единый организм: голова, кровеносные сосуды, руки, ноги, мозг. Он все расчленил, конструкторов передал в Череповец, металлургическое производство закрыли… От завода практически ничего не осталось. Только ордена. Я считаю это недопустимым. «Уралмаш» был флагманом нашей тяжелой промышленности, придет время, все равно он будет возрождаться. Но сколько потребуется сил! А ведь там были кадры, были традиции, опыт – все было.
И если бы только один «Уралмаш»! К сожалению, таких примеров много. Промышленностью толком никто не занимался. Когда господин Чубайс объявил приватизацию, то, конечно, стали хватать самые жирные куски. И не потому, что собирались поднять производство, выпускать продукцию. Основная цель была купить, а потом перепродать. Не получалось перепродать завод – продавали станки, снимали с фундамента, резали.
Я считаю, что было совершено серьезнейшее преступление перед промышленностью. И оно дорого обойдется. Рано или поздно мы будем все восстанавливать, потому что страна не может жить без промышленности.
– В советское время военно-промышленный комплекс был главной мобилизующей силой промышленности. Там были самые лучшие кадры, самые лучшие технологии, самая лучшая наука. Мы прекрасно знаем наших оружейников: и Петрова, и Грабина, и Шпагина, и Дегтярева, знаем Курчатова, Королева. Это те люди, которые создали мощь нашего государства.
Одно из наших упущений – надо было передать опыт военно-промышленного комплекса, технологии, организацию на гражданское производство. К сожалению, плановая система не позволяла более творчески брать какие-то наработки с одного завода и переносить на другой завод. Мы надеялись, что, когда начнутся рыночные отношения, конкуренция заставит искать новые решения. Но, к сожалению, мы ошиблись, ничего подобного сегодня тоже нет.
Удар в 1990-х годах по военно-промышленному комплексу был очень сильный. Я считаю, что это был сознательный удар. Кому – Америке надо, чтобы у нас был сильный ВПК? Или Европе? Они что, будут ничего не делать, смотреть и даже помогать? Им не нужен был наш ВПК, и ясно, что им надо было в первую очередь уничтожить его.
Мы знаем, что наши зарубежные «доброжелатели» в первую очередь бьют не по отраслям типа легкой промышленности, а именно по таким принципиальным вещам.
Вот как получилось: мы – необъятная страна, где нет нормальных дорог, и, может, еще через сто лет не будет, на Крайнем Севере и т. д. Раньше летали на самолетах, это был основной вид транспорта. А сегодня этот транспорт на 65 % не наш – мы покупаем подержанные «боинги» и «аэробусы», 95 % пассажиров перевозим иностранной авиацией. Своих самолетов выпускаются единицы. Вы посмотрите, «Суперджет», который сейчас начал летать, – сколько лет мы его делали? Лет десять?
Сегодня у ВПК, на мой взгляд, появилось второе дыхание. Мы знаем, что многие предприятия военно-промышленного комплекса, которые несколько лет назад просто погибали, сейчас работают, у них имеются заказы. Там обновляются технологии, формируются кадры. Видимо, высшее руководство сделало вывод, что дальнейшее ослабление обороноспособности – речь не только о состоянии ВПК, но и об управлении, мы знаем деяния бывшего министра Сердюкова и его команды – приведет к потере политической независимости.
Надо приветствовать это второе дыхание. Речь идет не только об обороне, а о нашем экономическом потенциале.
Я не могу согласиться с утверждением, что мы, мол, проиграли по вооружениям, – ничего мы не проигрывали. Благодаря тому, что есть ядерное вооружение, мы 70 лет живем без войны. Если говорить откровенно, гонка вооружений нужна была Западу. Разве можно считать нормальным, что не прошло и года после Великой Отечественной войны, как в Фултоне Черчилль объявил холодную войну? Зачем это было сделано? Что, эти люди не понимали, что Советский Союз не в состоянии думать о третьей мировой войне, что страна лежит в руинах, что мы потеряли 27 миллионов трудоспособного населения? И тем не менее началась холодная война. Зачем? Чтобы нас вымотать, измотать нашу экономику, чтобы мы в максимальной степени направляли свои усилия на создание вооружений, военно-промышленного комплекса. Раз усилия направляются туда, то в гражданском производстве, в социальной сфере мы теряем – по принципу сообщающихся сосудов. А им как раз это и нужно было. Пусть мы делаем танки, зато не хватит сил на дороги, на жилье. Это была огромнейшая целенаправленная работа, которая с 1945 года по 1980-е годы велась. Лет 30–40 нас мотали. И все эти годы мы вынуждены были держать руку на пульсе ВПК.
– Если говорить о мегапроектах, у меня есть личное мнение. В свое время, несколько десятков лет назад, Китай создавал особые экономические зоны. Их назначение было – стать инкубаторами тех идей и решений, которые необходимы для всей страны. Учитывая высокую организацию китайского общества, эти проекты сыграли на развитие экономики. Были и у нас попытки сделать особые экономические зоны, но, по-моему, из этого практически ничего не получилось, как правило, это были коррумпированные территории, где прятались от налогов, где были всевозможные ухищрения. Эти зоны не стали генераторами новых идей, технических и организационных решений нашей промышленности. Поэтому надеяться, что появятся специальные города, территории, которые покажут, как надо работать, – думаю, бессмысленно. У нас было огромнейшее количество институтов, особенно в сфере ВПК. Ведь надо было не разрушать их, не выгонять кадры, чтобы они с клетчатыми сумками ездили в тот же Китай зарабатывать на кусок хлеба. Надо было сохранить этот потенциал, который был движущей силой развития страны. Но мы этот потенциал угробили.
Я не понимаю, почему Сколково должно дать стране больше, чем, допустим, Пущинский научный центр РАН, другие научные центры, которые еще есть. Зачем нам создавать в чистом поле институты, жилье и т. д.? Мне кажется, это не очень продуманное решение. «Давайте создадим инкубатор самых великих свершений, и вся страна пойдет по этому пути, щелкнув каблуками». Я не верю в это дело. Но есть огромное количество других, как их называли раньше, «маяков».
В отношении Керченского моста: я бы не относил этот проект к «маякам» развития экономики. Это социальный проект, геополитический. Если Крым – наш, и туда по другому пути не добраться, значит, надо строить пути, чтобы ходили поезда, автотранспорт, возможно, чтобы обеспечить подачу воды. Мы не можем оставлять проблемы, которые связаны с приобретением Крыма, нерешенными. Когда Крым был в составе Советского Союза, такой мост не был нужен. А сейчас, учитывая ситуацию с Украиной, это вынужденная мера.
– Я считаю, что жупел санкций, который применяет США на протяжении многих лет, не то что устарел, а стал каким-то трафаретным. Можно сразу сказать, что как только происходят какие-то политические изменения в мире, которыми Запад не очень доволен, обязательно ждите санкций. Первые санкции на моей памяти – в 1979 году, когда мы ввели войска в Афганистан. Тут же Америка и Европа объявили нам эмбарго на поставку труб для газопроводов, на поставку компрессоров, другой аппаратуры для газовой промышленности, которая в то время очень активно развивалась, – мы прокладывали пути на Запад, чтобы иметь валюту.
Всякое эмбарго для нашего менталитета – и у руководства, и у народа – имеет мобилизующее действие. Мы мобилизуемся только тогда, когда появляется какая-то угроза, это было и в советское время, и в царское время, и раньше, при великих князьях.
В данном случае санкции – это экономическая опасность. И поэтому было бы трудно ожидать, что реакция у нашего народа будет такая, что, дескать, «ах, ради бога простите, мы будем хорошими, только, пожалуйста, не накладывайте санкции». По сельскому хозяйству я говорил, что агропромышленный комплекс выражает готовность к импортозамещению, надеясь, что теперь их продукция будет востребована. Я уверен, что и другие виды производства будут развиваться, чтобы уйти от этой зависимости.
Наши «партнеры» очень сильно повторяются. Посмотрите, 1979 год, прошло 30 с лишним лет, – а они все идут по той же дороге. За эти 30 лет Советский Союз и современная Россия ни разу не накладывали ни на кого санкций. А ситуации были разные.
На моей памяти, когда было еще две Германии, ФРГ И ГДР, получилось так, что пошла большая пикировка между Г. Колем и М. Горбачевым – сначала на политическом поле, а потом дошло до личных оскорблений. У нас тоже были такие люди, которые сказали: давайте перекроем газовую задвижку, и пусть они посинеют от холода. Я и многие другие были против. Политика есть политика, сегодня ругаются, завтра мирятся. А если мы перекроем газ, то это будет навсегда. В Германии найдут другой источник, и мы очень много потеряем. И мы тогда сказали, что нельзя политические колебания переводить в экономическое ущемление других стран.
Что касается нынешних санкций, я думаю, что для народного хозяйства это стимул. Хотя, естественно, работа будет большая.
Пример из советского опыта. После 1979 года мы в течение года-полутора построили в Челябинске огромнейший цех по производству труб большого диаметра для газопроводов. В Свердловске на турбомоторном заводе организовали изготовление компрессоров. И так далее. За полтора года мы построили мощности и начали выпускать это оборудование. И через два-три года, когда кто-то приехал с Запада, а я уже был главой правительства, меня спросили, как, мол, эмбарго? Я ответил шуткой: «Спасибо вам за эмбарго, мы долго бы раскачивались, а вы подтолкнули нас». Так что учтите – на короткие дистанции наша страна бегает очень хорошо. Иногда нам не хватает какого-то стратегического движения на длинных дистанциях.
Часть вторая
Можно дурачить часть народа все время; можно дурачить весь народ некоторое время; но нельзя дурачить все время весь народ.
Рождение политических миниатюр
В этом году будет уже 20 лет, как я знаю Николая Ивановича. В далеком 95-м он был избран депутатом Госдумы, где возглавил депутатскую группу «Народовластие», а я пришла в палату в качестве парламентского корреспондента от агентства «РИА Новости». Тогда, на протяжении работы Думы второго созыва, у Николая Ивановича я взяла лишь несколько интервью… Через какое-то время, когда я работала в информационном интернет-агентстве Regions.ru/«Новости Федерации», мы придумали проект «Тема дня» и поняли, что без комментариев Николая Ивановича нам не обойтись. К этому времени Николай Иванович был уже членом Совета Федерации от Белгородской области – председателем Комиссии СФ по естественным монополиям, членом Комитета по вопросам местного самоуправления, сопредседателем российско-армянской комиссии межпарламентского сотрудничества.
Рыжков – человек-легенда, один из авторитетнейших российских политиков 20–21 веков. Он всегда думал и думает о стране в целом. «Радуюсь я – это мой труд вливается в труд моей республики», – вспомнились мне строки из поэмы Маяковского «Хорошо», когда я начала «открывать» для себя и читателей Николая Ивановича. Это точно про него. Потому что он – государственник. Он – исполнен гражданского долга, он служит Отечеству, людям. Именно служит. Начиная с «Уралмаша», куда пришел сменным мастером, а уже в 40 лет стал генеральным директором крупнейшего завода того времени.
Биография Николая Ивановича «представляется хорошим учебником для тех, кто стремится осмыслить сложную и противоречивую действительность последних десятилетий, понять природу российской души, научиться по-настоящему любить Отечество, свой народ», – заметил как-то губернатор Белгородской области Евгений Савченко. И это воистину так. После «Уралмаша» – первый замминистра тяжёлого и транспортного машиностроения СССР, затем – первый заместитель председателя Госплана СССР, далее – секретарь ЦК КПСС, заведующий Экономическим отделом ЦК КПСС и наконец – председатель Совета Министров СССР. Возглавить правительство ему довелось в самые тяжелые перестроечные годы. Рыжков ратовал за экономические реформы, но постепенные, а не за 500 дней. Он знал, о чем говорил, – совсем недавно генсек Юрий Андропов поручил ему с командой подготовить программу социально-экономических преобразований, что он и сделал.
Будучи премьером, Рыжков принял самое активное участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, в восстановлении армянского Спитака после землетрясения. Он в одиночку погасил в Фергане вспыхнувший межнациональный конфликт между коренным населением и депортированными туда из Грузии в 1944 г. турками-месхетинцами…
Вообще жизнеописание Николая Ивановича тянет не на один солидный том. Какой это масштабный человечище, я поняла даже по его краткой официальной биографии, где отражены только годы деятельности. Признаюсь, долгое время я не решалась ему позвонить (специфика моей работы – брать интервью по телефону), боясь получить отказ. Но к моему удивлению Николай Иванович оказался очень приветливым, открытым собеседником. Более того, если по каким-то причинам он не смог сразу ответить на звонок, он сам мне всегда перезванивает! Когда это произошло первый раз, я обомлела! Сам Рыжков мне перезвонил! (Замечу, далеко не каждый сенатор это делает.) Ко всему прочему, он хорошо воспитанный, интеллигентный человек.
С Николаем Ивановичем можно говорить долго и на любые темы: политические, экономические, социальные, международные. Слушаешь его и диву даешься – сколько человек знает и помнит фактов, цифр. Практически каждое общение с ним – это экскурс в историю. «Ну наговорил я вам тут. Выберите, что надо», – иногда в конце замечает Николай Иванович. А надо-то всегда ВСЕ! Как же можно «выкидывать» слова умудренного политическим и житейским опытом человека, чей труд до сих пор вливается в труд нашей страны! А как он болеет за Россию, как переживает из-за всякой несправедливости, произвола чиновников, непрофессионализма находящихся во власти, воровства бюджетных средств, коррупции, из-за тяжести жизни простых людей, нашей сырьевой зависимости, упадка промышленности, сельского хозяйства и т. д.
И окружающие это ценят. Коллеги Рыжкова по парламенту так охарактеризовали его в интервью Regions.ru/«Новости Федерации» накануне 85-летнего юбилея. Валерий Рязанский – председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике: «Николай Иванович Рыжков относится к категории наших учителей, сразу видна масштабность личности. Николай Иванович – политический тяжеловес. К этой же когорте я отношу Евгения Примакова, Николая Ольшанского, Бориса Пастухова, Геннадия Кулика. Можно только позавидовать их мудрости, политическому долголетию, жажде жить и работать. Всем нам есть, чему у них поучиться. И, наверное, главное, надо брать с них пример в служении государству».
Владимир Гусев – член Совета Федерации (2001–2012):
«Николай Иванович – трудяга. Редко кому доводится пройти такой огромный трудовой путь. Он – профессионал высочайшего класса, образец для всех – волевой, целеустремленный. Вот если бы каждый на своей должности отдавался работе, как он – не ради собственной наживы, а ради движения своей страны вперед, Россия, действительно, ушла бы уже далеко вперед».
Анатолий Лысков – сенатор от Липецкой области (2002–2014):
«Я считаю его выдающимся политическим деятелем, обладающим огромными знаниями в сфере экономики в целом и экономики Советского Союза в частности, а также показавшим умение ею управлять как лично, так и с подобранной командой профессионалов… Если бы я не был отправлен в отставку, если бы продолжил свой парламентский путь, то как законодатель сделал бы закон “О мудрецах политического дивана” и номером один на этот диван предложил бы Николая Рыжкова».
Гаджимет Сафаралиев – председатель Комитета Госдумы по делам национальностей:
«Николай Рыжков – это величайший политик и советских времен, и современной России. Обращают на себя внимание прежде всего его принципиальность, смелость и прямота в выражении своей позиции и патриотизм. Именно такие люди как Рыжков необходимы нам и в Совете Федерации, и в Государственной Думе, особенно сейчас, когда страна переживает очень непростой для нее период. Их огромный опыт в государственной деятельности, знания и житейская мудрость как никогда нужны нам для принятия важнейших для России политических и экономических решений».
Василий Лихачев – член комитета Госдумы по делам СНГ:
«Николай Иванович «…никогда не изменяет своим принципам, мировоззрению, взглядам на жизнь. Это человек исключительной порядочности, который всегда готов прийти на помощь. Именно такие люди олицетворяют современную Россию».
Виктор Шудегов – зампред Комитета Госдумы по образованию:
«…я бы сказал, что Николай Рыжков являет собой пример образцового сенатора. Это человек, который пришел в верхнюю палату парламента не за статусом неприкосновенности и высоким положением, а чтобы не жалея сил работать на благо своего региона и всей страны. Помню, с каким теплом в один из предыдущих юбилеев Рыжкова о нем отзывались жители Армении. Они и сейчас с благодарностью вспоминают его человечность и огромные организационные способности, проявленные при восстановлении армянских городов после страшного землетрясения 1988 года… Чувство сострадания и чуткость к проблемам и бедам людей – одна из важнейших черт Николая Рыжкова. Не секрет, что большинство наших чиновников “толстокожи” и не чувствуют, не замечают народных проблем. Николай Рыжков, который никогда не бывает равнодушен к проблемам и заботам людей, является здесь одним из немногих исключений».
Лично я считаю для себя честью и везением работу с таким человеком.
Даже в 85 Николай Иванович не теряет интереса к жизни, внимательно следит за всей прессой, активно интересуется происходящим в стране, за рубежом. У него, как и раньше, еще в советские времена, независимая позиция, он не боится говорить нелицеприятные вещи ни в адрес действующей власти, ни в адрес коммунистов, считающих его предателем коммунистических идей. Он и сейчас – за экономические реформы, против децентрализации власти, за предоставление регионам большей экономической свободы, за единую, мощную, великую страну – Россию. Он – настоящий патриот.
Рыжков ведет и активную общественную деятельность, в частности, возглавляет Попечительский совет «Прохоровское поле» – мемориальный комплекс, посвященный воинам, погибшим в крупнейшем танковом сражении Великой Отечественной войны при Курской битве, возведенный к 50-летию Великой Победы. «90-е годы были, как известно, очень сложным, переломным временем. Трудно даже дать ему оценку. Началось наступление на духовность России, на результаты войны, даже на погибших воинов, – зачем они воевали, шло извращение истории. Мы не могли с этим согласиться, не могли», – вспоминает Николай Иванович.
«Полученный от белгородцев мандат Николай Иванович Рыжков использует для совершенствования законодательной базы страны, – отметил в приветственной речи губернатор Савченко. – В своей парламентской деятельности он делает основной упор на отстаивание интересов России, ее граждан и своих избирателей, содействует решению насущных вопросов, стоящих перед нашей областью… Еще не исчерпан его творческий потенциал, реестр дел и замыслов не завершен».
Подтверждение слов губернатора можно увидеть в представленных политических миниатюрах книги «На острие проблем» Николая Ивановича Рыжкова.
2015 год
Я обратил внимание на идею евразийской экономической интеграции еще 20 лет назад, когда впервые Назарбаев выступил с этой идеей в МГУ им. Ломоносова. И мы видим, что сегодня она нашла свое применение. Естественно, я отношусь к созданию ЕАЭС абсолютно положительно.
В свое время мы разбежались по 15 квартирам, создали СНГ. Тогда под шумные аплодисменты мы провозглашали, что у нас будет одна армия, одна валюта, будут прозрачные границы. И где все это сегодня? Ничего этого нет! СНГ – неполноценный ребенок, и ждать от него каких-то новых свершений я не могу. Прошло 20 лет, а все ключевые решения и планы так и остались на бумаге. Видимо, ряд наших соседей по СНГ как огня боятся появления какой-то наднациональной структуры, которая будет руководить всеми интеграционными процессами. Одним словом, СНГ себя не оправдало, оказавшись по сути лишь «бракоразводной конторой».
Поэтому поиски нового интеграционного формата шли давно, в том числе выразившись в создании Таможенного союза. И вот в конце концов появился ЕАЭС. Считаю, что у него большое будущее. Появление на постсоветском пространстве подобной структуры – это огромнейший шаг вперед.
Хотелось бы, чтобы в его деятельность мы привнесли только все самое хорошее, что есть в практике Европейского союза, а все плохое пусть остается в ЕС. При этом я уверен, что страны-участницы ЕАЭС в состоянии сообща выработать правильные позиции, понятные и удобные для всех нас.
Поможет ли ЕАЭС развитию нашей экономики? А почему нет? Конечно, где-то мы прогадаем, но где-то обязательно выгадаем – это обычное явление. В конечном итоге выиграют все страны, входящие в Союз, и я думаю, что плюсов от участия в подобной интеграции будет для них гораздо больше, чем минусов, которые приносит разобщенность. Мы все взаимосвязаны друг с другом, и не для того развиваем наши экономики, чтобы разбегаться в разные стороны.
Не могу сказать, что разделяю все данные позиции Евгения Максимовича, которого знаю давно, хорошо и очень уважаю.
Децентрализация власти – это ошибочное предложение, оно для нас смерти подобно. Реформы могут быть успешными только при сильном центре, чему есть множество подтверждений в мире, о чем Евгению Максимовичу хорошо известно.
Когда началась перестройка, вплотную занялись экономическими реформами, о госустройстве, партстроительстве особо не думали – это и стало началом конца СССР. В 90-х при Ельцине власть тоже оказалась бесхозной, практически 10 лет провалялась на полу. С приходом же Путина все изменилось: шаг за шагом он начал укреплять и укрепил власть, собирать и собрал рассыпающуюся Россию. Для меня как государственника это главная заслуга Путина.
В то же время я, как и Примаков, выступаю за предоставление большей экономической свободы регионам. Ведь чем сильнее и богаче регионы, тем сильнее и богаче страна. В свое время был принят закон, именуемый «50 на 50», по которому все доходы по налогам федеральный центр и регионы делили именно в такой равной пропорции. В последнее время о нем забыли, все больше финансов концентрируется в центре. Хорошо еще, если соотношение 60 на 40 осталось – это в лучшем случае.
Вообще сегодня нищим областям живется легче богатых: им в отличие от богатых, которых буквально душат, все помогают. Рядом с Белгородской областью есть такие, которых поддерживают много активнее, почему-то думая, что богатым и так хорошо. Вместе с тем просто так предоставить регионам свободу нельзя – надо выработать четкие правила игры.
Примаков правильно говорит и про диверсификацию экономики. Об этом же заявлял Путин в своем послании и на большой пресс-конференции. Сегодня 52 % доходов нашего бюджета приходится на продажу нефти и газа.
В свое время, когда Арабские Эмираты только начали качать нефть, их бюджет на 90 % состоял из нефтяных доходов. Сейчас же эта доля снизилась до 18 %! Потому что они не спали, как мы, а развивали собственное производство, туристическую отрасль. Мы же в «тучные» годы вместо того чтобы строить новые заводы, модернизировать старые, деньги тратили неизвестно куда. В результате теперь мы практически ничего своего не имеем, даже лекарств – 80 % медикаментов закупаем, а в большинстве из оставшихся 20 %, что производим сами, – импортная субстанция.
Согласен я с Евгением Максимовичем и во мнении о слабости нашего правительства. Вижу две причины, по которым с ним невозможно вывести страну из кризиса: там собрались либералы, главный постулат которых – «рынок сам отрегулирует», и основная масса министров по своей квалификации не понимает, что надо делать.
Кстати, только вчера я встречался с некоторыми министрами времен СССР. Все они люди уже в возрасте, но имеют колоссальный практический опыт. Они недоумевают, почему в столь тяжелое для сраны время с ними не советуются, не привлекают их для решения проблем. Причем оплаты никакой они за это не требуют – они болеют за страну, хотят помочь.
Считаю, по каждому из направлений – диверсификация экономики, импортозамещение, сельское хозяйство, промышленность, станкостроение, машиностроение и т. д. должны быть разработаны специальные программы развития, подготовку которых надо поручить группам, где советниками могли бы быть в том числе министры поры Советского Союза. Не сможет правительство реализовывать такие программы – пусть уступит место другим.
Безусловно, проблема существует. И чем больше обостряется экономическая, социальная обстановка, тем больше она выплывает наружу.
Одно дело, когда все граждане в стране более-менее обеспечены, и совсем другое – когда начинается разруха, когда материальное положение многих людей резко ухудшается. Конечно, высокие зарплаты в госкомпаниях в этом случае вызывают еще большее неудовлетворение и возмущение со стороны всех остальных. Поэтому, естественно, ситуацию нужно как-то менять.
Самое главное, что самих руководителей и менеджеров госкомпаний совсем не беспокоит, какую почву их огромные заработки закладывают для социального противостояния. У них нет самоконтроля, нет ответственности перед страной. Когда страна находится в тяжелом положении, ей нужно помогать не только делом, но и жесткой экономией средств, которые идут на выплату зарплат, те или иные внутренние расходы.
Думаю, вполне логично было бы привязать уровень зарплат в госкомпаниях к показателям эффективности этих компаний, о чем я сужу и по собственному опыту руководства крупным предприятием во времена СССР. У всех работников была фиксированная заработная плата, а дальше шла уже премиальная система. Если ты работаешь плохо, то в лучшем случае получишь только свою заработную плату. Поэтому, все понимали: если хочешь лучше жить, значит, нужно лучше работать. Если говорить о предложении установить в госкомпаниях на время кризиса некую минимальную зарплату, то хочу заметить, что всякое решение нужно обсудить пять раз. Думаю, самое главное, чтобы люди там понимали: если страна находится в бедственном положении, они должны заниматься поиском путей погашения кризиса, а не поисками дополнительных дивидендов и бонусов. Как я уже сказал, у людей, занимающих крупные посты в государственных компаниях, должны быть прежде всего самоконтроль и чувство ответственности перед своей страной.
Сейчас очень много всевозможных домыслов, а среди них много провокационных, так что не всегда можно верить тому, что сообщают в прессе. Но я считаю, что Украина со времен правления Януковича, а потом уже нынешних бандитов упустила момент, когда можно было урегулировать все невзгоды при помощи федерализации. Этот вопрос созревал годами, и многие понимали, что при унитарном государстве, которое сложилось на Украине, федерализация стала бы шагом вперед, предоставив права регионам. Это нужно было сделать, но ни Янукович, ни последующая власть по этому пути не пошли. В итоге Донбасс поднялся, образовались свои республики.
Чем все может кончиться? Думаю, Донбасс после всех бедствий, потерь и жертв уже никогда не придет под крышу Украины, Рубикон уже перешли. Было время, когда можно было еще договориться, но Порошенко не воспользовался этим. Донбасс решили брать силой, уничтожать людей. Я сам родом из Донбасса и знаю, кто такие горняки и металлурги: они никогда не сдадутся, даже если их разгромят. Донбасс с лица земли стереть невозможно, поэтому мира все равно не будет.
Так что, на мой взгляд, самое лучшее для Украины – предоставить ДНР и ЛНР особые права. Пусть это будет Новороссия. Установить с ними политические и экономические отношения. Конечно, это будет непризнанная республика, но у нас уже есть такие – Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия, Карабах. Люди там вполне нормально живут. Вот и в Новороссии пусть живут и здравствуют, а на остальной Украине пусть Порошенко командует, как хочет.
Конечно, я тоже за повышение зарплат и пенсий. Но из каких денег? Просто «напечатать» – взметнется инфляция, которая зарплату и в 200 тысяч «съест».
Есть путь куда эффективнее – введение прогрессивной шкалы налогообложения. Сколько еще мы будем дурачить народ, доказывая, что плоская шкала – самая результативная, потому что при прогрессивной шкале оклады целиком показывать не будут, начнется воровство и уход от налогов. А на что тогда власть, фискальные органы, если они не могут отследить, посадить воров в тюрьму?!
Считается, что при расслоении в 10 раз уже можно ждать социального взрыва. У нас по данным экспертов уже 16-кратное расслоение, в Москве эта цифра доходит до 50!
Необходимо также заниматься деофшоризацией экономики. Когда еще об этом президент говорил, а закон так и не принят! Неплохо было бы подумать и о вариантах поднятия производительности труда. Думаю, есть и еще способы пополнить бюджет для увеличения зарплат.
Одним словом, ратовать можно за зарплату и в 100 тысяч, и в 150, и в 200 тысяч рублей. Но несолидно человеку такого уровня брать цифры с потолка и не называть источника. Не исключаю, у Шмакова приближаются перевыборы – вот он и выступил с таким заявлением.
Поделиться книгой: