Помоги проекту - поделись книгой:
Одно время художник по примеру некоторых голландских мастеров, увлеченных Караваджо, тоже стал экспериментировать с применением эффектов искусственного освещения. Писал, например, то, как неровное дрожащее пламя свечи отражается на гладкой поверхности бокала («Натюрморт со свечой», 1627), но в целом подобные натюрморты казались ему не только неестественными, но и слащавыми.
Обычно для своих композиций Питер Клас подбирает немного предметов. Красивый бокал или лимон, небрежно оставленные на углу стола, фрукты и устрицы. Создается впечатление, что между изображаемыми живописцем вещами ведется скрытый внутренний диалог, а их взаимоотношения строго определены. Художник высоко ценит красоту той или иной вещи или предмета, благородство их пропорций, необычность цвета, фактуры и т.д.
Питер Клас мастерски строит композицию своих натюрмортов. В большинстве случаев в его натюрмортах низкий горизонт, четко выявляется какой-либо вертикальный предмет, скажем, высокий стеклянный бокал, вокруг которого организуется композиция из других предметов (прил., рис. 26). Художник дает возможность ощутить неповторимость, плоть каждого из них. На всех предметах лежит незримая печать присутствия человека.
Одна из лучших его картин «Завтрак» (1642) представляет наиболее типичный для мастера сюжет. Ведь прежде всего Питер Клас вошел в историю искусства как мастер, писавший натюрморты, изображавшие набор продуктов и блюд для скромного завтрака небогатого бюргера. Предметы вроде бы случайно и в то же время очень продуманно расставлены на краю стола. Натюрморт строго выдержан в серо-коричневых насыщенных тонах и оставляет впечатление ясности, простоты и особого благородства. В этом и проявилось все незаурядное мастерство художника – создавая произведения на одну и ту же, строго ограниченную тему, он в каждое из них сумел привнести свое особое неповторимое настроение – всегда кажется, что кто-то касался изображенных на картине предметов, только что пользовался ими, всегда чувствуется незримое присутствие человека.
В натюрмортах Класа нельзя не ощутить того оптимистического, мажорного, поистине эпикурейского отношения к окружающей действительности, которое столь характерно для нидерландского бюргерства первой половины XVII столетия, и в то же время – его тягу к размеренной, упорядоченной частной жизни. Так в лучших произведениях голландских мастеров натюрморта тонкость восприятия и правдивость в воссоздании действительности сочетались с острым чувством красоты, открываемой ими в любом ее явлении, даже самом неприметном и будничном.
Якоб ван Рейсдаль (1628/29-1682). К середине XVII века достигает расцвета голландская пейзажная живопись, одним из наиболее выдающихся представителей которой был Якоб ван Рейсдаль.
В ранних своих работах Рейсдаль запечатлел живописные уголки в окрестностях родного Гарлема. Художник не стремился изобразить бескрайние просторы, бурные реки, большие города с многочисленными фигурками людей, занятых обыденными делами, как это делали многие его предшественники и современники. Рейсдаль фиксирует отдельные участки местности, по-особому впечатляющие зрителя, рождающие в его душе ответное чувство. При этом мастер практически не изображает самих людей. Редкие на его полотнах и обычно одинокие фигуры путников (так же, как и птицы, животные) написаны, как правило, не самим художником, а кем-либо из его друзей-живописцев (Берхем, Адриан ван дер Вельде).
Наиболее ранним среди датированных произведений Рейсдаля является пейзаж «Домик в роще» (1646). Это – типичный для него «пейзаж настроения». Затерявшаяся в лесной чаще хижина, отдыхающий у дороги человек, сгущающиеся сумерки создают атмосферу покоя, умиротворенности и одновременно – легкой грусти. Но со временем в произведениях живописца нарастает внутренний драматизм, начинают ощущаться взволнованные и тревожные ноты. Это ярко проявилось уже в 1650-е гг., например, в таких работах, как «Замок Бентхейм» (1653), и особенно в картине «Еврейское кладбище» (ок. 1655 – прил., рис. 27), которую Рейс-даль написал даже в нескольких вариантах. В ней глубоко впечатляет бурный и романтический образ природы. Грозовое небо с темными клубящимися облаками, полоса радуги, руины старинных зданий и стремительный поток воды, проносящийся мимо холодных надгробных каменных плит, напоминают о той тонкой незримой грани, которая отделяет жизнь и смерть.
С одинаковой глубиной, проникновенностью и мастерством изображал художник заболоченные равнины своей родины и морские виды, тяготея к передаче неспокойных состояний природы, насыщенных движением и драматизмом. Гёте справедливо называл Якоба Рейсдаля художником-мыслителем. В период наивысшего расцвета своего таланта, в 1660-е гг., он изображает жизнь природы в диалектическом развитии, в борьбе сил становления, роста и процветания со всем тем старым и отжившим, что обречено на гибель и постепенно уступает дорогу новому.
Но по-настоящему оценены достижения Якоба Рейсдаля были лишь в XIX веке. Необычайно одаренный и многогранный художник, он намного опередил развитие пейзажа в других странах.
ЖИВОПИСЬ ФРАНЦИИ
Особое место среди передовых в области художественного творчества стран Европы занимала в XVII веке Франция. В разделении труда среди национальных школ европейской живописи при решении жанровых, тематических, духовных и формальных задач на долю Франции выпало создание нового стиля – классицизма. Это не только вывело ее живопись со второстепенных позиций, которые она занимала ранее, но и обеспечило ей в Европе ведущее место, которое французская школа сохранила вплоть до начала ХХ века.
В начале XVII столетия окончательно завершилось формирование единого французского государства, французской нации. Прекратились разрушительные междоусобицы и кровавые религиозные конфликты. Итоги победоносной для Франции Тридцатилетней войны также способствовали превращению ее в самое могущественное государство Европы. Абсолютная монархия, заинтересованная в преодолении феодальной раздробленности и объединении страны, играла в то время прогрессивную историческую роль.
Практицизм, развитие естественных наук, вера в силу человеческого разума оплодотворяли всю культуру Франции. Декарт, Паскаль, Гассенди – в науке и философии, Корнель, Расин, Мольер, Лафонтен – в литературе и театре, Перро, Мансар, Пуссен, Лоррен – в архитектуре и живописи – таким было XVII столетие во Франции.
Шарль Лебрён (1619-1690) был одним из наиболее характерных представителей французского классицизма.
Лебрён работал главным образом в области исторической живописи. Получив звание первого живописца короля, он участвовал во всех официальных проектах того времени, прежде всего в оформлении Большого дворца в Версале. Его росписи прославляли мощь французской монархии и божественное величие Людовика XIV – Короля-Солнца. Конечно, нельзя отказать художнику в довольно высоком уровне техники, но это только сильнее подчёркивает надуманность замысла, который сводится к заурядной придворной лести.
С 1662 г. Лебрён контролировал все художественные заказы двора. Так, он лично расписывал залы Аполлоновой галереи в Лувре, интерьеры замка Сен-Жермен и Версаля (Военный Зал и Зал Мира). В то же время он много лет руководил королевской «Мануфактурой гобеленов», изготовлявшей ковры, мебель, ювелирные изделия (все в едином стиле) для строящихся дворцовых ансамблей. За свою жизнь Лебрён создал и множество портретов. Его заказчиками были в основном высшие чиновники и придворная аристократия. Живописец во всём потакал их примитивным вкусам, зачастую превращая свои картины в стандартное парадное театрализованное действо. Таково, например, изображение канцлера Франции Пьера Сегье. Этот политический деятель недаром получил свое прозвище «Собака в большом ошейнике». Но в его портрете не ощущается даже намёка на жестокость характера данного вельможи – с благородной осанкой и улыбкой на приятном лице, исполненный мудрого достоинства, он чинно восседает на коне в окружении свиты (прил., рис. 28).
Написанная по заказу короля серия полотен из жизни Александра Македонского («История Александра», 1662-1668) принесла Лебрёну дворянство и титул «Первого королевского живописца», а также пожизненную пенсию. Разумеется, в этих картинах живописец проводит понятную всем окружающим параллель между деяниями прославленного полководца древности и нынешнего французского монарха.
Благодаря его кипучей энергии и организаторскому дару была основана французская Королевская академия живописи и скульптуры (1648). В качестве руководителя и педагога академии Лебрен проявил себя подлинным диктатором, настаивая прежде всего на тщательном обучении молодых живописцев рисунку и пренебрегая колоритом. Догмы Академии приводили к господству штампа, нивелированию творческой индивидуальности, способствовали унификации искусства и поставили его (а вместе с тем и теорию классицизма) на службу абсолютизму.
Многолетняя разносторонняя и напряженная деятельность, а также придворные интриги подорвали здоровье стареющего художника, и он умер, не успев завершить росписи Версаля, одним из создателей ансамбля которого он был.
Никола Пуссен (1594-1665). Ведущим стилем художественной культуры Франции XVII века стал классицизм. Величайшим французским художником этого столетия и главой классицистической живописи был Никола Пуссен. В его высказываниях и содержатся основные теоретические положения классицизма.
Фундаментом и сутью теории классицизма стал рационализм.
Разум, мысль провозглашались главными критериями художественной правды и красоты. Требования разума обязывали искусство к логичности, ясности, композиционной стройности. Свой этический и эстетический идеал французский классицизм видел в культуре античности и итальянского Возрождения. Все эти постулаты классицизма нашли яркое и своеобразное воплощение в творчестве самого Пуссена. В его произведениях наглядно отразились и главные противоречия, и основная тематика классицизма – человек и общественная жизнь, человек и природа.
Сын нормандского крестьянина, Никола с юности жил в Париже и был уже довольно известен как живописец, когда в 1623 г. решил посетить Италию. Там он изучает античное искусство и творчество великих мастеров Ренессанса. Вернувшись затем в Париж по личному требованию короля, Пуссен не выдерживает тягостной придворной обстановки с ее вечными интригами и вскоре снова возвращается в Италию, где и проходит большая часть его жизни. Тем не менее при этом Пуссен остается истинно французским художником, решающим задачи, стоящие именно перед французским искусством.
Темы для своих полотен он находил в мифологии, в исторических преданиях и книгах Священного писания. В них художник искал образцы сильных характеров, величественных поступков и страстей, торжества разума и справедливости, выбирая сюжеты, которые давали бы уму пищу для размышлений, воспитывали в человеке добродетель и учили его мудрости, – именно в этом видел художник общественное назначение искусства. Но особенно важно, что при этом он сумел сохранить подлинную эмоциональность, глубокое личное чувство, огонь истинного вдохновения Изображению «героических и необычайных действий» посвящены многие его композиции конца 1620-х-1630-х годов: «Смерть Германика»(1627), «Взятие Иерусалима» (1628), «Похищение сабинянок» (1633). Но, обращаясь к сюжетам древности, Пуссен говорит о них как француз XVII века, для которого все предопределено прежде всего государственной необходимостью и общественным долгом.
Другая ведущая тема в его искусстве этого периода – единство человека и природы. В тот период Пуссену было близко чувство счастливой гармонии и безоблачной радости бытия, которыми исполнены легенды античности («Воспитание Юпитера», «Триумф Флоры», обе – начало 1630-х).
В своих картинах Пуссен стремился к уравновешенности и разумности композиции, выверял расположение фигур на холсте, подобно тому, как геометр рассчитывает чертежи. Но его произведения не превращались в рассудочные схемы благодаря радостным, светлым краскам, четкости и изяществу рисунка, богатству мыслей и чувств. Усвоив уроки венецианской живописи, Пуссен обогащает свою палитру, насыщает свои строго построенные картины светом и цветом, «язык тела» (как называл пластическую композицию фигур сам мастер) полон у него одухотворенности («Венера и пастухи», конец 1620-х; «Ринальдо и Армида», 1625-1627).
Большинство сюжетов его картин имеет под собой литературную основу. Например, картина «Танкред и Эрминия» (1630-е – прил., рис. 30) написана по мотивам поэмы итальянского поэта эпохи Возрождения Торквато Тассо «Освобождённый Иерусалим», повествующей о походах рыцарей-крестоносцев в Палестину. Но художника интересовали не военные, а лирические эпизоды, в частности, история любви дочери сарацинского царя Эрминии к рыцарю Танкреду.
На холсте запечатлена сцена того, как после ранения Танкреда в бою Эрминия мечом отрезает себе волосы, чтобы перевязать ими его раны. На полотне господствуют гармония и свет. Фигуры Танкреда и склонённой над ним Эрминии образуют некое подобие круга, что сразу вносит в композицию равновесие и покой. Колорит картины построен на гармоничном сочетании чистых красок – синей, красной, жёлтой и оранжевой. Действие сосредоточено в глубине пространства, первый план остаётся пустым, благодаря чему возникает ощущение простора. Эпически монументальное, возвышенное, это произведение показывает любовь главных героев, принадлежавших к враждующим сторонам, как величайшую ценность, которая важнее всех войн и религиозных конфликтов на земле.
Во второй половине жизни Пуссена вера в способность человека совершить любой подвиг уступают место волевому напряжению, стоицизму, необходимости отстаивать свои идеалы. Торжествующий оптимизм, прямая демонстрация этических и гражданственных идеалов сменяются в его сюжетных композициях раздумьями, исполненными грусти. Эти свои мысли живописец старается предельно ясно выразить на полотне.
Примером может послужить картина «Аркадские пастухи», (1650-1655 – прил., рис. 29). Изображенные на ней счастливые люди, окруженные дивным пейзажем, вдруг оказываются перед гробницей с надписью: «И я жил в Аркадии». Это сама Смерть обращается к персонажам, разрушает их безмятежное настроение, заставляя задуматься о неизбежных грядущих страданиях. Но, несмотря на трагическое содержание, художник повествует о столкновении жизни и смерти сдержанно. Композиция картины проста и логична: персонажи сгруппированы возле надгробия и связаны движениями рук. Одна из женщин кладёт руку на плечо своего соседа, словно пытаясь помочь ему примириться с мыслью о неизбежном конце. Фигуры, чем-то напоминающие античные скульптуры, написаны с помощью мягкой и выразительной светотени.
Возможно, именно разочарование в окружающей действительности побудило Пуссена в последние годы жизни обратиться к пейзажу. Он создает впечатляющую серию пейзажей «Четыре времени года» с библейскими сценами, символизирующими историю мира и человечества: «Весна», «Лето», «Осень», «Зима» (все – 1660-е). Пуссену, как никому из его современников, удалось передать в своих пейзажах всю грандиозность мироздания. Правда, и здесь он остался верен своим принципам. Величественная, гармоничная природа, подчеркивал он, должна рождать гармоничные же мысли, поэтому горы, рощи и водные потоки в его пейзажах группируются, как человеческие фигуры в аллегорических композициях. В картинах Пуссена пространственные планы чётко отделены: первый план – равнина, второй – гигантские деревья, третий – горы, небо или морская гладь. Чередование планов подчеркивалось полосами света и тени, иллюзия простора и глубины придавала им эпическую мощь и величие.
Разделение на планы подчёркивалось и цветом. Так появилась система, названная позже «пейзажной трёхцветкой»: в живописи первого плана преобладают жёлтый и коричневый цвета, на втором – тёплые и зелёный, на третьем – холодные, и прежде всего – голубой. Но художник был убеждён, что цвет нужен лишь для создания объёма и глубокого пространства и не должен отвлекать глаз зрителя от ювелирно точного рисунка и гармонично организованной композиции. В результате рождался образ идеального мира, устроенного согласно высшим законам разума.
По масштабу дарования, по глубине содержания и широте проблематики, наконец, по тематическому диапазону творчества никто из соотечественников не мог сравниться с Пуссеном, этим подвижником в искусстве, по признанию Делакруа, не знавшим себе равных, как «пристальный и в то же время проникнутый поэзией изобразитель истории и движений человеческого сердца».
Клод Лоррен (1600-1682). Клод Желле, более известный в истории искусства как Клод Лоррен, был наиболее интересной фигурой в живописи французского классицизма после Пуссена.
Родом из провинции Лотарингия (которая именовалась по-французски «Лоррень», что и дало ему это прозвище), он ещё ребёнком попал в Италию, где и начал обучение живописи. Большую часть своей жизни мастер провел в Риме, откуда лишь иногда ненадолго возвращался на родину. Лоррен посвятил своё творчество пейзажу, что для Франции того времени было редкостью. И если пейзажи Пуссена иногда называют героическими, то творчество Лоррена представляет другую, лирическую линию в классическом пейзаже. Его полотна воплощают те же идеи и композиционные принципы, что и пейзажи Пуссена, но отличаются большей тонкостью колорита и виртуозно построенной перспективой. Лоррена интересовали игра тонов, изображение воздуха и света на холсте («Сельский праздник» – прил., рис. 31). В итальянской природе искал он воплощение своего идеала. Но мотивы реальной природы Италии служили ему лишь поводом, отправной точкой для создания собственного идеального, глубоко лирического образа.
Строгость композиции, рассчитанное расположение масс на холсте, четкое разграничение пространства на планы, спокойствие роднят мастера с Пуссеном и позволяют отнести его творчество к классицистическому направлению. Но Лоррена гораздо больше, чем его великого современника, интересовало состояние природы в разное время дня, в частности, эффекты утреннего или вечернего освещения, вибрация воздуха («Полдень», 1657; «Ночь», 1672; «Пейзаж с Персеем и Медузой», 1674). В его работах захватывает ощущение простора, наполненного воздухом и светом, благодаря которым все элементы картины естественно связаны друг с другом, а композиция получает живописное единство. Причем люди в его пейзажах оставались только стаффажем, поэтому он нередко поручал вписывать человеческие фигуры своим коллегам.
В отличие от Пуссена Лоррен воспринимает античность в лирическом, даже идиллическом ключе – для него это прежде всего «золотой век» человеческой истории («Пейзаж с Кефалом и Прокридой», 1645; «Аполлон, охраняющий стада Адмета», 1654). И открывающиеся при этом поэтические возможности занимают живописца гораздо больше, нежели историческая достоверность его картин («Утро», 1666).
Освещение в его работах всегда дается художником в мягких переходах – он избегает контрастов света и тени, чтобы не внести в картину эмоционального напряжения. Поэтому в его пейзажах всегда царит лето, а природа не знает увядания и непогоды, все в ней дышит безмятежностью, все исполнено величавого спокойствия («Ацис и Галатея», 1657; «Очарованный замок», 1664).
Лоррен наблюдает природу восторженными и чуткими глазами, но при этом он всегда остается приверженцем классицизма, для которого важнее всего стройная система мироздания: безграничность природы он заключает в стройные композиционные рамки, а волшебное многообразие ее облика подчиняет устойчивым и рациональным закономерностям.
Тонкая эмоциональность, блестящее живописное мастерство сделали произведения живописца из Лотарингии необычайно популярными, его работы многие десятилетия оставались образцом для европейских пейзажистов.
Несмотря на огромное влияние Клода Лоррена, и особенно Накола Пуссена, было бы ошибочным представлять себе весь XVII век во Франции как безраздельное господство классицизма. Здесь работали и придворные мастера, использовавшие для прославления королевского двора приемы барокко, и последователи Караваджо, велик во Франции был и авторитет Рубенса. Особое место занимала группа так называемых живописцев реальности.
Луи Ленен (1593-1648) был наиболее талантливым из «реалистов». Наравне с голландскими и фламандскими жанристами он первым ввел в европейскую живопись изображения людей из народа с обыденностью их жизни.
Персонажи картин Ленена – простые крестьяне, повседневную жизнь которых живописец хорошо знал, так как сам был родом из небольшого городка в Нормандии. Его герои непримечательны внешне, но исполнены благородства, достоинства и внутреннего покоя. Спокойные, немногословные, сдержанные в своих чувствах, они живут в гармонии с Богом, окружающим миром и собой, проводя свои дни в смиренном, напряженном и кропотливом труде («Возвращение с сенокоса», 1641).
Художник подчеркивает в крестьянской жизни прежде всего ее нравственную основу, ее высокий этический смысл («Посещение бабушки», 1640-е). Отсюда и специфика полотен Ленена: в них нет ни события, ни рассказа. В его картинах отсутствуют сцены, непосредственно изображающие крестьянский труд; не содержат они и отпечатка шумности и жизнерадостности, присущих произведениям фламандских мастеров. Работы Ленена лишены каких-либо черт занимательности или сельской «экзотики», их сдержанность подчеркивают и рассчитанно простая композиция, и пластически четкие формы («Крестьянская трапеза», 1640-е). В то же время каждое такое полотно является типичным эпизодом крестьянского быта, раскрывающим его характерные, устойчивые черты и мельчайшие детали.
В его картинах бытовая атмосфера возвышенна; его герои нередко как бы застывают в величавом покое; их жесты всегда неспешны. Например, низкий горизонт, отображенный на картине «Семейство молочницы» (1641 – прил., рис. 32), укрупняет фигуры крестьян, когда они выстраиваются в ряд, как на античном рельефе. Такая строгость композиции, четкость контура и удивительное чувство достоинства персонажей позволяют ощутить и в этих скромных жанровых сценах дыхание классицизма.
Своеобразие стиля Ленена также в сочетании неприкрашенности изображения персонажей и возвышенного художественного строя. Многие его работы отличаются большой поэтичностью. Так, в «Остановке всадника» (1640-е) крестьяне, запечатленные на фоне великолепного воздушного пейзажа, воспринимаются как прекрасные и простодушные дети природы. А одну из них – стройную девушку, чья фигура исполнена одновременно силы и грации, а улыбка пленяет наивной радостью, – даже сравнивают с древнегреческой кариатидой. Лирическая тема в произведениях мастера связана и с его многочисленными детскими образами.
Ленен мастерски умел с помощью разнообразной техники – от эмалевого сплава красочного слоя до свободных движений – отобразить воздух и землю, грубую ткань и дерево, объединить всю живописную поверхность холста чистым серебристым тоном («Крестьянское семейство», 1645-1648).
В своем стремлении найти гармонию в жизни «простых поселян» Луи Ленен во многом предвосхитил идеи философа эпохи Просвещения Жана-Жака Руссо. А в XIX веке его творчество нашло продолжателя в лице Жана-Франсуа Милле, прозванного современниками «художником-крестьянином».
Таким образом, во второй половине XVII в. живопись во Франции становится все более официальной, придворной и академичной. Творческие методы превратились в жёсткую систему правил, а процесс работы над картиной – в откровенное подражательство. Талант придворных живописцев растрачивался на помпезные композиции и парадные портреты, мастерство художников классицизма начало падать. В итоге к концу этого столетия живопись во Франции, как и во всей Европе, переживала глубокий упадок.
АРХИТЕКТУРА ХVII ВЕКА
Наиболее полное выражение итальянское барокко нашло в архитектуре, где этот стиль проявился в грандиозности масштабов как отдельных сооружений, так и целых ансамблей, а также в пышной декоративности их внешнего и внутреннего оформления.
Барокко тяготело к ансамблю, к организации пространства: городские площади, дворцы, лестницы, фонтаны, пapкoвые террасы, партеры, бассейны, городские и загородные резиденции построены на принципе синтеза архитектуры и скульптуры, подчинения общему декоративному оформлению.
Стиль барокко получил развитие прежде всего в тех странах и регионах, где восторжествовали феодальные силы и католическая церковь. Это были сначала Италия, затем – Испания, Португалия, Фландрия (оставшаяся под владычеством Испании), несколько позже – Германия, Австрия, Англия, Скандинавия, Восточная Европа, Новый Свет. Позднее, в ХVIII веке, барокко нашло своеобразное и блестящее воплощение и в России. Но ни во Франции, ни в Голландии оно не получило широкого распространения.
Формирование стиля барокко связано с усилением католицизма и феодальной реакции. В рамках этого стиля католическая церковь и светская власть нашли способ внушить широким массам чувство благоговения перед властью и церковью, поразить и ослепить людей ее великолепием, потрясти примерами мученичества ревнителей церкви. С воцарением барокко, которое культивирует религиозные идеи и отдает предпочтение репрезентативным, монументальным постройкам, храм становится в центре архитектурных интересов.
Не изобретая новых типов зданий, архитекторы барокко находят для старых типов построек новые конструктивные, композиционные и декоративные приемы, которые в корне меняют форму и содержание архитектурного образа. Свободно используя античные ордерные формы, они стремятся к динамичному пространственному решению, к трактовке объемов живописными массами, применяют сложные планы с преобладанием криволинейных очертаний.
Интерьер барочной церкви подчиняется пышности мессы, которая все больше превращается в театрализованное представление. С появлением органа и возникновением фуги месса воздействует на прихожан уже не только ясностью своих слов, но и музыкой, которая становится могучим выразителем ее настроения. Таким образом, внутри церкви происходит синтез изобразительных видов искусства и музыки. В интерьере храма используются разные материалы – цветные мраморы, резьба по камню и дереву, лепнина, позолота.
Стремление к излишней пышности и парадности привело к тому, что замки аристократов этого времени совершенно утратили характер укрепления и представляют собой роскошные постройки, причудливые по своему плану, рассчитанному на возможно сильное впечатление. Их фасад парадно развернут выступающими, раскинутыми по обе стороны крыльями. Особенно важное значение приобретает средняя часть постройки: расположенные друг над другом ряды колонн устанавливают переход к фронтону, контур которого часто прерывается или разрушается богатой декорацией, расставленными на балюстраде вазами и скульптурами. За таким фасадом открываются залы, украшенные с невиданной роскошью.
В средней части постройки располагается обширный вестибюль. Две широкие лестницы с изящными перилами, предназначенные для пышных праздничных процессий, поднимаются через все этажи на самый верх, сходясь мягкими кривыми линиями и открывая парадные комнаты, имеющие не квадратные или прямоугольные, а многоугольные смягченные формы (прил., рис. 33). Пестрая декорация разрушает плафон, который раскрывается над головой, как небо. На потолке изображают уходящие вверх детали архитектурного убранства, служащие продолжением стены, и заселяют это пространство фигурами людей. Все это говорит о том, что при помощи купола, потолка и стен архитекторы той эпохи старались высвободить и расширить пространство.
За пределами самого здания, будь то дворец, замок или загородная вилла, проектировщики стремятся достичь полного стилевого единства, желая упрочить точно рассчитанный эффект фасада и согласуя с ним все окружающее. К этому фасаду большей частью ведет двор, обнесенный стеной или рядами аркад. Во дворе иногда располагаются уступами небольшие постройки, устанавливая постепенный переход к широко развернутому фасаду дворца. За дворцом обычно разбит парк с идеально подстриженными аллеями. Такие парки с деревьями строго определенной формы уже создавал Ренессанс. Но теперь перед фасадом дворца, обращенным к саду, располагается широкая площадка с аккуратнейшими лужайками, края которых извиваются причудливыми завитками орнамента барокко. Между ними проходят аллеи деревьев, кроны которых подстрижены в виде шаров, пирамид, гладких стен и т.д.
Из аллей открывается роскошный вид на дворец, боковые строения и огромные фонтаны. Примечательно, что центральная подъездная дорога, парадный зал дворца (или виллы) и главная аллея парка по другую сторону фасада проходят по одной оси.
Принцип осевого построения является тем прогрессивным элементом, который эпоха барокко вводит в градостроительство. Архитекторы барокко создали планировочную систему, упорядочив прежнюю хаотическую застройку средневекового города, придали улицам прямолинейные очертания, завершив их площадями, которые, в свою очередь, стали объектами архитектурных композиций.
Новые градостроительные принципы были воплощены в Риме. Впервые в истории градостроительства применяется трехлучевая система улиц, расходящихся от площади дель Пополо, чем достигается связь главного въезда в город с основными ансамблями Рима. Обелиски и фонтаны, поставленные в точках схода лучевых проспектов и на их концах, создают почти театральный эффект уходящей вдаль перспективы. Этот принцип имел огромное значение для дальнейшего развития всей последующей европейской архитектуры.
На смену статуе как организующему площадь началу приходит или обелиск с его динамичной устремленностью ввысь, или фонтан, обильно украшенный скульптурой. К наиболее совершенным строениям такого типа относятся фонтаны Четырех рек на площади На-вона и фонтан Тритона на площади Барберини, автором которых был основоположник стиля зрелого барокко Лоренцо Бернини (1598-1680). Крупнейшей архитектурной работой Бернини явилось успешное завершение многолетнего строительства знаменитого собора Святого Петра в Риме и формление площади перед ним (прил., рис. 34).
В самом соборе он выделил его продольную ось и центр (подкупольное пространство) роскошным бронзовым киворием (балдахином), в котором нет ни одного спокойного контура.
Обширное пространство площади перед собором Святого Петра Бернини замкнул двумя могучими крыльями монументальной колоннады, которые, расходясь от главного западного фасада собора, образуют сначала форму трапеции, а затем переходят в громадный овал, подчеркивающий особую подвижность композиции. По мере движения по площади и изменения точки зрения кажется, что колонны то сдвигаются теснее, то раздвигаются. Сверкающие струи воды двух фонтанов и стройный египетский обелиск между ними своими вертикалями организуют пространство. Здесь архитектор мастерски использовал законы оптики и перспективы с дальней точки зрения: сокращаясь в перспективе, поставленные под углом колонны трапециевидной площади воспринимаются прямыми, а овальная площадь – круглой.
Эти же свойства искусственной перспективы Бернини с успехом применил при проектировании парадной Королевской лестницы (1663-1666), соединяющей собор Святого Петра с папским дворцом. Бернини добился иллюзии увеличения размеров лестницы и ее протяженности, усилив эффект ее перспективного сокращения с помощью точно рассчитанного постепенного сужения лестничного пролета, кассонированного свода перекрытия и уменьшения обрамляющих ее колонн. Это, в свою очередь, делает особенно эффектным выход Папы Римского, его появление в соборе во время богослужения.
Но, если в архитектуре Бернини принципы барокко преломились с той сдержанностью и чувством меры, которые придают его постройкам почти классическую ясность, то в творчестве второго крупнейшего зодчего Италии ХVII века Франческо Борромини (1599-1667) эти принципы воплотились в предельно заостренной форме. В произведениях этого мастера экспрессия подчас преувеличена, а эмоциональное начало в церковной архитектуре получило ярко выраженные черты иррациональности.
Спроектированная Борромини небольшая церковь Сан Карло алле Куаттро Фонтане в Риме (1634-1667), – это первое церковное здание, построенное всецело в расчете на живописную неправильность (прил., рис. 35). Здесь на наших глазах как бы происходит становление форм: линия фасада искривлена, подвижна, изгибаясь то внутрь, то наружу; членения фасада не получают завершения: балочное перекрытие второго этажа разорвано в центре – там помещен овальный картуш, который поддерживают два летящих ангела. Стена как бы растворяется в выступах и проемах, в живописной игре светотени. Стоящие в нишах статуи с преувеличенно экзальтированными жестами и причудливые орнаментальные детали еще больше усиливают экспрессию архитектурных форм.
Другая церковная постройка Борромини – церковь Сант Иво (1642-1660). Она имеет форму шестиугольника, где между треугольными выступами стен расположены различные по форме ниши. Посетителю трудно уловить логику пространственной организации помещения, – кажется, что интерьер непрерывно изменяется. Настроение мистической экзальтации достигает своего апогея, когда взгляд переходит от стен к вырастающему из них сводчатому куполу. Его порывистое устремление вверх словно дает выход тяге внутреннего пространства к беспредельному расширению. Купол с льющимся из него светом воспринимается словно заключительный аккорд в архитектурном образе здания, несущего на себе как бы печать божественной одухотворенности.
Здесь следует отметить, что оба этих выдающихся итальянских архитектора участвовали и в проектировании целого ряда светских зданий, например, палаццо Барберини в Риме (1625-1663), где основным лейтмотивом были парадное великолепие и величавость.
Во Франции периода утверждения абсолютной монархии и создания единого французского государства также формируется светская национальная культура. В это время страна переживает экономический подъем, становится могучей европейской державой. Борьба за национальное объединение способствует развитию интереса личности к государственным проблемам, укреплению высокой дисциплины разума и формированию чувства ответственности личности за свои поступки, подчинения интересов сословий и отдельных людей интересам нации. Рационализм становится характерной чертой французской культуры.
Однако широкое движение за объединение нации сопровождалось также острыми социальными конфликтами, неоднократными восстаниями крестьян и городской бедноты, борьбой феодальной аристократии за сохранение своих привилегий. На этой почве рождались утопии, мечты об идеальном обществе, основанном на законах разума и справедливости.
В этих непростых условиях формируется французская национальная художественная культура, в которой сталкиваются новое и старое, происходит борьба различных идейно-художественных направлений. По воле короля и католической церкви при дворе насаждается помпезное искусство в духе итальянского академизма и барокко. В борьбе с барокко формируются классицизм и реализм.
Сам термин «классицизм» произошел от латинского слова
Писателей и художников вдохновлял идеал совершенного общественного устройства, основанного на законах разума, которым они придавали огромное значение, образ гармоничного человека, который они искали в Древней Греции и республиканском Риме. Но, в отличие от гуманистов Возрождения, они обращались к разуму как дисциплинирующему началу. При оценке человека для них огромное значение имели его моральные качества, понятия о норме, добродетели. Центральное место в искусстве занял образ разумного, мужественного человека, наделенного осознанием общественного долга. Эстетика классицизма рассматривала художественную культуру античности как абсолютную для всех времен и народов норму и образец для подражания.
Со второй половины XVII столетия Франция прочно и надолго занимает ведущее место в художественной жизни Европы. Но в конце правления Людовика XIV в ее искусстве появляются новые тенденции, новые черты, отражающие постепенное вырождение абсолютизма и усиление реакции.
Главенствующая роль в изобразительном искусстве теперь принадлежит архитектуре, которая подчиняет себе и живопись, и скульптуру, носящие теперь преимущественно декоративный характер.
Архитектура как нельзя лучше могла выразить идею триумфа централизованного государства. Неслучайно именно в это время в Париже разворачивается грандиозное строительство, где лучшие зодчие впервые в невиданных масштабах решают проблему архитектурного ансамбля. Так на смену стихийной планировке средневекового поселения, дворцу эпохи Ренессанса, изолированной дворянской усадьбе первой половины XVII века приходит новый тип дворца и регулярного централизованного города.
Новые художественные особенности французской архитектуры проявляются в применении ордерной системы античности, в целостном построении объемов, а также в сочетании строгой упoрядоченности с барочной пышностью. Все эти тенденции нашли воплощение в грандиозном ансамбле Версаля (1668-1689), в возведении которого принимала участие многочисленная команда выдающихся архитекторов, скульпторов, художников, мастеров прикладного и садово-паркового искусства (прил., рис. 36).
От гигантской площади перед дворцом отходят три проспекта, три дороги, ведущие в Париж, Сен-Клу и Со. Вытянутый вширь трехэтажный дворец, фасад которого тянется на полкилометра, господствует над окружающей местностью и организует ее. Экстерьер здания классически строг, чередование окон, пилястр, колонн создает четкий, спокойный ритм. Все это дополняется пышностью отделки.
По другую сторону дворца средний проспект, ведущий в Париж, переходит в главную аллею парка, которая заканчивается большим бассейном. Парковый фасад, завершенный выдающимся французским архитектором Франсуа Мансаром (1598-1666), отличается единством и торжественной строгостью.
Версальский парк – это регулярный парк, в котором все выверено, где во всем сказывается воля и разум человека (прил., рис. 37). Обширная территория парка протяженностью около трех километров включала множество бассейнов, каналов, была украшена большим количеством статуй, скульптурных групп, рельефов, фонтанных композиций.
Все декоративные работы в Версале возглавлял «первый живописец короля», директор Академии живописи и скульптуры, директор мануфактуры гобеленов Шарль Лебрён. В большей степени именно ему французское искусство обязано созданием единого декоративного стиля – от монументальной живописи и картин до ковров и мебели.
Наряду с сооружением Версаля активно перестраивались и другие города, и прежде всего Париж. Его украсили площадь Людовика Святого (ныне Вандомская) и круглая площадь Победы, ставшая средоточием сети улиц города. В создании общественного центра Парижа весомую роль сыграл так называемый Дом Инвалидов с собором и обширной площадью, возведенный Жюлем Ардуэном-Мансаром (1646-1708) по образцу и подобию собора Святого Петра в Риме (прил., рис. 38).
Произведением зрелого французского классицизма является восточный фасад Лувра (1667-1678), выстроенный Клодом Перро (1613 – 1688). Он протянулся на 173 метра и рассчитан на восприятие с расстояния. Здание Лувра впоследствии послужило образцом для многих учреждений Европы (прил., рис. 39).
В строительстве городских и загородных особняков архитекторы Фландрии в основном копировали итальянские палаццо. Порталы украшались изогнутыми фронтонами, балконы – скульптурой и поддерживались кариатидами или атлантами. Из Германии заимствовались формы трансформированного барочного картуша, напоминающего очертания волны, маски, хряща – кнорпельверка (от немецких
Несколько выделялись из общего ряда постройки голландского барокко. Дом зажиточного бюргера здесь выглядел значительно скромнее, чем дворцы Франции, Австрии и тем более Италии. Из-за крайней дороговизны земли голландцы были вынуждены довольствоваться лишь крохотными садиками позади зданий. Традиционно высокий фронтон усиливал вертикальную вытянутость трёх-четырёхэтажного дома. Красный кирпич, из которого обычно возводились постройки, дополняли ордерные детали из белого камня, использовавшегося в отделке.
СКУЛЬПТУРА XVII ВЕКА
В эту эпоху наиболее востребованнным было искусство живописцев и ваятелей, так как падким на роскошь и блеск аристократии и буржуазии требуется для украшения их быта все больше художественных произведений.
Сотни статуй устанавливались в парках, на фасадах и во внутренних покоях дворцов. Прославляя заказчика, скульпторы создают портреты в том же высокопарном стиле, в каком поэтами пишутся хвалебные оды. Возводятся пышные надгробные памятники, загроможденные гербами и аллегорическими изображениями всевозможных добродетелей, подобно тому, как осыпают титулами живых людей.
С другой стороны, скульпторы барокко, зная досконально строение человеческого тела, развивают до предела его трехмерную выразительность. Ради эффектного движения или поворота фигуры они порой далеко переходят границу возможного в манерной искривленности тела.
Понятие пластического покоя было совершенно чуждо итальянской скульптуре этого века. Спокойно стоящие рядом фигуры не признавались. Даже аллегорические фигуры ставились в живые, часто драматические отношения друг к другу. Не только в позах, но и в смене выражения лица мастера старались отобразить жизнь и страсть.
Самым ярким представителем итальянской скульптуры этого периода был Лоренцо Бернини. Как скульптор он явился создателем барочного портрета – парадного, театрализованного изображения, в котором общая парадность не заслоняет реального облика модели. Созданный Бернини пышный репрезентативный портрет Людовика XIV (1665) затем послужил образцом для подражания многим скульпторам барокко.
К лучшим произведениям Бернини принадлежат также его архитектурно-скульптурные проекты. Стержнем их композиционного замысла всегда является движение воды, соответствующим образом организованное мастером. Скульптура и вода образуют неразделимое целое: в «Фонтане Тритона» (1637, площадь Барберини в Риме – прил., рис. 41) и в «Фонтане Мавра (1648-1655) на площади Навона фигуры тритонов, дельфины и раковины своими сочно вылепленными, несимметричными формами как бы вторят непрестанному движению воды, ее неумолчному шуму. Фонтаны Бернини исполнены огромной динамической силы, они давно стали неотъемлемой частью архитектуры Рима.
В 1640-1650-х гг. у Бернини обнаруживается стремление к патетическому и утонченному мастерству. Крайним выражением этого направления является скульптурная композиция «Восхищение Святой Терезы» (1645-1652) в церкви Санта Мария делла Виттория в Риме (прил., рис. 42), сюжетной основой которой послужили откровения испанской монахини XVI века о ее мистических видениях и религиозном экстазе при внезапном появлении ангела.
В фигурах Терезы и ангела мрамор словно изменяет своей природе – настолько податлива его масса, мягки и расплывчаты контуры; свет, проходящий сквозь мрамор, и скользящий по его поверхности отраженный свет золотых лучей наделяют скульптуру живым теплом и даже создают иллюзию цвета. Используя сугубо религиозный сюжет, Бернини сумел правдиво и вдохновенно раскрыть эмоциональное состояние человек, передать его затаенные чувства, до этого не получавшие воплощения в искусстве; в драматической двойственности созданного скульптором образа угадываются сложные внутренние конфликты, которыми отмечено сознание человека XVII столетия.
Французское ваяние и зодчество развивались в ХVII веке вобщем одними и теми же путями. Римская древность и итальянский Ренессанс были основными направляющими для французской скульптуры в этот период. Однако в портретном искусстве проявился сильный национально-французский порыв.
Старшим из прославленных мастеров века Людовика ХIV был Франсуа Жирардон (1628-1715). Созданные им мраморные бюсты короля и его супруги были величественны и казались недосягаемым образцом для остальных скульпторов. Из его версальских работ самые известные – «Победа Франции над Испанией» (1680-1682), «Аполлон и нимфы» (1666-1673), «Зима» (1670-е), патетическая группа «Похищение Прозерпины» (1677-1699) в роще колоннад (прил., рис. 43) и рельеф с купающимися нимфами у фонтана пирамид (1675).
К числу лучших придворных скульпторовпринадлежал также Антуан Куазево (l640-1720). К прекраснейшим декоративным работам его в Версале принадлежат 23 лепные детские группы и великолепные венки с трофеями в Зеркальной галерее. Из портретных бюстов, исполненных сильно и ясно, можно отметить бронзовый бюст великого полководца принца Конде (прил., рис. 43), мраморные бюсты художников-современников Шарля Лебрена, Пьера Миньяра и его собственный.
Поделиться книгой: