Бункер разбитых сердец

– Отстань. Я – сама.

– Ну, вот посмотри на нее, – обратилась Галина к Михаилу. – И так постоянно. Совсем совесть потеряла.

– Кто бы говорил, – едва слышно буркнула девочка, справившись наконец с неподатливой молнией. – Пошли, папа.

– Вы когда вернетесь? – обратилась она к Родину, рассматривающему потолок. – Миша, я тебя спрашиваю.

Он не знал, что ответить, поскольку вообще сюда не собирался возвращаться. Вид размалеванной Галины его раздражал. Да и не в этом даже дело. Просто не хотелось никакого с ней общения. Даже насчет дочери. Сам как-нибудь разберется. На выручку пришла Даша:

– Нагуляемся и придем.

– Зачем тогда просила меня прийти пораньше? – прозвучали нескрываемые ноты возмущения в голосе Галины.

– Но ведь ты сначала отказалась. Не так ли? Поэтому наши планы изменились, – парировала дочь, подталкивая отца к двери.

На улице заминусило. Оттого прежде сырой асфальт покрылся наледью. Дарья поскользнулась сразу возле подъезда, но Михаил ловко подхватил ее под локоть, не дав упасть. Она ойкнула и засмеялась:

– Спасибо. Ты еще раз подарил мне жизнь.

– Пожалуйста. Только пользуйся ею теперь с умом.

– А чего же такого неумного я делала раньше? – спросила она, беря его под руку, как жениха. Так они еще ни разу не прогуливались. Михаилу было это забавно. Совсем девчонка выросла.

– Ну, судя по последним событиям твоего бытия, я делаю выводы, что в твоей головенке поселилось если не безумие, то уж точно дурь. Ты уж извини, если обижаю.

– Вот. Ты хотя бы извиняешься. А мать…

– Давай не будем ее критиковать. Но если тебе интересно мое мнение, скажу: ты разговариваешь с ней совершенно непозволительно. Так нельзя, – нахмурил брови Родин, напоминая себе самому нравоучительного старика-брюзгу. – Это первое.

– А второе? – довольно весело поинтересовалась Даша.

– Второе то, что ты куришь. Это тоже дурь с твоей стороны.

– Я же сказала, что пошутила, – пряча взгляд, сказала она и отпустила его руку, машинально засовывая свою в глубокий карман куртки.

– Ты это кому-нибудь другому вчехляй. Наверняка и сигареты у тебя с собой. Вот в этом кармане.

– А как ты догадался?! – изумленно посмотрела она на отца, встав напротив. – Ты что, экстрасенс?

– Угу, телепат. Вот и объясни мне теперь, как ты собираешься рожать, если куришь? Тебе что, совсем ребенка не жалко? – осторожно перешел к самой волнующей теме Михаил.

– Да нет никакого ребенка, папа. Успокойся уже.

– То есть? – Его брови поползли вверх.

– То есть я все это придумала, – пожала она плечиками и улыбнулась так, будто только что вспомнила смешной анекдот. – Ну, пойдем. Чего стоим? Холодно.

– Ты серьезно сейчас? – не двинулся с места Родин.

– Это несерьезно. Это был розыгрыш, – ничуть не смущаясь, пояснила Дарья.

– Ни хре… Ничего себе, розыгрыш?! А ты вообще-то в своем уме, доча? Я… Да ты… – чуть не потерял дар речи Михаил. Но одновременно ощутил неописуемое облегчение. Розыгрыш дочери несомненно удался. – Но зачем?! Зачем ты… – так и не договорил он и достал сигареты, нервно закуривая. Что же там творится? В голове-то подростков.

– Я хотела, чтобы ты приехал, – начала пояснять Дарья, снова беря его под руку и увлекая за собой вдоль парковой аллеи. – Я подумала: вот ты приедешь и я заставлю мать перед тобой извиниться. Ну, за все, что она сделала тебе. И чтобы она больше ничего не могла сказать о тебе плохого. Ты ведь когда прислал нам с Лешкой такую сумму, я поняла, что ты совсем не алкоголик. У алкашей ведь нет таких денег. Вот и решила…

– Значит, таким образом ты решила сделать папе приятное? То есть буквально осчастливить меня? – прервал он дочь, не скрывая возмущения. – Что ж, очень тронут твоим вниманием. И еще вопрос: а если бы никаких денег не было? Так бы никто из вас обо мне и не вспомнил? Хотя чего это я завелся? – произнес он последнюю фразу вслух, которую не собирался афишировать.

– Между прочим, папочка, я все время о тебе вспоминала. И никогда не хотела верить, что ты уж такой никчемный, – стала оправдываться Даша, ускоряя шаг. Опять отпустила его руку и встала с ним лицом к лицу. – А вот ты почему даже не позвонил ни разу? Почему?! Хотя… чего это я так завелась?

И они хором рассмеялись, глядя друг на друга такими одинаковыми глазами, ясно понимая, что оба хороши.

– Пошли в магазин, – предложил Михаил, беря дочь за ладошку, как в детстве.

– Зачем?

– Сапоги тебе купим теплые и модные. Ничего тут не поделаешь, все вы – женщины на подарки падки.

– Что есть, то есть, – энергично закивала девочка. – Что ж, я не против, пойдем.

В отделе обуви Михаил умиленно смотрел, как Даша топала ножкой в пол, изящно вертелась перед зеркалом и ходила по залу взад-вперед, примеривая то одну пару сапог, то другую. В итоге остановила свой выбор на той, что имела самый высокий каблук.

– Как тебе эти? – с серьезно-озабоченным лицом спросила она, подойдя ближе к пуфику, на котором он терпеливо сидел уже минут сорок. – Только вот стоят они…

– Ерунда. Нравится? Бери.

– Ой, папулечка! – завизжала она от радости и бросилась обниматься. – Какой ты у меня классный! А сапоги!

– Еще класснее. Ну, на кассу уже?

Когда они вышли из магазина, счастливая Даша вдруг резко посерьезнела:

– Ой, погоди. Я сейчас, – сунула она ему коробку с сапогами и снова кинулась к сенсорной стеклянной двери. Михаил даже опомниться не успел, как дочь исчезла за ней.

Посмотрев на наручные часы, подсчитал, что до отъезда осталось всего полтора часа. Позвонил Алексею. Тот не сразу ответил. Михаил уж было отчаялся дозвониться, но услышал, наконец, его шепот:

– Пап, ты чего? Я на лекции.

– Извини, сынок, – почему-то тоже понизив голос, как будто и сам сидел в аудитории, отозвался Родин, – просто мне скоро уезжать. Мы еще увидимся?

– Во сколько?

– В семнадцать часов.

– Я на вокзал успею. Там жди. – И сын разъединил связь.

Даша вышла минут через десять и с сияющим лицом подошла к отцу:

– Ну что, идем?

– А ты чего там забыла? – кивнул Михаил в сторону универсама.

– Да это… перчатки. Еле нашла.

– Разве они у тебя были? – засомневался он, хитро прищуриваясь.

– Ага. В кармане.

– Опять темнишь?

– Ой, папа, тебе бы следователем работать. Цены бы там тебе не было, – отмахнулась Даша, уходя вперед.

– Мне, между прочим, предлагали в угрозыске поработать, – усмехнулся он, припомнив майора Филатова, которому помог раскрыть дело об убийстве своего предшественника на базе «Заря», и двинулся вслед за дочерью.

– А ты чего? – обернулась она. – По-моему, это – прикольно быть следаком.

– Это кому как. Тем более что следователем меня бы вряд ли взяли. Для того нужно высшее образование. Кстати, а ты уже решила для себя, кем быть?

– Да. Я хочу стать дизайнером по интерьеру.

– Прикольно. Да, у тебя с детства к этому талант. Помню, какие ты квартиры для своих Барби устраивала. Молодец, дерзай. Вполне одобряю. Это как раз твое. В кафе заглянем? По пироженке не против?

– А пошли, – в очередной раз взяла его дочь под руку, и они ускорили темп.

Когда закончилось их чаепитие, Михаил внимательно посмотрел на Дашу и неожиданно для себя все-таки спросил о том, что его мучило последние три дня:

– Скажи мне, доча, а почему для придумки своего розыгрыша ты нарисовала портрет соблазнителя, как человека старше себя вдвое, да еще и женатого?

– А это чтобы страшнее было, – не моргнув глазом ответила она.

– Ага. Прекрасно. Тебе удалось нас напугать до бессонниц. Но это не значит, что тебе и впрямь нравится такой человек? – И Родин еще пристальнее посмотрел ей в глаза.

– Нет. Конечно, нет! Но…

– Что «но»?

– Ну… Ну, в общем, мне нравится один парень. Из параллельного класса, – нерешительно замямлила она, ковыряя ложечкой недоеденный кусочек шоколадного торта. – Только вот я ему… По-моему, он на меня никогда не западет.

– Да? А почему ты так решила? Он влюблен в другую? – окончательно успокоившись, задал вопрос Михаил, думая, что хоть советом сможет помочь дочери в ее «горе».

– Ну, не то чтобы влюблен. Кажется, он сейчас выбирает между мной и Светкой.

– А она симпатичная?

– Если быть объективным, то ничего, – по-взрослому рассудила Дарья, хмурясь. – А так я ее просто терпеть не могу.

– Ну, это понятно, – поднял он кверху глаза, разведя руками.

– Нет. Не из-за Вовы. Просто она очень вредная и хитрая. А вот ты мне скажи, – вдруг оживилась девочка, – как мужчина. Какие вам женщины нравятся? Неужели такие, как Светка?

– Не переживай, доча, такие нам не нравятся. Рано или поздно их хитрости мы начинаем понимать. Лучше, конечно, если рано. А вообще мужчинам нравятся неприставучие женщины. Именно в таких мы и влюбляемся. В нас ведь сидит инстинкт охотника. А кого ловить, если добыча сама в руки идет? Так, поиграть на время, как кошка с полудохлой мышью.

– М-да? – после осмысления сказанного промычала Даша, отодвигая от себя блюдце с окончательно размазанным по нему коричневым кремом. – А ты знаешь… Ты мне очень помог. Я теперь вообще на него внимания обращать не буду! Вот совсем! – почти выкрикнула она последние фразы, обратив на себя внимание немногочисленных посетителей кафе.

– Вот и правильно. Только не забывай хоть иногда поглядывать в сторону Вовы, кидая томные взгляды. Особенно в новых сапогах.

– Ага! Именно в них и не буду на него обращать внимания и иногда кидать томные взгляды, – как урок повторила она и звонко рассмеялась.

На перроне они были уже втроем. Алексей успел приехать на вокзал, как и обещал.

– Ну что, разобрались? – первым делом спросил он, подойдя к ним почти вплотную и понизив голос.

– Да, сынок. Все в поряде. Просто Дашенька… А что Дашенька? – с напускной строгостью посмотрел Михаил на дочь в ожидании ее собственного комментария.

– Дашенька вас всех разыграла, – наигранно вздохнула она и опустила глазки, шмыгнув носом для убедительности в том, что искренне об этом сожалеет.

– Нормально. Правда, для ненормальных. Ты че, с дубу рухнула, сестрица? – не скрывая возмущения, постучал себе ладонью по лбу Алексей. – Это что за приколы?

– Не кипятись, Лешка. Это она тебе потом объяснит. Если захочет. Главное, с головой у нее лучше, чем мы ожидали. Да, доча? Ты мой смышленыш! – И он, притянув Дашу к себе, откинул капюшон ее розовой курточки и чмокнул в макушку. Затем снова надел и легонько шлепнул подзатыльник.

– Пап, а у меня к тебе вопрос, – нисколько не обидевшись, заявила Даша.

– Как? Еще?

– Ну, ты мне только ответь, получается, что все это я затеяла зря? Неужели тебе не было бы приятно, если бы мать перед тобой извинилась?

– Мне было приятно, что вы обо мне вспомнили. Это самое главное, – серьезно ответил Родин. – Честно сказать, я даже боялся и мечтать об этом. А мать ни в чем винить не надо. Что случилось, то…

В этот момент раздался звонок на его телефоне. Как раз позвонила Галина, как будто почувствовала, что заговорили о ней.

– Слушаю, – ответил Михаил и поднял кверху палец, призывая детей не галдеть.

– Миша, это Галина. А вы где сейчас? – спросила она каким-то вкрадчивым голосом.

– На вокзале. Дети со мной. Оба, – лаконично пояснил он.

– А что вы там делаете? – все так же тихо и пытливо звучал ее тон.

– Я уезжаю. Они – провожают.

– Как?! Ты уже уезжаешь?! – буквально воскликнула она. – А как же… А вопрос с дочерью ты что, решил?! – теперь зазвучало категорично, даже со злостью.

– Да. Решил.

– И что?! – практически истерила Галина. – А почему со мной не поговорил?!

– Я поговорил с ней. Этого достаточно, – абсолютно не теряя самообладания, спокойно пояснил Михаил. Похоже, его интонация еще больше взорвала Галину.

– Ты что, издеваешься?! Да какое ты имел право без моего ведома… ты… ты был должен! обязан! посоветоваться сначала со мной! Что за самодеятельность ты развел?!