Кеноби

— Никогда не выносил этих наглых Колуэллов, — заявил Маллен и двинулся к ней. У парня дергался глаз.

Вика, не выпуская ружья из рук, повернула голову к брату:

— Папа не просил ее убивать.

— А на что она нам? — спросил Маллен.

— Не думаю, что она была нужна нам в принципе, — ответила сестра.

— Так какие проблемы?

— Никаких.

Оррин, паля на ходу, продолжал продвигаться вперед. Он выстрелил с двух рук сразу в оба примыкающих каменных хода, затем развернулся вполоборота и стал палить вперед и назад. Из многочисленных укрывищ донеслись крики — жалкие вопли перепуганных тускенят. Что ж, и то хорошо. Все отчаяние прошлых месяцев, все тревоги последних дней будто изливались наружу через дула бластеров в его руках.

— Покажись!

Сверху послышался треск, и Оррин рефлекторно вскинул бластеры. Однажды Кеноби уже застиг его врасплох — второй раз такой трюк ему не удастся.

Но, присмотревшись, фермер понял, что на каменные колонны такой высоты залезть физически невозможно. Однако жуткий хруст раздался снова, и огромное каменное лезвие, которое тысячи лет покоилось в хрупком равновесии, откололось от скалы и полетело прямо на него.

Оррин отскочил за миг до того, как массивный обломок вонзился в то место, где он только что стоял. На соседней каменной башне появилась трещина. Потом на следующей. Оррин в испуге уставился на длинный ряд каменных колонн. Это уже не было «бантотрясение». Происходило что-то ирреальное, — казалось, будто какая-то невидимая рука расталкивает скалы!

Фермер побежал. Оружия он не выпустил, но руками закрывался от летящей в лицо пыли. Полетело каменное крошево, а затем от колонн стали отваливаться и лететь на землю целые глыбы.

Оррин закашлялся под градом камней, молотивших в спину. Еще один гигантский обломок врезался в землю как раз перед ним, другой упал сзади.

Фермер закричал:

— Что происходит?

Подняв глаза, он увидел, как на него обрушивается тьма.

Со стороны западных скал донесся грохот, и Маллен недовольно посмотрел на сестру:

— Что за хрень там твори…

Закончить он не успел: Эннилин швырнула ему в лицо пригоршню песка. Ослепленный молодчик отпрянул. Она схватила его за щиколотку, потянула и впилась в ногу зубами.

Маллен взвыл. Вика наставила ружье на Эннилин и выстрелила, но из-за раненого плеча ствол дернулся влево, и разряд просвистел мимо. Повинуясь животному инстинкту, Эннилин дернула Маллена за ноги, опрокинув на спину. Она попыталась сцепиться с ним, чтобы Вика не могла прицелиться, но юнец был слишком силен. Он прижал ее к земле и наставил бластер в лицо.

В этот момент Вика закричала.

С запада из укрытия выскочила А’Ярк и с тускенским боевым кличем бросилась на врага. Прежде чем Вика успела прицелиться, гадерффай выбил ружье из ее рук. На обратном замахе острие посоха распороло ей бок.

Скривившись от боли, Вика зажала рану и поползла прочь. А’Ярк перепрыгнула через нее и бросилась к Эннилин с Малленом. Тот в испуге попытался навести бластер на тускенку.

Собрав все силы, Эннилин оттолкнула молодчика от себя. Бластерный разряд пролетел возле головы А’Ярк, но предводителя тускенов это не остановило. Взмахнув гадерффаем, А’Ярк воткнула острие Маллену в живот. Эннилин отползла подальше, глядя, как А’Ярк снова и снова вонзает оружие в тело врага.

— Поселенец убивает, — выдавила тускенка на общегалактическом. — Поселенец умирает!

Окутанный клубами пыли Оррин пытался выползти из-под груды камней. Каждое движение причиняло боль. Услыхав вопль Вики, он резко приподнялся — и почувствовал, как сместились кости в левой ноге.

Фермер повалился на землю у ног Бена.

В сумраке Оррин увидел человека в плаще, который встал подле него на колени.

— Я же говорил: отступись, — произнес Бен.

Вдали взвыл Маллен. Бен оглянулся и с грустью на лице покачал головой. Что бы там ни происходило, подумал Оррин, Кеноби явно готов был удовлетвориться тем, что Эннилин жива. Уходить он не спешил.

Фермер выплюнул горькую пыль, которая набилась в рот:

— Не мог я… отступить. Наемники Джаббы…

Отшельник снова покачал головой:

— Я другое имел в виду. Все это породил твой страх, все без исключения. Страх лишиться всего, что у тебя было. Ты сам ступил на путь страдания.

Кеноби оглянулся. Оррин углядел испуганного тускененка, который возник из-за каменного столпа и во все глаза таращился на двух людей. Бен ободряюще улыбнулся малышу в маске и снова перевел взгляд на фермера.

— Я знаю, куда приведет тебя этот путь, — продолжал отшельник. — Но время еще есть, если ты сейчас отступишься. Признай свою вину. С тускенами это тебя не помирит, но ты встанешь на путь исправления.

Оррин сел и заморгал: в глазах щипало от песка.

— Я потеряю все.

Бен глубоко вздохнул:

— Иногда необходимо потерять все, чтобы обрести свой истинный путь.

Он начал подниматься — и вдруг настороженно посмотрел наверх. С западной стороны огромный монолит, на вершине которого покоилась треугольная плита, внезапно накренился, как будто был не в силах больше выдерживать свой невообразимый вес. Покатились здоровенные валуны. Тускененок бросился к Бену в поисках защиты. Все новые и новые камни отрывались от столпа и падали вниз.

Оррину были слышны голоса других детей, которые завывали в лабиринте среди грохота обломков. Но куда больше его заинтересовала реакция Бена. Недавняя тряска, казалось, бродягу нисколько не напугала — можно было подумать, что он сам ее и устроил. Теперь же, прикрывая рукой жавшегося к нему ребенка, Бен встревоженно смотрел по сторонам.

— Что-то случилось, — еле слышно произнес отшельник. — Это не я…

А’Ярк била и била гадерффаем. Пытаясь встать на ноги, Эннилин заметила скорчившуюся рядом Вику. Дочь Оррина, неподвижная и белая как стена, не могла отвести глаз от брата, который извивался, царапал землю и наконец замер неподвижно. Потом девчонка повернулась и побежала к северному проходу и тропе, ведущей вниз.

А’Ярк вскинула окровавленную палицу, провожая взглядом удирающую Вику. Но прежде чем она успела броситься в погоню, тускенские дети, напуганные суматохой в каменном лабиринте, выбежали из скальных укрытий и окружили вождя, заслонив ее от Эннилин.

Та повернулась, стремясь не потерять А’Ярк из виду, но тускенка вдруг крикнула: «Бен!»

Эннилин оглянулась на зов. А’Ярк, в чью одежду вцепилась целая орава ребятишек, опустила оружие и смотрела на запад. Над исполинскими валунами поднималось облако серой пыли. А’Ярк, только что готовая в слепой ярости крушить и убивать, стояла как зачарованная. Она что-то сказала детям на родном языке, потом повторила на общем:

— Смотри, Энн-а-ли-ин. Смотри на Бена.

Эннилин непонимающе уставилась на клубы пыли. Она понимала, что угодила в самое сердце тускенской земли и что лучше всего бежать следом за Викой, под защиту дружины. Но Бен все еще оставался здесь, где-то рядом был Оррин — и мгновение назад произошло что-то важное.

— Это лавина? — спросила она, глядя на растущий столб пыли. — Бен в беде?

— Не в беде, — тихо ответила А’Ярк. Снова устремив взгляд на запад, она кивнула. — Не лавина. Я была права.

Эннилин напрягла мускулы, готовясь к бегству. Но тускенята вдруг загалдели и принялись тянуть А’Ярк за полы одежды. Та что-то быстро сказала в ответ: новости, которые сообщила возбужденная молодежь, явно ее обеспокоили. Затем с запада донесся грохот такой силы, что затряслись все столпы.

— Это тоже не беда? — уточнила Эннилин. В окружении напуганных детей грозный вождь тускенов уже не казался таким страшным.

— Теперь беда, — ответила А’Ярк.

Новый звук, раздавшийся вдалеке, заставил Эннилин похолодеть:

— Айоооооо-Э-Э-Э!

Этот вой она слышала много раз, но то, что сейчас это не запись, опознала мгновенно.

— Крайт-дракон, — прошептала она.

— Шум разбудил. — А’Ярк поспешно сгребла в охапку двух малышей, не выпуская из рук окровавленный гадерффай. Со стороны западных столпов на пустырь выбежали оставшиеся детеныши.

— Я должна спрятать ули-а, — сказала воительница.

Повинуясь порыву, Эннилин шагнула к ней и взяла за руку маленького тускена:

— Я помогу.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Оррин, оцепенев, застыл, глядя на чудовище, которое ломилось сквозь каменные столпы. Ящер был слишком огромен, чтобы пройти между монолитами; он просто пер напролом, как танк, круша камни на ходу. Увесистые булыжники отскакивали от отливавшей зеленым шкуры, не причиняя животному вреда.

Это был каньонный крайт — о таких здоровенных Оррин даже не слыхивал. Пятьдесят метров в длину? Шестьдесят? Заниматься измерениями было некогда. Фермер в испуге принялся шарить вокруг, разыскивая свои бластеры. Один лежал под камнем, разбитый вдребезги. Где же второй? Да и будет ли от него толк?

— Кеноби! — заорал Оррин. — Помоги мне встать!

Бен, явно ошарашенный появлением зверя, обернулся. Но тут мимо с визгом пронеслись еще несколько тускенских сопляков, которых спугнул ящер, и бродяга переключил внимание на них.

— Скорей! — крикнул он, махнув рукой на восток. — Бегите!

— Забудь о них! — Оррин снова попытался привлечь внимание Бена, но понял, что поздно. Крайт разглядел их сквозь облако пыли. Золотистые глаза вспыхнули огнем, и рептилия бросилась вперед, без труда карабкаясь по камням когтистыми лапами.

Взмахнув могучим хвостом, крайт устремился к первым жертвам — Бену и тускененку. Оррин в ужасе закрыл лицо рукой. Однако, выглянув, увидел, как Бен упал ничком, толкнув малыша на землю. От удара хвоста скала разлетелась на куски и обломки полетели прямо на бродягу и ребенка. Кеноби приподнялся. Хочет схватить малого, подумал Оррин. Но бродяга поднял обе руки вверх. Камни зависли в воздухе, как будто угодив в невидимую сеть. Потрясенный Оррин застыл. И зачарованно уставился на Бена. Лицо Кеноби напряглось от усилия, но он стиснул зубы и оттолкнул пустой воздух. Полтонны обломков отлетели в сторону от распростертого на земле тускененка.

Оррин разинул рот. Крайт прыгнул.

Бен тоже. В руке у него материализовалось оружие — сверкающий синий клинок. Световой меч!

Преградив путь чудовищу, отшельник взмахнул клинком. Режущий удар пришелся прямо по морде зверя, отколов несколько и без того щербатых зубов. Ошеломленный дракон попятился. За спиной Бена тускененок пополз к Оррину — но фермер был слишком напуган и не стал его отгонять. Кеноби снова пришел в движение: ловко запрыгнул на камень слева от ящера, отвлекая внимание от Оррина и малыша.

Растаптывая в пыль огромные камни, великан свирепо развернулся и ударил рогами в сломанную колонну, на которую взобрался Бен. Но того уже и след простыл. Кувыркнувшись назад, бродяга приземлился позади зверя, попутно рубанув мечом по одному из его твердых гребней.

Дракона это только разозлило. Он бросился прочь от противника, снося на ходу новые столпы. Из глубины крошащегося лабиринта появился тускенский старик с младенцем на руках и замер в испуге, узрев стремительно надвигающееся на них чудовище.

Бен бросился к ним. Свободной рукой он сделал какой-то жест — оба тускена взмыли в воздух и приземлились вне досягаемости ящера. Дракон удивленно остановился, поднял голову и завыл.

Этот крик, должно быть, слышали даже в оазисе, подумал Оррин. Тускененок съежился, прижавшись головой к его плечу. На этот раз фермер отогнал малого. Бен, безумец, добрался до дракона на новой проплешине, которую тот расчистил. Все мысли о бегстве испарились: Оррин решил, что должен увидеть, что произойдет дальше.

Осознав, сколь грозным оружием обладает противник, крайт развернулся на всех четырех лапах и стал хлестать массивным, увенчанным шинами хвостом. После первого удара Бен подпрыгнул, после второго — пригнулся и на третьем замахе рубанул мечом. Четвертого не последовало. Крайт взвыл и отполз назад.

Оррин глядел разинув рот. Каменные колонны, окружавшие место поединка, придавали ему вид арены — правда, очень уж тесной. Рано или поздно это погубит Бена, подумал Оррин. Крайт, видимо, пришел к тому же выводу. Раненный в хвост, дракон избрал новую тактику — решил раздавить Бена своей невообразимой тушей. Нацелившись на врага, ящер наклонил голову и покатился колесом. Бен, которому отступать было некуда, исчез под лавиной разъяренной плоти. Дракон снес один мегалит, за ним другой — камни падали и разбивались, как бутылки эля с барной стойки. На крайта сыпались обломки, но он продолжал катиться, пока не исчез в облаке пыли. Бен пропал из виду.

Миг спустя дракон возник из тумана и на всех парах помчался к Оррину и тускененку. Фермер завопил, и крайт тоже взвыл, остановившись от них в считаных метрах. Повернув голову, зверь щелкнул клювообразной пастью куда-то назад — и Оррин наконец разобрал, что случилось. Цепляясь за шершавую шкуру, на спине чудовища восседал Бен; его рубаха была изорвана и вся в грязи. Каким-то чудом Кеноби уцелел, ухитрившись даже оседлать дракона. И он не просто сидел там, а терзал задние лапы ящера своим мечом — это и заставило крайта остановиться.

А остановившись, дракон подписал себе приговор. Прыгая по твердой, как камень, чешуе, Бен перебрался на шею чудовища, нашел слабое место в панцире и вонзил туда меч. Крайт завизжал громче любой из Орриновых сирен и задрожал так, что Бен едва удержался на спине чудовища. Но не упал, и меч снова вошел в тело животного — на этот раз в его примитивный мозг.

Дракон издох. Его голова с громким стуком шлепнулась на землю в нескольких метрах от Оррина и ребенка.

Фермер зачарованно уставился на массивную тушу. Из пасти крайта вывалился отвратительный черный язык. Малыш обвел взглядом дракона, потом — их спасителя и убежал, не проронив ни слова.

Кеноби съехал с шеи чудовища и молча посмотрел на поверженного противника. Бродяга выглядел довольным, но в следующий миг его лицо перекосила гримаса: он осознал, что натворил в присутствии свидетеля.

— Ты… ты — джедай! — воскликнул Оррин.

Бен молчал. Руки его бессильно обвисли, а острие меча смотрело в землю.

Оррин лихорадочно соображал. Он вспомнил выпуск голоновостей, который не так давно смотрел в Анкорхеде. Кажется, там говорилось о каком-то перевороте, который пытались устроить джедаи. Оррин об Ордене знал мало, но никогда не мог взять в толк, почему Республика так доверяет организации, которую не понимает и не контролирует. Это было попросту глупо. Видимо, что-то у них пошло не так, потому что джедаев истребили, а на месте Республики воцарилась Империя.

— Так вот почему ты здесь. — Фермер ухватился за камень, пытаясь встать. — Вот почему прячешься. Тебя ищут. Все, кому не лень!

Бен не сводил глаз с трупа ящера. Но меч не выключал, и Оррин вдруг понял, что влип. Бен только что убил крайт-дракона — и теперь его тайна была раскрыта.

Фермер приподнялся, опираясь о скальную стенку, и скривился от боли.

— Ты меня убьешь!

Бен повернул голову:

— Этого я пока не решил.

— Что значит — не решил?

На лице бродяги появилась усмешка.