Кеноби

Настоящие песчаные люди.

Двое тускенов схватили Джейба и утащили в темноту. Еще один двинулся к Оррину, ударив гадерффаем по мотоспидеру. Машина закружилась в воздухе перед фермером. Тот, не задумываясь, прыгнул в седло.

Спидер продолжал вертеться, и мир перед глазами Оррина тоже отплясывал безумный танец. Он увидел Кеноби, замершего на склоне. Джейба, тщетно молотившего руками по воздуху, в то время как один из дикарей замахивался на него камнем. И наконец, четвертого тускена, подошедшего к нему с высоко занесенным посохом.

Красный Глаз.

Оррин утопил педаль и исчез в ночи.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Эннилин устало мерила шагами темный магазин. Опять ночь, опять ребенок где-то запропастился. Каждый раз одно и то же.

Она терялась в догадках, почему Джейб задерживается, но на этот раз хотя бы знала, где он. Или думала, что знает. Оррин увез своих детей и Джейба на ферму Голтов; Келли, как и обещала, отправилась обратно в Надел. Рассказав обо всем матери, измотанная дочь побрела к себе в комнату и завалилась спать.

Но уже близилась полночь, а у Голтов никто не отвечал на звонки. Эннилин даже пробовала звонить Оррину с красного комлинка, но, видимо, подпространственная связь барахлила. На другом конце только хрюкали в ответ, как те гаморреанцы в магазине. Она не туда попала, это точно. Кто бы мог подумать, что у гаморреанцев вообще есть комлинки?

По крайней мере, она могла сходить с ума от тревоги в тишине и покое. Когда Эннилин вернулась от Бена, в магазине было пусто. Тар Лап закрыл Надел точно по графику, что ей самой редко удавалось. Шиставанен поселился у местного друга и должен был передать ключи утром. Не забыть бы поблагодарить его, подумала Эннилин. Сама она держала Надел в полном порядке, но была вынуждена признать, что когда-нибудь Тар сам станет превосходным управляющим собственного заведения.

В окно за прилавком заглядывали луны, озаряя помещение голубоватым светом. Эннилин вздохнула. Ночью магазин всегда казался ей более приветливым. В дневное время он пытался либо вымотать ей все нервы, либо заморить скукой. Третьего было не дано.

За долгие годы она примирилась с тем фактом, что никаких изменений в ее жизни не предвидится. Грядущие ежедневные бедствия и периодические приступы хандры в счет не шли. Джейб и Келли повзрослеют, и общаться с ними станет еще сложнее. Угодить покупателям будет все более непросто, и к концу каждого дня у нее будет оставаться все меньше свободного времени. Но жизнь будет катиться под уклон плавно, и ее труды закончатся только в тот день, когда ее репульсорное кресло не сможет заехать за прилавок. Тогда ее определят в дом престарелых у околицы Бестина, где, без сомнения, ее соседкой по комнате будет Эрбали Нап’ти. И до конца дней своих Эннилин будет объяснять, что «нет, она тут не работает».

И до сего дня жизнь катилась под уклон тихо и незаметно. Но теперь началась тряска. Радости стали глубже и дарили ей новые надежды, а моменты затишья стали казаться бесконечными. Теперь Эннилин больше боялась потерять время, чем доходы. Жизнь как будто обрела новое значение и новую ценность, которой она раньше не видела или не хотела признавать. Причины она сама не понимала.

Впрочем, нет: кое-что изменилось. Появился Бен.

После той встречи в Трясунах каждый день в обществе Бена казался полным жизни. Даже не верилось, что, вообще-то, они виделись раз пять-шесть от силы и провели вместе всего несколько часов. Но сколько всего случилось за это время!

Тускены — подумать только! — впервые за много лет напали на оазис. Эннилин участвовала в битве и встретилась с самым грозным из тускенских вождей — который оказался матриархом и матерью, как и она сама. На них с Оррином «наехали» городские бандиты. А человек, которого ее дети знали как «доброго дядюшку», внезапно признался ей в любви.

И сама Эннилин начала задумываться о другой жизни. Все это произошло с того момента, как Бен прибыл из… откуда же? Она до сих пор не знала. Уму непостижимо.

«Некоторые личности притягивают неприятности, словно магнит», — говаривала мать. Причем под «личностями» она понимала мужчин, а под «некоторыми» — всех. У Даннара ушло четыре года, чтобы выдержать экзамен Неллы Тейни. И только за четыре года он смог доказать, что хоть раньше он и был дебоширом-пескогоном, но вполне способен пустить корни и каждый день по графику открывать магазин. Первые два года, когда Эннилин стояла за прилавком, мать еженедельно пересчитывала ее жалованье — просто чтобы удостовериться, что Даннар держит слово. Если бы она недосчиталась хоть кредитки, на следующий день он недосчитался бы Эннилин. Но Даннар был лучшим торговцем Татуина, потому что в конце концов сумел продать себя Нелле Тейни в зятья.

Бена Кеноби Нелла не подпустила бы к дочери и на ружейный выстрел.

В голове так и звучали слова матери: «Человек без прошлого не имеет будущего». «Никто в здравом уме не приезжает жить на Татуин». «Из Джандленда ничего путного не приходит». Эннилин прекрасно помнила эти наставления. Она сама пару раз повторяла их Келли, хотя потом честно не забывала выбранить себя. Судя по всему, у Бена не было ни источника дохода, ни работы, ни желания посвятить себя чему-либо, кроме отшельничества. И, несмотря на все старания, неприятности на него так и сыпались.

Но если он настолько невезуч, почему же ей так уютно, когда он рядом?

Эннилин подошла к прилавку и закрыла створку. Бластер ей не понадобится. Она не станет заводить новенький лендспидер и не помчится в ночь, чтобы посмотреть, горит ли свет в доме Оррина. Лучше представить себе, что Джейб засел до утра играть в сабакк с Малленом, Викой и их дружками, и на этом успокоиться.

Потому что она снова увидится с Беном. Когда-нибудь. Может быть, скоро, и тогда все будет хорошо. Потому что так всегда выходило, когда он был рядом.

Эннилин прошла мимо сдвинутых столов и перевернутых стульев к коридору, ведущему в ее комнату. Но в темном зале шевельнулась какая-то тень, напугав ее до полусмерти.

— Келли, я думала, ты спать пошла! — Сердце Эннилин бешено стучало. Она сощурила глаза, всматриваясь в темноту. — Келли?

Из коридора, ведущего к гаражам, в магазин неуклюже ввалилась темная фигура.

— Энни, это я. — Голос Оррина звучал хрипло и до странности визгливо. — Надо поговорить.

Оррин уселся на табурет, который Эннилин выдвинула из-за прилавка.

— Не включай свет, — попросил он.

— Я никогда его не включаю в эту пору, — ответила хозяйка, в темноте наливая ему выпить. — Меньше всего хочу, чтобы подумали, будто у меня открыто.

Придержав кружку, она окинула гостя взглядом. В лунном свете Оррин выглядел мрачнее тучи. Волосы у него были спутаны, лицо в грязи. Щегольской костюм, который он надевал в Мос-Айсли, исчез; можно было подумать, что фермер переоделся в какое-то тряпье, которое хранил в багажнике лендспидера.

— Джейба-то ты привез, надеюсь?

Оррин протянул руку мимо кружки и схватил бутылку.

— Я не знаю, с чего начать, — произнес он, поднося выпивку ко рту.

— Попробуй с самого начала. — Эннилин выплеснула содержимое кружки в раковину.

Оррин попытался что-то выдавить, но в конце концов покачал головой:

— Нет, нет, об этом я не могу тебе сказать прямо сейчас. Ты ни за что…

— Ну хоть с чего-нибудь начни!

Оррин стиснул дрожавшие руки. Наконец, собравшись с духом, фермер выпалил:

— Время у меня на исходе. Завтра в этот час… — Он осекся, взглянув на хронометр над прилавком. — Нет. Через пятнадцать часов я должен отдать пятьдесят шесть тысяч кредитов.

Эннилин рассмеялась:

— И зачем тебе бешеные деньги на этот раз? Очередная безумная авантюра?

— Никаких авантюр. — Оррин сделал два глотка, вытер лицо рукавом. — Просто хочу спасти свою жизнь. Свою ферму. Все, что у меня есть.

Эннилин уставилась на него, разинув рот, а потом перевела взгляд на дверь кабинета Оррина.

— Постой. Это связано с госсамом и гаморреаицами? — Она уперла руки в прилавок, нависая над гостем. — Так вот из-за чего ты ездил в Мос-Айсли?

Оррин молча опустил глаза.

— Ну конечно. — Будто в полусне Эннилин прошлась вдоль прилавка. — Конечно! — Она снова повернулась к фермеру. — Я звонила тебе на прямой номер. В ответ мне хрюкал гаморреанец!

Оррин прислонил бутылку ко лбу и повозил туда-сюда, будто охлаждая голову.

— Я потерял комлинк в приемной Джаббы.

— Джаббы! — вскричала Эннилин.

Оррин не шелохнулся:

— Они убьют меня, Энни.

— Пусть становятся в очередь! — рявкнула хозяйка Надела, наступая на него. — Это из-за влагоуловителей? Я думала, кредит на покупку «Преторминов» тебе дал банк в Мос-Айсли!

— Так и было, — объяснил Оррин. — Шесть лет назад. После смерти Даннара. После того, как ушла Лизель. Я заложил землю. Но урожай, на который я рассчитывал, не удался. Я так и не смог вывести формулу. — Он вдруг встал и принялся расхаживать по залу. — Приходилось занимать снова и снова. Но потом они перестали давать мне взаймы, а я не мог выплачивать даже проценты.

— И поэтому обратился к Джаббе? — прошипела Эннилин. Ни единый проступок сына, никакие прошлые сумасбродства Оррина не приводили ее в такое бешенство. — К хатту! К преступнику!

— Я обращался ко всем, — сказал Оррин, глядя на нее снизу вверх. В лунном свете, лившемся из окна, он напоминал раненого зверя. — Никому нет дела до фермерских невзгод! Но к Джаббе я сам и не обращался. Когда мне предложили деньги, я взял…

— Не задавая лишних вопросов, — закончила Эннилин.

Оррин пристыженно повесил голову:

— Да, без лишних вопросов. И теперь мне нужна твоя помощь. — Он устремил взгляд за спину женщины, к сейфу и планшетам. — Я знаю, ты всех спасаешь. Ты можешь спасти и меня. Спасти мой мир…

Ошарашенная Эннилин привалилась спиной к раковине.

— Тебе нужны мои деньги. Чтобы расплатиться с хаттом!

— Нет, — замахал руками Оррин. — То есть да. Но все будет не так, как ты думаешь. Это будут наши деньги, а мои поля станут твоими. Как только мы поженимся!

Эннилин потерла виски:

— Меня сейчас удар хватит. — Она искоса поглядела на гостя. — Ты все еще носишься с этой идеей?

— Да. Нам суждено быть вместе! — На лице Оррина возникла улыбка, но под взглядом Эннилин быстро увяла.

Она покачала головой:

— Не понимаю. У тебя финансовые трудности, но притом хватило денег купить лендспидер, чтобы завоевать мое сердце? Он стоил, должно быть…

— Несколько тысяч. Но тысячи роли не играют. Мои проблемы гораздо серьезнее. Чтобы Джабба отстал, понадобятся все твои сбережения.

— Откуда ты знаешь, что он отстанет? Он же хатт!

— Не знаю, — согласился Оррин. — Может, и не отстанет. Но банк точно никуда не денется, и банку я должен намного больше. — Он снова подошел к прилавку, стараясь держать себя в руках. — С ними я тоже сегодня разговаривал, — уже спокойнее сообщил фермер. — Они готовы пересмотреть условия выплаты долга… и вот тут-то в игру вступает магазин.

Эннилин в шоке огляделась по сторонам:

— Я не отдам им мой магазин!

— Это будет наш магазин, — напирал Оррин. — Если добавить Надел к моей земле в качестве залога, они предложат другие условия погашения кредита. На твоем счету достаточно денег, чтобы рассчитаться с Джаббой. Далее оборот магазина поможет мне вернуть ссуду, пока мы не соберем хороший урожай. — Он жестом указал на темные полки у себя за спиной. — Они знают, сколько стоит эта недвижимость и какой доход приносит. Они хотят, чтобы магазин работал!

Эннилин отпрянула — от услышанного у нее закружилась голова.

Оррин, нервничая, оперся о прилавок.

— Они только хотят железной гарантии того, что Надел всегда будет залогом, всегда будет работать, чтобы погасить долг.

— Я не могу этого гарантировать, — отрезала Эннилин. Бросив взгляд на гостя, она на миг почувствовала жалость. — Сам знаешь, если бы ты попросил как нормальный человек, я бы попробовала помочь. Но и тогда я бы не смогла приковать себя цепью к магазину на годы… на годы! Просто чтобы помочь другу!

— Потому-то мы и должны пожениться, — заявил Оррин, подойдя к прилавку и подняв створку. — В банке сказали…

— Так ты сначала посоветовался с банком, а уже потом пошел делать мне предложение? — Эннилин чуть не лопнула от гнева. — Как романтично! И что же, дали они благословение?

— Они будут удовлетворены. — Оррин зашел за прилавок и взял ее за руку. — Мы расскажем им, что давно с тобой сотрудничаем, поэтому и ферма, и Надел будут приносить доход. — Он снова попытался выдавить улыбку. — Они не отберут залог. И Джабба тоже не станет. Все будет хорошо.

Эннилин попыталась вырваться. Она не была согласна на эти условия, но и Оррину беды тоже не желала. На миг она задумалась, а знает ли что-нибудь Джейб об этих замыслах. Приехал ли он вообще с Оррином?

Тут ей в голову пришла совсем другая мысль, и она яростно выдернула руку.

— Минуточку, — сказала она, подходя к сейфу и планшетам. — Откуда ты знаешь, сколько денег у меня на счету? И каким образом банк выяснил, сколько стоит мое имущество?

В тусклом свете было видно, как Оррин повесил голову. Он вздохнул:

— Утром, когда ты уехала, я сделал копии бухгалтерских отчетов.

— Что-что ты сделал? — разинула рот Эннилин.

— И несколько голографий.

Эннилин стукнула кулаком по прилавку. Теперь было понятно, зачем ее спровадили в город. Семейная поездка в Мос-Айсли за новым лендспидером — все было затеяно ради этого.

— Это Тар Лап помог тебе залезть в мои файлы?

— Нет-нет. Но ты же дала мне коды, чтобы он мог работать. Я зашел в систему еще до его прихода.

— Убирайся, — велела Эннилин.

— Энни…

— Не называй меня Энни. — Она повернулась к нему спиной. — Я не собираюсь решать твои проблемы. Выметайся вон.

Оррин приблизился к ней:

— Энни, они убьют меня.

Хозяйка, встав у дальнего конца прилавка, промолчала. Слов не находилось.

— Энни, прошу тебя, — задыхаясь, прошептал фермер. — Ты должна выйти за меня. В банке сказали…

— Просто уйди, — с трудом сдерживая слезы, приказала Эннилин. Она чувствовала, что он стоит за спиной, слышала его учащенное дыхание. Этот человек разрушил свою жизнь и явился сюда — в единственное место, которое принадлежало только ей, — чтобы отнять его. — Уйди.

— Ладно. — Оррин опустил руки. Развернулся и направился к выходу. Но спустя секунду шаги затихли: Оррин остановился у прилавка, размышляя. — Может быть, есть другой способ, — произнес он.

Хозяйка обернулась, но промолчала.