Помоги проекту - поделись книгой:
То, что происходило сейчас за закрытыми дверями конторы, не могло не вызывать тревогу. Незваные гости точно не были фермерами-влагодобытчиками. Оррину и раньше доводилось вести дела с подозрительными типами — это было почти неизбежно, учитывая масштабы его деятельности. Всегда находился какой-нибудь поставщик, сидевший, что называется, под хвостом у хатта. И Эннилин знала, что ее друг нередко срезал углы, общаясь с торговцами, которые не всегда зарабатывали себе на жизнь честным путем. Нынешний же случай походил на что-то новенькое.
— По-твоему, это деваронцы отправили их отомстить за своего партнера? — шепнула она Бену.
— Никогда не слышал о мстительных владельцах гостиниц.
Эннилин отослала Келли и Лили на улицу. Некоторые посетители тоже ретировались прочь при виде — а также характерном звуке и не менее характерном запахе гаморреанцев. Но те из завсегдатаев, кто порешительнее, остались за столами и напряженно следили за происходящим. Джейб уйти отказался. Он занял позицию возле стеллажа с оружием. Эннилин подумалось, что раз Ульбрек смог выстоять здесь против тускенов, то ее сын тоже в безопасности. Кстати, сам старик уже отбыл, очевидно решив, что вчерашних приключений ему хватит на неделю вперед.
Зато Бен остался с ней. Он, словно на автопилоте, перебирал на полках одеяла и приценивался к гаечным ключам. Время от времени внимание отшельника как бы ненароком переключалось на гаморреанцев и закрытую дверь. Ему определенно было интересно происходящее за ней, но едва ли он переживал так же, как Эннилин, и рядом с ним она чувствовала себя спокойнее.
Спокойнее настолько, чтобы ощущать раздражение. Если гаморреанцы и бывали в магазине раньше, по ним не скажешь. Они хватали с полок все, что попадалось под руку, будто у себя в хлеву. Беспорядок развели еще тот, но зато, увлеченно набивая рты, хотя бы ничего — и никого — не сломали.
— Плохо дело, — шепнул ей Бен, проходя мимо.
— Магазин пережил тускенов. И с этими как-нибудь управимся.
— Я не об этом. Один из них только что сожрал целую горсть шурупов. Живот ему спасибо не скажет.
Эннилин закончила прибирать после гаморреанцев уже пятый по счету проход, когда дверь наконец открылась. Она напрягла слух, чтобы разобрать, о чем говорит Бупа.
— …не пойдет, Голт. Здесь ты, может, и большая шишка, — бухтел госсам, покидая комнату. — Но твое владеньице — лишь песчинка в глазу хозяина.
Оррин вышел следом и, остановившись, упер руки в бедра:
— Слушай, передай своему хозяину — и всем остальным. Этот оазис — для хороших парней и девчонок. Таким, как вы, тут не рады! — Он мельком глянул в сторону столов — посетители ловили каждое слово — и указал на выход. — Проваливай и мордоворотов своих забери!
Бупа поманил пальцем своих жирных приятелей:
— Идем, ребятки. Местечко-то смердит. — Он посмотрел вокруг и наморщил нос. — Да у вас тут тускены побывали!
Троица незваных гостей стройным шагом покинула заведение. Пойдя за ними, Оррин остановился у двери и крикнул напоследок:
— И избавьте нас от этой долбежки!
Эннилин шагнула к окну и поразилась тому, что увидела. Забравшись в свой нелепый «истребитель», Бупа неторопливо отъезжал — и, что удивительно, в тишине.
— Позволь узнать, что это было? — обратилась она к Оррину.
Фермер повернулся лицом к залу и вновь завладел всеобщим вниманием.
— Ничего особенного, — расправив плечи, заявил он. — Бандиты с большой дороги вознамерились выбить деньги из честных людей «на охрану». Старо, как Галактика. — Теперь его палец указывал за окно. — Но оказалось, что «Клич поселенцев» может служить разным целям. Стоило им услышать, как споро мы снарядили отряд для погони за тускенами, как они сразу утратили к нам всякий интерес.
Эннилин еще не доводилось слышать, чтобы в речах Оррина сквозила такая скромность, — и это здорово взбудоражило зал. Несколько клиентов тут же приблизились к нему, желая переговорить об услугах фонда. Хозяйка перевела взгляд на Бена. Тот, похоже, находился в таком же замешательстве, как и она сама.
Она вернулась к уборке остатков гаморреанского обеда, когда Оррин вдруг освободился из объятий толпы и ухватил ее за рукав:
— Послушай, Энни. Надо поговорить — насчет твоего лендспидера.
Эннилин не поверила своим ушам. Она никак не ожидала, что он заведет этот разговор именно сейчас — когда по уши занят новыми сделками.
— С ремонтом задержка, — с убеждением заговорил фермер. — Это мне Глоумер сказал. Но ты не переживай. — Отпустив рукав, он взял ее за руку. — Я планирую с этим разобраться. А пока — мой USV-пять в твоем распоряжении.
— Твой личный лендспидер?! — Эннилин поразилась такой щедрости. Роскошная машина была гордостью всей Орриновой жизни. Она подозревала, что сын Голта оказался за панелью управления единственно для показухи — будто его отец заслуживал личного водителя.
— Почему бы и нет? — Теперь уже обе его руки лежали поверх ее ладоней. Он крепко сжал их и заглянул ей в глаза. — В конце концов, мы — почти семья.
От этих слов у Эннилин мурашки пошли по коже. Когда речь зашла о лендспидере, она решила, что дело закончится стандартными извинениями и «кроткой» улыбкой. Но в этот раз все было иначе. Фермер был серьезен, как никогда. Других это, может, и провело бы, но для Эннилин его поведение было столь непривычным, что у нее просто не нашлось мерки, с которой можно было бы сравнить искренность его нынешнего поступка.
— Семья, — повторил он достаточно громко, чтобы услышали все остальные.
Эннилин вдруг поняла, что сейчас на нее смотрит весь зал. Она хотела спросить, с чего вдруг такие речи. Но едва сумела выдавить:
— С-спасибо… — и, высвободив руки, отступила назад.
Оррин тем временем переключился на Бена, который застыл в проходе по соседству:
— А, ты еще здесь, Кеноби. — Тон его был суше песка. — Решился наконец поговорить насчет фонда?
Тот лишь пожал плечами:
— Простите. Наверное, я зря потратил ваше время…
Фермер спокойно оглянулся:
— Это не запрещено. — Обратив внимание на беспорядок под ногами, он продолжил: — Знаешь, парень, а ведь всякий раз, когда ты здесь, что-то случается. Мне так жаль, что мы все время доставляем тебе неудобства.
— Да, лучше я займусь своими делами, — тихо ответил Бен, поклонился и направился к выходу.
Оррин вернулся в свою контору, и ликующие посетители потянулись вслед за ним. А Эннилин так и осталась стоять, потрясенная произошедшим. «Оррин просто велел одному из моих друзей проваливать?»
Неожиданно воспылав праведным гневом, она устремилась в контору фермера с твердым намерением тут же во всем разобраться. Если он действительно спровадил Бена, то самым легким и ненавязчивым образом, какой только можно представить. Но как бы там ни было, в этом магазине лишь у нее было право указывать посетителям, что делать. Она уже протолкнулась через толпу к двери Оррина, как вдруг под влиянием внезапного порыва обернулась.
Бен ушел.
У ворот загона ее перехватила запыхавшаяся Келли.
— Бен уехал? — спросила она, явно растревоженная. — Рух нет в стойле!
— Угу… — Эннилин со вздохом посмотрела на магазин. — И он так и не забрал канистру с водой, что мы ему должны.
— Странный какой-то. Как ты думаешь, мам, откуда он?
— Не знаю. Но они там точно ничего не смыслят в покупках.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЦЕНТР ВСЕЛЕННОЙ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Раны и болячки были для песчаных людей обычным делом. Новорожденных тускенов туго пеленали бинтами. Повитухи работали так быстро, что А’Ярк не видела лиц своих сыновей. Их крики, раздававшиеся через маленькие ротовые раструбы, были резкими и неистовыми от боли. Младенцы еще не понимали, сколько мучений приносит существование. Не понимали и того, каким позором считается обнаженная кожа. Но они быстро узнавали цену, которую приходилось платить за бессменные повязки.
Каждую новую болячку — а за жизнь счет им терялся — нужно было просто перетерпеть. Годы назад К’Шик не желала понимать этого. Чужачка из человечьего племени считала, что обмотки можно менять ради чистоты и удобства. Но она ошибалась. По мере роста песчаные люди добавляли к своим младенческим повязкам все новые. Каждая новая полоска — доказательство непокорности и жизнестойкости. Если под обмотки попадал камень, его просто заматывали поверх, а полученная язвочка служила напоминанием о прошлом. Растения-трубколисты просто наращивают кору поверх своих ран. Тускенам следует поступать так же.
А’Ярк понимала, что поражение для ее народа — это еще одна болячка, не более. Провалы нужно было прочувствовать, все до единого, и запомнить навсегда. Стоило А’Ярк проснуться утром, как она вспоминала бой в ущелье. Выжившие имели плачевный вид — они цеплялись за жизнь, как лишайники. Первые несколько дней были хуже всего — горстка уцелевших совершала жалкие вылазки за тыквами хубба. Гордые воины, что сказать!
Начались ссоры. Они не представляли для А’Ярк большой угрозы, ведь почти все ее соперники пали. Но злосчастные старики, бродившие кругами и проклинавшие судьбу, изрядно ей досаждали.
И в довершение всего — священный колодец в Столпах, обычно такой надежный, теперь почти иссох. А после резни потребность в воде у клана отнюдь не уменьшилась — осталось стадо бесхозных бант, и не имело большого смысла забивать их, что бы ни твердили традиции. Воины винили в нехватке воды А’Ярк и ее провальный набег на поселение, хотя другие кланы тускенов переживали те же трудности. Если Татуин разгневался на своих детей, страдал весь песчаный народ, а не только одно племя.
Однако А’Ярк некогда было обмениваться упреками. Она тратила почти все время на то, чтобы не позволить племени распасться. И притом ей удавалось выкроить часок-другой на еще одно важное дело: наблюдение за Беном.
Человечье логово было близко — дальше на запад, под северным склоном Джандлендских гор. А’Ярк нашла его без труда. Ветры были слабые, и хотя Бен при помощи хитростей пытался скрыть свои следы, никто не умел выслеживать так, как тускен.
Бен не возвращался в оазис много дней. А’Ярк это ставило в тупик. Разве он не защищал женщину из человечьего племени, Эннилин? Поселение было ее домом. Может, женщина перебралась жить к нему? А’Ярк не знала, однако не собиралась проверять. Отправляться сейчас в оазис было сродни самоубийству.
Однажды она видела, как Бен верхом ехал на восток. Там были города, однако человек не искал коротких путей. Более того, он двигался вдоль хребта, избегая встреч с поселенцами. Вождь тускенов не мог отправиться за ним и оставить свой беззащитный клан, и момент был упущен.
Ей осталось затаиться вместе с бантой, наблюдать и ждать.
Бен вернулся на следующий день. На ездовом звере было только походное снаряжение, которое хозяин брал с собой, так что на восток он ездил явно не за припасами.
Что двигало этим человеком? Оставалось пожалеть, что в свое время А’Ярк так мало слушала Шарада Хетта. Он неохотно делился историями о своей прошлой жизни с чужаками. Собственно, эта жизнь и побудила его примкнуть к тускенам. Она и у К’Шик почти ничего не выпытывала. Песчаному народу нет нужды понимать своих врагов. Достаточно знать, что при нападении они истекают кровью и умирают.
Однако теперь, когда племя было так слабо, ей необходимо было понять. Бену что-то было нужно, как и любому живому существу. На этом строились все его привычки и перемещения. Находился ли источник его потребностей на востоке?
А’Ярк придется подумать об этом позже. Сборщики тыкв запаздывали. Они даже с таким делом не могут управиться! Закончив точить наконечник гадерффая, вождь племени выбрался из Столпов на песчаную пустошь.
Вдали, на северо-востоке, из-за горизонта показалась цепочка идущих след в след бант. На первом животном восседал старший из добытчиков. У последней, четвертой банты вокруг шеи был обмотан канат, и она тянула за собой нечто, похожее на лендспидер. Только он был в три раза длинней любого из тех, что А’Ярк приходилось видеть.
— Что еще?! — Она в негодовании вскинула гадерффай и побежала по песку, стараясь привлечь внимание странного каравана. У машины был обширный плоский кузов, на котором громоздилась какая-то конструкция.
Башня влагоуловителя.
А’Ярк резко затормозила, прочертив борозду на песке. Машиной управлял молодой тускен, и управлял очень неумело. Она кренилась, дергалась и била по ногам шедшей впереди банты, все больше раздражая животное. Транспорт искрил, из-под капота валил дым. Едва ли он переживет еще одно путешествие.
Заметив вождя, наездники остановились. Вполне предсказуемо лендспидер вновь саданул по задним ногам банты. Животное заревело и начало лягаться. Задетая массивной лапой машина подпрыгнула и закачалась в воздухе.
А’Ярк даже не знала, кому из «добытчиков» первым устроить взбучку. Выбор пал на горе-водителя.
— Поселенец бросил ее, — оправдывался тот.
— И ты не убил его?
Тон предводителя племени говорил сам за себя. Молодой воин, устыдившись, склонил голову:
— Они сбежали. Мы подумали, что трофей важнее.
— Трофей?! — А’Ярк прошлась вдоль длинного кузова. — На что нам это? — Она ткнула в башню гадерффаем — раздался громкий лязг. — Вы теперь кто, джавы? Станете менять мусор на объедки?
— Он собирает воду, — вступился воин, сидевший на первой банте. — Воду! А нам нужна…
— Я знаю, что он делает! — А’Ярк бросила лютый взгляд на мерзостный механизм. Надо же! Нашлись тускены, которые не знают, что машины разрушают естественный порядок вещей. — Поселенцы оскверняют землю своими влагоуловителями, а мы их убиваем. Мы не… — Голос вождя вдруг затих. — Подожди-ка. — А’Ярк обернулась к горе-водителю. — Ты забрал эту вещь с фермы Улыбчивого?
— Предводителя людей из оазиса… и теснины? — Тускен весь сжался. Память о бойне была еще слишком свежа. — Нет. Ты велела нам держаться подальше от его земель. Мы забрали механизм в другом месте.
«Ну хоть что-то они усвоили», — подумала она. Благодаря разведке им удалось очертить территорию, которую Улыбчивый считал своей. Если забрать что-либо оттуда, его люди отправятся на новую охоту. Она никогда не бежала от битвы, но ее клан не готов был к новому сражению с поселенцами. Столкновений лучше избегать.
Из глубины скал послышались голоса — выглядывали дети, привлеченные неожиданным зрелищем. Скоро и остальные увидят огромную диковинную машину, если оставить ее прямо у входа в расщелину. Указав гадерффаем на трофей, А’Ярк прорычала:
— Этот механизм поместится в пещере под выступом. Отнесите его туда и постарайтесь не сломать.
Молодые воины переглянулись, озадаченные внезапной переменой настроения. Но новый окрик А’Ярк подстегнул их.
Наблюдая за тем, как соплеменники уносят башню, она взвешивала все за и против. А’Ярк не знала, пригодится ли им эта машина. Но времена были суровые, и даже предмет, бесполезный для тускенов, мог сыграть важную роль в противостоянии с поселенцами. Порой даже самые мелкие камешки приносят множество страданий.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
— Давай выкладывай плохие новости. — Оррин, прищурившись, глянул вверх из-под надвинутой на глаза шляпы.
Вика соскочила с лесов:
— Восемьдесят семь миллиметров.
— И это все? — поразился фермер. На Татуине с человека за пять минут сойдет больше пота. — Значит, настройки неверные.
Девица отерла бровь и бросила на отца гневный взгляд:
— Хочешь подняться и проверить?
Оррин не хотел. То же самое происходило во всех восточных угодьях. Формула Голта прекрасно показала себя во время испытаний на пробных башнях всего-то месяцем ранее. И ее внедрили во все «Претормины» на сезон, который обычно считался самым благоприятным.
Однако пути небесные оказались неисповедимы.
— А что диагностика?
— То же, что и вчера. — Вика вытерла руки о рабочие штаны. — Пап, надо придумать что-то еще.
Что? Оррин понятия не имел. Производительность была — хоть плачь. Она противоречила всему, что фермер знал о науке и технике. В атмосфере ничего не изменилось, все было в пределах ожидаемых значений. Вот только его машины стоимостью в десять тысяч кредитов каждая выдавали в час по чайной ложке.
Поделиться книгой: