Кеноби

Они оставляли позади километр за километром, а сердце Эннилин все колотилось. Но все же ей было легче оттого, что Бен рядом. Когда мотоспидер кренило, его руки сильнее сжимали ее талию. Она сама настояла на том, чтобы вести машину, поскольку знала дорогу. И Бен не пытался отобрать руль.

Лучи полуденных солнц опаляли ей лоб: Эннилин не захватила головного убора. Что она там твердила Бену о солнцах и старении? «Попробуй завести детей — вмиг состаришься», — внутренне вздохнула она.

Джейб! Да что стряслось с мальчишкой? Понятное дело, он терпеть не мог работать в магазине. Ей это тоже не нравилось в его возрасте, но ей приходилось, и он тоже был вынужден приучаться к труду. Пусть он болтается с Голтами, пусть выпускает пар — это нормально. Но Джейб — нежный юноша, он не задира, как Зедд, не брутальный стрелок, как Маллен. Карьера охотника за головами ему точно не светит. Почему же он с таким рвением побежал за тускенами?

Она знала причину. Тускены убили его отца. Сегодня был памятный день и для Джейба.

Эннилин надеялась лишь на то, что не опоздает.

Казалось, вся планета слышала, как А’Ярк истошно кричит в муке.

Предводителю тускенов еще не приходилось мчаться с такой скоростью и так долго. Песчаные люди ведали, как бежать: трусливое солнце их этому научило, но тускены не без причины не отходили далеко от своих стоянок и бант. Преодолеть короткое расстояние с гадерффаем в руке не составляло труда, но перемещаться с ним на длинные дистанции было обременительно. Даже самый проворный бегун — А’Ярк не исключение — рисковал получить болезненный удар посохом по колену. Сейчас оба колена жгло, а боль в мышцах, уже нывших от напряжения, становилась нестерпимой.

Без бант еще зеленые юнцы наверняка заблудятся. Передовой отряд уже взял неверное направление. Они проявили глупость, но вина за это целиком лежала на вожде. Расчет был и на успешный набег, и на организованное отступление. И если не удастся вернуть беглецов, все племя погибнет.

Юный и быстроногий А’Дин, новоиспеченный воин клана, припустил вперед, спеша доставить распоряжение предводителя. Тускены уже просочились сквозь каньон с отвесными стенами, известный как Лжеустье, стремясь попасть через него в Столпы. Вождю была известна тайная тропа, но иным тускенам — нет.

Мимо со свистом пролетел серебристый лендспидер. Машина Улыбчивого.

Надо было убить его, когда представилась возможность. Из-за темного выступа в скале, где нашлось подходящее укрытие, были видны и другие машины. Некоторые неслись прямо к Лжеустью. Иные, отделившись от колонны, сворачивали к восточному и западному обрывам, взбираясь по склонам. Наверху зависла угловатая летающая машина — жаль, что слишком высоко и ружейный выстрел до нее не достанет.

Поселенцы. Машины. Их так много, что не сосчитать. Прежде А’Ярк и другие тускены не раз сталкивались с бойцами Улыбчивого и каждый раз теряли воинов и постыдно бежали. Но теперь все будет по-другому. Племя покусилось на убежище самого Улыбчивого. И потерпело поражение. Сейчас пощады ждать не стоит.

Летающая машина пролетела меж солнц. Старшее солнце тоже не смогло совершить убийство — и было приговорено к пожизненному бегству. Да, А’Ярк может бежать. И останется в живых. Но племя — нет.

И вот к ним был послан А’Дин, последний уцелевший сын. Род мог прерваться.

И не только этот род. Оставалось лишь карабкаться на скалистый холм, проклиная боль.

— Вы их догнали! Догнали!

Обрубая связь, Оррин светился от радости.

Скайхоппер привел их по нужному адресу — его пилот то и дело передавал информацию о местонахождении тускенов. Вскоре и сами дикари выдали себя, дав несколько никчемных залпов по трехкрылому летательному аппарату.

Хантерова теснина, образованная стекавшей лавой в предгорьях Джандлендских пустошей, начиналась с широкого устья, делала два изгиба и разветвлялась на десяток крутых каменных лестниц, по которым не вскарабкался бы и вуки. Но самые высокие стены каньона, восточная и западная, находились на одном уровне. И у поселенцев было преимущество над тускенами — наблюдение с воздуха. Аборигены явились на верную смерть.

— Держитесь подальше от края, — велел Оррин добровольцам. Ни к чему было лезть под выстрелы дикарей. — Ждите, пока они не полезут сами. А потом палите изо всех стволов.

Сражение уже началось. Один из отрядов дружинников, заняв позицию на уступе, который выдавался в сторону теснины, вел прицельную стрельбу по тускенам, словно по мишеням в тире. Ярко-оранжевые вспышки расцвечивали скальные обрывы, окружившие кочевников. Завывая, те падали один за другим. Другая группа добровольцев — фермер заметил среди них Джейба и свою дочь — палили по тем, кто пытался залечь и спрятаться.

Радостные крики раздались слева от Оррина — сцена бойни повторилась на другом участке каньона. После столкновения в оазисе фермеру не очень хотелось так скоро устраивать вылазку, но теперь он понял, что игра стоила свеч. Всем требовалось поднять боевой дух. Без положительной встряски репутация Даннарова надела и «Клича» пошатнулась бы навеки. Дикари должны были получить отпор.

Да, без этого никак. Оррин вразвалочку подошел к обрыву, держа ружье на изготовку и поражаясь тому, насколько поднялось у него настроение. В этом он был не одинок — лица окружающих говорили красноречивее слов. Некоторых он узнал — поселенцы с востока, которые несколько лет назад хоронили погибших из отряда Клигга Ларса. Его бросало в дрожь при мысли, что им пришлось пережить. Немногие решались говорить об этом. Разумеется, они хотели отомстить, но понимали, что так далеко забраться в глушь — верная погибель.

Нелегко остаться прежним после такого, пришло Оррину на ум. Можно жить как ни в чем не бывало, убеждать себя, что все нормально. Но еда и вода потеряют былой вкус, и камень в груди будет стеснять дыхание. Пока не настанет момент, когда можно будет дать волю чувствам.

По-другому поступить было нельзя.

Он припал к земле у самого края. Такая осторожность была излишней: никто уже не стрелял из теснины. В поисках спасения несколько десятков обернутых в лоскуты аборигенов металось по дну каньона — кое-кто даже побросал посохи и ружья.

Тупое стадо, осудил их в душе Оррин. Чуть раньше у него возникло опасение, что дикари поумнели: как-то же они догадались нагрянуть в оазис. Сомнительный вывод: какой ум может быть в голове у тех, кто обматывает себя тряпками и живет посреди пустыни? Но ведь именно Даннаров надел служил защитой и опорой для всех прилегающих к Пикковому оазису земель, и именно влагоуловитель с сиреной первым делом принялись ломать тускены. Глядя сейчас на дикарей, бестолково суетящихся на дне каньона, фермер решил, что это чистая случайность. У Красного Глаза, быть может, и есть толика ума, но остальные тускены лишены и ее.

Встав на колено, Оррин принялся сокращать их число. Один из дикарей, худощавый и высокий, успел высоко подняться по дальнему склону, вскарабкавшись по скале к гребню. Оррин заметил его и сразил метким выстрелом. Луч вонзился дикарю посредине спины, и он свалился с другой стороны гребня, исчезнув из виду.

— Это, часом, не наш Красноглазишка полетел? — спросил Оррина его сосед-дружинник.

— Нет, чересчур высокий. Но мы потом тела проверим, — ответил фермер и хмыкнул. — Они завернулись в погребальные саваны! Так похороним их, друзья!

У Эннилин вырвался вздох.

Они с Беном достигли теснины с запада, кругами взобравшись по неровной местности к подножию насыпи. Карабкаясь на груду скального крошева, она слышала, как разносится по каньону эхо от выстрелов. А теперь, лежа на животе, видела всю картину.

— Это же просто бойня.

Бен, засевший в нескольких метрах от нее, не шевельнулся.

— Они расстреливают тускенов! — повторила Эннилин, повернув к нему голову. — Это подлинная резня!

— Вижу, — промолвил ее спутник.

Он сидел с закрытыми глазами, подобрав под себя ноги, точно его мучила головная боль. От солнечных лучей или грохота ружей? Или от всего пережитого за день? Эннилин не могла разобрать. Он словно ушел в себя — далеко-далеко, где он пребывал всегда, когда ему не случалось заглянуть в Надел. Но и у нее самой начинала болеть голова — особенно тогда, когда она видела, как весело — словно в тире на ярмарке — палит в компании своих друзей Джейб.

Она покачала головой: отсюда нечего было и думать добраться до сына. Но похоже, опасность не грозила ни Джейбу, ни им с Беном. Эннилин встала, собираясь позвать ребенка, но мышцы, пребывавшие в напряжении с момента вторжения тускенов в оазис, вдруг отказались повиноваться. У нее перехватило дыхание, и она упала на колени, стараясь не потерять сына из виду.

Бен подошел к ней ближе, сел рядом и тихо, сдержанно спросил:

— Что ты чувствуешь, когда видишь все это — и вспоминаешь, что они сделали с Даннаром… и с твоим магазином? Тебе становится легче?

— Нет. — Эннилин закрыла глаза. В голове не было ни единой мысли, объясняющей, отчего она так ответила. И она повторила снова: — Нет.

Бен склонил голову. И Эннилин показалось, что с его губ слетело: «Хорошо».

Мешковатая одежда раздулась при приземлении после затяжного прыжка. В ущелье оказался еще один воин, прятавшийся за каменным выступом. При виде вождя перепуганный тускен вылез наружу — его била дрожь.

«Это не мой сын!»

Воин увидел, как А’Ярк указывает ему путь — короткую тропу наверх позади себя. Еще один трус, заблудшая душа, не заслужившая спасения. Но время для наказания пока не пришло.

Выстрел прочертил по камню рядом. Пришлось снова напрячь уставшие мышцы — и продолжить бег. Предводителю тускенов были ведомы все тайные тропы в теснине и все места, где можно укрыться. А’Дин обязательно найдется — А’Дин, который послушался и не сбежал. Послушался и поспешил на поиски остальных.

Все больше тускенских голосов слышалось у перевала. Надежда еще теплилась.

— Скорострельная у тебя пушка, — протянул Маллен, наблюдая за отцом.

— Ага, — отозвался Оррин.

Ему не удавалось хорошенько прицелиться, но этого и не требовалось. Один дикарь выскакивал из-под прицела, но на его месте тут же возникал другой, так и просясь, чтобы его поджарили.

Повсюду слышались выстрелы, и все они были нацелены вниз. «Мы творим историю», — подумалось фермеру.

Уже не одно столетие прошло с тех пор, как Алхара, разбойник, когда-то бывший ученым, предал своих союзников-тускенов и перебил их на плато Большая Мезра. Множество дикарей было истреблено больше десятилетия назад во время свары между хаттами. Никто не удосужился пересчитать тела в тот день. Что касается деяний Алхары, то о них слагались лишь легенды. Оррин работал на земле и не был генералом, но чувствовал, что битва в день гонок «Бег кометы» войдет в историю борьбы с тускенами наравне с теми легендарными событиями.

Голова пошла кругом, и фермер опустил ружье. Всюду, куда хватало взгляда, лежали трупы. Их было уже так много, что он на мгновение замер.

— Куда еще-то! — крикнул он сыну, пытаясь отдышаться.

Другой земледелец, услышав его слова, рассмеялся:

— Что, ребятки, боитесь, что «Клич» без дела останется?

Маллен с тревогой поглядел на отца.

— Это вряд ли, — ответил тот, возвысив голос. — В пустошах за каждым камешком всегда сидит по пескоеду.

Оррин снова подошел к краю и тщательно осмотрел каньон. Подняв взгляд от осыпающегося склона, он заметил движение. Палец самопроизвольно потянулся к спусковому крючку, но Оррин остановился, едва осознал, кого видит.

— Энни?

Маллен шагнул к отцу, который указывал куда-то на ту сторону каньона. Передавая друг другу макробинокль, оба всмотрелись вдаль. Да, там действительно была Эннилин.

И Бен. Снова этот Бен.

— Они просто сидят, — заметил Маллен. — Разве они не хотят тоже пострелять?

Отец осклабился:

— Не каждому дано быть бойцом.

Эннилин повернулась к мотоспидеру, оставленному у подножия каменного спуска, понимая, что здесь от нее нет никакого проку. Что ей теперь делать? Джейба довезет до дома Оррин. А там сейчас работы хоть отбавляй. Ее плечи поникли.

— Мои клиенты разбежались, — начала она, подняв взгляд на Бена. — Нам бы очень пригодилась помощь, чтобы привести Надел в порядок. Если надумаешь…

— Мне правда пора домой. Заберу Рух и сразу же уеду.

— Ладно. — Эннилин не хотела спорить. Она начала спускаться с холма к мотоспидеру, обходя огромные валуны.

Но не дошла. Из-за массивной скалы возник рослый тускен, потрясавший над головой гадерффаем. От ужаса она застыла, не в силах сдвинуться с места. Но замер и тускен — он узнал ее.

— Эна’грош!

Эннилин ощутила прикосновение Бена — и мир завертелся вокруг нее волчком. Миг спустя отшельник уже стоял на ее месте и пытался вырвать из рук разбойника массивный посох. Бурые и песочно-коричневые одежды закружились в прерывистой пляске по каменному крошеву, и упавшую Эннилин чуть было не затоптали.

Она протянула руку, надеясь схватить аборигена за ступню и повалить с ног. Но нечаянно схватилась за ботинок Бена, вынудив того потерять равновесие. Разъяренный дикарь ринулся на врага, опрокинув того назад. Лежа на земле, Бен крепко схватился за гадерффай обеими руками и попытался оттолкнуть противника, который всеми силами тщился раздавить его.

С трудом привстав на колени, Эннилин вдруг вспомнила, что прихватила с собой из Надела не только спидер и Бена. Она вырвала бластер из кобуры и, спотыкаясь, подошла к дерущимся, уже готовая выстрелить в упор.

Но тускен вдруг обмяк и навалился на противника всем телом. Бен оттолкнул от себя гадерффай: тело дикаря перевернулось и покатилось вниз по склону, цепляясь за камни.

Эннилин протянула руку Бену:

— Ты как?

— Вроде цел, — ответил тот, отряхиваясь. — А вот наш друг был уже при смерти, когда напал на меня.

Продолжая целиться из бластера, Эннилин осторожно приблизилась к трупу. Одеяния тускена были опалены, а на теле виднелась аккуратная дырочка от выстрела из бластерной винтовки.

— При смерти? — недоверчиво воскликнула Эннилин. — Да он чуть тебя не убил!

— Он пытался изо всех сил, — кивнул Бен, поднимая с земли гадерффай. Не веря своим глазам, Эннилин воззрилась на спутника — тот был совершенно спокоен. Как ни в чем не бывало.

Он подошел к ней и встал на колени у тела тускена.

— Да, — сказал он сам себе, осматривая труп. — Он мертв — мертвее не бывает. И довольно молод — лет ему примерно как Джейбу.

Глаза Эннилин расширились от изумления. Раньше она никогда не видела песчаных людей так близко. Не слишком приятное общество — как ей удалось сегодня познать на личном опыте. Да и на что там было смотреть? Полосы грубой ткани и мешковатые одеяния полностью скрывали тело. Но сейчас, когда Бен перевернул тускена, Эннилин обнаружила, что воин так же худощав, как и ее сын.

— Как Джейбу? — Ее одолевали сомнения. — Они люди? Как мы?

— Нет, не в этом суть. — Бен поднял на нее глаза. — Ты хотела изучать экзобиологию. В Галактике бесчисленное множество живых существ, которые вовсе на нас не похожи. Мы можем пытаться понять их. Более того, их стоит попытаться понять. Но даже если принять, что их поведение естественно, вовсе не обязательно добровольно лезть сарлакку в пасть, когда тот вознамерится пообедать.

Эннилин от души рассмеялась — впервые со времени их совместного завтрака. Но не успело как следует отлечь от сердца, как она заметила, что из-за северного гребня за ними кто-то наблюдает. Кровь застыла у Эннилин в жилах.

— Красный Глаз, — вымолвила она.

— И с ним другие, — добавил Бен, указав на юго-запад.

Казалось, все, кто выжил в каньоне, пришли сюда, чтобы укрыться в холмах. Из-за камней возникали головы тускенов, гадерффай, ружья — и пропадали вновь.

Эннилин бросилась к мотоспидеру, но Бен загородил ей путь.

— Нет, — твердо сказал он. — Они будут стрелять — точно так же, как отряд Оррина стрелял по ним.

Отряд! Эннилин бросила отчаянный взгляд на восточный склон. Если они с Беном попытаются взобраться по нему, то окажутся легкой мишенью и никто из дружинников не придет им на помощь. Никто даже не узнает, что они здесь.

Тускены снова задвигались.