Стальные корсары

Можно, конечно, пускать корабли поодиночке, всех уж точно не переловят, но проблема была в том, что японские капитаны боялись выходить в море. Своими действиями русским удалось сделать главное - запугать их, причем куда сильнее, чем несколько ранее крейсерам Владивостокского отряда. Перевозки осуществлялись, в основном, силами вспомогательных крейсеров. Их командирам, будучи военнослужащими, отвертеться от прямого приказа было проблематично. Однако с гражданскими капитанами такой номер не проходил.

Разумеется, оставался вариант прикрытия грузоперевозок основными силами флота. Адмирал Того успел на собственном опыте убедиться - русские с его броненосцами связываться не жаждут. Однако, даже если закрыть глаза на совершенно дикий расход угля и износ уже и без того не новых механизмов, сбросить со счетов упорно сидящие в Порт Артуре русские броненосцы не получалось. Ты отведешь часть кораблей конвоировать транспорты, а они в это время решат вылезти. И чем их в такой ситуации останавливать? Да нечем! У Японии сейчас банально не хватало кораблей, чтобы заткнуть все дыры - потеря стратегической инициативы моментально сделала ее уязвимой. Вот и оставалось сидеть, в бессильной злобе скрипя зубами, и пытаться сохранить хотя бы то, что осталось.

В такой ситуации воспряли духом сторонники мира с Россией. Точнее, не так - не сторонники мира, а противники большой войны. Пока японская армия побеждала, они предпочитали молчать, и ход событий их, по большому счету, устраивал, однако сейчас они разом вспомнили о своем миролюбии и, упирая на то, что «они же предупреждали», начали активно делать себе политические дивиденды. При этом тот факт, что сейчас вылезти из войны и одновременно избежать финансового и политического краха уже не получится, они, как и положено людям интеллигентным, аккуратно забывали. Словом, паршивая ситуация складывалась, причем во всех отношениях.

Но среди собравшихся не было праздных болтунов. Высшие чины армии, флота, а гражданские - те, кто обладал реальной властью, политической или финансовой. И все они глядели друг на друга не слишком дружелюбно - оказавшаяся неожиданно тяжелой война могла в любой момент закончиться крахом, и тогда возникнут два вопроса: кто виноват и что делать. Их обычно считают исконно русскими, но когда наступают проблемы, они актуальны для любой страны. Учитывая японскую специфику, вопросы эти, помимо прочего, определяли, кто будет жить дальше, а кому предстоит мучительно умереть. Естественно, истинный самурай не боится смерти, но и на встречу с ней он тоже не стремится.

И вот, наконец, вошел тот, ради встречи с которым они собрались. Высокий, на голову выше Того, сухощавый, но притом довольно широкоплечий. Лицо европейское, лощеное, вроде бы самое обычное, и все равно в нем за милю угадывался британец. Как? А демоны ведают, наверное, по легкой брезгливости, с которой он смотрел на окружающих. Скрывал, естественно, однако в этом отношении британцам до японцев очень далеко.

Незнакомец окинул собравшихся взглядом и коротко кивнул. Очевидно, это долженствовало означать приветствие. С точки зрения японца - смертельное оскорбление. Впрочем, европейца это не волновало. Для него мы все - говорящие обезьяны, с какой-то бессильной ненавистью подумал адмирал. И ведь не сделать ничего! Даже если он сейчас достанет из ножен фамильный синсинто и распластает этого наглеца на ломтики, что это изменит? Перед ними ведь не более чем мелкая сошка - вряд ли какой-нибудь английский лорд оторвет от кресла свою костлявую задницу, чтобы инкогнито прибыть сюда, на край света. Прислали офицера для особых поручений, не более, а вести себя с ним придется, как с наследным принцем...

- Я приветствую вас, господа. Можете не представляться, кто передо мной я и без того знаю. Думаю, нам лучше сразу перейти к делу.

В этом все британцы, абсолютная бесцеремонность вкупе с деловитостью, если они считают, что имеют дело с нижестоящими. И все же, какая наглость! Адмирал открыл было рот, чтобы малость осадить зарвавшегося не по чину гостя, но его опередили:

- Вначале хотелось бы узнать, с кем мы имеем дело. А то вы, боюсь, фигура настолько незаметная, что во дворцах ваши портреты не висят.

Вот так! Лучше бы и не получилось. Генерал Аритомо, представляющий генштаб, мастерски сформулировал общую мысль. Воистину, свое прозвище «отец японской армии» он носил не зря и, несмотря на преклонный возраст, не растерял живости ума. Как многие из тех, кто не мог похвастаться излишней знатностью рода, поднятый до вершин власти верным мечом и личной храбростью вкупе с головой на плечах, он умел держать удар - и умел бить. Ямагата Аритомо, генерал, герой трех войн, дважды бывший премьер-министром, этот старик многому сумел бы научить молодых, в том числе и этого британского выскочку.

Англичанин, правда, не смутился. Улыбнулся чуть снисходительно и выдал:

- Называйте меня Смит. Просто Смит, большего вам знать, в общем-то, и не требуется. Касаемо же моих полномочий, то их может подтвердить уважаемый господин Таро.

Премьер-министр Кацура Таро молча склонил голову, подтверждая, что да, полномочия у Смита имеются. На внешне невозмутимом лице князя не дрогнул ни один мускул, но Того мог бы поклясться, что внутри он кипит от гнева. Тем не менее, приходилось сохранять хотя бы видимость спокойствия - даже если о тебя вытирают ноги, придется терпеть, ибо долг перед своей страной превыше всего.

Выждав паузу, на взгляд истинного японца чуть длиннее, чем нужно, и от того немного театральную, Смит заговорил. Теперь в его голосе не было и тени былой снисходительности или небрежности. Нет, в нем отчетливо, будто клинок, звенела сталь, и Того понял - шутки кончились. Как бы он ни относился к этому человеку, его стоило выслушать, причем максимально внимательно.

- Итак, господа, смею вас обрадовать - несмотря на первоначальные успехи, вы стремительно проигрываете войну. Чтобы не было недомолвок, и недопонимания, я приведу некоторые цифры...

Дальше пошла информация о том, что адмирал знал и без этого заокеанского хлыща. Более того, он только что обдумывал это, и единственное, что стало для него откровением, это чрезвычайная осведомленность британца. Если по флоту Того не узнал для себя ничего нового, то многими сведениями о состоянии дел на суше его коллеги-конкуренты с моряками попросту не делились. Смит же, похоже, владел информацией настолько подробной, что мог перечислить, где, когда и сколько людей потеряла каждая рота. При этом он ни разу не заглянул в бумаги, которые лежали в небрежно брошенной на стол пухлой картонной папке. Воистину, кем бы он ни был, дело свое британец знал хорошо, и такой профессионализм заслуживал уважения.

- ...таким образом, - подытожил он, - в настоящее время ситуация еще не выглядит безнадежной, но весьма близка к этому.

- Вы несколько преувеличиваете, - открыл было рот кто-то из генералов, но британец заставил его заткнуться одним лишь брезгливым движением уголков губ. Усмешка его выглядела сейчас пугающе.

- В таком случае, скажите мне, сколько времени вам потребуется, чтобы дойти до Санкт Петербурга без снарядов, патронов и амуниции. Или хотя бы до Владивостока, притом что море, и, соответственно, подвоз каждого гвоздя контролирует противник.

Тут настал черед Того возмутиться, однако адмирал благоразумно промолчал. А на возмущенные реплики утративших обычную сдержанность японцев Смит лишь ответил:

- Сейчас сил вашего флота достаточно лишь для контроля Порт Артура. Для перехвата русских кораблей, пиратствующих у побережья Японии и жгущих ваши города, их уже недостаточно. Или вы можете похвастаться тем, что смогли защитить столицу?

- Русских не может быть много. Один-два корабля по нашим данным, - вмешался, наконец, Того.

- И опять вы ошибаетесь. Уже больше. Как мне сообщили этим утром, к их эскадре присоединился выпущенный германскими властями из Циндао броненосец «Цесаревич» и три миноносца. Отпустили их вполне официально, и, хотя немцы утверждают, что произошла какая-то ошибка, мы подозреваем Берлин в тайной поддержке русских. А даже если они и не врут, разницы для вас нет никакой - их рейдеры усилились на один первоклассный броненосец. Чем и как вы будете их перехватывать? А между тем любое затягивание войны для вас, как говорят русские, смерти подобно. Я думаю, все вы осведомлены, что на Балтике формируется эскадра для помощи Порт Артуру. Мы делаем все, что можем для того, чтобы задержать ее выход, но наши возможности далеко не безграничны. Выход русских кораблей ожидается в течение полутора-двух месяцев, и с той минуты часы вашей империи начнут обратный отсчет.

А вот это было уже серьезно. Нет, не отправка эскадры с Балтийского моря, там и впрямь вопрос заключался лишь в сроках, а в уходе «Цесаревича» из Циндао. Теперь русская эскадра, и без того опасная и успевшая внушить японцам уважение, становилась еще более серьезным аргументом в любом споре. Русский броненосец мало уступал по боевой эффективности лучшим кораблям японского флота, и теперь охотиться за их эскадрой силами менее чем четырех броненосных кораблей разом становилось преступной авантюрой. Что делать в подобной ситуации, Того пока решительно не представлял. Единственный шанс - если русские в ожидании помощи с Балтики вновь погрузятся в неторопливое оттягивание времени, однако в это как-то плохо верилось. Кто бы ни командовал их эскадрой, свою решительность и готовность устроить противнику огненный ад он уже продемонстрировал. Кстати, а действительно кто?

- Нам это неизвестно. ПОКА, - отвечая на вопрос адмирала, британец выделил именно это слово, - неизвестно. Но мы работаем в этом направлении.

Понятное дело, работают. И постараются устроить излишне удачливому русскому несчастный случай, как они это всегда умели. Относительно нравственных качеств своих союзников Того не обольщался. Вот только до русского адмирала они доберутся потом. Когда-нибудь. Может быть. Ситуации иногда случаются всякие, и не будет ничего удивительного, если он доберется кое до кого раньше. Но все это еще только предстоит, а кровь японскому флоту он пускает уже сейчас, причем с завидным упорством.

- Однако я... попросил, - видно было, что слово это далось британцу с трудом, - вас собраться здесь, чтобы обсудить вопросы другого плана. Думаю, вы все помните старинное изречение: для войны нужны три вещи - деньги, деньги и еще раз деньги. И также помните, что с финансами у вашей страны всегда было... не очень хорошо. И для того, чтобы влезть в эту авантюру вы сначала влезли в большие долги.

Лихо, как говорят русские. Вот уже они и сами влезли в авантюру. Как будто те же британцы не стояли за их спиной и не подталкивали вперед!

- Соблаговолите выражаться яснее, - кто сказал это, адмирал даже не понял, хотя неплохо вроде бы знал всех собравшихся.

- Хорошо. Позвольте озвучить вам некоторые цифры.

Британец говорил, перечисляя суммы, которые Япония должна своим кредиторам, и Того почувствовал, как на голове его дыбом встают остатки волос. Нет, он, конечно, понимал, что с деньгами у Страны Восходящего Солнца не очень хорошо, но чтобы так вот! Если это не катастрофа, то что тогда считать катастрофой? Того покосился на министра финансов. Сонэ Арасукэ, как и подобает офицеру и самураю, был сама невозмутимость. Казалось, виконт дремал - сидел, чуть прикрыв глаза и отрешившись от происходящего, однако брошенный на него взгляд адмирала уловил и чуть заметно шевельнул веками. Этого было достаточно - британец говорил правду, и подвергать его слова хоть какому-то сомнению не стоило. Япония оказалась в шаге от пропасти, к которой ее аккуратно подвели, и теперь лишь боги ведают, что можно сделать. Это понимал адмирал Того, это понимали и все остальные. И это, без сомнения, понимал наглый британец, который смотрел на них свысока и, демоны его побери, имел на это полное право.

Англичанин несколько секунд рассматривал их всех, и непонятно было, то ли он наслаждается произведенным эффектом, то ли анализирует реакцию собравшихся. Скорее всего, и то и другое вместе, но понять это у Того не получалось - слишком уж его занимали собственные мысли, и главной была что же им делать дальше. Понятно, что утонуть им не дадут - и слишком много средств вложено британцами (и не только ими) в эту войну, и просто сам факт появления этого офицера и джентльмена о многом говорил. Хотели бы сдать - не присылали бы человека для переговоров, а попросту надавили бы на русских, чтобы получить свою часть трофеев, неудачники британцам не нужны. Тем не менее, решили говорить, стало быть, не все еще потеряно.

Судя по всему, остальные собравшиеся прониклись ситуацией и пришли к аналогичным выводам - дураков здесь все же не было. А британец дождался, когда все, даже самые тугодумные, осознают перспективы, и чуть заметно усмехнулся:

- А теперь, господа, если вы не против, разрешите озвучить наиболее вероятные расклады при дальнейшем развитии событий. Во-первых, как нам видится, если они будут развиваться естественным путем, даже при самом лучшем для вас раскладе вопрос сведется лишь к тому, сколько вы продержитесь. Денег на строительство или покупку новых кораблей у вас нет, и взять их негде - после того, как от русских снарядов выгорела четверть вашей столицы, государственные ценные бумаги Японии упали до мусорного уровня. Сейчас они стоят меньше бумаги, на которой напечатаны. Никто не станет вкладывать деньги в обанкротившуюся страну. Более того, даже если вам каким-то чудом удастся наскрести средства, надо еще найти того, кто в военное время рискнет продать вам эти корабли. И это - вопрос не пяти минут.

Это он точно заметил. И по больному бил, не стесняясь. Того явственно расслышал скрип чьих-то зубов, однако сам ненависти к британцу не ощущал ни малейшей. В конце концов, персонифицировать ее на этого человека, пешку в большой игре, просто глупо. Так же можно ненавидеть граммофонную пластинку или почтальона, который принес неприятное письмо. Не стоило уподобляться китайцам, убивавшим гонцов, принесших дурное известие - исправить все равно ничего не удастся, а срывать злость на первом попавшемся человеке означает только зря расходовать ценный ресурс. А ведь люди - это главный ресурс любой империи, Того хорошо это понимал. Так что нет смысла уподобляться этой недоразвитой ошибке природы, китайцам, особенно зная, в какое ничтожество впала их страна в результате такой политики.

- После того, как русские, наконец, вылезут из своей берлоги, - продолжал англичанин, и окончательно уничтожат ваш флот, вы оказываетесь полными и окончательными банкротами, господа. Впрочем, если вы поторопитесь и заключите с ними мир раньше, это ничего не изменит. Разве что больше людей останется в живых, но от банкротства это вас не спасет. Более того, когда русские потребуют репараций, а они потребуют, можете не сомневаться, вам придется их выплачивать. Как вы считаете, может ли ваша страна позволить себе такую роскошь?

Интересно, зачем он им объясняет столь азбучные истины? Наверное, считает их всех ни на что не годными безмозглыми армейскими медными лбами. А вот это уже глупость с его стороны. Да, практически все собравшиеся, даже если одеты не в мундир, а в цивильное, выходцы из семей высшей знати или самураев, то есть в любом случае, из военного сословия, но это не значит, что у них нет голов на плечах. Или он просто хочет донести до нас, что отстаивать интересы Японии на переговорах Британия не станет? Но это было ясно изначально, британцев интересует только собственная выгода, а какие дивиденды можно получить с разрушенной войной, стремительно обнищавшей страны? Впрочем, послушаем, что он скажет дальше.

- Полагаю, что в случае описанного мною расклада, Японии может грозить как минимум введение внешнего управления, а может статься, и частичная потеря суверенитета.

- Мы не допустим этого, - прохрипел кто-то из генералов. Британец смерил его взглядом, в котором одновременно смешались уверенность в себе, презрение и жалость.

- И как это у вас, интересно, получится?

А ведь хороший вопрос. Адмирал не был знатоком юридических тонкостей, но знал простую истину: долги надо отдавать. Иначе кредиторы вырвут их из глотки. А британцы за свое, или за то, что считают своим, порвут на лоскутки кого угодно. Успевший в молодости поучиться в Англии, Того неплохо узнал этот народ. В чем-то он вызывал у него восхищение, а в чем-то и ужас, но главное, что уяснил тогда себе японский адмирал, на зуб этим людям попадаться не стоит.

Итак, если британцы захотят подмять Японию, то им даже не придется задействовать свой Гранд Флит. Для того, чтобы справиться с предельно ослабленным японским флотом, достаточно и тех сил, что они держат в этих водах. Если раньше, будем говорить честно, японский флот превосходил базирующиеся на дальнем востоке силы Великобритании, то сейчас ситуация изменилась. Да и потом, они будут не единственными желающими - тут и русские, которые, чувствуя себя оскорбленными из-за того, что их, страну-гиганта, покусал карлик, с удовольствием поучаствуют в бойне. Насчет карлика - это, разумеется, оскорбительно, однако русские сейчас воспринимают ситуацию именно так, да и остальные европейцы тоже, а переубедить их никак не получается. И Германия с Францией и САСШ, эти умники не против будут поживиться на трупе, как и положено падальщикам. А уж китайцы-то постараются не упустить момента и учинить резню, просто чтобы отомстить за недавнее поражение. Словом, как великие державы скажут - так и будет. Скажут «внешнее управление» - и будет внешнее управление. И никуда не денешься. Но, судя по тому, как строится разговор, до этого дело не дойдет. И британец не обманул ожиданий адмирала.

- Моя страна, - объявил он с таким видом, будто мнение британских лордов для всего остального мира просто априори обязано являться истиной в последней инстанции, - готова протянуть японскому народу руку помощи.

Ага, ага. Учитывая, что просто так британцы никому и никогда не помогают, интересно даже, во что обойдется Японии эта помощь. Наверняка очень недешево, однако придется соглашаться, дороги назад просто нет.

Они сидели и молчали. И британец молчал - стоял и ждал, когда они спросят. Ну да не на тех нарвался, с молчаливым злорадством совсем на русский манер подумал адмирал. В конце концов, японцы в сиделки-молчалки могли переиграть кого угодно. Маленькая такая месть за наглость. Впрочем, британец не слишком расстроился, разве что голос его стал еще жестче.

- Мы готовы предоставить в распоряжение японского флота четыре броненосца типа «Канопус» и несколько крейсеров на правах аренды. Причем получить вы их сможете, как только сформируете экипажи.

Канопусы, вот как... Похоже, британцы решили передать им большую часть своего базирующегося в этих водах флота. Неожиданно щедрое предложение. Хорошие корабли, хотя с бронированием у них так себе, да и артиллерия не самая удачная - низковата скорострельность, да и баллистика этих тридцатипятикалиберных орудий хуже, чем у сорокакалиберных японских. Но выбирать не из чего, а четыре броненосца такого типа, особенно учитывая хорошую дальность плавания, и впрямь могут переломить ситуацию. Но что за них потребуют?

- Что вы хотите взамен? - Кацура Таро дождался утвердительного кивка адмирала и решительно взял нить переговоров в свои руки.

- О, сущую малость...

Действительно, малость. За такое в иной ситуации британца изрубили бы на куски не задумываясь. Оставалось лишь поражаться аппетитам Империи, над которой никогда не заходит солнце. Несколько островов, включая Окинаву, в аренду на девяносто девять лет с правом продления, а после победы над русскими, которой еще надо как-то достичь и выглядящей все более гипотетической, половину сумм репараций и Камчатку в довесок. Как только Владивосток не потребовали, хотя, скорее всего, понимали - тут русские упрутся рогом, а учитывая численность их армии и истощенность человеческого ресурса Японии, на суше одержать решительную победу не получится. Даже если наладить снабжение, все равно не получится - время безнадежно упущено.

Разумеется, собравшиеся возмутились. Разумеется, британец сделал, как говорят русские, морду кирпичом. И начался торг, самый обычный и насквозь банальный, поскольку все понимали - англичане потому так много и потребовали, чтобы было в чем идти на уступки. Правила игры древние, как мир, и всем знакомые.

Однако, надо сказать, англичанин очень хорошо понимал свое преимущество и бедственность положения Японии. Уступал он мало и в частностях, а линию свою гнул упорно и методично. Не участвовавший непосредственно в этом процессе Того не слишком хорошо понимал нюансы экономики, но тот факт, что его страну обдирают, как липку, и даже победа приведет, в конечном итоге, к территориальным потерям, был ясен даже ему. И все это, по сути, за корабли, которые потом в любом случае придется или отдавать, или выкупать. Словом, кругом невыгодная сделка, но, тем не менее, изменить что-либо было уже не в его власти...

- Как мы можем получить свои корабли? - не скрывая недовольства, поинтересовался он, когда разговор закончился и стороны пришли, наконец, к соглашению.

- Как только сформируете экипажи.

- Я спросил не когда, а как. Насколько я помню международные законы, передача кораблей воюющей стране третьей стороной против всех правил.

- О, не волнуйтесь, - заулыбался британец, продемонстрировав крупные и удивительно ровные зубы. - Никто вам их передавать и не собирается.

- То есть? - не понял Того.

- Все очень просто. В назначенное вами время корабли с минимумом экипажей будут находиться в Вейхайвее. Ночью, к примеру, команды в полном составе будут развлекаться на берегу, а вы совершите налет и угоните корабли. Наше правительство, естественно, возмутится. Но только на словах, заострять вопрос оно не будет. Разумеется, в том случае, если вы эту войну все же выиграете.

- А наша репутация?

- А разве после нападения на русских без объявления войны она у вас есть? Да и потом, кого она, в принципе, волнует?

Ну да, кого волнует репутация варваров, с горечью подумал адмирал, но отступать было уже поздно. Приходилось играть с теми картами, которые выпали, и ему оставалось только надеяться, что у русских не окажется своего джокера в рукаве.

Бухта Ллойда. Утро.

Возвращение получилось не то чтобы триумфальным, а, скорее, муторным. Небольшой вроде бы шторм, в который попала эскадра Эссена, натворил больше, чем японские снаряды - качка доставила кораблям немало хлопот, разом выявилась куча мелких неполадок в машинном отделении «Рюрика», пострадали надстройки «Цесаревича», а миноносцы и вовсе непонятно как удержались на плаву - все же для противодействия таким волнам они рассчитаны не были. Особенно обидно военным морякам стало, когда выяснилось, что вчерашние «купцы», несмотря на достаточно скромное водоизмещение, выдерживают удары стихии даже немного лучше перегруженных броней военных кораблей.

Больше всех досталось Бахиреву. Мало того, что громоздкие боевые марсы раскачивались над головой, не представляя серьезной угрозы, но изрядно нервируя успевшего отвыкнуть от этого извращения офицера, так еще и с командой сработаться он не успел. К тому же, хотя экипаж броненосца и был достаточно опытным, но дисциплина оказалась отнюдь не на высоте. Все же к пришельцу настороженно относились офицеры, пускай он и смог их убедить и в своем происхождении, и в праве командовать, а у команды авторитета завоевать он пока что не успел. К тому же отстраненный от командования старший офицер «Цесаревича» попытался мутить воду - быть первым после Бога ему понравилось. Пришлось арестовать и посадить под замок в каюте, что добавило напряженности в и без того непростые отношения. Единственным, пожалуй, светлым пятном во всем этом оказался тот факт, что заваленные «французские» борта корабля смягчали удары волн и немного уменьшали качку - несмотря на меньшие размеры, сквозь шторм броненосец продирался гораздо увереннее «Рюрика».

И все же шторм прошли без особых потерь, никого даже за борт не смыло. А вот чуть позже, когда ветер снизился просто до свежего, и волны перестали перекатываться через мостики миноносцев, начались проблемы. На «Бесшумном» отказала вышедшая из строя еще в Желтом море, во время боя, машина. Ее, правда, отремонтировали в Циндао, благо миноносец был построен на немецких верфях, и должен был оказаться дойчам знаком, как собственный карман. Но, видать, немецкие мастера схалтурили, и сейчас приходилось идти на одной машине, на ходу пытаясь устранить неисправность. В результате и без того не самый быстроходный, выдающий несчастные двадцать семь узлов миноносец «захромал», и оставалось лишь надеяться, что гонок по пути на базу эскадре устраивать не потребуется.

Однако здесь поломка хотя бы не угрожала существованию корабля, а на «Морском коне» у всех на глазах вдруг вывалился и рухнул в море лист обшивки. Заклепки расшатало от стрельбы, шторм добавил - и вуаля! Хорошо еще, случилось это, когда волнение уже практически улеглось, а дыра оказалась на четверть метра выше уровня ватерлинии. Капитан Стюарт не растерялся, на пробоину наложили пластырь, но случившееся говорило о том, что по прибытии на базу вспомогательные крейсера необходимо как минимум обследовать, проверив состояние корпусов, и по возможности протянуть заклепки. Без этого корабли можно было считать лишь условно боеспособными, а силами одного «Херсона» устранять все проблемы придется до морковкиного заговения. Словом, радоваться было не с чего, и, заходя в бухту, и Бахирев, и Эссен пребывали в самом отвратительном настроении. Ничего удивительного, что, обнаружив в ней мачты двух чужих крейсеров, на кораблях моментально сыграли боевую тревогу, и лишь Иванов, буквально влетевший на своем миноносце между тяжелыми кораблями, сумел предотвратить готовую начаться стрельбу.

Все это было вчера, а сегодня адмирал Эссен сидел в кресла и хмуро разглядывал стоящего перед ним навытяжку мичмана Севастьяненко. Мичмана-адмирала, как его уже успели окрестить на эскадре. Несмотря на некоторую сложность произношения, меткое прозвище легко прижилось, и Эссен уже понимал, что не ошибся, доверив мальчишке командовать трофейным миноносцем. Но все же талант и удачливость не могут заменить опыта прожитых лет и приобретенного с ними умения анализировать ситуацию. Может, и к лучшему - вздумай парень просчитывать возможные последствия своих лихих эскапад, и он вряд ли добился бы того, что смог получить сейчас. Но и последствия, если о них не думать, тоже никуда не денутся.

Меньше всего Эссена волновал потерянный миноносец. По застрявшим на камнях обломкам британцы смогут определить лишь, что это японский (бывший японский, но их в такие нюансы посвящать не стоит) корабль. Вот и пускай расспрашивают своих узкоглазых друзей, чего это их миноносец устраивает бучу в зоне ответственности британского флота и топит британские же корабли. Иванов тут подсуетился, и как раз вовремя, так что у британцев к японцам вопросов накопилось наверняка уже множество. Один потерянный корабль за такую пилюлю в высокой политике, право же, цена небольшая.

На втором месте стоял «Хай-Чи». Трофейный крейсер, конечно, хорош, но метод, которым он достался русским, иначе как пиратством назвать сложно. А с другой стороны, китайцы есть китайцы. Папуасы с длинной историей. Так что взять у них то, что захотелось, для европейцев признак хорошего тона. Даже если история с крейсером когда-нибудь всплывет и станет достоянием общественности, никто русских не осудит. Поступили как цивилизованные люди, только и всего. Словом, размышлял Эссен недолго, и необходимые распоряжения отдал еще вчера. Сейчас крейсер стоял в устье небольшой речки, так близко, как только смог подойти. Вода здесь была заметно более пресной, и часть морской дряни, густо облепившей днище корабля, стремительно отмирала. Ну а что не отмирало, то отколупают японцы - среди них хватает и хороших пловцов, и отличных ныряльщиков. Работу с ними глава только что созданной контрразведки уже провел, и желающих срубить хорошую денежку на чистке корабельного днища оказалось немало. Правда, глаз да глаз за ними нужен, однако тут уж лейтенант Жирской не оплошает - зря, что ли, организовал из небольшой группы приданных ему казаков отряд, готовый за ним и в огонь и в воду? Обладает Павел Иванович харизмой, чего уж там. Пускай мрачноватой, зато подкрепленной и знаниями, и умениями, а нижние чины это понимают и ценят, равно как и готовность лейтенанта учить их и учиться самому. И умение держать себя на равных, но без панибратства, тоже дорогого стоит...

Итак, днище «Хай-Чи» приведут в божеский вид быстро. С машинами тоже ничего страшного - механики с «Херсона» ползают по ним, дружно матерят безруких китайцев, но при этом единогласно утверждают, что ничего страшного те с кораблем не сделали. Наверное, просто не успели. Чистка котлов и паропроводов, регулировка, мелкий ремонт вкупе с легкой модернизацией - все это можно сделать довольно быстро. Остается боезапас, но его решили пока не менять, хотя вполне подходящие японские снаряды и имелись. Относительно слабые с точки зрения фугасного действия снаряды, имеющиеся на «китайце», тем не менее, неплохо работали в качестве бронебойных, а взрыватели их были довольно надежны. Словом, пока можно пользоваться тем, что есть, а дальше видно будет.

Но самая большая проблема, разумеется, «Нью-Орлеан». Спору нет, красавец, великолепное техническое состояние, оснащен так, что сам на слюну изойти готов, но если выяснится, что это за корабль и откуда он взялся... Никакие оправдания, что отбили его, скажем, у китайских пиратов не помогут. Просто никто не поверят. И вот тогда вспомнят и разрушенный порт, и те миноносцы. А с другой стороны, не отказываться же от подарка судьбы.

Эссен еще раз окинул хмурым взглядом изображавшего одновременно гордость, раскаяние, и, как предписано Петром Великим, «вид лихой и придурковатый», мичмана, и усмехнулся в бороду. Не получалось злиться на мальчишку, в конце концов, он в его годы поступил бы точно так же. Перевел взгляд на Бахирева, устроившегося в углу и ехидно поглядывающего на происходящее из-под бровей. Его, похоже, все происходящее откровенно забавляло. Ну да, он здесь душой отдыхает и над ним, Эссеном, издевается. Забыл Николай Оттович за годы адмиральства, сколько хлопот ложится на плечи командира корабля, и теперь хочется волком выть - не получается совмещать командование «Рюриком» и командование эскадрой. В результате пришлось назначать командиром флагмана его старшего офицера и надеяться, что тот справится. Хотя куда он денется, спрашивается? Жить захочешь - и не из такого выгребешь.

А вообще, в каждой ситуации надо видеть не только минусы, но и плюсы. Вот сейчас, к примеру, у Эссена оказалась вдруг под рукой вполне представительная эскадра крейсеров-разведчиков, способных выполнять, в том числе, и обязанности рейдеров. А это сразу же снимало вопросы со срочным ремонтом вспомогательных крейсеров - все равно придется снимать с них практически всех людей, чтобы хоть как-то заткнуть дыры... Но прежде, чем мичман поймет и осознает плюсы, пускай он узнает о минусах и необходимости работать головой. Именно с такими мыслями суровый адмирал и принялся драить подчиненного.

- Ну-с, молодой человек, - тоном профессора, распекающего нерадивого подчиненного, поинтересовался Эссен, закончив перечислять проблемы, свалившиеся на его седую голову, - что вы сможете сказать в свое оправданье?

Мичман стоял, низко склонив голову. Лицо у него было таким красным, что, кажется, поднеси спичку - вспыхнет. От бравого вида, естественно, не осталось и следа, равно как и от всего остального. Осознал, значит. Ну, главное, не перегнуть палку.

- Ладно, мичман. Вы заварили кашу - вам и расхлебывать. Будете командовать вашим «Нью-Орлеаном». Людей вам дадим. Но если ваш крейсер не станет лучшим кораблем эскадры - берегитесь!

Надо же! Всего одна фраза - и как поменялось настроение. Теперь наверняка мечтает о том, как бы смыться прежде, чем командующий не передумал. Эссен махнул рукой - иди, мол, празднуй, однако, к его удивлению лейтенант остался стоять.

- Что-то еще?

- Да... То есть...

Чуть запинаясь, мичман рассказал о проблеме с офицерским составом. Эссен выслушал его, барабаня пальцами по столу, а затем махнул рукой:

- Хорошо. Своей властью присваиваю им временные звания прапорщиков по адмиралтейству. В Петербурге подтвердим, если доживем. И если вы сумеете подтянуть их до уровня, соответствующего офицерскому. Так что взвалили вы на себя еще один груз. Все, идите. Приказ оформим. И, да, примерьте лейтенантские погоны, а то мичман-адмирал - это хорошо для прозвища, но не для капитанского мостика.

Когда Севастьяненко удалился, адмирал вздохнул:

- Ну вот, еще одна задачка. И ведь, самое интересное, я и сам на его месте поступил бы точно так же.

- Ну, так и не бери в голову, - отозвался из своего угла Бахирев. За последние дни он похудел, осунулся, но держался бодрячком, и ехидный огонек в глазах просоленного всеми океанами казака разгорелся, кажется, еще ярче. - Все равно ничего уже не изменить.

Эссен усмехнулся про себя - не смотря ни на что, Коронат оставался верен себе. Хотя ему сейчас сложнее всех. Мальчишки проще смотрят на жизнь. Вдобавок, у обоих стремительно делающих карьеру молодых офицеров имеется костяк своего экипажа, готовый за них и в огонь и в воду. У Севастьяненко - экипаж «Стерегущего», у Иванова, которого Эссен назначил командовать «Хай-Чи» (идиотское все же название, надо подобрать что-нибудь получше), еще лучше. Он за собой в полном составе перетащил экипажи обоих миноносцев. Тоже, кстати, головная боль теперь, подобрать к этим трофейным посудинам экипажи... А вот Бахирев хоть и не в одиночестве на «Цесаревиче», но своих людей у него не так уж и много. Плюс к тому, работы с кораблем непочатый край.

Она и кипела, эта работа. Броненосец старались хоть немного модернизировать, благо все помнили, как его перекроили после войны, и что для этого требовалось. Увы, здесь и сейчас это было недостижимо, поэтому обходились минимальным вмешательством в его конструкцию, хотя и это многое значило. С броненосца демонтировали всю малокалиберную артиллерию, все равно толку от них нет, дистанция боя намного превышает их скромные возможности, а это два десятка орудий. Орудийные порты в корпусе «Цесаревича» предполагалось тщательно заклепать броневыми листами, а это тоже задача нетривиальная. Плюс те огневые точки, что располагались на боевых марсах корабля, не играя никакой роли в бою, зато исправно увеличивая раскачку броненосца. Пускай дальномерщики в комфорте посидят, что ли... Разумеется, неплохо было бы демонтировать и сами боевые марсы, но делать это в условиях заброшенной бухты на краю Земли, а не в оборудованном по последнему слову техники ремонтном заводе не без основания показалось отцам-командирам мартышкиным трудом Так что марсы оставили, а вот сорокасемимиллиметровые и тридцатисемимиллиметровые орудия вместе с боезапасом перекочевали в трюм одного из транспортов. Может, когда и пригодятся. В результате этого нехитрого действа освобождались люди, в которых, как всегда, имелась острая нехватка, все же у каждого легкого орудия имелся положенный по штату расчет. Плюс хоть немного облегчался сам корабль, а это уже плюс. Ну и освободившиеся помещения можно было чем-нибудь набить. Чем? А там видно будет, у баталеров всегда найдется много вариантов. На худой конец, можно набить их дополнительным углем, хотя это уже форменное извращение. Во время боя уголь оттуда не взять, да и просто в походе таскать его крайне неудобно.

А еще требовалось переоснастить снаряды «Цесаревича» нормальными взрывателями, благо в трюмах «Херсона» имелся солидный запас. Ну и пополнить частично расстрелянный боезапас стальными, снаряженными тротилом снарядами тоже стоило. К счастью, Эбергард, снаряжая корабль обеспечения, не поленился уложить в трюм некоторое количество двенадцати- и шестидюймовых снарядов, хотя Эссен уже задумывался, что станет делать, когда взятые с собой, отнюдь не безразмерные запасы подойдут к концу. А ведь еще требовалось исправить выявленную в прошлый раз только после войны проблему - снаряды зачастую имели разный вес, да и пороховые картузы грешили тем же самым. Требовалось все подогнать под один стандарт, иначе рассеивание на больших дистанциях оказывалось недопустимо высоким. Словом, работы был непочатый край. Вдобавок, у кого-то возникла идея переоснастить часть снарядов «Цесаревича» с пироксилина на тротил. Ничего сложного в этом вроде бы не было - температура плавления этой взрывчатки чуть более восьмидесяти градусов и, расплавив его на водяной бане, можно было попросту залить получившуюся смесь в снаряд. Авторы идеи тут же пришли к Эссену, и тот похвалил их за изобретательность. А потом объяснил, что тринитротолуол, конечно, можно заливать куда угодно, только где ж его взять-то? Эбергард, снаряжая «Херсон», набил его трюмы всем, чем только можно, прихватив даже некоторое количество двенадцатидюймовых снарядов, очевидно так, на всякий случай, но о запасе тротила не позаботился. Ну, не пришло ему это, видать, на ум, человек попросту не может предусмотреть всего. И пришлось разочарованным молодым офицерам искать другие точки приложения своей энергии, которых, правда, имелось в избытке. Если чего и не хватало сейчас русским, так это рабочих рук, причем, желательно, мастеровитых.

Но техническая сторона вопроса выглядела хотя бы решаемой. Значительно хуже был тот факт, что сразу же после появления в составе эскадры людей со стороны, между ними и пришельцами из будущего возникла некоторая напряженность. Причем выросла эта проблема не из того даже, что экипаж «Рюрика» был вроде как бы не совсем местный - к этому-то все как раз отнеслись на удивление спокойно. Хуже другое. Моряки с «Цесаревича» и миноносцев воевали много и тяжело, по сравнению с этим рейды Эссена выглядели прогулкой. Однако при этом бравые моряки из тринадцатого года щеголяли трофеями и не скрывали, что, благодаря продаже трофеев, они уже весьма обеспеченные люди. Рядом с ними артурцы выглядели откровенно нищими, и это внесло в их взаимоотношение серьезную напряженность. К тому же, и отношения в экипаже «Рюрика» незаметно для моряков успели всерьез измениться. Все же когда ты рядом с офицером идешь в атаку, а потом он же тебя, раненого, тащит... Или, как вариант, ты его тащишь. Неважно. Главное, такие случаи были, хотя и немногочисленные, но показательные. А тут еще показательный пример с теми, кто пробился в офицеры! И в результате, хотя воинская дисциплина и брала свое, дух флибустьерской вольницы витал над кораблями, при попустительстве молодых мичманов и лейтенантов и под неодобрительное, но безвредное ворчание офицеров постарше. И моряки с «Цесаревича» в эту картину пока что не вписывались. А Бахиреву в результате приходилось из кожи выворачиваться, чтобы не допустить эксцессов и при этом подтянуть боеготовность своего броненосца до приемлемого уровня. Неудивительно, что у него не только щеки ввалились, но и кожа посерела.

- Не бери в голову, не бери в голову, - пробурчал Эссен. - А что, по-твоему, я должен в нее брать?

- А куда более мелкие и в то же время далеко идущие вопросы. К примеру, кто такой Жирской?

- То есть?

- Уж больно специфический у хлопца взгляд на жизнь. И умения интересные. Ну, с ними-то ладно, научиться в жизни можно разному, но он ведь думает иначе, чем мы. Вспомни, как он пленных допрашивал. Или как сейчас все организовал. Такое лично мне в голову не пришло бы.

- И мне бы тоже, - печально усмехнулся Эссен. - Только зря ты считаешь меня дураком. Я с лейтенантом поговорил уже, и получил вполне исчерпывающие объяснения. Он у нас, оказывается, на лазоревых мундиров работал.

Теперь пришла очередь Бахиреву в недоумении хлопать глазами. Что же, Эссен объяснил ему, что господа жандармы не только портят настроение окружающим, но и занимаются делом. Шпионов, к примеру, ловят, которых на флоте до хрена, особенно британских. И завербовали они Жирского еще в бытность того сопливым гардемарином. И они же обеспечили парню кое-какую дополнительную подготовку, а позже пропихнули его каким-то образом на «Рюрик». Для чего? Так флагман Балтийского флота, на нем сам император частенько бывает. Мало ли, что может произойти. Вот и получили в жандармском управлении ценный источник информации и агента влияния на будущее. Из лейтенантов порой вырастают адмиралы, а с крючка Жирскому было уже не слезть. Да он и не пытался, считая, что делает нужное, хотя и грязное дело.

Выслушав все это, Бахирев только головой покрутил, а потом махнул рукой. Ну, есть у них свой секретный жандарм - так и что с того? Глядишь, еще как-нибудь пригодится, случаи в жизни бывают разные. Эссена же куда больше сейчас беспокоил другой человек. Впрочем, как решили старшие офицеры, вот и повод Жирскому показать свою профессиональную состоятельность.

В море корабли вышли спустя две недели. Все, что можно было сделать на месте, моряки сделали, особенно на «Цесаревиче». Гонял их Бахирев нещадно, считая, что если у матросов много работы, то времени на дурь и тупые, но опасные мысли уже не будет. Уж кто-кто, а он хорошо помнил, как на Черном море ошалевшие от безделья матросы устроили бучу. Надоело им по жаре с палубы рыбу на удочки ловить, когда их корабль непонятно зачем несколько дней в безлюдной бухте на якоре стоял. Нашлись какие-то умники, начитавшиеся не тех книжек и наслушавшиеся не тех людей, дали по голове излишне мягкому командиру, и в результате новейший броненосец шастал по морю, заставляя паниковать все портовые власти. Бахирев совершенно не желал, чтобы здесь успевшие хорошенько устать от войны люди сотворили нечто подобное, и спуску никому не давал. И все же сумел добиться и дисциплины, и уважения. Во всяком случае, теперь ему за свой корабль стыдно не было.