Помоги проекту - поделись книгой:
ГЛАВА XIII
Основные идеи Монталамбера: тенальная и полигональная системы; башни; проект укрепления Шербурга.
Со времени введения Вобановской постепенной атаки и рикошетного огня все усилия инженеров были направлены на борьбу с этими факторами, выразившуюся в различных мероприятиях в отношении совершенствования отдельных частей бастионного фронта; но все эти мероприятия были лишь паллиативами: господствовавшему до сего времени бастионному фронту был нанесен смертельный удар и назрела необходимость перейти к каким-то новым формам. Эти новые формы были предложены Монталамбером.
Монталамбер (1713-1799) служил в молодости в драгунском полку, участвовал в 15 кампаниях и 9 осадах, бывал в Швеции и России. Человек - многосторонне образованный, член Парижской и Петербургской академии наук, - он с особенной любовью начал уже в пожилом возрасте заниматься фортификацией, тщательно изучив важнейшие крепости в Европе. В 1776 г. он издал свое обширное сочинение "Перпендикулярная фортификация" (такое название дано потому, что Монталамбер выставлял необходимым условием, чтобы в начертании фронтов все линии, поддерживающие друг друга, были взаимно перпендикулярными). В этом сочинении он и изложил свои основные идеи, сводящиеся к следующим положениям:
бастионный фронт - форма, совершенно непригодная для фортификационных верков и она должна быть заменена другими;
сила верка заключается в его артиллерии, помещенной в солидных и многочисленных оборонительных казематах;
упорство обороны обусловливается существованием заблаговременно устроенных сильных ретраншаментов за верками главной ограды.
В бастионном начертании Монталамбер находил следующие недостатки:
теналь - постройка мертвая, заслоняющая огонь куртины и стесняющая верки,
равелин - вследствие своей изолированности не может быть упорно обороняем,
вооружение - открыто и легко уничтожается,
куртина - бесполезна, напрасно удлиняя оборонительную линию,
ретраншаменты в горжах бастионов - малы и тесны,
примкнутые эскарповые стены - дороги, непрактичны и должны быть заменены отдельными.
Однако исправления, которые сделал Монталамбер в бастионной системе, почти не отличаются от предложений, сделанных до него рядом инженеров, в том числе Кегорном. Да и сам Монталамбер не был вполне удовлетворен предложенными им исправлениями бастионной системы; он считал за лучшее совсем отказаться от этой системы и настаивал на высоких достоинствах тенального и полигонального начертаний.
Фиг. 58.
Считая куртину бастионного фронта, заслоненную равелином, постройкой ненужной, Монталамбер предложил (Фиг. 58): или продолжить фас равелина до фаса бастиона (левая половина Фиг. 58), отчего получается естественно тенальное начертание, или же сдвинуть фланки бастионного фронта на середину и сделать их казематированными т. с. обратить в капонир К (правая половина Фиг. 58), фасы же бастионов продолжить до взаимной встречи, чтобы они образовали тупой входящий угол (в частности в 180°), вследствие чего получалось начертание полигональное или капонирное.
Конечно, в этих предложениях Монталамбер не являлся новатором, обладающим исключительно самостоятельным творчеством: тональное начертание, как уже известно, было предложено в XV веке сиенским монахом Мартини, а идею полигонального или капонирного фронта дал еще в XVI веке германский инженер Альбрехт Дюрер в своем проекте квадратного замка с трехугольными капонирами, а затем в XVII столетии - Георг Римплер в его фронте "с бастионом посредине"; однако Монталамбер эти мысли продумал более основательно и поставил на твердую почву соответствия обстановке и времени; он первый смело решил отказаться от бастионного фронта, взращенного во Франции в течение 300 лет, за которые столько талантливых голов трудились над сохранением этого фронта в соответствии с успехами наступательного оружия. Эти успехи однако ко времени Монталамбера достигли таких размеров, что дальше ограничиваться паллиативными мерами совершенствования устарелой системы было невозможно: с этой системой надо было покончить, и этот смелый шаг и сделал Монталамбер. Наряду с переходом к полигональному и тенальному начертаниям Монталамбер предлагал давать рвам оборону из ярусных пушечных казематов (Фиг. 59), которыми он в изобилии снабжал свои фронты.
Фиг. 59.
Наконец в развитии своих фортификационных идей Монталамбер глядел на будущее не только артиллерии, но и тактики и стратегии. Он предвидел грандиозность армий в будущих войнах, сознавал необходимость для них пунктов опоры более обширных, чем прежние крепости из одних оград, и своими знаменитыми башнями, игравшими роль внешних верков по отношению к ограде, впервые дал идею крепостей-лагерей.
Фиг. 60.
Монталамберовские башни (Фиг. 60) - круглые каменные постройки, с основанием в виде штерншанца (звездообразное), дающего подошве башни перекрестную ружейную оборону. Своды лежат на опорных стенах, расположенных по капиталям исходящих углов штерншанца основания. Башни бывали малые, средние и большие. На Фиг. 60 показана средняя башня, вооруженная 72 орудиями. Эта башня состоит из подвольного этажа I для складов, затем нижнего яруса II закрытой обороны и открытой платформы III, над которой возвышается еще малая башня б с двухъярусной обороной - закрытой и открытой. Таким образом эта башня доставляет местности четырехъярусную пушечную оборону. Этим ярусным огнем Монталамбер желал вознаградить слабость эксцентричного огня. Башни Монталамбера не всегда имели круглую форму: иногда они были треугольные или квадратные, причем окружались анвелопой полигонального начертания; применялись они и как самостоятельные укрепления, располагаясь впереди крепостной ограды на командующих высотах с целью отнять у неприятеля выгодные артиллерийские позиции и удалить его батареи от центральных частей крепости. Таким образом оборона крепости основывалась главным образом на огне башен.
Есть некоторое основание предполагать, что эти башни не являются предметом творчества самого Монталамбера: в бытность его в Швеции он видел построенные там башни шведских инженеров Дальберга и Карльсберга, которые и мог позаимствовать для своего проекта; возможно также, что и кронштадтские укрепления Петра, проекты которых Монталамбер также видел в бытность свою в Петербурге в качестве военного агента, могли оказать влияние на применение им его башен в виде самостоятельных укреплений.
Фиг. 61.
В таком именно духе Монталамбером был, например, составлен проект укрепления Шербурга (Фиг. 61), являвшийся на Западе первым примером, выражавшим идею обеспечения ядра крепости от бомбардирования расположением отдельных укреплений или фортов ф, причем здесь форты-башни окружали крепость со всех сторон, тогда как Петр I в 1703 г. поставил в Кронштадте только отдельные форты, не окружая ими всей крепости.
Значение Монталамбера в истории фортификации.
Предложения Монталамбера вызывали многочисленные возражения со стороны французского инженерного корпуса. Действительно, в башнях Монталамбера, как и в других его предложениях, были известные недостатки: верки его, вообще говоря, были дороги, сложны, грандиозны, каменные сооружения поражались издали и пр. Тем не менее у Монталамбера были и приверженцы, среди них, например, известный французский инженер Карно. Идеи Монталамбера все-таки пустили глубокие корни и принесли позднее свои плоды. Главная заслуга Монталамбера состояла в том, что он вывел фортификацию из того застоя, в котором она находилась со времен господства взглядов последователей Кормонтеня, и бросил ее на новый путь, указав значение артиллерийского огня как могучего фактора обороны, важность устройства казематов, устарелость бастионного фронта и необходимость замены его полигональным и тенальным, наконец на необходимость расширять прежние крепости из одних оград.
Счастливые и далеко заглядывающие в будущее развития оружия идеи Монталамбера по своей сложности и дороговизне не были, как сказано выше, одобрены его современниками и как при нем, так и после него, не нашли себе полного осуществления во Франции, но зато они позднее привились в иностранных государствах, хотя и были облечены в формы более простые и совершенные. Это однако не может умалить значения Монталамбера в истории развития фортификационного искусства, так как выступить с идеями, почти вразрез противоположными вобановской школе, и выступить с такой энергией и талантом, как это сделал Монталамбер, возможно только для человека высокого ума, способного обозначить своими трудами "эпоху".
ГЛАВНЕЙШИЕ ФОРТИФИКАЦИОННЫЕ ИДЕИ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ ФРАНЦУЗСКИХ ИНЖЕНЕРОВ-СОВРЕМЕННИКОВ МОНТАЛАМБЕРА И В ПЕРИОД ПОСЛЕДНЕГО
Идеи и предложения Бусмара, Шасслю и Карно.
Идеями Монталамбера раньше всего воспользовались в Германии; во Франции же его современники продолжали совершенствовать бастионную систему, хотя в сущности исповедовали принципы Монталамбера, но такова была сила рутины. Из французских инженеров, работавших частью одновременно с Монталамбером, частью после него, заслуживают упоминания: Бусмар, Шасслю-де-Лоба и Карно, - все три талантливые ученики Мезьерской инженерной школы.
Бусмар (1749-1806) во время Французской революции вследствие своих монархических убеждений был принужден оставить Францию и эмигрировать в Германию, где он издал одно из замечательнейших сочинений: "Общее руководство по фортификации и атаке и обороне крепостей", которое однако было проникнуто протестом против монталамберовских предложений. Бусмар, хотя и сознавал недостатки бастионного фронта, но стремился уменьшить их не полной заменой фронта другим, как это сделал Монталамбер, а соответственным расположением, частей и вспомогательных построек; он стремился закрыть стены от перекидного огня, изыскивал средства от рикошетного огня и старался дать гарнизону казематированные помещения, а также укрыть орудия, которые должны понадобиться в последнюю минуту.
Фиг. 62.
Одно из наиболее ценных предложений Бусмара это - равелины, вынесенные за гласис (Фиг. 62, Р), что дает возможность не прорезывать рвов равелина насквозь до главного рва, а также направить продолжение фасов во внутренность равелина. Главное назначение равелина, вынесенного за гласис, это - содействие активной обороне созданием между горжей (горжа - от французского слова gorge - горло, шея, т. е. узкая часть) равелина и главным валом фронта обширной площади плацдарма для сбора вылазок. Для обеспечения равелина от рикошетирования Бусмар изламывал его фасы. С той же целью гласису прикрытого пути он придавал кремальерное начертание. Наконец для придания упорства и самостоятельности обороне равелина он располагал в нем земляной редюит, сообщавшийся с внутренностью ограды потерной (подземный казематированный ход). Кроме того во всех переломах прикрытого пути имелись редюиты и как общий опорный пункт - пониженный казематированный центральный люнет, расположенный на прикрытом же пути, против тенали.
Фиг. 63.
Другое заслуживающее внимания предложение Бусмара заключается в использовании тенали, в которую он перенес казематированные фланки бастионов (Фиг. 63); однако эта идея была разрешена более удачно другим французским инженером Шасслю - сотоварищем Бусмара по Мезьерской школе и его соперником. Интересно также предложение Бусмара устраивать в горже бастиона казармы для гарнизона, которые в случае надобности могут быть обращены в ретраншамснт. Бусмар был убит при обороне в 1807 г. крепости Данциг, во время устройства редюитов-блокгаузов прикрытого пути, на сопротивлении которых он основывал всю оборону последнего. Осаждал крепость как раз его сотоварищ по школе - Шасслю. Сочинение Бусмара долгое время считалось лучшим систематическим курсом долговременной фортификации.
Фиг. 64.
Современник и сотоварищ Бусмара - Шасслю-де-Лоба (1754-1833) придерживался тех же основных взглядов на фортификацию, что и Бусмар, поэтому предложенная им система расположения бастионного фронта отличается от бусмаровской только деталями, разработанными с необычайным искусством, изобличающим в Шасслю замечательного инженера. Он так же, как и Бусмар, придавал бастионному фронту равелин, вынесенный за гласис, причем устраивал в горжевой части этого равелина (Фиг. 64) казематированный редюит Р с горжей бастионного начертания; в боковых фасах редюита устроены пушечные казематы, служащие для перекрестного обстреливания доступов к исходящим частям главной ограды. Такое расположение было между прочим применено Шасслю при укреплении Модлина (позднее русской крепости Новогеоргиевск): в трех фронтах этой крепости, которая в 1813 г. блокировалась русскими войсками, были устроены вышеописанные равелины, - вынесенные за гласис, с казематированными редюитами-грибками. В этих редюитах-грибках в 80-х годах XIX столетия русский профессор бывш. Инженерной академии К. И. Величко подметил характерную особенность - идею фланкирования местности перед исходящим углом полигона, а также подошвы, поверхности и гребня гласиса перед главной оградой, и перенес эту идею в горжу фортов, назвав постройку, выполняющую здесь ту же роль, что редюит-грибок, но только по отношению к промежуткам между фортами, "промежуточным капониром".
Фиг. 65.
Другое важное усовершенствование, предложенное Шасслю, заключается в том, что казематированные фланкирующие части, перенесенные Бусмаром в теналь, он прикрыл особыми выпускными арками (Фиг. 65), являющимися одной из действительных мер усиления оборонительных казематов, нашедшей себе позже применение в русской крепости Керчь, построенной Тотлебеном, который называл такие выпускные арки "козырьками" или "капорами". Шасслю в 1812 г. был начальником инженеров французской армии и строил мосты через Березину; по его проектам были построены крепости: Алессандрия (в Италии), Мантуя, Пескиера и др. Как инженер наполеоновской эпохи Шасслю был свидетелем возрастания численности армий и потому заботился об увеличении размеров крепостей, доведя длину линии полигона фронтов даже и бастионного начертания до 600 м, что в его расположении, при вынесенных вперед равелинах и отсутствии мертвых пространств во рвах перед куртиной и фасами, было вполне возможно.
В своем труде "О некоторых отделах артиллерии и фортификации" (1805 г.) он предлагал три системы, из которых наибольшего внимания заслуживала алессандрийская система, осуществленная им при укреплении Алессандрии. В этой системе выявлены все те мысли и особенности, поборником которых был Шасслю: солидные ретраншаменты, оборонительные казематы для артиллерии, вынесенные вперед равелины, способствующие производству массовых вылазок, широко развитая минная оборона, хорошо организованная оборона рвов.
Лазарь Карно (1753-1823) был также воспитанником Мезьерской школы, но сначала был известен как ученый-математик и астроном. Но политические события конца XVIII века призвали этого энергичного человека к другой деятельности. Он был некоторое время председателем национального собрания, затем военным министром. Наполеон оценил его необыкновенные способности и в 1809 г., будучи императором, недовольный слабым сопротивлением крепостей во время его войн, поручил Карно разработать инструкцию для обороны крепостей. Результатом этого поручения явился труд "Об обороне крепостей", который был принят как один из учебников в новой Мецской инженерной школе, преобразованной в 1794 г. из прежней Мезьерской школы.
Легкую сдачу крепостей Карно приписывал: 1) несоответствию вобановских верков условиям современности и 2) непониманию комендантами крепостей, что лучшая оборона - активная.
Поэтому Карно ратовал за оживление обороны и стремился стряхнуть ту косность взглядов на характер обороны и степень сопротивления крепостей, которая пустила глубокие корни со времени "анализа крепостей", который проповедовали Кормонтень, Фуркруа и другие инженеры, рассчитывавшие продолжительность обороны по часам, отнимая у коменданта и гарнизона всякую долю инициативы и активности.
Карно рекомендовал широкое применение ближних вылазок (не далее 3-й параллели как дающих экономию сил) и поддержку их навесным и картечным огнем по ближним работам атакующего.
Навесной огонь и вылазки должны чередоваться: первый поражает и прогоняет траншейные караулы, вторые разрушают работы. Карно же предлагал ставить Кегорнову мортирку и другие малые мортиры на полевой лафет и тем самым придавал подвижность этому драгоценному орудию.
Что касается комендантов крепостей, то он предъявлял к ним два основных требования: 1) комендант должен быть всегда готов скорее погибнуть, чем сдаться; в этих немногих словах заключалась целая программа действий, но надо было зато уметь выбирать на эту должность соответствующих людей, чего - увы! - зачастую не бывало во Франции так же, как и в других государствах (живые примеры - генералы Григорьев и Бобырь в бывших русских крепостях Ковна и Новогеоргиевск в мировую войну); 2) комендант должен быть знаком со всеми средствами, которые может доставить техника для усиления и продления обороны: "При обороне крепостей воинская доблесть и военная техника одна без другой не стоят ничего, но сделают все, когда действуют рука об руку".
Во второй части своего труда Карно изложил те методы укрепления, которые могли удовлетворять его основным положениям, но здесь он в общем излагает те же идеи, что и у Монталамбера, Бусмара и Шасслю, Он не придерживается исключительно бастионного начертания, которое применено им в его "первой системе", но дает также две тенальные системы, из коих в одной отдельная стенка рва главного вала обороняется из капониров во входящем угле. Из деталей в системах Карно заслуживают упоминания:
гласис с обратной покатостью для облегчения вылазок (был применен в форте "Император Александр" в Кобленце); однако этот гласис облегчал и задачу атакующего, представляя собой как бы уже заранее полого обрушенный контрэскарп;
отдельная эскарповая стенка во рву вместо прежнего примкнутого к валу эскарпа (примененная в том же форту крепости Кобленц);
хорошо примененные, укрытые и маскированные мортирные казематы для навесной обороны по капиталям.
Мецская школа; ее последователи: Гаксо, Нуазе и Шумара; значение идей последнего.
В 1792 г. была закрыта Мезьерская школа и восстановлена в Меце в 1794 г. Из представителей этой школы, большинство которых явились поборниками идей Монталамбера и Карно, заслуживают упоминания Ноазе, Гаксо и Шумара. Ноазе редактировал предложения Мецской школы, которые в общем сводились к некоторым детальным усовершенствованиям прежнего бастионного фронта, показавшим только привязанность французов к этому уже застарелому расположению. Гаксо особенно замечателен своим предложением - прикрывать лицевые стены оборонительных казематов земляными масками-брустверами (так называемые казематированные батареи а-ля Гаксо). Наибольший след из упомянутых трех представителей Мецской школы оставил в истории фортификации французский инженер Шумара.
Шумара (1787-1870) еще в молодые годы осмелился восстать против авторитета Кормонтеня и резко оспаривал в печати мнения высокопоставленных инженеров, не согласных с его воззрениями, за что и подвергся преследованиям, заставившим его в конце концов оставить службу и доведшим его наконец до умопомешательства. Предложения Шумара, правда, не отличались грандиозностью и стремлением ломать старое, но они были настолько велики по внутреннему их значению и ценны для каждого инженера, что в области устройства верков их можно сравнивать лишь с тем, что Карно сделал для организации обороны. Шумара дополнил идеи Карно, придал бастионному начертанию смысл современности и возможности удержаться в числе практичных фортификационных форм в будущем. Однако сущность идей Шумара так же хорошо приложима к любому иному расположению, как и к бастионному, а потому достоинство идей этого инженера возрастает еще более.
Шумара проповедовал жизнь в обороне, осуждал непогрешимость и неприкосновенность фортификационных форм и возвратил им тот смысл, который дал им Вобан, а последующие инженеры в лице Кормонтеня и Фуркруа осудили на слепое подражание и косность. Его основная идея, заключающаяся в том, что "направление бруствера верка может быть независимо от направления эскарпа", а следовательно и рва, - замечательна своей простотой. Правда, идея эта чисто русская, так как в "Военном журнале" Рахманова (1811 г.) в статье неизвестного автора встречается указание: "я не знаю, зачем принято за правило делать край бруствера на переднем краю вала, а задний край - параллельно эскарпу оного неотменно; напротив, я не только желал бы, чтобы этого правила не держались, но чтобы во время осады несколько разменяли направление брустверов и через то расстраивали план осады"; затем известно также, что ко времени Шумара в Кадиксе и Бендерах эта идея уже была осуществлена. Однако едва ли Шумара мог заимствовать эту идею из русского источника по незнанию им языка.
Результатом приложения "принципа Шумара" появились своеобразные детали:
дозорный путь и местами фоссебрея, почти забытые инженерами, между тем как возрастающая меткость и настильность ружейного огня и необходимость в настильной обороне поверхности гласиса требовали понижения валов;
казематированные траверсы (без лицевых стен), прикрытые с фронта землей и дающие закрытый пушечный огонь вправо и влево, что позднее целиком было применено бельгийским инженером Бриальмоном при укреплении Антверпена;
внутренние гласисы, способствующие прикрытию каменных эскарпных одежд от перекидных выстрелов и затруднению атаки.
Наконец Шумара настаивал на необходимости оборонять рвы не только ружейным, но и пушечным огнем, что способствует увеличению оборонительной линии, а вместе с тем и линии полигона; уничтожил траверсы на прикрытом пути, мешавшие продольной его обороне, и образовал внутри ограды ряд ретраншаментов и опорных пунктов в виде самостоятельных бастионов.
ГЛАВА XV
Начало военно-инженерной деятельности Петра: Кожуховские крепостные маневры и осады крепостей Азова, Нарвы, Юрьева (1694-1704 гг.).
В главе Х было указано, что в России звание "инженера" появилось только при Алексее Михайловиче, но оно применялось по отношению к иностранным инженерам, собственно же русские инженеры появились только при Петре I, эпоха которого и составляет важнейший момент в развитии военно-инженерного искусства в России.
Будучи сам талантливым инженером, Петр не только определил истинное значение крепостей и рациональное их устройство, но вместе с тем обеспечил за ними возможность совершенствоваться на началах, согласных с характером страны. Первоначальное свое инженерное образование Петр получил под руководством голландца Тиммермана, человека самых посредственных способностей и крайне ограниченных знаний, поэтому, несомненно, в дальнейшем Петр развил свои знания теоретически и практи чески самостоятельно: он много читал в области фортификации и между прочим был знаком с сочинениями Римплера. В 1692 г., говорит летописец, Петр, "поняв достаточно сию науку (фортификацию), приказал Тиммерману в рощах Преображенских, при р. Яузе, выстроить малую регулярную крепость, приняв сам участие в построении ее; назвал ее Пресбургом, после чего повел на нее атаку по всем правилам". Это было первое замечательное событие в инженерном отношении в рассматриваемую эпоху. Два года спустя (в 1694 г.) невдалеке от Москвы, около деревни Кожухова, была построена крепостца, которую летописец называет "пятиугольным ретраншаментом". Судя по описанию, это было сомкнутое укрепление, состоявшее из вала высотой в 3,5 м и рва глубиной в 2,8 м, исходящие углы которого были усилены весьма малыми бастионами или просто выступами, в которых помещались орудия, стрелявшие через амбразуры и прикрывавшиеся щитами; вал и ров были "усеяны рогатками, а кругом, в некотором отдалении были разбросаны волчьи ямы". Гарнизон крепостцы насчитывал 20000 человек. Против крепостцы действовала 30000 армия. Это были знаменитые Кожуховские маневры, с применением всевозможных деталей, относящихся к осаде и обороне крепостей (ведение подступов, постройка редутов, мины, ручные гранаты, метание бомб и пр.). Но это была практика в инженерном деле в условиях "мирной обстановки".
В следующем 1695 г. началась настоящая "боевая практика". В этом году была первая осада Азова. Но операция эта была соображена не вполне правильно, предпринята с недостаточными материальными средствами и выполнена с малым знакомством дела: не было сделано полного обложения, недостаточна была подготовка к инженерным работам, не было единства управления. Осада тянулась 3 месяца, причем отбито было два штурма, и в конце концов пришлось отступить.
В 1696 г. была предпринята вторая осада Азова, продолжавшаяся 2 месяца и кончившаяся взятием Азова. Однако причиной успеха было не инженерное искусство, а лишь более целесообразные распоряжения: был назначен один главный начальник осадного корпуса вместо трех, как в прошлую осаду, был значительно увеличен состав осадного корпуса, артиллерийского парка и имелось больше всех материальных средств; наконец было произведено тесное обложение крепости с сухого пути и с моря.
Эти две осады показали, что осадное искусство в России после осады Риги при Алексее Михайловиче (в 1656 г.) в течение 40 лет не сделало никаких почти успехов, что убедило Петра в необходимости иметь своих сведущих инженеров, поэтому, возвратясь после второй осады Азова в Москву, Петр тотчас же приступил к проведению соответствующих для этого мероприятий, о которых будет указано ниже.
Однако еще в 1700 г. осада Нарвы окончилась для русских неудачей и снова показала несовершенство военно-инженерного искусства в России. Действия под Нарвой были довольно ярко охарактеризованы самим Петром в его письме: "и единым словом сказать, все то дело, яко младенческое играние было: а искусства ниже вида". Возможно, что и последующие осады, веденные русскими, кончались бы так же неудачно, если бы в них не было личного участия Петра. Время не позволяло ему находиться безотлучно при осадном корпусе, и потому обычно осаду начинали без него и вели ее неумело, вяло, но как только приезжал Петр, он сейчас же исправлял ошибки и лично направлял дальнейшую осаду или составлял для нее подробную инструкцию, и тогда дело принимало благоприятный поворот. Так было при второй осаде Нарвы в 1704 г., при осаде Юрьева (Дерпта) в 1704 г. и при осаде Выборга в 1710 г.
Крепостное строительство: Ямбург, Петербургская крепость, Кронштадт, Рогервик, Печерская крепость.
Первоначально проекты русских крепостей составлялись в рассматриваемую эпоху большей частью иностранными инженерами, поступившими на русскую службу со всех концов Европы и имевшими, конечно, свои взгляды и свои основные правила относительно расположения укреплений, но эти проекты строго корректировались самим Петром и подчинялись его авторитетному взгляду. Имея известную теоретическую подготовку и опыт войн, Петр в полном смысле слова представлял собой крупного инженера, с широкими взглядами на дело, чуждого всякого рутинерства. Заграничная поездка еще более расширила познания Петра в военно-инженерном деле: он изучал на самых местах немецкие и голландские крепости, беседовал с учеными инженерами этих стран, усваивал сущность их взглядов, относясь к ней в то же время критически. При широком взгляде на крепость Петр не определял ее достоинств только по мелочным деталям фортификационных систем: правда, в большинстве случаев он отдавал предпочтение "системе Кугорна" (Кегорна), высоко ценя заслуги этого практического инженера, тем не менее допускал в равной мере при расположении оград начертания французской и немецкой школ, но и в них вносил новые и оригинальные начала, далеко опередившие знаменитую эпоху Вобана на Западе.
Поделиться книгой: