Чудик

— Вот как?! — засмеялся Леонид. — Да без Европы мы бы… Недаром Петр I в нее окно прорубил. — А стоило ли прорубать? До Петра в России семья была крепкая. Это он волокитство ввел да и к водке народ приучил. На перекрестках солдаты прохожих останавливали и насильно сивуху в рот вливали… — Ладно, мать, читай дальше. — “Авраам же еще стоял пред лицом Господа. И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь и не пощадишь (всего) места сего ради пятидесяти праведников (если они находятся) в нем? Не может быть,

чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?

Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу (весь город и) все место сие.

Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел: может быть, до пятидесяти праведников не достанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город?

Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять.

Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, там найдется сорок?

Он сказал: не сделаю того и ради сорока.

И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, там найдется тридцать.

Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать.

Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати.

Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, там найдется десять?

Он сказал: не истреблю ради десяти”.

— Такова, Лёня, цена праведников, —

вздохнула мать.

— Ну, а дальше?

— Дальше нехорошо, сынок. И читать страшно. Ведь это и нас ожидает, если всюду начнут содомские обычаи принимать.

— Что ожидает? — Содом и Гоморра под землю ушли, а на месте том Мертвое море возникло. В нем никакой жизни нет. Ты лучше сам прочти. Серафим вот-вот придет.

Мать вышла, оставив сына одного. Когда постучался Серафим, Леонид, возвращая Библию, сказал:

— Да, интересно. А не легенды все это? — Нет, Лёня, археологи подтверждают. — Ты мне объясни, кто такие праведники? — Они — самые нормальные люди, те, кто по заповедям Божиим живет. Жить по законам любви — естественное состояние человека. Их молитвами мир держится. Ради них изменяется течение исторических и даже космических событий. Вот что значит жить по Божиим заповедям. — Я по своим заповедям живу. — Не по своим, Лёня, не по своим. Это сатана нашептывает: делай, что хочешь — все можно. Что будет, если всем все можно? Повальный грех, а каждый грех, даже самый малый, влияет на судьбы мира. Так старцы учат. — Какие старцы? Пенсионеры, что ли? — Нет, праведники. Те, которые покаянием сердце очистили. Господь и дал им мудрость. Они все видят. Почему бы тебе не стать праведником? — Мне?! Ну, ты даешь, Чудик. — А почему бы нет? Ради такой цели стоит жить. Иначе — зачем? Не в поддавки же с бесами играть, колдовством занимаясь. — Слушай, парень, не надо! — Леонид уже не смеялся. В глазах его вспыхнули злые огоньки. — Не хочешь — не надо. Человек волен сам выбирать, с кем ему быть.

Лёня вдруг захохотал, громко, истерично. Серафим удивленно смотрел на него, не понимая, что происходит с Леонидом: нервный припадок или какой злой дух бушует в нем.

Внезапно смех оборвался, и в наступившей тишине прозвучали горькие признания:

— Нет, Серафимушка, в праведники мне путь заказан. Я слишком далеко зашел. Опутала меня Комариха. Ничего с собой поделать не могу. Как под гипнозом. Катю бросил. Говоришь, праведником стань. Дитя ты книжное. Мне дороги назад нет.

— Есть, Лёня. Но не назад, а к Богу. Он же пришел нас, грешных, спасать, лишь покайся.

Лёня отвернулся к стене.

— Может, ты и прав, — кивнул головой Серафим. — Действительно, пока не надо… Я поторопился. Прости.

Серафим взял Библию и вышел.

Глава 17

Петров сад

Время от времени шумная жизнь в летнем лагере замирала — почти все его обитатели, кроме двух-трех дежурных, отправлялись в пешие походы. Однажды вернулись и видят: одной надувной лодки нет. Кто мог стащить, если не деревенские?

В прежние времена с этим строго обходились.

Воровство! Позор какой! Да этого быть не может! У нас раньше и двери-то, чтоб не болтались от ветра, лишь палочкой подпирали.

Словом, деревня шумела, не зная, на кого и подумать. К тому же лодка ведь не маленькая. Увидят на озере, всем ясно станет. Значит, взять мог тот, кто с городом связан. А из наших там часто бывает лишь Николай. Да бросьте! Что вы? Впрочем, в чужую душу не залезешь. Уж сколько лет он от деревни оторван, к цивилизации потянулся. Что теперь у него на сердце?

А кто еще мог?

Дежурные доложили о ЧП отцу Павлу. Бедный батюшка! Что только не сваливается на его голову! Что ему делать? Общий деревенский сход собирать? С обыском по сараям и подвалам пройти, как предлагали некоторые? Простить? Сделать вид, что ничего не произошло? Но и это плохо. Если вор почувствует безнаказанность, чем он кончит?

Да… Дела, дела… Господи, подскажи!

Когда молодежь угомонилась, отец Павел попросил всех помолиться за того, кто вступил на опасный, гибельный путь, чтобы Бог его вразумил.

Говорил батюшка кратко, но слова его проникали глубоко. Все слушали, не шелохнувшись, а потом помолились.

И тут растроганная Рая сказала, что видела недавно ночью, как в сарай Николая двое что-то большое спрятали и тихо ускользнули.

— Один здоровый такой, как Лёня ростом, это было до того, как он ногу сломал. Другой поменьше. Темно было, я не разглядела. — Вы не разглядели, но Бог-то все видит. Скоро у нас исповедь в лагере. Может, Бог даст, виновный грех с себя снимет. Раньше в таких делах пред всем народом каялись, согрешившего прощали, доверия его не лишали. Пусть Господь поможет заблудшему!

И тут Рыжий признался:

— Один из двух — я. Лодка в сарае у Николая спрятана, а кто второй — не скажу. — И на том спаси тебя Бог, Вова, — перекрестился отец Павел.

Нетрудно догадаться, кто это учинил, — усмехнулся Николай. — Это не только в отместку. Цель была глубже. Но зря стараются… Если у нас будет воскресная школа в деревне и сельчане церковь начнут возводить, тогда все попытки помешать жалкими окажутся. Отец Павел, я сельхозакадемию заканчиваю, — продолжал Николай. — Скоро распределение. Хотел с вами посоветоваться. Разрешите?

— Да, да, конечно. — Говорю при ребятах, пусть и они подумают. Суть вот в чем.

Проходил я практику в одном местечке. Сады там дивные. К ним из дальних мест за их драгоценным опытом приезжают, саженцы покупают. Много в своей практике я повидал, но такого… Спросил: почему называется “Петров сад”? Вместо ответа меня повели в их музей, показали старую любительскую фотографию. На ней группа подростков, а в центре — дед с окладистой бородой, добрым взглядом и приветливой улыбкой.

— Вот это-то и есть тот самый Петр, в честь которого сад и назван, — объяснили мне.

Еще когда он только окончил школу, послали его сельчане учиться в сельхозакадемию. Деньгами регулярно снабжали, надеясь, что, постигнув тайны наук, к ним вернется.

Учеба ему легко давалась, многое с детства знал. Заметили в академии смышленого и любознательного паренька и после окончания предложили аспирантуру. И пошло: кандидатская, статьи, монографии. Скоро стал Петр известным доктором наук, заведующим кафедрой. Где уж тут про село вспомнить — лекции, международные конференции, аспиранты.

О деревне родной и подумать некогда было. Как и про обещание вернуться. Разве только икона Спасителя напоминала, которой его родители в путь-дорогу благословили.

Пролетели годы. Вышел он на пенсию, и потянуло к отеческим гробам, к земле-матушке родимой. Вернулся, привез с собой огромную библиотеку, саженцев да различных фруктов для пробы.

Сначала собрал группочку местных подростков. Дал отведать привезенных сортов и поделился задумкой — вырастить такой сад, чтобы к ним из окрестных мест люди наведываться стали. Да и самим взглянуть на село было бы радостно. Спросил молодых: нравится ли им такая идея, согласны ли постараться для себя и будущего своих детей и внуков?

Ребята не ожидали таких возможностей в своем селе, загорелись планами, дали свое согласие.

На следующий день пошел дед Петр в правление, угостил всех плодами и сказал:

— Хочу искупить свою вину. Обещал домой приехать сразу после учебы, на которую вы меня когда-то командировали, а вернулся через многие годы. Собираюсь сад заложить, да такой, чтобы в наше село люди добрые учиться приезжали. — Хорошо, — говорят, — дедушка задумал. А лет-то тебе сколько? — Понимаю ваши сомнения, понимаю. Но я сначала с молодой порослью договорился. Согласны они к этому свои руки приложить.

Так и началась новая жизнь в селе. Летом ребята ямы копали, деревья выкорчевывали, вечерами собирались в доме деда. Он им лекции читал на самом высоком уровне. Да не лекции то были, а живые беседы, и о каждой яблоньке или вишенке говорил как о чуде, как о Божием создании.

Ребята полюбили ученого старичка, называя “наш дедушка”, да и он их принимал за внуков.

Осенью привезли машину саженцев лучших сортов. Помощники прибыли: девчата, мужики, женщины. Даже малыши потянулись в “Петров сад” помогать, чем смогут.

А чтобы сад рос и плоды давал, освятили его. Это было большим событием для деревни.

Пришло время, зацвел “Петров сад”, а потом и плоды появились. Сколько радости было, настоящий праздник.

Умер дед Петр, но сад становился все прекрасней. Сбылась мечта: из дальних и ближних мест зачастили сюда люди сельские да дачные. Любовались, советовались и увозили с собой саженцы для новых садов.

Вы знаете, что, у нас в деревне был когда-то сад, знаменитый на всю округу. Теперь он одичал, зарос. Как было бы хорошо возродить его и создать питомник!

Отец Павел попросил сидящих у костра поделиться возникшими мыслями о замысле Николая. Почти все деревенские подростки сразу загорелись мечтой о саде. Спустя три вечера Николай заявил: заложить сад и создать питомник хочет большинство жителей деревни. Сельское начальство согласилось помочь техникой и выделить земельный участок для питомника.

Услышав об этом, и городские ребята из летнего лагеря готовы были копать ямы не только в деревенском саду, но и во дворах престарелых сельчан.

Был отслужен молебен. Все, и деревенские ребята (быть может, впервые в жизни) молились, прося у Бога помощи в совершении задуманного.

Глава 18

Поиск смысла

Так уж получилось: Рая и Серафим сидели на одном бревнышке и после костра пошли вместе.

— Завидую я тебе, Николаю.

— В чем?

— У вас мечты, планы, цели на всю жизнь и далее, а я день не знаю, как и для чего прожить. Машина во дворе стоит, водительские права в сумочке, в баке бензина полно, куда-то тянет, а куда — не пойму. Здесь ни подруг, ни друзей, да и в городе, если всерьез глянуть, — тоже. Липнут разные парни, мужики, но все не то… Мыслишки порой прибегают — зачем я? Для чего меня Бог создал? Не для дискотек же, вечеринок, кайфа. Для чего? Вот приду в дом — там пусто. Чем себя занять? Телек смотреть?

На костер хожу — вдруг что услышу такое, что и у меня какой-то смысл, какая-то цель появится. Да, послушать бывает интересно, есть о чем призадуматься, но мне-то что сейчас делать, кто скажет?

Отдыхать сюда приехала, разве это отдых? Конечно, до озера рукой подать, лес, по вечерам молодежь у костра песни поет. Ребята в летнем лагере славные, на что-то нацелены, к чему-то стремятся. А я? Всем, как чужая.

Встану завтра — и что? Опять весь день в каком-то ожидании. А для чего мне этот день? Что молчишь?

— Дал тебе высказаться.

— Ну, высказалась, излила душу. Что мне скажешь? Ты же в семинарию поступаешь, умным должен быть.

— Да, ты права, должен, — засмеялся Серафим, — но это у меня не получается.

— Что так?

— Не знаю. Наверное, молюсь плохо. Такие размышления, как у тебя, и у меня были. Наверняка они к каждому приходят — это же мысли о главном, о смысле жизни. Не зная, зачем — как жить? Я долго искал, куда себя направить, думал, читал, Бога просил. Однажды услышал подсказку, совет, где искать смысл.

— Где?

— В познании. Что есть добро и что зло. — Ну, для Николая — это сад выращивать. А что может быть для меня? — В добрых делах во имя Господа. Начнешь их творить — ив твоей душе сад расцветет, жить захочется.

— Красиво говоришь, Серафим чик. Что конкретно посоветуешь?

— А ты попробуй, на ночь молясь, попросить Господа подсказать, что тебе делать и как. Утром проснешься и… Только доверь всю себя Богу, тогда Он все и устроит. — И в кого ты умный такой?

— Да нет, просто прикидываюсь, а сам как в сказке:

У крестьянина три сына:

Старший умный был детина,

Средний сын и так, и сяк,

Младший вовсе был дурак.

Это обо мне.

Рая засмеялась.

— Старший духовную академию окончил, а там только одних названий предметов не упомнишь. От него у нас в доме большая библиотека осталась. Я в ней и подпитываюсь, ума-разума набираюсь. — Почему средний “так и сяк”? — Он психотерапевтом работает, души лечит. А разве их можно без Бога лечить? Но попробуй о молитве вместо таблеток с пациентами заговорить, тебя самого в психушку посадят. — Однако ты не такой уж дурачок, каким пытаешься себя выставить. Порой такое выдашь, заслушаться можно. — Это я к вступительным экзаменам готовлюсь. Впрочем, любой день для нас экзамен. Ты не заметила? — Нет еще. — Даст Бог, заметишь. — Но на этом экзамене больше, чем на двойку, я не потяну.

— За такую самооценку тебе пару баллов накинут в порядке поощрения. С недовольства собой духовный рост начинается. Взглянул человек на себя и увидел: да я же жадина. И решил что-нибудь просто так подарить, ближнего порадовать.

— А ты не такой уж зануда, если к тебе немного привыкнуть. Так, может, зайдешь ко мне на стаканчик чаю? Лёня не ворвется, не бойся. — На стаканчик чаю? У большевиков, когда они власть захватили, была фраза в моде насчет стаканчика. У них времени заводить семью не хватало, ибо весь мир подчинить себе хотели, так они придумали отменить семью, отменить любовь. Зачем все это, если можно сойтись быстренько, все равно, что выпить стакан воды.

Любовь, считали они, буржуазный пережиток. Эта теория жива и поныне. Слово “любовь” заменили словом “секс”. Любимый — словом “партнер”. Все занижено, заземлено, лишено одухотворенности, красоты и поэзии. — У тебя лихо получается. Ну, пойдем, без чая посидим, за жизнь потолкуем. — Нет, спасибо. — Понимаю, опасаешься, что соблазнять буду. — В том числе. И чтоб сплетен не было. — В деревне болтают, что ты оттого на мои чары не клюнул, что со своей тетей живешь. Она ж ягодка.

— Донеслась такая молва. Семен как анонимку получил, кинулся к Лёне, но тетя его остудила, сказала: лежачего не бьют.

Эх, люди, люди… Да она чистейшая душа. Истинно целомудренная и любит одного Семена. За него жизнь готова отдать.

— Значит, не в ней причина, что ты не клюнул? Ну и ладно. Все равно в тебе что-то непонятное есть. Чем ты движим, почему у тебя тормоза так срабатывают? Раскрой тайну. Я никому не скажу. Мне почему-то это важно. Не могу догадаться, кому нужно себя сдерживать? Ведь ты молод. Кровь, поди, играет. Зачем тормоза включать?

— Затем, что один создан каждого своя половинка, одна дут друг друга — их счастье.

— Как искать? — Бога проси. — На это годы могут уйти. А ласки сейчас

хочется. Кому это нужно — томить себя? — Тебе, мне, каждому. Иначе разменяешь себя, растратишь. Пошлет Господь тебе твою половинку, а у тебя в душе уже пустота. Теперь даже ученые изучают, как пагубно распутство. Они вывели закон, называется телегония. Заметили: собачка с прекрасной родословной побудет разок с бродячим псом — и чистота породы будет нарушена. Это в биологическом плане. До

духовных сфер ученые не добрались, но известно: свяжется невинная девушка с волокитой, переболевшим пагубными страстями, и тот всю свою духовную заразу передаст ей. Он заразит ее и пороками всех тех, с которыми был когда-то близок и с которыми были близки их прежние любовники и любовницы. Возникает эпидемия, сеть, в которую завлекает нас сатана для погибели мира.

Вот как. А ты говоришь, зайдем на стаканчик чая. Тоже сети расставляешь? Лучше вспомним про Иосифа, как он удрал вовремя. И я от тебя сбегу, покойной ночи!

Серафим приветливо махнул рукой и быстро зашагал к дому. Рая долго стояла у калитки, смотря ему вслед.

Глава 19

Божий урок