Помоги проекту - поделись книгой:
– Все очень просто, сэр, – ответил инспектор Бэйнс. – Единственный документ, найденный в карманах убитого, – ваше письмо, в котором вы предупреждали его о своем намерении приехать к нему именно в тот день, когда он был убит. По конверту этого письма и установили имя и адрес убитого. Сегодня утром после девяти мы прибыли по этому адресу, но не нашли там ни вас, ни кого-либо другого. Я телеграфировал мистеру Грегсону, чтобы он попытался отыскать вас в Лондоне, а сам тем временем осмотрел Вистерия-лодж. Потом я сам приехал в город, встретился с мистером Грегсоном, и вот мы здесь.
– Думаю, теперь нам пора, – произнес Грегсон, вставая, – оформить это дело официально. Вы поедете с нами в участок, мистер Скотт-Эклс, там мы зафиксируем ваши показания на бумаге.
– Да, конечно. Но от ваших услуг, мистер Холмс, я не отказываюсь. Идите на любые расходы, сделайте все, но доберитесь до правды.
Мой друг повернулся к сельскому инспектору.
– Я полагаю, вы не станете возражать против моего участия в расследовании?
– Для меня это честь, сэр.
– Вижу, вы человек дела и очень серьезно относитесь к своей работе. Скажите, вы не заметили ничего, что могло бы указать на точное время совершения убийства?
– В час ночи тело уже лежало там. В это время прошел дождь, а убит Гарсия был, безусловно, до дождя.
– Позвольте, но это невозможно! – вскричал наш клиент. – У него очень характерный голос. Я могу поклясться, что именно он разговаривал со мной в моей спальне как раз в это время.
– Это примечательно, но отнюдь не невозможно, – улыбнулся Холмс.
– У вас появилась версия? – спросил Грегсон.
– На первый взгляд дело это не кажется очень сложным, хотя и содержит в себе весьма необычные и интересные особенности. Однако, прежде чем дать окончательное и точное заключение, мне необходимо более внимательно изучить факты. Кстати, мистер Бэйнс, кроме этой записки вы не обнаружили ничего необычного в доме?
Сыщик внимательно посмотрел на моего друга.
– Обнаружил, – сказал он. – Парочку
– Я полностью в вашем распоряжении, – сказал Холмс и дернул шнурок звонка. – Миссис Хадсон, проводите джентльменов и, будьте добры, пошлите мальчика отправить телеграмму. И пусть заплатит пять шиллингов за ответ.
После того как наши посетители ушли, мы какое-то время молчали. Холмс сидел в характерной для него позе, немного подавшись вперед, и, сосредоточенно сдвинув брови, напряженно курил, глядя прямо перед собой.
– Ну что, Ватсон, – неожиданно повернувшись ко мне, спросил он, – какие ваши соображения?
– Я даже не представляю, зачем им понадобилось разыгрывать Скотта-Эклса.
– А что вы скажете о преступлении?
– Ну, если принять во внимание исчезновение спутников этого человека, я думаю, что они имеют какое-то отношение к убийству, поэтому и решили скрыться от правосудия.
– Конечно, это один из возможных вариантов. Но в таком случае вы должны признать, что, если слуги задумали убить хозяина, они поступили довольно странно, выбрав для этого именно ту ночь, когда в их доме остановился гость. Ведь эти двое могли совершить задуманное без свидетелей в любое другое время.
– Тогда почему же скрылись?
– Вот именно, почему они скрылись? Это очень важное обстоятельство. Другое очень важное обстоятельство – то, что произошло с нашим клиентом, Скоттом-Эклсом. Итак, дорогой Ватсон, возможно ли придумать такую гипотезу, которая объяснила бы оба этих чрезвычайно важных обстоятельства? Ну, а уж если бы она к тому же объяснила и загадочную записку с непонятными указаниями, которые в ней содержатся, ее вполне можно было бы принять за рабочую версию. Если новые факты, которые мы раздобудем, тоже впишутся в нее, тогда наша рабочая версия постепенно превратится в решение.
– И у нас уже есть такая версия?
Холмс откинулся на спинку кресла, полузакрыв глаза.
– Согласитесь, мой дорогой Ватсон, что идея о розыгрыше противоречит здравому смыслу. В Вистерия-лодж происходили вещи намного более серьезные, как показало дальнейшее развитие событий, и Скотт-Эклс оказался там именно в это время неспроста.
– Но какая тут связь?
– Давайте рассмотрим события по порядку. Во-первых, странной кажется сама неожиданная дружба молодого испанца и Скотта-Эклса, инициатором которой был первый. Он отправился к Эклсу на другой конец Лондона буквально на следующий день после их первой встречи, похоже, с единственной целью – заманить его в Эшер. Итак, что он хотел от Эклса? Зачем Эклс мог ему понадобиться? Хорошим собеседником этого человека я бы не назвал. Он не особенно умен… Вряд ли смышленый иностранец увидел в нем родственную душу. Почему же Гарсия среди остальных людей, с которыми встречался, остановил свой выбор именно на нем? Есть ли в нем что-либо особенное? Я утверждаю, что есть. Он просто образцовый добропорядочный британец, человек, свидетельским показаниям которого скорее всего поверит другой англичанин. Вы сами видели, что ни один из инспекторов даже не подумал усомниться в правдивости его рассказа, даже несмотря на его необычность.
– Но что же он должен был засвидетельствовать?
– Ничего, как оказалось, но, если бы события развернулись иначе, именно его показания могли бы сыграть решающую роль. Я так представляю себе это дело.
– Понятно, он нужен был для алиби.
– Совершенно верно, дорогой Ватсон. Он нужен был для того, чтобы подтвердить алиби. Давайте предположим, что обитатели Вистерия-лодж – соучастники некоего заговора. Замысел их, какой бы он ни был, предполагалось осуществить, допустим, до часу ночи. Возможно, с помощью какой-нибудь махинации с часами им удалось уложить Скотта-Эклса в постель раньше, чем он думал. В любом случае, вполне вероятно, что, когда Гарсия сказал ему, что уже час ночи, на самом деле было не больше двенадцати. Если бы Гарсии удалось сделать то, что он собирался, и вернуться домой до обозначенного времени, он имел бы прекрасную защиту против обвинений. Заслуживающий всяческого доверия англичанин с безупречной репутацией в любом суде поклялся бы, что обвиняемый все время находился у себя дома. Это ведь стопроцентная страховка против самого худшего.
– Да-да, это понятно. А как объяснить исчезновение слуг?
– Я пока еще не владею всеми уликами, но не думаю, что какие-то обстоятельства заставят нас отказаться от этой версии. И все же большая ошибка – делать выводы, не имея на руках всех фактов. Тот, кто ее допускает, потом начинает, сам того не осознавая, подгонять их под свои теории.
– А что вы скажете насчет записки?
– Как там было? «Цвета – наши: зеленый и белый». Это похоже на описание формы жокея. «Зеленый – открыто, белый – закрыто». Наверняка это сигнал. «Главная лестница, первый коридор, седьмая дверь справа, зеленое сукно». Это приглашение на встречу. Вполне может статься, что за всем этим стоит какой-нибудь ревнивый муж. Несомненно, условленная встреча была сопряжена с некоей опасностью, иначе она не написала бы «Удачи». «Д.» – вот кого нам нужно будет найти.
– Он испанец. Можно предположить, что «Д.» – это Долорес, в Испании это распространенное женское имя.
– Замечательно, Ватсон, просто превосходно… Только очень маловероятно. Испанка писала бы испанцу на испанском. Автор этой записки, без сомнения, англичанка. Нам остается только набраться терпения и ждать, когда наш блистательный инспектор вернется за нами. Пока же мы можем возблагодарить судьбу, которая на несколько коротких часов освободила нас от несносной скуки.
Ответ на телеграмму Холмса пришел до того, как вернулся наш суррейский блюститель порядка. Холмс прочитал телеграмму и хотел уже сунуть в свой бумажник, но заметил мой вопрошающий взгляд. Рассмеявшись, он бросил ее мне.
– Нам предстоит вращаться в высших кругах, – заметил он. В телеграмме содержался список имен с указанием адресов:
«Лорд Харрингби, Дингл; сэр Джордж Фоллиот, Оксшотт-Тауэрс; мистер Хайнс Хайнс, мировой судья, Парди-Плейс; мистер Джеймс Бейкер Вильямс, Фортон-Олд-Холл; мистер Хендерсон, Хай-Гейбл; преподобный Джошуа Стоун, Незер-Волслинг».
– Это самый простой способ сузить поле деятельности, – сказал Холмс. – Не сомневаюсь, что Бэйнс с его методическим складом ума тоже уже разработал какой-нибудь подобный план.
– Я не совсем понимаю.
– Дорогой друг, мы уже пришли к выводу, что записка, которую получил за завтраком Гарсия, – это приглашение на встречу. Если самое очевидное ее прочтение правильно и тому, кому она была адресована, чтобы попасть на эту встречу, нужно подняться по главной лестнице и найти в коридоре седьмую дверь, то совершенно очевидно, что это очень большое здание. Очевидно и то, что оно не может быть расположено более чем в одной-двух милях от Оксшотта, раз Гарсия шел туда пешком и, по моим расчетам, намеревался успеть вернуться в Вистерия-лодж достаточно рано, чтобы обеспечить себе алиби, которое было действительно только до часа ночи. Понятно, что вокруг Оксшотта таких больших зданий не может быть много, поэтому я и послал запрос в агентство, упомянутое Скоттом-Эклсом, и получил оттуда этот список. Вот они все, в этой телеграмме, и где-то среди них должен скрываться второй кончик нашей запутанной нити.
Было уже почти шесть часов, когда мы вместе с инспектором Бэйнсом оказались в милой суррейской деревушке под названием Эшер.
Сняв вполне уютный номер в местной гостинице «Бык», мы с Холмсом оставили там все вещи, которые прихватили с собой из Лондона для ночевки, и после этого наконец отправились в Вистерия-лодж. Вечер был по-мартовски темным и холодным, дул пронзительный ветер, и косой дождь хлестал нам в лица. Погода была под стать дикому пустырю, через который проходила дорога, и той трагической развязке, к которой она нас вела.
Часть вторая
Тигр из Сан-Педро
Две мили пути по продуваемым унылым местам – и мы вышли к высоким деревянным воротам, за которыми начиналась мрачная каштановая аллея. Извилистая, окутанная тенью подъездная дорожка вывела нас к невысокому темному дому, черным квадратом выделяющемуся на фоне свинцово-серого неба. В окне слева от двери поблескивал слабый свет.
– В доме дежурит констебль, – пояснил Бэйнс. – Сейчас я его позову.
Он прошел по небольшому газону и постучал кулаком в окно. Сквозь мутное стекло я увидел, как со стула у камина вскочил человек, и из комнаты донесся громкий крик. Через какую-то секунду дверь открыл полицейский. Он был мертвенно-бледен и тяжело дышал, в его дрожащей руке была зажата свеча.
– В чем дело, Волтерс? – строго спросил Бэйнс.
Констебль вытер платком лоб и облегченно вздохнул.
– Как я рад, что вы пришли, сэр. Я уж боялся, что не высижу здесь до ночи. Нервы, видно, уже не те.
– Нервы, Волтерс? Не думал я, что у вас есть нервы.
– Ну, понимаете, сэр, дом ведь уединенный, тут так тихо, да еще и эта непонятная штука на кухне. А когда вы в окно постучали, я подумал, это снова он явился.
– Кто он?
– Дьявол, сэр. Клянусь вам, это он подходил к окну.
– Кто подходил? Когда?
– Да часа два назад. Тогда как раз начинало смеркаться. Я сидел себе на стуле и читал. Не знаю, что меня заставило поднять глаза, но я увидел лицо, которое всматривалось в меня через нижнюю фрамугу. Боже, сэр, я это лицо не забуду до конца своей жизни…
– Успокойтесь, Волтерс. Вы же полицейский констебль.
– Я знаю, сэр, знаю, но меня это так пробрало, и видел-то я его своими собственными глазами! Оно не было черным, сэр, и белым, и вообще я такого цвета никогда раньше не видел. Какой-то странный цвет, похожий на глину с молочным оттенком. А размер… Сэр, оно было как два ваших лица разом, не меньше. И еще этот взгляд… Огромные круглые выпученные глаза и зубы, как у голодного зверя. Поверьте, сэр, я не то что пошевелиться – дышать не мог, пока оно не метнулось в сторону и не исчезло. Я тотчас выбежал и даже через кусты перелез, но, слава Богу, никого там уже не было.
– Знай я вас не так хорошо, Волтерс, я бы за это на вашем личном деле поставил знак о неблагонадежности. Если даже это был сам дьявол, констебль не должен благодарить Бога за то, что не сумел его задержать. Я надеюсь, вам все это не померещилось от страха?
– Это как раз очень легко выяснить, – сказал Холмс, зажигая фонарик-контейнер. – Да, – сообщил он после беглого осмотра травы под окном, – обувь, я бы сказал, двенадцатого размера. Если его ступни пропорциональны росту, это должен быть настоящий гигант.
– И чем он тут занимался?
– Очевидно, прошел через кусты и направился в сторону дороги.
– Что ж, – сказал инспектор с хмурым и задумчивым лицом, – кто бы это ни был и чего бы ни хотел, он ушел, а у нас сейчас есть дела более неотложные. Мистер Холмс, если позволите, я проведу вас по дому.
Тщательный осмотр всевозможных спален и гостиных не принес никаких результатов. Похоже, обитатели дома ничего или почти ничего с собой не привезли. Вся мебель, вплоть до мелочей, находилась в этом доме еще до того, как он был взят в аренду. Однако от них осталось большое количество одежды с ярлычками «Маркс и К°, Хай-Холборн»[29]. С этим Марксом уже связались, и выяснилось, что о своем заказчике он не знает ровным счетом ничего, кроме того, что платил он всегда исправно. Среди обнаруженных вещей последних жильцов дома помимо всякой мелочи оказалось несколько трубок, а также книги (две из них на испанском), старый револьвер и гитара.
– Ничего интересного, – говорил Бэйнс, со свечой в руке обходя комнату за комнатой. – А теперь, мистер Холмс, я хочу обратить ваше внимание на кухню.
Это было темное помещение в глубине дома, с высокими потолками. В одном углу мы увидели соломенную подстилку, которая явно служила постелью для повара. На столе стояли грязные тарелки и недоеденные блюда – остатки вчерашнего ужина.
– Взгляните сюда, – сказал Бэйнс. – Что вы на это скажете?
Он поднял руку со свечой, чтобы осветить необычный предмет, стоявший на одной из полок кухонного шкафа. Сморщенный и сухой настолько, что с первого взгляда почти невозможно было определить, что это. Понятно было только то, что он черный, обтянутый кожей и формой напоминает крошечную человеческую фигурку. Присмотревшись внимательнее, я сначала решил, что это мумия чернокожего младенца, но потом мне показалось, что это какая-то сильно скрючившаяся старая обезьяна. Я так и не смог понять, человек это или животное. Посередине это тело было перевязано двумя нитками с нанизанными белыми ракушками.
– Очень интересно! – произнес Холмс, всматриваясь в эти жуткие мощи. – Что-нибудь еще?
Не говоря ни слова, Бэйнс подошел к раковине и протянул вперед руку со свечой. В раковине лежали конечности и разорванное на куски тело какой-то крупной белой птицы. Холмс указал на отделенную от тела голову с бородкой.
– Белый петух, – сказал он. – Чрезвычайно интересно. Действительно, все это весьма любопытно.
Но мистер Бэйнс приберег самые зловещие экспонаты напоследок. Из-под раковины он выдвинул цинковое ведро, наполненное кровью, потом взял со стола большое блюдо, на котором кучкой были сложены небольшие куски обуглившихся костей.
– Какое-то существо было убито и сожжено. Мы выгребли это из камина. Утром сюда приезжал врач, он говорит, это не человеческие кости.
Холмс улыбнулся и потер руки.
– Инспектор, я должен поздравить вас с таким незаурядным делом. Ваши силы, не в обиду будь сказано, превосходят ваши возможности.
Глазки инспектора Бэйнса блеснули от удовольствия.
– Вы правы, мистер Холмс, мы у себя в глубинке, можно сказать, скучаем. Дела наподобие этого дают рядовому инспектору возможность проявить себя, и я надеюсь, что не упущу ее. Что вы скажете об этих костях?
– Думаю, это ягненок. Или козленок.
– А белый петух?
– Очень, очень необычный случай, мистер Бэйнс. Я бы даже сказал – уникальный.
– Да, сэр. В этом доме, видно, жили очень странные люди и занимались очень странными вещами. Один из них мертв.
Возможно ли, чтобы его спутники пошли за ним и убили его на дороге? Если это сделали они, им от нас никуда не деться. Все порты уже под наблюдением. Но лично я придерживаюсь другого мнения. Да, сэр, я считаю, что все совсем не так.
– То есть у вас есть своя версия?
– И я намерен сам ее разработать, мистер Холмс. Вы человек известный, а мне еще только предстоит заработать имя. Я был бы рад, если бы потом мог честно сказать, что раскрыл это дело без вашей помощи.
Холмс от души рассмеялся.
– Ну ладно, инспектор! – сказал он. – Вы идите своей дорогой, а я пойду своей. Можете обращаться ко мне в любую минуту, я буду рад поделиться тем, что мне удастся выяснить. Я полагаю, в этом доме я уже увидел все, что хотел, и терять здесь время я не буду. Au revoir[30] и удачи!
Многочисленные, неразличимые для посторонних глаз, едва уловимые признаки в поведении и внешнем виде Холмса подсказывали мне, что он уже напал на след. Любой человек, не знающий его так хорошо, как я, сказал бы, что он, как всегда, невозмутим и спокоен, но все же блеск в глазах и ускорившиеся движения, выдававшие сдерживаемое нетерпение и даже напряженность, свидетельствовали о том, что игра началась. По своему обыкновению, он ничего не рассказывал, а я по своему – не задавал вопросов. Мне было достаточно того, что я участвую в этой охоте и прилагаю свои скромные усилия для поимки дичи, не мешая напряженной работе этого великого разума. В свое время мне будет открыто все.
Поэтому я приготовился ждать… Однако постепенно, с нарастающим сожалением я начинал понимать, что ожидания мои напрасны. Дни шли, а мой друг не продвинулся вперед ни на шаг. Однажды утром он уехал в город и вернулся только к обеду. Мне лишь случайно стало известно, что ездил он в Британский музей[31]. Если не считать этой экскурсии, он проводил дни в долгих прогулках, часто в одиночестве, или болтал с многочисленными местными сплетниками.
– Ватсон, я уверен, неделя, проведенная в деревне, будет для вас бесценна, – заметил как-то он. – Согласитесь, приятно наблюдать, как на ветках появляются первые зеленые листья, а орешник снова покрывается сережками. Пытливый человек, вооружившись лопатой, жестяной коробкой и простейшим справочником по ботанике, обнаружит здесь немало интересного.
Он и сам с этим снаряжением не раз отправлялся на вылазки, но возвращался вечером с весьма скудным уловом.
Иногда, бродя по окрестностям, мы встречались с инспектором Бэйнсом. Когда он приветствовал моего друга, на его толстом красном лице появлялась улыбка, а глаза начинали блестеть. О том, как продвигается его расследование, сельский детектив почти ничего не говорил, но и из этого малого мы делали вывод, что он тоже не совсем доволен развитием событий. Однако я должен признаться, что был порядком удивлен, когда примерно на пятый день нашего пребывания в Эшере увидел в утренней газете набранный крупными буквами заголовок: «ОКСШОТТСКАЯ ЗАГАДКА РАЗГАДАНА. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ УБИЙЦА АРЕСТОВАН». Когда я прочитал заголовки, Холмс подскочил в кресле, словно его ужалила оса.
– Что? – вскричал он. – Неужели Бэйнс взял его?
– По все видимости, да, – сказал я и прочитал следующее: «Сильное волнение охватило Эшер и его окрестности, когда вчера вечером стало известно об аресте, связанном с оксшоттским убийством. Напомним, что мистер Гарсия, проживавший на вилле Вистерия-лодж, был найден мертвым на Оксшоттском пустыре со следами насилия на теле. Ужасные раны не оставляли сомнения в том, что он был жестоко убит. В ту же ночь слуга и повар мистера Гарсии скрылись, что указывает на их возможную причастность к этому преступлению. Было выдвинуто предположение, которое пока еще не нашло подтверждения, что убитый, возможно, хранил у себя дома ценные вещи и что их похищение и послужило мотивом убийства. Инспектор Бэйнс, которому поручили расследование, направил все силы на то, чтобы установить местонахождение беглецов, и у него были веские причины предполагать, что они не покинули окрестностей Эшера, а отсиживались в каком-нибудь заранее подготовленном убежище. Однако с самого начала не оставалось сомнений, что преступникам не удастся скрыться от правосудия, поскольку повар, согласно показаниям некоторых торговцев, которым случалось мельком видеть этого человека через окна виллы, отличался очень необычной внешностью. Он мулат, огромного роста, с кожей желтоватого цвета и ярко выраженными негроидными чертами очень некрасивого лица. Этого человека видели и после преступления, когда в тот же вечер он совершил дерзкую попытку проникнуть в Вистерия-лодж, где встретился с констеблем Волтерсом и едва не был им задержан. Инспектор Бэйнс, посчитав, что подобный визит наверняка должен был иметь какую-то цель, и, следовательно, может повториться, покинул дом, но оставил засаду на прилегающем к нему участке, поросшем густым кустарником. Вчера вечером подозреваемый угодил в ловушку и был задержан после ожесточенной борьбы, в которой констебль Даунинга сильно пострадал от зубов дикаря. Скорее всего, когда задержанный предстанет перед судом магистратов[32], полиция потребует оставить его под стражей для дальнейшего расследования, поскольку с его поимкой связаны большие надежды на раскрытие преступления».
– Нужно немедленно увидеться с Бэйнсом, – воскликнул Холмс, хватая шляпу. – Как раз перехватим его, пока он не ушел.
Пробежав по деревенской улочке, мы, как и предполагали, увидели инспектора, выходившего из дому.
– Еще не читали, мистер Холмс? – спросил он, протягивая нам газету.
– Читал, Бэйнс, читал. Позвольте мне дать вам дружеский совет. Даже, скорее, высказать предостережение.
Поделиться книгой: