Русская фантастика – 2016 (сборник)

Эл Морло шагнул в шлюзовый зал.

Взломщиков он увидел сразу и атаковал. И понял – тело его устало, батареи скисли, оружие отказало. Залп не распылил врагов, а просто разбросал их по сторонам. Один остался на ногах: похожий на суриката зверек в блестящем балахоне с голым, как у крысы, хвостом. Он стоял на задних лапах и печально смотрел на Эла сквозь похожую на пузырь маску.

У формика новые слуги?

Эл Морло попросил энергии у схрона и не получил ответа. Схрону нет дела до проблем Эла Морло, его задача – сдерживать давление миллионов тонн породы. Разум схрона слишком слаб, ему не понять, что враг уже внутри.

– Ты не пройдешь, – сказал Эл Морло и приготовился прекратить существование в бою.

Гигант не смог причинить вред моим ученикам. Бледное пламя просто сбило их с ног. Сейчас Лиу и остальные медленно поднимались с пола, осторожно косясь на Гиганта. Почему так произошло? Зачем Предтечи сохранили это чудовище, спрятали его поглубже? А что, если перед нами вакцина? Предтечи вырвали у чудовища ядовитые зубы. Может быть, это урок для тех, кто придет позже, ведь жизнь всегда продолжается? И значит…

Ничего это не значит, одернул я сам себя. Рано делать выводы.

Гигант чуть присел на задних лапах, вытянув передние вперед, в мою сторону. Какая неестественная поза…

Раздались странные, смутно знакомые звуки. Это был голос чудовища. Гигант говорил… на языке Предтеч! Я распознал его, я не зря посвятил годы работе, мои фонетические реконструкции оказались верны!

– Кто… ты?.. – спросил я. – Ты знать говорить?

Возможно, я делал что-то неточно, и вряд ли я мог повторить истинное звучание древних слов, но, кажется, Гигант понял! Он выпрямился и опустил передние лапы.

Я вдруг осознал, что прямо сейчас мы творим историю. Первый разговор с другим разумным существом! Мелькнула мыслишка о второй звезде… Что за глупости приходят в мою старую облезлую голову…

– Лиу, девочка моя! – позвал я. – У тебя память получше, будешь помогать.

Она с готовностью встала рядом. Мне стало неуютно: это ее экспедиция, ее открытие, а я просто гость. Куда я лезу командовать? Но я задавил мгновенную слабость. Не время считаться первенством, славы хватит всем. Мне, мудрой Лиу, молодому Лоо и всем остальным, включая последнего погонщика копателей.

Да, это были потомки сурикат. Они подросли и окончательно встали на задние лапы. Мозг вырос, о смешном зверьке напоминал только хвост.

Когда существо заговорило, модуль анализа сделал вывод – это не слуга формика. Шестиногие никогда не отвечали, не снисходили до общения. Модуль прогностики доложил: это шанс. Ресурсы схрона почти исчерпаны, инкубатор нужно запустить – сейчас или вскоре. Без нынешних хозяев планеты не обойтись. Модуль целеполагания согласился.

Эл Морло рассказал им все, что они могли понять, ответил на все вопросы Печального суриката и присоединившейся к нему молодой самки. Потом сел на пол и замолчал.

Сначала удвоитель боялся. Несуществующих стен, глубины, внутренней обстановки Гнезда, светящейся фигуры охранника с удивительным двусловным именем. Я кормил зверя сахаром, гладил между ушами, тогда он снова мог работать. За первые дни он слопал не один мешок. Лиу даже пришлось посылать за сахаром прыгуна.

Гиганты достигли большой власти над неживым. Например, свои знания они писали внутри плоских, как слюда, каменных пластинок. Хранилище этих пластинок занимало большую часть Гнезда, там их было как травы на лугу, как листьев на дереве в разгар лета. Я не понял, как это возможно, но я – простой археолог. Думаю, мудрецы разберутся.

Теперь удвоитель привык и успокоился. Он раздобрел и лоснится от довольства. Удвоитель глотает пластинки пополам с песком, и из каждой пластинки получается две. Оригинал Лоо возвращает в хранилище Гигантов, а копию мы отправляем в лагерь.

Мудрая Лиу пришла ко мне в первый же вечер. «Вы не такой уж старый и облезлый», – сказала она и сама завернула хвост на спину. Умная девочка.

– Памятные камни скоро кончатся, Учитель, – сказала она однажды. – Что делать дальше? Гигант ждет нашей помощи…

В центре Гнезда находилось устройство, которое машина по имени Эл Морло назвала инкубатором. Когда мозг инкубатора решит, что опасности больше нет, оттуда начнут выходить Гиганты. Молодые и сильные самцы и самки, готовые к размножению. Их нет еще, они спрятаны в электронных импульсах, но они появятся, ведь Гиганты достигли власти и над живым тоже.

– Гиганты – не лучшие соседи, – ответил я. – Не зря Предтечи так долго воевали с ними. Нам повезло, что инкубатор не проснулся, когда Предтеч уже не было, а нас еще не было. Представляешь, что стало бы с миром? У нас просто не осталось бы шансов! Можно спросить совета у комитета Наставников, но я уже вызвал прыгуна с пожирателем. Как думаешь, милая, я прав?

– Ты всегда прав, Учитель, – сказала Лиу и лизнула меня в нос.

Прыгуны мерно взмахивали крыльями. Мы летели к закату. Позади, на перевале, осталась пустая проплешина. Гнездо под ней умерло, и ничто не вырастет здесь годы и годы.

– Где пожиратель, милая? – спросил я Лиу, прикорнувшую у моего плеча. – Я попросил его на время.

– Не знаю, – ответила Лиу. – Испугался, что его тоже, как и удвоителя… Вот и убежал? Не стоило так поступать с удвоителем, Учитель…

– Мне безумно жаль его, Лиу, – твердо сказал я, – но он впитал столько опасных знаний… Мы же решили вместе?

– Да, Учитель. Но это так неприятно вспоминать, – поежилась Лиу. – А пожиратель… Успокоится, забудет и вернется. Что с ним может быть?

– Ты права, я зря беспокоюсь, – сказал я и крепко обнял мою девочку.

Среди нагромождений скал и каменистых осыпей пожиратель нашел узкую расщелину. Обрушивая за собой древние камни, он проник внутрь горы. Спустившись на глубину, недоступную Глазу, пожиратель замер и окуклился. Поглощенная в Гнезде информация об инкубаторе – сама суть инкубатор, казалось бы убитая и уничтоженная, прорастала сейчас в его теле.

Простодушные сурикаты, не знакомые с коварством Гигантов, летели на закат…

Наталья Витько

Время собирать

Настенные часы гулко пробили полночь. Ира вздрогнула и отложила конспект по «вышке». Пора спать, а то быть ей завтра на экзамене как снулой рыбине. А уж Марта Петровна не преминет отыграться за все лекции, взамен которых Ира торчала в лаборатории…

Сердито глянув на тетрадь, Ира буркнула мамино любимое «перед смертью не надышишься» и перевела взгляд на машинально вытянутую из кармана минутницу. Риска прибора находилась в опасной близости от нуля, но кое-какой запас пока оставался. Махнув рукой на осторожность, Ира резко сдвинула рычажок, и риска переместилась еще на три больших деления влево. Ну да лишние три четверти часа сна перед экзаменом не лишние! Ира усмехнулась нелепому каламбуру, завела будильник и нырнула под одеяло.

Троллейбус медленно тащился сквозь дождь и традиционные утренние пробки. Ира зевнула и бросила взгляд на уличные часы – до начала экзамена времени еще оставалось достаточно. Усилием воли она подавила желание достать ненавистный конспект и перечитать последние две темы – давка в троллейбусе была тоже вполне традиционная утренняя, и риск, не дай бог, уронить ценную тетрадь, которую мгновенно бы затоптали, Иру совершенно не вдохновлял. На следующей остановке в троллейбус втиснулись еще несколько человек, и теперь девушка не могла даже рукой пошевельнуть. «Вот балда, – раздраженно подумала Ира, – теперь даже минутницу не достать, а ведь могла бы сообразить, что ехать долго и никуда не денешься…» И тяжело вздохнула. Оставалось только терпеть, от чего Ира за последние годы уже успела изрядно отвыкнуть.

Спустя сорок минут она с облегчением вывалилась у ворот Политеха из продолжившего свой скорбный путь троллейбуса и поспешила внутрь.

Как и ожидалось, перед дверями кафедры высшей хрономатематики клубилась разномастная толпа студентов. Прикинув количество народу и зная, с какой тщательностью обычно спрашивает Марта Петровна, а также вспомнив о почти опустевшей заначке, Ира решилась. Часа полтора у нее точно было в запасе, а перечитывать еще раз конспект… Снова повторив себе навязшее в зубах «перед смертью не надышишься», Ира устроилась в углу коридора на корточках и достала минутницу. Установив период в традиционную четверть часа и задав число периодов – шесть, она резко вдавила красную кнопочку возле надписи «сохранить».

Спустя пять мгновений, за которые Ира успела увидеть стремительно уменьшающуюся толпу у дверей, девушка очнулась и обнаружила заходящего на кафедру Валерия Степановича Терлецкого – декана факультета времени и давнего друга ее покойного отца… а также девственно пустой коридор.

«Ма-ма… – прошептала Ира в панике, – неужели я просчиталась?» С трудом разогнув затекшие напрочь колени, она поднялась и рванула следом за деканом. Влетела внутрь – и облегченно вздохнула, обнаружив за лабораторными столами пару получивших билеты и готовящихся отвечать сокурсников. Успела.

– А, вот и Виноградова пожаловала наконец, – раздался ехидный голос Марты Петровны. – А я уж было встревожилась, что и сегодня не почтит нас вниманием. Вся ведь в экспериментах…

Валерий Степанович обернулся, только сейчас заметив студентку у себя за спиной.

– Ирочка, – он укоризненно покачал головой, – ты опять?

Ира непонимающе посмотрела на декана (не о прогулянных лекциях же он!), а потом, проследив за его взглядом, – на так и не убранную минутницу в собственной руке. Риска болталась на изрядном расстоянии от нулевой отметки.

– Ты опять забыла, чем чревато включение личных хроноприборов в здании института? – по-прежнему ласково прозвучал вопрос декана, но за этой мягкостью явственно ощущалась грядущая гроза.

Ира виновато потупилась. На языке вертелось детское «я больше не буду», но она проглотила просившиеся слова и отозвалась с убежденностью, которой на самом деле вовсе не ощущала:

– Я была очень аккуратна, честное слово. – О том, что вместо заданных полутора часов минули все четыре с половиной, она благоразумно умолчала. – Марта Петровна, можно мне билет?

Экзаменаторша кивнула, записала номер вытянутого билета и, временно потеряв к нерадивой студентке всякий интерес, обернулась к декану и принялась вполголоса обсуждать с ним какие-то животрепещущие кафедральные дела.

«Ф-фух, пронесло». Ира взглянула на билет, поняла, что повезло и здесь, и села готовиться к ответу. Нет худа без добра – теперь и минутница изрядно пополнилась, а значит, часть выгаданных часов можно будет пустить на опыты с отцовской установкой, пока Валерий Степаныч ключи от подвала не отобрал.

Помахивая зачеткой, в которой, невзирая ни на что, за «вышку» красовалась гордая пятерка, и сжимая в другой руке пакет со вчерашними пирожками с повидлом (буфетчица упорно пыталась выдать их за свежие), Ира спустилась по запасной лестнице в институтский подвал. Дверь, обитая толстой свинцовой пластиной, отворилась без скрипа. Ира тщательно заперла ее изнутри и включила лампы и экранирующее поле. Большую часть ярко осветившегося подвала занимал огромный агрегат с массой ручек, верньеров и шкал.

Ире вдруг вспомнилось, как отец ее девятилетнюю впервые привел в лабораторию. Тогда здесь было людно, шумно, но царила вполне рабочая атмосфера. Теперь, после внезапной смерти отца, случившейся два года назад, когда Ира только заканчивала первый курс Политеха, здесь все было по-другому. Валерий Степанович знал, что у Иры остались и отцовские ключи, и дубликат лабораторного журнала, и дневники и записи, которые ее отец делал дома. И посещениям Ирой лаборатории декан не препятствовал – все равно направление «множителей» было заморожено, когда некому стало его возглавить, а эмэнэсы и лаборанты разбежались по другим кафедрам.

Ира отложила пакет с пирожками – за проведенные в хроноэкономе четыре с половиной часа проголодаться она все равно не успела – и вытащила из сумки очередную порцию ферромагнетиков.

О том, что с помощью магнитов можно повлиять на работу минутниц в ту или иную сторону, знали давно. Вот только влияние это было совершенно непредсказуемым. Экспериментаторы отцовской лаборатории ставили во главу угла «умножение» сохраненного в минутнице запаса – людей уже не прельщала возможность сохранять свое личное время, чтобы использовать его потом, при большей необходимости. Все хотели запасти сегодня час, чтобы завтра получить три, а лучше – пять…

Николай Виноградов, отец Иры, последние годы жизни посвятил созданию установки, с помощью которой пытался решить эту проблему. И судя по всему, находился на правильном пути, вот только подобрать такой магнит, чтобы воздействовал необходимым образом, никак не получалось. Все расчеты, делавшиеся на кафедре «вышки», доказывали, что это возможно. Но до реализации так и не дошло.

Теперь Ира, изучив от корки до корки все отцовские документы, пыталась решить проблему в одиночку – методом научного тыка. Не совсем, конечно, тыка, материалы она перебирала систематически, однако разница даже в долю процента в химическом составе магнита могла привести к отличающимся результатам. К тому же далеко не каждый необходимый материал был легкодоступен для студентки – некоторые образцы превышали по стоимости ее полугодовую стипендию втрое.

Сегодняшняя добыча была рассортирована еще накануне, и Ира, подготовив свежую страницу лабораторного журнала, начала эксперимент. Однако не успела она проверить даже первые два сплава, как над входной дверью загорелась лампа и раздался сигнал, свидетельствующий, что кто-то хочет войти.

Подавив желание сделать вид, что ее тут нет, Ира оторвалась от приборов и пошла открывать. Как и следовало ожидать, на пороге возвышалась сутулая фигура декана.

– Так я и думал, – проворчал он и, не дожидаясь приглашения, переступил через порог, и дверь на тяжелой пружине захлопнулась.

Ира, закусив губу, ждала продолжения.

– Вообще-то я хотел поговорить с тобой, Ирочка, о неподобающем студентке безответственном поведении – ты же не думала, что я забыл, правда? – Валерий Степанович критически обозрел разложенные на столе материалы и покачал головой. – Но теперь я понимаю, что степень этой безответственности еще больше, чем мне представлялось. Ты не просто забыла о том, как опасно включать минутницу в стенах института, ты не могла забыть об этом – судя по тому, что я здесь вижу. Но ты, – голос Терлецкого повысился. У Иры мелькнула мысль, что если бы в подвале были окна, стекла бы в них уже дребезжали, – ты наплевательски относишься к собственному здоровью и подвергаешь себя опасности! И что бы сказал на это твой отец?!

«Ничего особенного, учитывая, чем все закончилось», – подумала Ира, тут же обругала себя за цинизм и снова промолчала. Она знала по опыту, что, если не возражать, буря имеет все шансы побушевать и пронестись мимо.

Так и оказалось. Еще десять минут грозных внушений – и Валерий Степанович позволил себе наконец проявить интерес к разложенным возле установки магнитам.

– Ты все-таки продолжаешь? Где ты это взяла?

– Купила, – буркнула Ира, поняв, что пронесло.

– На сэкономленные на мороженом и кино деньги, видимо? – съехидничал декан, точно знавший, что нынешний уровень дохода в семье покойного друга вряд ли позволяет делать дорогостоящие вложения в научные изыскания. Мать Иры работала поваром в детском саду и зарплату имела сопоставимую по размеру с дочкиной стипендией.

– Какая разница? – Ира совершенно не собиралась рассказывать декану, как подрабатывает вечерами официанткой в баре по соседству с домом. – По крайней мере я трачу свои деньги на важное дело, а не на какую-нибудь ерунду…

Терлецкий скептически покивал и взялся подробно разглядывать принесенные Ирой материалы и изучать записи. Она же, не подходя ближе, привычным жестом ожидания полезла за минутницей и завертела ее в руках. Спустя пару минут декан, не оглядываясь, спросил:

– А вот такую схему ты не пробовала? – и показал, как поменять настройки установки, чтобы испытать новый сплав на предметном стекле, после чего достал собственную минутницу.

Ира шагнула вперед, чтобы посмотреть, продолжая вертеть свой приборчик в руке, и случайно нажала кнопку «сохранить» одновременно с тем, как декан сдвинул рыжачок у себя. Включенная установка издала резкий звук, верхний свет в подвале мигнул и погас, обе личные минутницы выключились, а вместо сплава на предметном стекле оказалась металлическая крошка.

– Ч-что произ-зошло? – непослушными губами прошептала Ира. Быстрый взгляд на электронное табло на стене лаборатории свидетельствовал – вроде бы ничего. Миновала секунда. Как по личным ощущениям, так и по показанию часов. Валерий Степанович между тем с большим интересом изучал свою минутницу.

– Надо же… я и не представлял, что такое возможно… – пробормотал он и поднял глаза на Иру. – Деточка, а что показывает твоя?

Ира взглянула и похолодела – риска находилась почти там же, где была сегодняшним утром. У нуля.

Последние сутки Ира провела словно во сне. Долгий разговор с деканом после инцидента в лаборатории, изучение, что, собственно, произошло, короткая ночь в ставшей внезапно жесткой и неудобной постели, где девушка ворочалась с боку на бок почти до утра, прикидывая плюсы и минусы предложенной Валерием Степанычем с ходу идеи, попытки чтения конспекта и учебников к последнему оставшемуся экзамену, обед в институтской столовой, рабочая смена в баре… К полуночи Ира вымоталась настолько, что брела домой по темной улице и гадала, не приснилось ли ей вчерашнее. Впрочем, сомнения мучили ее весь день, и только взгляд на опустевшую минутницу напоминал: нет, все случилось на самом деле. Ее сэкономленное время не исчезло – оно перекачалось в минутницу находившегося рядом декана!

Ира помотала гудящей набатным колоколом головой. Никаких решений она принимать второпях не станет. В каком бы она ни была шоке вчера, на то, чтобы сообразить, что нельзя называть использованный магнетик и демонстрировать настройки таким неожиданным образом сработавшей установки, Иру хватило. Пока это останется ее секретом – а уж как им распорядиться, она подумает на свежую голову.

Добредя до своей парадной, Ира ткнула ключом в домофон, улыбнулась ассоциации с магнитами и, поднявшись на второй этаж, отперла дверь. Первым делом в глаза ей бросился мужской плащ в прихожей – после смерти отца подобная вещь в доме казалась кощунством. Ира напряглась. Из кухни слышались негромкие голоса – встревоженный мамин и знакомый теплый баритон Валерия Степановича. «Ничего себе», – обалдело подумала Ира. Подавив желание прокрасться к себе в комнату незамеченной, она прошла в кухню и сухо поздоровалась.

Заметив на мамином лице следы слез, Ира напряглась еще больше. Налила себе чашку кофе покрепче (спать хотелось смертельно), присела на свободный табурет и попыталась вникнуть, о чем идет речь. Не из-за прекрасно же сданной «вышки» мама расстроилась.

Однако при первых же прозвучавших словах декана сон у Иры как рукой сняло. Оказывается, они тут обсуждали обстоятельства папиной смерти. Этого еще не хватало!

– Мы, Ирочка, говорили о том, как несправедливо иногда складываются обстоятельства. Видный ученый, твой отец мог рассчитывать на безусловно лучший уход и лучшие лекарства в самой достойной клинике – если бы его успели туда довезти. Однако мы все знаем, что болезнь его сначала долго никак себя не проявляла, а в терминальной стадии развивалась слишком стремительно – и «Скорая» просто-напросто опоздала. А личная минутница Николая к тому моменту была совершенно исчерпана – он каждое лишнее мгновение отдавал работе и не позаботился о запасе. А теперь представь, Ира. Вы с мамой находились рядом – так неужели, если б это только было возможно, не захотели бы поделиться каждая получасом сэкономленного времени, чтобы спасти твоего отца? – Голос Валерия Степановича с каждым произнесенным словом набирал силу и под конец прозвучал почти торжественно.

Ира оглянулась на мать – по щекам ее снова текли слезы, но она не замечала этого, умоляюще глядя на дочь, словно та еще могла что-то исправить.

– Папу все равно уже не вернуть, – процедила Ира с плохо скрываемым бешенством. – Зачем вы вообще завели речь об этом? Зачем говорили с мамой? Вы разве не видите…

– Вижу, все вижу, – перебил ее декан. – Но точно знаю и то, что можно спасти многих других людей, которым так же не хватает времени, иногда – нескольких минут. Представь себе аварию на дороге, или рухнувший дом при землетрясении, или любую другую катастрофу. Спасатели работают на пределе сил, но этого не всегда достаточно. И в наших – в твоих, Ира! – силах подарить умирающим мгновения, которые позволят им выжить. И ты должна понять…

– Ладно. – Ира, не в силах дальше выдерживать умоляющий взгляд матери и продолжать начатый еще в лаборатории разговор, а также понимая, что на каждый ее аргумент у Валерия Степановича найдется встречный довод, резко поднялась с табуретки. – Давайте так. Вы – разрабатываете план. Что, когда и каким образом нужно для внедрения. Я – довожу технологию. Я помню, что ставила опыты на принадлежащем институту оборудовании, да, – она вызывающе взглянула на декана, – так что согласна даже на всего лишь треть доходов. Вы же не бесплатно собираетесь реализовывать это счастье для всех «на грани», верно? А теперь уходите. Уже очень поздно, а матери завтра чуть свет на работу. Спокойной ночи.

Закрывая за собой дверь в свою комнату, Ира услышала за спиной горестный материнский голос:

– И когда она успела вырасти таким циником?..

Чем ей так не нравится вроде бы вполне благородный план Валерия Степаныча, Ира и сама не понимала. Соглашаясь со всеми правильными словами декана, она ощущала отчетливое внутреннее сопротивление, но не могла его вербализовать даже для себя самой. К тому же тот единственный магнит, на основе которого срабатывала передача времени, достать в чистом виде в необходимом для экспериментов количестве оказалось сопряжено с такими сложностями, что без поддержки декана все Ирины опыты завершились бы в первую же неделю. Потому Ира затягивала создание прототипа как могла, отговариваясь то неустойчивостью эффекта, то неподходящими химическими свойствами имеющихся под рукой образцов.

Валерий Степанович заходил в лабораторию поначалу ежедневно, потом стал появляться с интервалом в день-два, а потом и вовсе почти перестал баловать Иру вниманием. Но незадолго до конца июля, когда отшумели вступительные в Политех и весь ученый народ начал разбегаться по отпускам, декан снова посетил лабораторию.

– Ирина, – ласково, но очень твердо заговорил он, – министерство не утвердило на следующий год бюджет на эту лабораторию. И нам совершенно нечего предъявить в подтверждение того, что ее существование имеет цель и смысл. Ведь мы ее даже как учебную не используем, не говоря уже об официальной научной деятельности. Так что выбор у нас теперь невелик – либо до конца лета у тебя появляются результаты, которые можно было бы показать потенциальным инвесторам – и я возьму на себя ответственность за сохранение лабы, либо помещение мне придется отдать другой кафедре, а все оборудование разобрать или даже уничтожить. – К концу тирады в голосе декана зазвучали отчетливые грустные нотки. – И окажется, что все усилия Николая Петровича и твои были напрасны.

Ира раздраженно дернула плечом и выпалила:

– Не окажется. Послезавтра я жду новую партию магнетиков, там все должно быть точно, помните? Так что готовьтесь к очередным испытаниям, накопите побольше времени на отдачу, – не удержалась она от легкой шпильки. Но могла бы и сообразить, что Валерию Степановичу палец в рот не клади: