Помоги проекту - поделись книгой:
Глава I
Бой у мыса Сарыч 5/18 ноября 1914 года
Обстановка на Черном море в начале мировой войны
Россия не ограничивалась оборонительными стремлениями в Черном море. Ее политика постоянно имела конечную цель — захватить проливы и Константинополь, что. с одной стороны, в корне разрешало задачу обороны, а с другой — открывало бы доступ к Средиземному морю, путь к которому находился фактически в руках Турции и стоявшей за ней коалиции европейских держав.
Планы экспедиции на Босфор и захвата Константинополя не сходят с программы русской политики и стратегии в течение всего XIX века; приготовления к ним возникали каждый раз. как только осложнялась обстановка в Турции. Для этого нужен был прежде всего сильный Черноморский флот, способный обеспечить эту операцию.
Но Босфорская проблема сочеталась с задачами, которые преследовала Россия в других морях, в частности, на Балтике и Дальнем Востоке. Постройка Балтийского флота, в предвидении войны с Германией, требовала огромных средств, что сказывалось на систематическом сокращении затрат для поддержания Черноморского флота в составе, необходимом для выполнения его ответственных задач.
В то время как создание Балтийского флота было нормировано программами, охватывающими планомерное его усиление, черноморские судостроительные программы, преследуя цель поддержания нашего господства на Черном море, возникали спорадически, под угрозой потери такового в связи с усилением флота Турции. Уже по одному этому они проходили с запозданием, которое становилось еще значительнее в виду необходимости оборудования судостроительной базы в Николаеве для создания современных кораблей.
До 1910 года Россия ограничивалась дострой кой на Черном море кораблей, заложенных в период Русско- японской войны ("Евстафий", "Иоанн Златоуст").
Между тем весной этого года были получены сведения о покупке Турцией в Англии трех строящихся для южно-американских стран дредноутов, что самым радикальным образом изменяло соотношение сил на Черном море{2}.
Это обстоятельство побудило русское правительство к выработке судостроительной программы для Черноморского флота, и в 1911 году были заложены в Николаеве три линейных корабля ("Екатерина II"{3}, "Императрица Мария" и "Император Александр III"). девять миноносцев типа "Новик"[* Точнее, типа "Дерзкий" Отличались от прототипа. "Новика", несколько меньшим водоизмещением, изменением состава и снижением мощности энергетической установки, а также перераспределением соотношения торпедного и артиллерийского вооружения: три 102-мм орудия вместо четырех н 5 х 2 450-мм торпедных аппаратов вместо 4x2. (Прим. ред.).] и два легких крейсера ("Адмирал Нахимов" и "Адмирал Лазарев"). Затем, перед самой войной, в начале 1914 года был заложен четвертый линейный корабль ("Император Николай 1"),еще два легких крейсера ("Адмирал Корнилов", "Адмирал Истомин") и подводные лодки{4}.
Выполнение этой программы обеспечило бы безусловное превосходство русского флота сравнительно с турецким, тем более, что Турции фактически удалось приобрести лишь два заканчивавшихся в 1914 году линейных корабля ("Султан Осман I" и "Решадие").
Русские дредноуты могли вступить в строй лишь начиная с 1915 года (последний в 1918 году); до их готовности преимущество на море должно было принадлежать туркам, флот которых с 1914 года получал явное преобладание над нашими устаревшими кораблями.
Таким образом, 1914 год на Черноморском театре являлся критическим для России.
Как известно, вступление Англии в войну дало возможность, в предвидении выступления Турции на стороне Центральных держав, задержать выпуск со стапелей турецких дредноутов, которые после их достройки были включены в состав английского флота[** Получили в составе британского флота имена "Эджинкоорт" ("Agincourt") и "Эрин" ("Erin") соответственно. (Прим, ред.)]. Но зато Германия усилила турецкий флот передачей ему линейного крейсера "Гебен" ("Goeben") и легкого крейсера "Бреслау" ("Breslau"), что более чем удваивало морские силы турок, давая в руки последних мощное тактическое соединение, по качествам своим не имевшее равного в составе русского флота.
| Соотношение линейных сил России и Турции на Черноморском театре | ||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Наименования кораблей | Количество орудий | Скорость хода, уз | ||||||
| 305-мм | 280-мм новых | 280-мм старых | 254-мм | 203-мм | 150- 152-мм | 105-мм | ||
| Российские корабли | ||||||||
| "Евстафий" | 4 | - | - | — | 4 | 12 | — | 16 |
| "Иоанн Златоуст" | 4 | — | 4 | 12 | — | 16 | ||
| "Пантелеймон" | 4 | — | — | — | — | 16 | — | 16 |
| "Ростислав" | — | — | — | 4 | — | 8 | - | 16 |
| "Три Святителя" | — | — | — | — | 14 | - | 16 | |
| Германо-турецкие корабли | ||||||||
| "Гебен" | — | 10 | — | — | — | 12 | — | 28 |
| "Барбарос Хайреддин" | — | — | 6 | — | — | — | 6 | 17 |
| "Торгут Рейс" | — | — | 6 | — | — | — | 6 | 17 |
| Соотношение крейсеров России и Турции на Черноморском театре | |||||
|---|---|---|---|---|---|
| Наименования кораблей | Количество орудий | Скорость хода, уз | |||
| 152-мм | 120-мм | 105-мм | 75-мм | ||
| Российские корабли | |||||
| "Кагул" | 12 | — | — | 12 | 23 |
| "Память Меркурия" | 12 | — | — | 12 | 23 |
| "Алмаз" | — | 7 | — | 6 | 19 |
| Германо-турецкие корабли | |||||
| "Бреслау" | — | — | 12 | — | 28 |
| "Меджидие" | 2 | 8 | — | — | 22 |
| "Гамидие" | 2 | 8 | — | — | 22 |
| Соотношение миноносцев России и Турции на Черноморском театре | ||||
|---|---|---|---|---|
| Наименования кораблей | Количество кораблей | Количество орудий — калибр, мм | Количество торпедных аппаратов х количество труб | Скорость хода, уз |
| Российские корабли {1} | ||||
| "Дерзкий" | 4 | 3 - 102 | 5x2 | 34 |
| "Лейтенант Шестиков" | 4 | 2 -120 | Зх 1 | 25 |
| "Лейтенант Пущин" | 9 | 2-75 | 2 х 1 | 25 |
| "Сокол" | 4 | 2-75 | 2 х 1 | 25 |
| Германо-турецкие корабли{6} | ||||
| "Муавенет-и-Миллие" | 4 | 2 - 88. 2 - 57 | 3 х 1 | 32 |
| "Самсун" | 4 | 1 - 65. 6-47 | 2 х 1 | 28 |
| "Анталья" | 4 | 2-37 | 2 х 1 | 16 |
| "Демирхисар" | 4 | 2 -37 | Зх 1 | 16 |
Наличные русские линейные корабли уступали турецким как в общем количестве крупной артиллерии, так, и это особенно важно отметить, в скорости хода.
Линейный крейсер "Гебен" был единственным современным кораблем на Черном море. Его мощная артиллерия. подавляюще большой ход (27 уз против 15—16 уз русских линейных кораблей) давали ему громадные преимущества перед противником. В отношении артиллерии и бронирования он мог с успехом сражаться с тремя самыми сильными русскими линейными кораблями; его большой ход позволял ему без риска быть настигнутым тихоходным противником. свободно совершать операции на Черном море, имея возможность всегда избежать нежелательной встречи.
Крупным преимуществом русского флота являлось сравнительно большое количество миноносцев и. в частности, наличие вступивших в строй эскадренных миноносцев типа "Дерзкий". Однако использование их затруднялось отсутствием хороших средств разведки для поисков противника в море; атака же неприятеля в Босфоре представлялась маловероятной, ввиду сильной местной обороны последнего.
К числу условий, самым тяжким образом сказывавшихся на общем стратегическом положении Черноморского флота, следует отнести отсутствие других баз. кроме Севастополя, достаточно выдвинутых в море по направлению к Босфору. Севастополь расположен в 280 милях от него. Постоянное наблюдение за Босфором, а тем более его блокада, при необходимости базирования на столь удаленную базу, являлись почти невозможными для наличных русских сил.
Вышеуказанное соотношение боевых средств русского и турецкого флотов в начале войны не давало возможности первому считать свое превосходство на Черном море сколько-нибудь устойчивым. Значительно уступая противнику в ходе, русский флот был лишен возможности выбора тактических условий боя. для себя выгодных, и не мог принудить его к решительному бою. Инициатива принадлежала неприятелю. Черноморский флот не мог разделять свои силы, ибо каждая отдельная часть его могла быть без труда разбитой противником, даже одним "Гебеном". Он был принужден выполнять свои операции соединенно. всем составом, периодически возвращаясь в порт, оставляя на это время господство на море полностью за противником.
С другой стороны, вся сила турок на море основывалась на наличии в их флоте "Гебена". С выводом последнего из строя обладание морем переходило в руки русского флота. Следовательно, одна из главных задач последнего состояла в том. чтобы напрячь все усилия и не упустить случая поразить "Гебена". Встреча же с "Гебеном" в открытом море могла быть только случайной, ибо рассчитывать пойти и догнать его наш флот не мог.
Сказанное намечало русло, по которому должна была идти мысль командования Черноморским флотом. Стратегически это означало — сосредоточить все внимание на Босфоре, стремясь пресечь операции противника в исходном пункте, при выходе его в море, ибо затем задача погони и принуждения к бою была невыполнима для русского флота.
Тактически, в предвидении возможности боя с "Гебеном", подготовка флота должна была быть сообразована с характером боя. который представлялся в виде быстрой, носящей, вероятнее всего, случайный характер, встречи. Следовательно, вся тактика Черноморского флота должна была быть проникнута стремлением самым полным образом использовать каждое мгновение боя. чтобы нанести удар, который не мыслился в виде длительного артиллерийского состязания, а непременно должен был быть быстрым и мощным.
Отсюда вытекал ряд требований к походному порядку флота, который должен был допускать развертывание в минимальное время, к маневрированию, которое ни в коем случае не должно было быть связанным с длительными и громоздкими перестроениями. к управлению судовым огнем, которое должно было считаться с необходимостью развить полную мошь огня в каждый данный момент, к боевой организации флота и тому подобному.
Эти задачи вытекали из сопоставления сил и анализа обстановки. Их возможно и должно было предвидеть. Им должна была быть подчинена подготовка флота и оперативная мысль его командования.
Общий ход событий на Черном море до боя 5/18 ноября
Чтобы связать имевший место 5/18 ноября 1914 года бой Черноморского флота с "Гебеном" с обстановкой на Черном море к этому моменту и составить суждение об идеях, руководивших деятельностью русского командования, бросим общий взгляд на ход событий на Черном море, предшествовавших этому бою.
После объявления Германией войны России командующему Черноморским флотом были даны инструкции - избегать явно агрессивных мероприятий, которые могли послужить предлогом для Турции к вступлению ее в войну.
При этом министр иностранных дел, согласное мнением наших союзников, сообщил командующему Черноморским флотом адмиралу Эбергарду{7}, что с политической точки зрения представляется нежелательным, чтобы инициатива разрыва с Турцией исходила от нас. На основании этого командующий Черноморским флотом решил, сосредоточив флот в Севастополе, занять выжидательное положение, имея негласное наблюдение за германо-турецким флотом посредством пароходов, совершающих периодические рейсы между русскими портами и Константинополем.
В середине августа произошло крупнейшее событие. радикально изменившее обстановку: к турецкому флоту присоединились линейный крейсер "Гебен" и легкий крейсер "Бреслау"{8}.
Вследствие этого, принимая во внимание, что уничтожение "Гебена", обеспечивая за нами неоспоримое господство на Черном море, могло бы удержать Турцию от выступления, командующему флотом 18 августа. но соглашению с министром иностранных дел, было разрешено при появлении "Гебена" "действовать по усмотрению" в случае, если обстановка будет благоприятна. Иначе говоря, командующему флотом пред оставлялась возможность атаковать " Гебен", если он его встретит в море.
Согласно этому, флот для поисков "Гебена" в сентябре 1914 года дважды выходил в море и крейсировал в западной его части, но оба раза не встретил "Гебе на".
В дальнейшем Министерство иностранных дел изменило свое отношение к этим заданиям и. опасаясь дать повод Турции для вступления в войну, настояло, чтобы разрешение командующему Черноморским флотом "действовать по усмотрению" было отменено и взамен него было приказано "не искать встречи с турецким флотом, если он не займет явно угрожающего положения".
В силу этого Черноморский флот до начала войны с Турцией при своих выходах в море не удалялся от Севастополя более чем на 60 миль.
Неопределенность и неясность задач флота, "выжидательное положение", к которому был принужден последний, имели тяжелые стратегические последствия в виде предоставления туркам инициативы начала войны, чем они и воспользовались.
15 октября, вернувшись из учебного плавания в Севастополь, адмирал Эбергард получил от начальника Морского генерального штаба извещение о начале войны с Турцией{9}.
Предупредив об этом вверенные ему морские силы, командующий флотом приказал минному заградителю "Прут", посланному незадолго перед этим в Ялту, к рассвету 16 октября вернуться в Севастополь.
В этот момент дислокация флота была следующей: за исключением минного заградителя "Прут", находившегося в море, главные силы сосредоточены в Севастополе: в Одессе стояли канонерские лодки "Донец" и "Кубанец" и заградитель "Бештау", а в Батуме заградитель "Дыхтау" и вооруженный пароход "Березань".
В ночь с 15 на 16 октября в 3 ч 30 мин утра три турецких миноносца внезапно атаковали в Одесской гавани канонерскую лодку "Донец" и утопили ее торпедой{10}.
В тот же день в 6 ч 30 мин утра при легком тумане у Севастополя появился "Гебен". который выпустил несколько залпов по рейду и вступил в перестрелку с береговыми батареями. При этом он прошел через крепостное минное заграждение, оказавшееся незамкнутым, и вскоре скрылся в тумане. Недалеко от Севастополя он встретил возвращающийся "Прут" и открыл по нему огонь. На "Пруте" вспыхнул пожар, после чего он был затоплен открытием кингстонов.
В тот же день на рассвете турецкие крейсера обстреляли Новороссийск и Феодосию.
Это нападение застигло Черноморский флот совершенно врасплох. Он стоял без паров и мог быть готовым к выходу только днем, спустя несколько часов после указанных событий.
Предполагая возможность заграждения входа в Севастополь минами, командование приказываю протратить выходной фарватер, поэтому флот вышел лишь около 3 часов дня 16 октября. Пробыв в крейсерстве в течение трех дней, до 19 октября, флот вернулся, конечно, уже не встретив неприятеля. После выхода флота из Севастополя по приказанию командующего флотом адмирала Эбергарда с отряда заградителей было поставлено на подступах к Севастополю минное заграждение, на что была употреблена большая часть минного запаса Черноморского флота. Эти мины предназначались по плану для активных постановок, и, в частности, для минирования Босфора. С израсходованием большей части мин в распоряжении Черноморского флота остаюсь ничтожное их количество, сравнительно с потребностью для предполагавшихся обширных заградительных операций в Босфоре.
Таким образом, начало войны на Черном море ознаменовалось крупными неудачами русского флота, в значительной мере объяснимыми той неопределенной позицией, которую заняло правительство, стремившееся избегнуть войны с Турцией и дававшее условные директивы адмиралу Эбергарду.
С другой стороны, и командование Черноморским флотом допустило ряд крупных промахов. Получив накануне известие об объявлении войны, адмирал Эбергард должен был ждать внезапной атаки неприятеля. хотя бы по аналогии с опытом нападения японских миноносцев на порт-артурскую эскадру (27 января 1904 года).
Между тем организация охраны рейда в Севастополе была явно неудовлетворительной. В ожидании прихода с моря "Прута" минное заграждение оставалось выключенным. Оно не было замкнуто м тогда, когда батареи уже видели "Гобена" и вступили с ним в перестрелку. (Ждали приказания из штаба, не рискнув включить его по собственному почину). "Гебен" безнаказанно бомбардировал порт.
Затем командование сделало несомненную ошибку, поставив мины заграждения у Севастополя в ущерб активным задачам флота.
В обстоятельствах, сопровождавших начало войны на Черном море, можно было видеть признаки несостоятельности командования Черноморским флотом; предзнаменование этого нашло себе в последующие годы войны новые подтверждения, выразившиеся в упущении ряда возможностей поражения противника. В частности, отсутствие оперативной инициативы привело к тому, что Черноморский флот, даже после значительного усиления новыми линейными кораблями, не проявил той деятельности, которую от него должно было ожидать.
По получении известий о нападении турецкого флота, главным командованием была предоставлена адмиралу Эбергарду полная свобода действий и поставлена задача воспрепятствовать неприятельскому десанту, который, по имеющимся сведениям, подготовлялся в Константинополе.
Так как поступавшие сведения указывали на намерение турок произвести внезапную высадку в районе Одессы для уничтожения Одесского порта и нападения на судостроительные заводы в Николаеве, где спешно достраивались наши линейные корабли, миноносцы и подводные лодки, адмиралу Эбергарду было вскоре подтверждено, что главной задачей Черноморского флота является воспрепятствование десанту вообще, и в районе Одессы в особенности, причем признано необходимым принять все меры к наблюдению за противником. В действительности турки, конечно, никакого десанта на Одессу не предполагали, и это сообщение, вероятно, исходившее из германских источников, преследовало лишь одну цель — приковать флот к берегам, ввести его в заблуждение относительно действительных намерений противника.
Поставленная флоту задача в полной мере разрешалась лишь путем приобретения после решительного боя с противником господства на Черном море. Но уже в ближайшее время после начала войны выяснилось, что противник (турецкий флот, оперировавший в Черном море, фактически состоял из "Гебена", "Бреслау". "Меджидие", "Гамилие" и больших миноносцев; прочие корабли в море не выходили), пользуясь преимуществом вскорости хода, избегает решительного боя. причем наш флот, не имея в своем составе достаточно быстроходных кораблей, не только лишен возможности вести за противником действительное наблюдение, но и не в состоянии парализовать деятельность турецких крейсеров. При такой обстановке единственным средством принудить противника к решительному бою являлась тесная блокада Босфора, которая вместе с тем пресекала бы всякую его деятельность на Черном море. Однако тесная блокада Босфора не могла быть осуществлена как вследствие того, что поблизости него не было в распоряжении нашего флота удобного пункта для устройства блокадной базы, так и потому, что решительный бой у берегов противника, при отсутствии явного нал ним превосходства в силах, представлялся опасным, ибо наши поврежденные в бою корабли могли не дойти до Севастополя.
Так оценивало командование Черноморским флотом обстановку, и в этом духе оно направляло свои операции.
Вследствие этих соображений, деятельность Черноморского флота ограничивалась заграждением Босфора, обстрелом имеющих стратегическое значение пунктов побережья, периодическими крейсерствами в поисках противника, пользуясь случайными (преимущественно агентурными) сведениями о появлении его в море.
В первый поход с 23 по 24 октября было поставлено минное заграждение у Босфора, выполнена бомбардировка Зонгулдака, с целью воспрепятствовать вывозу угля из Гераклийских копей, для которых Зонгулдак является главным вывозным пунктом. После этой операции на обратном пути флот потопил несколько турецких транспортов, везших в анатолийские порты продовольственные запасы и материалы для анатолийской армии.
25 октября флот возвратился в Севастополь.
25 октября "Бреслау" бомбардировал Поти.
Следующий поход флота был назначен на 1—2 ноября 1914 года. Его целью было произвести бомбардировку Трапезунда, поставить минные заграждения на подходах к турецким портам анатолийского побережья.
Из обзора операций Черноморского флота в первоначальный период войны видно, что лишь первый поход его, после нападения на Севастополь, имел целью найти "Гебена" и вступить с ним в бой. Последующие же походы преследовали другие стратегические задачи, и бой с "Гебеном" предусматривался лишь как возможная случайность. Походы эти после заграждения Босфора были направлены к анатолийскому побережью, преимущественно в южную и юго- восточную часть моря.
"Гебен" ни разу не встречали. К этому привыкли, считаясь с убеждением в его неуловимости. По не было напряженного искания встречи с ним, готовности использовать каждый момент этой встречи, если таковая случится.
Такая встреча имела место 5 ноября 1914 года. Она продол жалась всего 14 минут. Но в эти 14 минут от искусства командующего и подготовки флота зависела возможность повернуть самым радикальным образом ход событий на Черном море.
Описание боя[* Основными материалами при описании боя служило донесение Эбергарда о бое и описание, составленное В.Смирновым. (Прим. авт.)]
Походный порядок русского флота
После трехдневного похода, имевшего целью уничтожение портовых сооружений в Трапезунде, осмотр прибрежных вод Анатолии и постановку минных заграждений у нескольких пунктов ее побережья, флот возвращался в Севастополь.
На пути, 4 ноября, командующий флотом получил из Морского генерального штаба уведомление, что "Гебен" находится в море. Уголь был на исходе, не позволяя предпринять специальных поисков "Гебена", и флот продолжал свое движение, по-видимому, не слишком рассчитывая на случайную встречу с противником.
Утром 5 ноября погода была тихая, легкий туман, горизонт дурной, в особенности W и NW части.
Флот шел в следующем походном порядке:
Линейные корабли ("Евстафий" — флаг командующего флотом. "Иоанн Златоуст". "Пантелеймон", "Три Святителя". "Ростислав") — в одной кильватерной колонне. Сзади линейных кораблей — подивизионно миноносцы (1-й дивизион — типа "Дерзкий", 3-й дивизион — типа "Лейтенант Шестаков", 4-й и 5-й дивизионы типа "Лейтенант Пущин". Крейсера — в дозоре в 3,5 милях от флота: "Алмаз" впереди, справа "Память Меркурия", слева "Кагул" (см. схему 1).
Имея в виду не только изложение событий боя, но и тактический его анализ, нам приходится особенно внимательно рассмотреть особенности походного порядка флота, определившего собой исходное положение для его развертывания при встрече с "Гебеном".
Как указывалось выше, встреча могла носить случайный характер и быть быстротечной, так как для "Гебена" бой с соединенными силами Черноморского флота не представлялся выгодным. Вероятнее всего, он стремился бы не ввязываться в продолжительное сражение, а поспешил бы уйти.
В данном случае, ввиду тумана и дурной видимости горизонта, вероятность случайной встречи увеличивалась, причем все данные были за то, что противник обнаружится на небольшой дистанции, сразу выйдя из мглы.
Так как адмирал Эбергарл знал о присутствии "Гебена" в море и не имел никакого основания быть убежденным, что встреча с ним не произойдет, то. казалось бы, первой заботой его должно было быть соответственное построение походного порядка, чтобы иметь возможность:
в кратчайшее время перестроиться в боевой порядок, дабы сразу же атаковать неприятеля:
избрать такой строй, который дал бы возможность всем кораблям принять участие в атаке;
предусмотреть необходимость обеспечения атаки путем задержания противника в боевом соприкосновении с флотом, стремясь продлить время атаки, а затем — эксплуатировать ее.
Ориентирующим соображением для построения походного порядка могло служить наиболее вероятное направление, в котором более всего шансов обнаружить противника впереди по курсу.
В действительности же линейные корабли (см. схему 1) идут в строю кильватера, что представляет большие удобства при соединенном плавании, так как "следуя движению головного" корабли автоматически воспроизводят маневры адмирала, они как бы "на привязи" у него. Но в случае появления противника впереди, они обречены на длительный поворот, чтобы выстроить боевую линию, дающую возможность ввести все орудия в бой.
Выгодный курсовой угол, на который в этом случае должен был лечь флот, составлял около 80—90° (большие поправки на курсовой угол — следствие централизованной стрельбы, когда все корабли колонною сосредотачивают огонь но одной цели).
Таким образом, схема поворота рисовалась бы в виде, представленном на схеме 2.
Между тем, если бы командующий флотом был проникнут идеей необходимости "кратчайшего развертывания", каковая диктовалась самой обстановкой, то он, вероятно, избрал бы другой походный порядок, дающий возможность сократить время перестроения по крайней мере наполовину. Это достигалось, например, строем двух кильватерных колонн с достаточными интервалами между ними (см. схему 3).
Но разделение флота, даже в походном порядке, противоречило организации артиллерийской службы. Принцип "централизованного" управления огнем требовал, как жесткое правило, маневрирования флота в одной кильватерной колонне с точным удержанием места в строю. Момент незаконченного перестроения при открытии огня срывал организацию централизованной стрельбы. Флот не мог разделиться, корабли были привязаны друг к другу, и вместе — к кильватерной колонне.
Командующий флотом шел на головном корабле. Но управляющий централизованным огнем - на "Иоанне Златоусте", втором в линии. Командующий флотом и командующий главным оружием, артиллерией, были разделены, находясь на разных судах. Сделано было это. исходя из соображений, что второй корабль будет менее подвержен огню противника, его средства связи будут более сохранены, а артиллерист относительно спокойно сможет управлять огнем бригады. Таким образом, инициатива маневрирования была у адмирала, ведение огня — у артиллериста. Их поступки могли оказаться несогласованными; мало того, они могли противоречить друг другу[* Вот она. эта зловредная тенденция, которая имела место на русском флоте, следствие чисто артиллерийского понимания тактики морского боя! Командующий как бы отстранен от артиллерии: он - "себе", и артиллерия - "себе". Последствия такой организации не могли не сказаться в бою! (Прим, авт.)]. Наконец, сама система централизованного огня{11} предъявляла для дальнейшего маневрирования флота жесткие требования, лишающие боевую организацию основного свойства, необходимого в сражении — гибкости. В данном случае, при бое целого соединения с одним кораблем это чрезвычайно осложняло действия первого[** Главным доводом в пользу "централизованной стрельбы", культивировавшейся на Черноморском флоте, было соображение о необходимости всем кораблям сосредотачивать огонь по "Гебену". при каковом условии флот мог осуществить превосходство огня перед последним. В пользу этого стремления было пожертвовано многими другими требованиями тактики и. прежде всего, гибкостью маневрирования Насколько искусственна была организация централизованной стрельбы, насколько она мало была сообразована с боевой обстановкой показал последующий бой. Но это можно было предвидеть и раньше. (Прим. пат.).].
Таким образом, походный строй линейных кораблей и организация управления ими предопределяли, во-первых, длительное развертывание, во-вторых, негибкость флота в бою. и наконец, в-третьих, возможность дезорганизации командования.
Но, помимо линейных кораблей, в составе флота были четыре дивизиона миноносцев, среди них. 1-й из новейших эскадренных миноносцев типа "Дерзкий". имевших 35-узловой ход{12} и сильное минное вооружение: это были единственные корабли, обладавшие значительным преимуществом в скорости перед "Гебеном". как раз те, которые могли взять на себя задачу поиска и преследования его, смелой атакой задержать или вынудить его на повороты и маневрирование. с целью обеспечить развертывание и артиллерийский бой в выгодных условиях собственным линейным кораблям, столь медленным в своих движениях и столь негибким в своей организации.
Поделиться книгой: