04-Мор, ученик Смерти

еще.

— Тысячи мальчишек в этом мире были бы очень благодарны за такую красивую,

теплую… — Лезек сделал паузу и сдался. — Короче, за одежду вроде этой, сынок.

— А не мог бы я поделиться ею с ними? — с надеждой в голосе спросил Мор.

— Тебе надо выглядеть умным, — строго произнес Лезек. — Ты должен производить

впечатление, выделяться из толпы.

Тут цель была достигнута на все сто. Что-что, а уж выделяться он будет.

Отец и сын стали пробираться сквозь запрудившую площадь толпу народа. Каждый

был погружен в свои собственные размышления. Раньше Мор с удовольствием посещал

городишко. Ему нравилась царящая в нем космополитическая атмосфера, приятно было

вслушиваться в странные диалекты жителей деревень, находящихся на расстоянии целых

пяти, а то и всех десяти миль. Но на этот раз его точило неприятное, тревожное

предчувствие — словно он вот-вот вспомнит то, что еще не случилось.

Ярмарка проходила примерно следующим образом: люди, ищущие работу, ломаными

линиями выстроились посреди площади. Многие из них прикрепили к шляпам маленькие

символы, показывающие миру, в какого рода работе они знают толк. Пастухи носили

клочки овечьей шерсти, возчики засовывали за тулью прядку лошадиной гривы, мастера

по внутренней отделке помещений — полоску затейливых гессийских обоев, и так далее,

и тому подобное. Мальчики, желающие поступить в подмастерья, толпились, словно кучка

робких овец, в самой середине этого людского водоворота.

— Ты просто идешь и становишься туда. А потом кто-нибудь подходит и предлагает

взять тебя в ученики, — произнес Лезек голосом, из которого не сумел изгнать нотки

некоторой неуверенности. — Если ему понравится твой вид, конечно.

— А как они это делают? — спросил Мор. — То есть, как они по виду определяют,

подходишь ты или нет?

— Ну… — Лезек сделал паузу. По поводу этой части программы Хамеш не дал ему

объяснений. Пришлось поднапрячься и поскрести по сусекам внутреннего склада знаний в

области рынка. К сожалению, склад содержал очень ограниченную и сугубо

специфическую информацию о продаже скота оптом и в розницу. Осознавая

недостаточность и неполную, скажем так, уместность этих сведений, но не имея в своем

распоряжении ничего другого, он наконец решился:

— Я думаю, тебе считают зубы и все такое. Удостоверяются, что ты не хрипишь и что с

ногами у тебя все в порядке. На твоем месте я не стал бы упоминать о любви к чтению.

Это настораживает.

— А что потом? — спросил Мор.

— Потом ты отправляешься с этим человеком и учишься какому-нибудь ремеслу.

— Какому именно?

— Ну… плотник, например, хорошая профессия, — осмелился высказать свою тайную

мечту Лезек. — Воровство тоже неплохо. Кому-то ведь надо этим заниматься.

Мор уставился себе под ноги. Он был хорошим сыном и всегда стремился выполнять

сыновние обязанности — когда вспоминал о таковых. И если для этого требовалось стать

подмастерьем, то он был исполнен решимости стать хорошим подмастерьем. Однако

плотницкое ремесло не слишком манило его. Дело в том, что дерево обладает своей

собственной, независимой и упорной жизнью и склонно давать трещины. Что касается

официальных воров, то они были редкостью в Овцепикских горах. Местные жители были

недостаточно богаты, чтобы позволить себе подобную роскошь.

— Ну хорошо, — наконец произнес он. — Я пойду и попробую. Но что будет, если

меня никто не возьмет в подмастерья?

— Не знаю, — поскреб в затылке Лезек. — Я считаю, тебе просто надо подождать до

самого конца ярмарки. То есть до полуночи. Я так думаю.

* * *

Приближалась полночь.

Булыжники начали покрываться тонкой глазурью изморози, которая, когда на нее

наступали, издавала скрип. На главном украшении площади — высокой часовой башне —

произошло движение. На циферблате, с двух его сторон, с жужжанием распахнулись

дверцы, и пара искусно вырезанных из дерева автоматических человечков молоточками

отбили четверть часа.

Пятнадцать минут до полуночи. Мор вздрогнул и зябко поежился. Но стыд и

врожденная настырность полыхали в его душе таким раскаленным пламенем, что склоны

преисподней показались бы прохладной долиной по сравнению с горизонтами его души,

по которым плясали алые языки вышеупомянутых переживаний. Чтобы чем-то занять

себя, он принялся дуть на пальцы. Затем уставился на замерзающее небо, стараясь не

встречаться взглядом с теми немногими, что еще бродили по опустевшей площади.

Большинство людей, что торговали с прилавков, собрали товар и ушли.

Даже торговец пирогов с мясом перестал выкрикивать свое «с пылу с жару» и, позабыв

о личной безопасности, с аппетитом уплетал собственное изделие.

Последний из товарищей Мора по надеждам исчез несколько часов назад.

Это был сутулый юноша с бессмысленным взглядом. В довершение картины у него

беспрерывно текло из носа. Этими своими особенностями он привлек лицензированного

нищего-попрошайку Овцекряжья. Захлебываясь от восторга, тот заявил, что юноша

просто-таки чистое золото, идеальный материал для профессии. Парень, стоявший по

другую сторону от Мора, ушел еще раньше. Ему предстояло стать мастером по

изготовлению игрушек. Один за одним они расходились — каменщики, кузнецы, убийцы,

ткачи, медники, мошенники и пахари. Через несколько минут начнется новый год и новая

жизнь для доброй сотни ребят. Исполненные надежд, они сделают первый шаг в своей

карьере, перед ними распахнется широкая дорога достойной жизни и полезного служения

людям.

Чувствуя себя жалким и подавленным, Мор терялся в догадках, почему же не выбрали

его. Он из кожи вон лез, чтобы выглядеть респектабельным. Каждому из потенциальных

будущих хозяев он смотрел исключительно в глаза и подкупающим взглядом. Таким

образом он надеялся создать впечатление молодого человека, обладающего чрезвычайно,

просто редкостно положительными качествами и замечательным характером. Однако это,

кажется, не произвело желаемого эффекта.

— Хочешь горячего пирога с мясом? — спросил отец.

— Нет.

— Он их дешево продает.

— Нет. Спасибо.

— О-ох.

Лезек поколебался.

— Я могу узнать у этого продавца, может, ему нужен подмастерье, стараясь

поддержать сына, произнес он. — Очень надежное ремесло — поставщик провизии.

— Не думаю, что ему кто-то нужен.

— Ты прав, наверное, не нужен, — согласился Лезек. — Бизнес вроде как для одного

человека, я так думаю. К тому же он все равно уже ушел. Знаешь что, я оставлю тебе

кусочек.

— Я и вправду не проголодался, папа.

— Тут, небось, и хрящика ни одного нет, все чистое мясо.

— Нет. Но все равно спасибо.

— О-ох, — Лезек чуть-чуть сник. Он принялся пританцовывать, чтобы вбить в

замерзающие ноги немного жизни, затем просвистел несколько лишенных мелодии