Великий Гэтсби - английский и русский параллельные тексты

"Well, you come," she urged, concentrating on Gatsby.	- Но вы поедете, мистер Гэтсби, да? - настаивала дама.
Mr. Sloane murmured something close to her ear.	Мистер Слоун сказал что-то, наклонясь к ее уху.
"We won't be late if we start now," she insisted aloud.	- Ничего не поздно, если мы сейчас же выедем, -возразила она вслух.
"I haven't got a horse," said Gatsby.	- У меня нет лошади, - сказал Гэтсби.
"I used to ride in the army, but I've never bought a horse.	- В армии мне приходилось ездить верхом, а вот своей лошади я так и не завел.
I'll have to follow you in my car.	Но я могу поехать на машине следом за вами.
Excuse me for just a minute."	Я через минуту буду готов.
The rest of us walked out on the porch, where Sloane and the lady began an impassioned conversation aside.	Мы четверо вышли на крыльцо, и Слоун с дамой сердито заспорили, отойдя в сторону.
"My God, I believe the man's coming," said Tom.	- Господи, он, кажется, всерьез собрался к ней ехать, - сказал мне Том.
"Doesn't he know she doesn't want him?"	- Не понимает, что ли, что он ей вовсе ни к чему.
"She says she does want him."	- Но она его приглашала.
"She has a big dinner party and he won't know a soul there."	- У нее будут гости, все чужие для него люди.
He frowned.	- Он нахмурил брови.
"I wonder where in the devil he met Daisy.	- Интересно, где этот тип мог познакомиться с Дэзи?
By God, I may be old-fashioned in my ideas, but women run around too much these days to suit me. They meet all kinds of crazy fish."	Черт дери, может, у меня старомодные взгляды, но мне не нравится, что женщины теперь ездят куда попало, якшаются со всякими сомнительными личностями.
Suddenly Mr. Sloane and the lady walked down the steps and mounted their horses.	Я вдруг увидел, что мистер Слоун и дама сходят вниз и садятся на лошадей.
"Come on," said Mr. Sloane to Tom, "we're late.	- Едем, - сказал мистер Слоун Тому.
We've got to go."	- Мы и так уже слишком задержались.
And then to me: "Tell him we couldn't wait, will you?"	- И добавил, обращаясь ко мне: - Вы ему, пожалуйста, скажите, что мы не могли ждать.
Tom and I shook hands, the rest of us exchanged a cool nod, and they trotted quickly down the drive, disappearing under the August foliage just as Gatsby, with hat and light overcoat in hand, came out the front door.	Том тряхнул мою руку, его спутники ограничились довольно прохладным поклоном и сразу пустили лошадей рысью. Августовская листва только что скрыла их из виду, когда на крыльцо вышел Гэтсби в шляпе и с макинтошем на руке.
Tom was evidently perturbed at Daisy's running around alone, for on the following Saturday night he came with her to Gatsby's party.	Как видно, Тома все же беспокоило, что Дэзи ездит куда попало одна, - в следующую субботу он появился у Гэтсби вместе с нею.

Perhaps his presence gave the evening its peculiar quality of oppressiveness-it stands out in my memory from Gatsby's other parties that summer.	Быть может, его присутствие внесло в атмосферу вечера что-то гнетущее; мне, во всяком случае, этот вечер запомнился именно таким, непохожим на все другие вечера у Гэтсби.
There were the same people, or at least the same sort of people, the same profusion of champagne, the same many-colored, many-keyed commotion, but I felt an unpleasantness in the air, a pervading harshness that hadn't been there before.	И люди были те же - или, по крайней мере, такие же, - и шампанского столько же, и та же разноцветная, разноголосая суетня вокруг, но что-то во всем этом чувствовалось неприятное, враждебное, чего я никогда не замечал раньше.
Or perhaps I had merely grown used to it, grown to accept West Egg as a world complete in itself, with its own standards and its own great figures, second to nothing because it had no consciousness of being so, and now I was looking at it again, through Daisy's eyes.	А может быть, просто я успел привыкнуть к Уэст-Эггу, научился принимать его как некий самостоятельный мир со своим мерилом вещей, со своими героями, мир совершенно полноценный, поскольку он себя неполноценным не сознавал, - а теперь я вдруг взглянул на него заново, глазами Дэзи.
It is invariably saddening to look through new eyes at things upon which you have expended your own powers of adjustment.	Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел так или иначе сжиться.
They arrived at twilight, and, as we strolled out among the sparkling hundreds, Daisy's voice was playing murmurous tricks in her throat.	Том и Дэзи приехали, когда уже смеркалось; мы все вместе бродили в пестрой толпе гостей, и Дэзи время от времени издавала горлом какие-то переливчатые, воркующие звуки.
"These things excite me so," she whispered.	- Я просто сама не своя, до чего мне все это нравится, - нашептывала она.
"If" you want to kiss me any time during the evening, Nick, just let me know and I'll be glad to arrange it for you.	- Ник, если тебе среди вечера захочется меня поцеловать, ты только намекни, и я это с превеликим удовольствием устрою.
Just mention my name.	Просто назови меня по имени.
Or present a green card.	Или предъяви зеленую карточку.
I'm giving out green--"	Я даю зеленые карточки тем, кому...
"Look around," suggested Gatsby.	- Смотрите по сторонам, - посоветовал Гэтсби.
"I'm looking around.	- Я смотрю.
I'm having a marvellous--"	Я просто в восторге от...
"You must see the faces of many people you've heard about."	- Вероятно, вы многих узнаете - это люди, пользующиеся известностью.
Tom's arrogant eyes roamed the crowd.	Нагловатый взгляд Тома блуждал по толпе.
"We don't go around very much," he said; "in fact, I was just thinking I don't know a soul here."	- А я как раз подумал, что не вижу здесь ни одного знакомого лица, - сказал он. - Мы, знаете ли, мало где бываем.
"Perhaps you know that lady," Gatsby indicated a gorgeous, scarcely human orchid of a woman who sat in state under a white-plum tree.	- Не может быть, чтобы вам была незнакома эта дама. - Та, на кого указывал Гэтсби, красавица, больше похожая на орхидею, чем на женщину, восседала величественно под старой сливой.

Tom and Daisy stared, with that particularly unreal feeling that accompanies the recognition of a hitherto ghostly celebrity of the movies.	Том и Дэзи остановились, поддавшись странному чувству неправдоподобности, которое всегда испытываешь, когда в живом человеке узнаешь бесплотную кинозвезду.
"She's lovely," said Daisy.	- Как она хороша! - сказала Дэзи.
"The man bending over her is her director."	- Мужчина, который к ней наклонился, - ее режиссер.
He took them ceremoniously from group to group:"Mrs. Buchanan ... and Mr. Buchanan-"After an instant's hesitation he added: "the polo player."	Он водил их от одной группы к другой, церемонно представляя: - Миссис Бьюкенен... и мистер Бьюкенен... - После минутного колебания он добавил: - Чемпион поло.
"Oh, no," objected Tom quickly, "not me."	- С чего вы взяли? - запротестовал Том. - Никогда не был.
But evidently the sound of it pleased Gatsby, for Tom remained "the polo player" for the rest of the evening.	Но Гэтсби, видно, понравилось, как это звучит, и Том так и остался на весь вечер "чемпионом поло".
"I've never met so many celebrities," Daisy exclaimed.	- Ни разу в жизни не видела столько знаменитостей сразу, - воскликнула Дэзи.
"I liked that man-what was his name?-with the sort of blue nose."	- Мне очень понравился этот, - как его? - у которого еще такой сизый нос.
Gatsby identified him, adding that he was a small producer.	Гэтсби назвал фамилию, добавив, что это директор небольшого киноконцерна.
"Well, I liked him anyhow."	- Все равно, он мне понравился.
"I'd a little rather not be the polo player," said Tom pleasantly,	- Я бы предпочел не быть чемпионом поло, -скромно сказал Том.
"I'd rather look at all these famous people in-in oblivion."	- Я бы лучше любовался этими знаменитостями, так сказать, оставаясь в тени.
Daisy and Gatsby danced.	Дэзи пошла танцевать с Гэтсби.
I remember being surprised by his graceful, conservative fox-trot-I had never seen him dance before.	Помню, меня удивило изящество его плавного, чуть старомодного фокстрота - он никогда раньше при мне не танцевал.
Then they sauntered over to my house and sat on the steps for half an hour, while at her request I remained watchfully in the garden.	Потом они потихоньку перебрались на мой участок и с полчаса сидели вдвоем на ступеньках крыльца, а я в это время, по просьбе Дэзи, сторожил в саду.
"In case there's a fire or a flood," she explained, "or any act of God."	"А то вдруг пожар или потоп, - сказала она в пояснение. - Или еще какая-нибудь божья кара".
Tom appeared from his oblivion as we were sitting down to supper together.	Том вынырнул из тени, когда мы втроем садились ужинать.
"Do you mind if I eat with some people over here?" he said.	- Не возражаете, если я поужинаю вон за тем столом? - сказал он.
"A fellow's getting off some funny stuff."	- Там один тип рассказывает очень смешные анекдоты.

"Go ahead," answered Daisy genially, "and if you want to take down any addresses here's my little gold pencil." ... She looked around after a moment and told me the girl was "common but pretty," and I knew that except for the half-hour she'd been alone with Gatsby she wasn't having a good time.	- Пожалуйста, милый, - весело ответила Дэзи. - И вот тебе мой золотой карандашик, вдруг понадобится записать чей-нибудь адрес. Минуту спустя она посмотрела туда, где он сел, и сказала мне: - Ну что ж - вульгарная, но хорошенькая. -И я понял, что если не считать того получаса у меня на крыльце, не таким уж радостным был для нее этот вечер.
We were at a particularly tipsy table.	Мы сидели за столом, где подобралась особенно пьяная компания.
That was my fault-Gatsby had been called to the phone, and I'd enjoyed these same people only two weeks before.	Это вышло по моей вине - Гэтсби как раз позвали к телефону, и я подсел к людям, с которыми мне было очень весело на позапрошлой неделе.
But what had amused me then turned septic on the air now.	Но то, что тогда казалось забавным, сейчас словно отравляло воздух.
"How do you feel, Miss Baedeker?"	- Ну, как вы себя чувствуете, мисс Бедекер?
The girl addressed was trying, unsuccessfully, to slump against my shoulder.	Поименованная девица безуспешно пыталась вздремнуть у меня на плече.
At this inquiry she sat up and opened her eyes.	Услышав вопрос, она выпрямилась и раскрыла глаза.
"Wha'?"	- Чего-о?
A massive and lethargic woman, who had been urging Daisy to play golf with her at the local club to-morrow, spoke in Miss Baedeker's defence:	За нее вступилась рыхлая толстуха, только что настойчиво зазывавшая Дэзи на партию гольфа в местный клуб.
"Oh, she's all right now.	- Ей уже лучше.
When she's had five or six cocktails she always starts screaming like that.	Она всегда как выпьет пять-шесть коктейлей, так сейчас же начинает громко выть.
I tell her she ought to leave it alone."	Сколько раз я ей втолковывала, что ей на спиртное и смотреть нельзя.
"I do leave it alone," affirmed the accused hollowly.	- А я и не смотрю, - вяло оправдывалась обвиняемая.
"We heard you yelling, so I said to Doc Civet here: 'There's somebody that needs your help, Doc.'"	- Мы услышали вой, и я сразу сказала доку Сивету: "Ну, док, тут требуется ваша помощь".
"She's much obliged, I'm sure," said another friend, without gratitude, "but you got her dress all wet when you stuck her head in the pool."	- Она вам, наверно, признательна за заботу, -вмешалась третья дама не слишком ласково, - но только вы ей все платье измочили, когда окунали ее головой в воду.
"Anything I hate is to get my head stuck in a pool," mumbled Miss Baedeker.	- Терпеть не могу, когда меня окунают головой в воду, - пробурчала мисс Бедекер.
"They almost drowned me once over in New Jersey."	- В Нью-Джерси меня раз чуть не утопили.
"Then you ought to leave it alone," countered Doctor Civet.	- Тем более, значит, не надо вам пить, - подал реплику доктор Сивет.
"Speak for yourself!" cried Miss Baedeker violently.	- А вы за собой смотрите! - завопила мисс Бедекер с внезапной яростью.
"Your hand shakes.	- У вас вон руки трясутся.

I wouldn't let you operate on me!"	Ни за что бы не согласилась лечь к вам на операцию!
It was like that.	И дальше все в том же роде.
Almost the last thing I remember was standing with Daisy and watching the moving-picture director and his Star.	Помню, уже под конец вечера мы с Дэзи стояли и смотрели издали на кинорежиссера и его звезду.
They were still under the white-plum tree and their faces were touching except for a pale, thin ray of moonlight between.	Они всё сидели под старой сливой, и лица их были уже почти рядом, разделенные только узеньким просветом, в котором голубела луна.
It occurred to me that he had been very slowly bending toward her all evening to attain this proximity, and even while I watched I saw him stoop one ultimate degree and kiss at her cheek.	Мне пришло в голову, что он целый вечер клонился и клонился к ней, понемногу сокращая этот просвет, - и только я это подумал, как просвета не стало и его губы прижались к ее щеке.
"I like her," said Daisy,	- Она мне нравится, - сказала Дэзи.
"I think she's lovely."	- Она очень хороша.
But the rest offended her-and inarguably, because it wasn't a gesture but an emotion.	Но все остальное ее шокировало - и тут нельзя было спорить, потому что это была не поза, а искреннее чувство.
She was appalled by West Egg, this unprecedented "place" that Broadway had begotten upon a Long Island fishing village-appalled by its raw vigor that chafed under the old euphemisms and by the too obtrusive fate that herded its inhabitants along a short-cut from nothing to nothing.	Ее пугал Уэст-Эгг, это ни на что не похожее детище оплодотворенной Бродвеем лонг-айлендской рыбачьей деревушки, - пугала его первобытная сила, бурлившая под покровом обветшалых эвфемизмов, и тот чересчур навязчивый рок, что гнал его обитателей кратчайшим путем из небытия в небытие.
She saw something awful in the very simplicity she failed to understand.	Ей чудилось что-то грозное в самой его простоте, которую она не в силах была понять.
I sat on the front steps with them while they waited for their car.	Я сидел вместе с ними на мраморных ступенях, дожидаясь, когда подойдет их машина.
It was dark here in front; only the bright door sent ten square feet of light volleying out into the soft black morning.	Здесь, перед домом, было темно; только из двери падал прямоугольник яркого света, прорезая мягкую предутреннюю черноту.
Sometimes a shadow moved against a dressing-room blind above, gave way to another shadow, an indefinite procession of shadows, that rouged and powdered in an invisible glass.	Порой на спущенной шторе гардеробной мелькала чья-то тень, за ней другая - целая процессия теней, пудрившихся и красивших губы перед невидимым зеркалом.
"Who is this Gatsby anyhow?" demanded Tom suddenly.	- А вообще, кто он такой, этот Гэтсби? -неожиданно спросил Том.
"Some big bootlegger?"	- Наверное, крупный бутлегер?
"Where'd you hear that?" I inquired.	- Это кто тебе сказал? - нахмурился я.
"I didn't hear it.	- Никто не сказал.
I imagined it.	Я сам так решил.
A lot of these newly rich people are just big bootleggers, you know."	Ты же знаешь, почти все эти новоявленные богачи - крупные бутлегеры.
"Not Gatsby," I said shortly.	- Гэтсби не из них, - коротко ответил я.

He was silent for a moment.	Он с минуту молчал.
The pebbles of the drive crunched under his feet.	Слышно было, как у него под ногой хрустит гравий.
"Well, he certainly must have strained himself to get this menagerie together."	- Должно быть, ему немало пришлось потрудиться, чтобы собрать у себя такой зверинец.
A breeze stirred the gray haze of Daisy's fur collar.	Подул ветерок, серым облачком распушил меховой воротник Дэзи.
"At least they're more interesting than the people we know," she said with an effort.	- Во всяком случае, эти люди интереснее тех, которые бывают у нас, - с некоторым усилием возразила она.
"You didn't look so interested."	- Что-то я не заметил, чтобы тебе было так уж интересно с ними.
"Well, I was."	- Плохо смотрел.
Tom laughed and turned to me.	Том засмеялся и повернулся ко мне.
"Did you notice Daisy's face when that girl asked her to put her under a cold shower?"	- Ты видел, какое лицо сделалось у Дэзи, когда та рыжая девица попросила отвести ее под холодный душ?
Daisy began to sing with the music in a husky, rhythmic whisper, bringing out a meaning in each word that it had never had before and would never have again.	Дэзи стала подпевать музыке хрипловатым ритмичным полушепотом, вкладывая в каждое слово смысл, которого в нем не было раньше и не оставалось потом.
When the melody rose, her voice broke up sweetly, following it, in a way contralto voices have, and each change tipped out a little of her warm human magic upon the air.	Когда мелодия шла вверх, голос, следуя за ней, мягко сбивался на речитатив, как это часто бывает с грудным контральто, и при каждом таком переходе кругом словно разливалось немножко волшебного живого тепла.
"Lots of people come who haven't been invited," she said suddenly.	- Очень многие являются без приглашения, -сказала вдруг Дэзи.
"That girl hadn't been invited.	- Вот и эта девица так явилась.
They simply force their way in and he's too polite to object."	Врываются чуть ли не силой, а он из деликатности молчит.
"I'd like to know who he is and what he does," insisted Tom.	- Все-таки любопытно, кто он и чем занимается, -не унимался Том.
"And I think I'll make a point of finding out."	- Я за это возьмусь и выясню.
"I can tell you right now," she answered.	- А я тебе и так могу сказать, - ответила Дэзи.
"He owned some drugstores, a lot of drugstores.	- У него свои аптеки, целая сеть аптек в разных городах.
He built them up himself."	Он сам их создал.
The dilatory limousine came rolling up the drive.	Из-за поворота аллеи показался наконец запоздавший автомобиль.
"Good night, Nick," said Daisy.	- Спокойной ночи, Ник, - сказала Дэзи, вставая.

Her glance left me and. sought the lighted top of the steps, where Three O'clock in the Morning, a neat, sad little waltz of that year, was drifting out the open door.	Ее взгляд скользнул мимо меня выше, к свету, к распахнутой двери, из которой неслись звуки простенького, грустного вальса "В три часа утра" - модной новинки года.
After all, in the very casualness of Gatsby's party there were romantic possibilities totally absent from her world.	Как бы там ни было, а в самой пестроте этого случайного сборища таились романтические возможности, которых начисто был лишен ее упорядоченный мир.
What was it up there in the song that seemed to be calling her back inside?	Чем так притягивала ее эта песенка, почему так не хотелось от нее уезжать?
What would happen now in the dim, incalculable hours?	Что еще могло случиться здесь в мглистый, тревожный час наступающего утра?
Perhaps some unbelievable guest would arrive, a person infinitely rare and to be marvelled at, some authentically radiant young girl who with one fresh glance at Gatsby, one moment of magical encounter, would blot out those five years of unwavering devotion.	Вдруг появится новый нежданный гость или гостья, какое-нибудь залетное чудо, привлекающее все взоры, девушка в полном блеске нетронутой юности, - и один свежий взгляд, брошенный Гэтсби, одно завораживающее мгновение сведет на нет пять лет непоколебимой верности.
I stayed late that night, Gatsby asked me to wait until he was free, and I lingered in the garden until the inevitable swimming party had run up, chilled and exalted, from the black beach, until the lights were extinguished in the guest-rooms overhead.	Я на этот раз задержался очень поздно. Гэтсби просил меня подождать, когда он освободится, и я в одиночестве слонялся по саду, пока не прибежали с пляжа иззябшие, шумные любители ночного купанья, пока не погас свет во всех комнатах для гостей наверху.
When he came down the steps at last the tanned skin was drawn unusually tight on his face, and his eyes were bright and tired.	Когда наконец Гэтсби спустился ко мне в сад, его лицо под темным загаром казалось осунувшимся, усталые глаза беспокойно блестели.
"She didn't like it," he said immediately.	- Ей не понравилось, - сразу же сказал он.
"Of course she did."	- Что вы, напротив.
"She didn't like it," he insisted.	- Нет, не понравилось.
"She didn't have a good time."	Ей было скучно.
He was silent, and I guessed at his unutterable depression.	Он замолчал, но и без слов было ясно, как он подавлен.
"I feel far away from her," he said. "It's hard to make her understand."	- Она как будто далеко-далеко от меня, - сказал он- Я не могу заставить ее понять.
"You mean about the dance?"	- Вы о бале?
"The dance?"	- О бале?
He dismissed all the dances he had given with a snap of his fingers.	- Одним щелчком пальцев он смахнул со счетов все когда-либо данные им балы.
"Old sport, the dance is unimportant."	- При чем тут бал, старина?
He wanted nothing less of Daisy than that she should go to Tom and say:	Ему хотелось, чтобы Дэзи ни больше ни меньше, как пришла к Тому и сказала:

"I never loved you." After she had obliterated four years with that sentence they could decide upon the more practical measures to be taken.	"Я тебя не люблю и никогда не любила" А уж после того, как она перечеркнет этой фразой четыре последних года, можно будет перейти к более практическим делам.
One of them was that, after she was free, they were to go back to Louisville and be married from her house-just as if it were five years ago.	Так, например, как только она формально получит свободу, они уедут в Луисвилл и отпразднуют свадьбу в ее родном доме, - словно бы пять лет назад.
"And she doesn't understand," he said.	- А она не понимает, - сказал он.
"She used to be able to understand.	- Раньше она все умела понять.
We'd sit for hours--"	Мы, бывало, часами сидим и...
He broke off and began to walk up and down a desolate path of fruit rinds and discarded favors and crushed flowers.	Он не договорил и принялся шагать взад и вперед по пустынной дорожке, усеянной апельсинными корками, смятыми бумажками и увядшими цветами.
"I wouldn't ask too much of her," I ventured. "You can't repeat the past."	- Вы слишком многого от нее хотите, - рискнул я заметить - Нельзя вернуть прошлое.
"Can't repeat the past?" he cried incredulously.	- Нельзя вернуть прошлое? - недоверчиво воскликнул он.
"Why of course you can!"	- Почему нельзя? Можно!
He looked around him wildly, as if the past were lurking here in the shadow of his house, just out of reach of his hand.	Он тревожно оглянулся по сторонам, как будто прошлое пряталось где-то здесь, в тени его дома, и чтобы его вернуть, достаточно было протянутьруку.
"I'm going to fix everything just the way it was before," he said, nodding determinedly.	- Я устрою так, что все будет в точности, как было, - сказал он и решительно мотнул головой.
"She'll see."	- Она сама увидит.
He talked a lot about the past, and I gathered that he wanted to recover something, some idea of himself perhaps, that had gone into loving Daisy.	Он пустился в воспоминания, и я почувствовал, как он напряженно ищет в них что-то, может быть, какой-то образ себя самого, целиком растворившийся в любви к Дэзи.
His life had been confused and disordered since then, but if he could once return to a certain starting place and go over it all slowly, he could find out what that thing was. ...	Вся его жизнь пошла потом вкривь и вкось, но если бы вернуться к самому началу и медленно, шаг за шагом, снова пройти весь путь, может быть, удалось бы найти утраченное...
... One autumn night, five years before, they had been walking down the street when the leaves were falling, and they came to a place where there were no trees and the sidewalk was white with moonlight.	... Однажды вечером, пять лет тому назад, - была осень, падали листья, - они бродили по городу вдвоем и вышли на улицу, где деревьев не было и тротуар белел в лунном свете.
They stopped here and turned toward each other.	Они остановились, повернувшись лицом друг к другу.
Now it was a cool night with that mysterious excitement in it which comes at the two changes of the year.	Вечер был прохладный, полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года.

The quiet lights in the houses were humming out into the darkness and there was a stir and bustle among the stars.	Освещенные окна как будто с тихим гулом выступали из сумрака, на небе среди звезд шла какая-то суета.
Out of the corner of his eye Gatsby saw that the blocks of the sidewalks really formed a ladder and mounted to a secret place above the trees-he could climb to it, if he climbed alone, and once there he could suck on the pap of life, gulp down the incomparable milk of wonder.	Краешком глаза Гэтсби увидел, что плиты тротуара вовсе не плиты, а перекладины лестницы, ведущей в тайник над верхушками деревьев, - он может взобраться туда по этой лестнице, если будет взбираться один, и там, приникнув к сосцам самой жизни, глотнуть ее чудотворного молока.
His heart beat faster and faster as Daisy's white face came up to his own.	Белое лицо Дэзи придвигалось все ближе, а сердце у него билось все сильней.
He knew that when he kissed this girl, and forever wed his unutterable visions to her perishable breath, his mind would never romp again like the mind of God.	Он знал: стоит ему поцеловать эту девушку, слить с ее тленным дыханием свои не умещающиеся в словах мечты, - и прощай навсегда божественная свобода полета мысли.
So he waited, listening for a moment longer to the tuning-fork that had been struck upon a star.	И он медлил, еще прислушиваясь к звучанию камертона, задевшего звезду.
Then he kissed her.	Потом он поцеловал ее.
At his lips' touch she blossomed for him like a flower and the incarnation was complete.	От прикосновения его губ она расцвела для него как цветок, и воплощение совершилось.
Through all he said, even through his appalling sentimentality, I was reminded of something-an elusive rhythm, a fragment of lost words, that I had heard somewhere a long time ago.	В его рассказе, даже в чудовищной сентиментальности всего этого, мелькало что-то неуловимо знакомое - обрывок ускользающего ритма, отдельные слова, которые я будто уже когда-то слышал.
For a moment a phrase tried to take shape in my mouth and my lips parted like a dumb man's, as though there was more struggling upon them than a wisp of startled air.	Раз у меня совсем было сложилась сама собой целая фраза, даже губы зашевелились, как у немого в попытке произнести какие-то внятные звуки.
But they made no sound, and what I had almost remembered was uncommunicable forever.	Но звуков не получилось, и то, что я уже почти припомнил, осталось забытым навсегда.
Chapter VII	ГЛАВА VII
It was when curiosity about Gatsby was at its highest that the lights in his house failed to go on one Saturday night-and, as obscurely as it had begun, his career as Trimalchio was over.	В то самое время, когда общее любопытство, вызванное личностью Гэтсби, достигло предела, в доме его однажды в субботний вечер не засияли огни, - и на том кончилась его карьера Тримальхиона, так же загадочно, как и началась.
Only gradually did I become aware that the automobiles which turned expectantly into his drive stayed for just a minute and then drove sulkily away.	Я заметил, хоть и не сразу, что машины, бодро сворачивающие в подъездную аллею, минуту спустя разочарованно выезжают обратно.
Wondering if he were sick I went over to find out-an unfamiliar butler with a villainous face squinted at me suspiciously from the door.	Уж не заболел ли он, подумал я, и пошел узнать. Незнакомый лакей с разбойничьей физиономией подозрительно уставился на меня с порога.
"Is Mr. Gatsby sick?"	- Что, мистер Гэтсби болен?
"Nope."	- Нет.

After a pause he added "sir" in a dilatory, grudging way.	- Подумав, он неохотно добавил: - Сэр.
"I hadn't seen him around, and I was rather worried.	- Его нигде не видно, и я забеспокоился.
Tell him Mr. Carraway came over."	Передайте, что заходил мистер Каррауэй.
"Who?" he demanded rudely.	- Кто? - грубо переспросил он.
"Carraway."	- Каррауэй.
"Carraway.	- Каррауэй.
All right, I'll tell him."	Ладно, передам.
Abruptly he slammed the door.	И дверь захлопнулась у меня перед носом.
My Finn informed me that Gatsby had dismissed every servant in his house a week ago and replaced them with half a dozen others, who never went into West Egg Village to .be bribed by the tradesmen, but ordered moderate supplies over the telephone.	От моей финки я узнал, что неделю назад Гэтсби рассчитал всех своих слуг и завел новых, которые в поселок не ходят и взяток у торговцев не берут, а заказывают провизию по телефону, причем в умеренных количествах.
The grocery boy reported that the kitchen looked like a pigsty, and the general opinion in the village was that the new people weren't servants at all.	По свидетельству рассыльного из бакалейной лавки, кухня в доме стала похожа на свинарник и в поселке успело сложиться твердое мнение, что новые слуги вообще не слуги.
Next day Gatsby called me on the phone.	На следующий день Гэтсби позвонил мне по телефону.
"Going away?" I inquired.	- Уезжать собираетесь? - спросил я.
"No, old sport."	- Нет, а почему?
"I hear you fired all your servants."	- Говорят, вы отпустили всю прислугу.
"I wanted somebody who wouldn't gossip.	- Мне нужна такая, которая не станет сплетничать, старина.
Daisy comes over quite often-in the afternoons."	Дэзи теперь часто приезжает - по вечерам.
So the whole caravansary had fallen in like a card house at the disapproval in her eyes.	Итак, весь караван-сарай развалился, как карточный домик, от ее неодобрительного взгляда.
"They're some people Wolfsheim wanted to do something for.	- Эти люди - знакомые Вулфшима, он просил их куда-нибудь пристроить, вот я их и взял.
They're all brothers and sisters.	Они все из одной семьи, братья и сестры.
They used to run a small hotel."	Когда-то содержали небольшой отель.
"I see."	- Понятно.
He was calling up at Daisy's request-would I come to lunch at her house to-morrow?	Выяснилось, что звонит он по поручению Дэзи -она хочет, чтобы я на следующий день приехал к ней завтракать.
Miss Baker would be there.	Мисс Бейкер тоже будет.
Half an hour later Daisy herself telephoned and seemed relieved to find that I was coming.	Полчаса спустя позвонила сама Дэзи и так явно обрадовалась моему согласию, что я почувствовал: это неспроста.

Something was up. And yet I couldn't believe that they would choose this occasion for a scene-especially for the rather harrowing scene that Gatsby had outlined in the garden.	И все же мне не верилось: неужели они собираются устроить сцену - и притом довольно тяжелую сцену, если все будет так, как Гэтсби рисовал мне той ночью в саду.
The next day was broiling, almost the last, certainly the warmest, of the summer.	День выдался - настоящее пекло, один из последних дней лета и, наверное, самый жаркий.
As my train emerged from the tunnel into sunlight, only the hot whistles of the National Biscuit Company broke the simmering hush at noon.	Когда мой поезд вынырнул из туннеля на солнечный свет, лишь горячие гудки "Нэшнл би^уит компани" прорезывали раскаленную тишину полдня.
The straw seats of the car hovered on the edge of combustion; the woman next to me perspired delicately for a while into her white shirtwaist, and then, as her newspaper dampened under her fingers, lapsed despairingly into deep heat with a desolate cry.	Соломенные вагонные сиденья только что не дымились; моя соседка долго и терпеливо потела в своей белой блузке, но наконец, опустив влажную от рук газету, со стоном отчаяния откинулась назад, в духоту.
Her pocket-book slapped to the floor.	При этом ее сумочка шлепнулась на пол.
"Oh, my!" she gasped.	- Ах ты господи! - вскрикнула она.
I picked it up with a weary bend and handed it back to her, holding it at arm's length and by the extreme tip of the corners to indicate that I had no designs upon it-but every one near by, including the woman, suspected me just the same.	Я с трудом наклонился, подобрал сумочку и протянул ее владелице, держа за самый краешек и как можно дальше от себя, в знак того, что не намерен на нее покушаться; но все кругом, в том числе и владелица сумочки все равно заподозрили во мне вора.
"Hot!" said the conductor to familiar faces.	- Жарко! - повторял контролер при виде каждого знакомого лица.
"Some weather!... Hot!... Hot!... Hot! #133; Is it hot enough for you?	- Ну и денек!.. Жарко!.. Жарко!.. Жарко!.. Вам не жарко?
Is it hot?	А вам жарко?
Is it...?"	А вам...
My commutation ticket came back to me with a dark stain from his hand.	На моем сезонном билете осталось от его пальца темное пятно.
That any one should care in this heat whose flushed lips he kissed, whose head made damp the pajama pocket over his heart!	В такой зной станешь ли разбирать, чьи пылающие губы целуешь, под чьей головкой мокнет карман пижамы на левой стороне груди, над сердцем?
...Through the hall of the Buchanans' house blew a faint wind, carrying the sound of the telephone bell out to Gatsby and me as we waited at the door.	... Когда мы с Гэтсби дожидались у двери бьюкененовского дома, легкий ветер донес из холла трель телефонного звонка.
"The master's body!" roared the butler into the mouthpiece.	- Подать труп хозяина? - зарычал в трубку лакей.
"I'm sorry, madame, but we can't furnish it-it's far too hot to touch this noon!"	- Сожалею, сударыня, но это никак невозможно. В такую жару к нему не прикоснешься.
What he really said was:	На самом деле он говорил вот что:
"Yes... Yes... I'll see."	- Да... да... Сейчас узнаю.

He set down the receiver and came toward us, glistening slightly, to take our stiff straw hats.	Он положил трубку и поспешил к нам навстречу, чтобы взять наши канотье. Лицо его слегка лоснилось.
"Madame expects you in the salon!" he cried, needlessly indicating the direction.	- Миссис Бьюкенен ожидает вас в гостиной, -сказал он, указывая дорогу, что, кстати, вовсе не требовалось.
In this heat every extra gesture was an affront to the common store of life.	В такую жару каждое лишнее движение было посягательством на общий запас жизненных сил.
The room, shadowed well with awnings, was dark and cool.	В гостиной благодаря полотняным тентам над окнами было полутемно и прохладно.
Daisy and Jordan lay upon an enormous couch, like silver idols weighing down their own white dresses against the singing breeze of the fans.	Дэзи и Джордан лежали на исполинской тахте, точно два серебряных идола, придерживая свои белые платья, чтобы их не вздувало ветерком от жужжащих вентиляторов.
"We can't move," they said together.	- Невозможно шевельнуться! - воскликнули они в один голос.
Jordan's fingers, powdered white over their tan, rested for a moment in mine.	Пальцы Джордан в белой пудре поверх загара на секунду задержались в моей руке.
"And Mr. Thomas Buchanan, the athlete?" I inquired.	- А где же мистер Томас Бьюкенен, прославленный спортсмен? - спросил я.
Simultaneously I heard his voice, gruff, muffled, husky, at the hall telephone.	И тотчас же у телефона в холле хрипловато и глухо зазвучал голос Тома.
Gatsby stood in the centre of the crimson carpet and gazed around with fascinated eyes.	Стоя на темно-алом ковре посреди гостиной, Гэтсби, как завороженный, озирался по сторонам.
Daisy watched him and laughed, her sweet, exciting laugh; a tiny gust of powder rose from her bosom into the air.	Дэзи посмотрела на него и засмеялась своим мелодичным, волнующим смехом; крохотное облачко пудры взлетело с ее груди.
"The rumor is," whispered Jordan, "that that's Tom's girl on the telephone."	- Есть слух, что Том сейчас разговаривает со своей дамой, - шепнула мне Джордан.
We were silent.	Мы все примолкли.
The voice in the hall rose high with annoyance:	Голос в холле стал громче, в нем послышалось раздражение.
"Very well, then, I won't sell you the car at all... I'm under no obligations to you at all ... and as for your bothering me about it at lunch time, I won't stand that at all!"	- Ах вот что, ну тогда я вообще не стану продавать вам эту машину... У меня вообще нет никаких обязательств перед вами... Это вообще безобразие - звонить и надоедать в час, когда люди сидят за столом...
"Holding down the receiver," said Daisy cynically.	- А трубку прикрыл рукой, - сказала Дэзи с презрительной усмешкой.
"No, he's not," I assured her.	- Напрасно ты думаешь, - возразил я.
"It's a bona-fide deal.	- Он действительно собирается продать машину.
I happen to know about it."	Я случайно знаю об этой сделке.
Tom flung open the door, blocked out its space for a moment with his thick body, and hurried into the room.	Дверь распахнулась, Том на миг загородил весь проем своей массивной фигурой, затем стремительно шагнул в комнату.

"Mr. Gatsby!"	- Мистер Гэтсби!
He put out his broad, flat hand with well-concealed dislike.	- С хорошо скрытой неприязнью он протянул широкую, плоскую руку.
"I'm glad to see you, sir... Nick..."	- Рад вас видеть, сэр... Ник...
"Make us a cold drink," cried Daisy.	- Приготовь нам выпить чего-нибудь холодненького, - громко попросила Дэзи.
As he left the room again she got up and went over to Gatsby and pulled his face down, kissing him on the mouth.	Как только он вышел из комнаты, она встала, подошла к Гэтсби и, притянув его к себе, поцеловала в губы.
"You know I love you," she murmured.	- Я люблю тебя, ты же знаешь, - прошептала она.
"You forget there's a lady present," said Jordan.	- Ты, кажется, забыла, что здесь еще кто-то есть, -сказала Джордан.
Daisy looked around doubtfully.	Дэзи недоверчиво оглянулась.
"You kiss Nick too."	- А ты целуй Ника.
"What a low, vulgar girl!"	- Фу, бесстыдница!
"I don't care!" cried Daisy, and began to clog on the brick fireplace.	- Ну и пусть! - выкрикнула Дэзи и, вскочив на кирпичную приступку перед камином, застучала по ней каблуками.
Then she remembered the heat and sat down guiltily on the couch just as a freshly laundered nurse leading a little girl came into the room.	Но сразу вспомнила про жару и с виноватым видом вернулась на свое место на тахте. Не успела она сесть, как в гостиную вошла накрахмаленная нянька, ведя за руку маленькую девочку.
"Bles-sed pre-cious," she crooned, holding out her arms.	- У, ты моя радость, - заворковала Дэзи, широко раскрывая объятия.
"Come to your own mother that loves you."	- Иди скорей к мамочке, мамочка так тебя любит.
The child, relinquished by the nurse, rushed across the room and rooted shyly into her mother's dress.	Девочка, почувствовав, что нянька отпустила ее руку, перебежала через всю комнату и застенчиво укрылась в складках материнского платья.
"The bles-sed pre-cious!	- У, ты мое сокровище!
Did mother get powder on your old yellowy hair?	Мама не запачкала пудрой твои желтенькие волосики?
Stand up now, and say-How-de-do."	Ну-ка, стань ровненько и поздоровайся с гостями.
Gatsby and I in turn leaned down and took the small reluctant hand.	Мы с Гэтсби по очереди нагнулись и пожали неохотно протянутую ручку.
Afterward he kept looking at the child with surprise.	И все время, пока девочка была в комнате, Гэтсби не сводил с нее изумленного взгляда.
I don't think he had ever really believed in its existence before.	Кажется, он только сейчас поверил в ее существование.
"I got dressed before luncheon," said the child, turning eagerly to Daisy.	- Я еще не завтракала, а уже в платьице, - сказала малышка, сразу же повернувшись к Дэзи.
"That's because your mother wanted to show you off."	- Это потому, что мама хотела показать тебя во всей красе.

Her face bent into the single wrinkle of the small white neck.	- Она прижалась лицом к единственной складочке, перерезавшей круглую шейку.
"You dream, you.	- Ты же мое чудо!
You absolute little dream."	Самое настоящее маленькое чудо!
"Yes," admitted the child calmly.	- Да, - невозмутимо согласилась малышка.
"Aunt Jordan's got on a white dress too."	- А у тети Джордан тоже белое платьице.
"How do you like mother's friends?"	- Тебе нравятся мамины друзья?
Daisy turned her around so that she faced Gatsby.	- Дэзи повернула девочку лицом к Гэтсби.
"Do you think they're pretty?"	- Посмотри, они красивые?
"Where's Daddy?"	- А папа где?
"She doesn't look like her father," explained Daisy.	- Она совершенно не похожа на отца, - сказала нам Дэзи.
"She looks like me.	- Она вся в меня.
She's got my hair and shape of the face."	Мои волосы, мой овал лица.
Daisy sat back upon the couch.	Она откинулась на валик тахты.
The nurse took a step forward and held out her hand.	Нянька подошла в протянула руку.
"Come, Pammy."	- Пойдем, Пэмми.
"Good-by, sweetheart!"	- До свидания, моя радость.
With a reluctant backward glance the well-disciplined child held to her nurse's hand and was pulled out the door, just as Tom came back, preceding four gin rickeys that clicked full of ice.	С сожалением оглянувшись назад, хорошо вымуштрованное дитя взялось за протянутую руку и было уведено в ту самую минуту, когда в гостиной опять появился Том, а за ним - четыре высоких бокала, в которых позвякивал лед.
Gatsby took up his drink.	Гэтсби взял бокал.
"They certainly look cool," he said, with visible tension.	- Выглядит освежающе, - с натугой выговорил он.
We drank in long, greedy swallows.	Мы стали пить долгими жадными глотками.
"I read somewhere that the sun's getting hotter every year," said Tom genially.	- Я где-то читал, что солнце с каждым годом становится горячее, - сообщил Том весело.
"It seems that pretty soon the earth's going to fall into the sun-or waft a minute-it's just the opposite-the sun's getting colder every year."	- И вроде бы Земля скоро, упадет на Солнце - или нет, погодите, - как раз наоборот! - Солнце с каждым годом остывает.
"Come outside," he suggested to Gatsby,	- Давайте выйдем, - минуту спустя предложил он Гэтсби.
"I'd like you to have a look at the place."	- Я хочу показать вам сад и все угодья.
I went with them out to the veranda.	Я вышел на веранду вместе с ними.
On the green Sound, stagnant in the heat, one small sail crawled slowly toward the fresher sea.	Зеленая вода пролива от жары казалась стоячей; одинокий маленький парус полз по ней к прохладе открытого моря.

Gatsby's eyes followed it momentarily; he raised his hand and pointed across the bay.	Гэтсби с минуту следил за ним глазами, потом махнул рукой, указывая на другую сторону бухты:
"I'm right across from you."	- Мой дом там, как раз напротив.
"So you are."	- Да, верно.
Our eyes lifted over the rose-beds and the hot lawn and the weedy refuse of the dog-days alongshore.	Мы смотрели вдаль, поверх розовых кустов, разогретого газона и выжженной зноем травы на берегу.
Slowly the white wings of the boat moved against the blue cool limit of the sky.	Белое крыло парусника медленно двигалось к небу, отчеркнутому синей прохладной чертой.
Ahead lay the scalloped ocean and the abounding blessed isles.	Где-то там, в иззубренном берегами океане, было множество благодатных островов.
"There's sport for you," said Tom, nodding.	- Вот это спорт, - тряхнув головой, сказал Том.
"I'd like to be out there with him for about an hour."	- Я бы не отказался сегодня поплавать на этой штуке час-другой.
We had luncheon in the dining-room, darkened too against the heat, and drank down nervous gayety with the cold ale.	Завтракали в столовой, тоже затененной от солнца, запивая холодным пивом искусственное веселье.
"What'll we do with ourselves this afternoon?" cried Daisy, "and the day after that, and the next thirty years?"	- А куда нам девать себя вечером? - воскликнула Дэзи. - И завтра, и послезавтра, и в ближайшие тридцать лет?
"Don't be morbid," Jordan said.	- Пожалуйста, не впадай в меланхолию, - сказала Джордан.
"Life starts all over again when it gets crisp in the fall."	- С первым осенним холодком жизнь начнется сначала.
"But it's so hot," insisted Daisy, on the verge of tears, "and everything's so confused.	- Да, но сейчас так жарко, - настаивала Дэзи чуть не со слезами. - И все как в тумане.
Let's all go to town!"	Знаете что, давайте пойдем в город!
Her voice struggled on through the heat, beating against it, molding its senselessness into forms.	Ее голос боролся с жарой, сопротивляясь ей, пытаясь обуздать ее нелепость.
"I've heard of making a garage out of a stable," Tom was saying to Gatsby, "but I'm the first man who ever made a stable out of a garage."	- Случается, что в конюшне устраивают гараж, -говорил Том, обращаясь к Гэтсби. - Но я первый устроил в гараже конюшню.
"Who wants to go to town?" demanded Daisy insistently.	- Кто хочет ехать в город? - не унималась Дэзи.
Gatsby's eyes floated toward her.	Гэтсби потянулся к ней взглядом.
"Ah," she cried, "you look so cool."	- Ах! - воскликнула она. - Вам словно бы совсем прохладно.
Their eyes met, and they stared together at each other, alone in space.	Их взгляды встретились и остановились, не отпуская друг друга. Они были одни во вселенной.
With an effort she glanced down at the table.	Потом Дэзи заставила себя отвести глаза.
"You always look so cool," she repeated.	- Вам всегда прохладно, - сказала она.

She had told him that she loved him, and Tom Buchanan saw.	Она говорила ему о своей любви, и Том вдруг понял.
He was astounded.	Он замер, ошеломленный.
His mouth opened a little, and he looked at Gatsby, and then back at Daisy as if he had just recognized her as some one he knew a long time ago.	Рот его приоткрылся, он посмотрел на Гэтсби, потом снова на Дэзи, как будто только сейчас узнал в ней какую-то очень давнюю знакомую.
"You resemble the advertisement of the man," she went on innocently.	- Вы похожи на джентльмена с рекламной картинки, - продолжала Дэзи невинным тоном.
"You know the advertisement of the man--"	- Знаете, бывают такие рекламные картинки...
"All right," broke in Tom quickly,	- Ладно, - срыву перебил ее Том.
"I'm perfectly willing to go to town.	- В город так в город, не возражаю.
Come on-we're all going to town."	Собирайтесь все - мы едем в город.
He got up, his eyes still flashing between Gatsby and his wife.	Он встал, еще бросая грозные взгляды то на жену, то на Гэтсби.
No one moved.	Никто не пошевелился.
"Come on!"	- Ну что же вы?
His temper cracked a little.	- Он еле сдерживался.
"What's the matter, anyhow?	- В чем дело?
If we're going to town, let's start."	Ехать так ехать.
His hand, trembling with his effort at self-control, bore to his lips the last of his glass of ale.	Рукой, дрожавшей от усилий, которые он над собой делал, он опрокинул в рот остатки пива из стакана.
Daisy's voice got us to our feet and out on to the blazing gravel drive.	Г олос Дэзи поднял нас всех из-за стола и вывел на пышущую жаром аллею.
"Are we just going to go?" she objected.	- А почему так сразу? - запротестовала она.
"Like this?	- Что за спешка?
Aren't we going to let any one smoke a cigarette first?"	Почему нельзя спокойно выкурить сигарету?
"Everybody smoked all through lunch."	- Все курили за завтраком.
"Oh, let's have fun," she begged him.	- Не порть людям удовольствие, - упрашивала она.
"It's too hot to fuss."	- В такую жару немыслимо торопиться.
He didn't answer.	Он не ответил.
"Have it your own way," she said.	- Ну, как хочешь, - сказала она.
"Come on, Jordan."	- Идем, Джордан.
They went up-stairs to get ready while we three men stood there shuffling the hot pebbles with our feet.	Дамы пошли наверх, привести себя в порядок, а мы все трое стояли, переминаясь с ноги на ногу на горячей гальке.

A silver curve of the moon hovered already in the western sky. Gatsby started to speak, changed his mind, but not before Tom wheeled and faced him expectantly.	Гэтсби кашлянул, собираясь что-то сказать, потом передумал, но Том уже успел повернуться и выжидательно смотрел ему в лицо.
"Have you got your stables here?" asked Gatsby with an effort.	- Ваша конюшня близко? - с деланной непринужденностью спросил Гэтсби.
"About a quarter of a mile down the road"	- С четверть мили отсюда по шоссе.
"Oh."	- А-а!
A pause.	Пауза.
"I don't see the idea of going to town," broke out Tom savagely.	- Дурацкая, в общем, затея, ехать в город, -взорвался Том.
"Women get these notions in their heads--"	- Только женщине может прийти в голову такое...
"Shall we take anything to drink?" called Daisy from an upper window.	- Прихватим с собой чего-нибудь выпить? -крикнула Дэзи сверху, из окна.
"I'll get some whiskey," answered Tom. He went inside.	- Я возьму виски, - ответил Том и пошел в комнаты.
Gatsby turned to me rigidly:	Гэтсби сумрачно повернулся ко мне:
"I can't say anything in his house, old sport."	- Не могу я разговаривать в этом доме, старина.
"She's got an indiscreet voice," I remarked.	- У Дэзи нескромный голос, - заметил я.
"It's full of -" I hesitated.	- В нем звенит... - Я запнулся.
"Her voice is full of money," he said suddenly.	- В нем звенят деньги, - неожиданно сказал он.
That was it.	Ну конечно же.
I'd never understood before.	Как я не понял раньше.
It was full of money-that was the inexhaustible charm that rose and fell in it, the jingle of it, the cymbals' song of it... High in a white palace the king's daughter, the golden girl... .	Деньги звенели в этом голосе - вот что так пленяло в его бесконечных переливах, звон металла, победная песнь кимвал... Во дворце высоком, беломраморном, королевна, дева золотая...
Tom came out of the house wrapping a quart bottle in a towel, followed by Daisy and Jordan wearing small tight hats of metallic cloth and carrying light capes over their arms.	Том вышел из дома, на ходу завертывая в полотенце большую бутылку. За ним шли Дэзи и Джордан в маленьких парчовых шапочках, с легкими накидками на руке.
"Shall we all go in my car?" suggested Gatsby.	- Мы можем ехать все в моей машине, -предложил Гэтсби.
He felt the hot, green leather of the seat.	Он пощупал горячую кожу сиденья.
"I ought to have left it in the shade."	- Надо было мне отвести ее в тень.
"Is it standard shift?" demanded Tom.	- У вас переключение скоростей обычное? -спросил Том.
"Yes."	- Да.
"Well, you take my coupe and let me drive your car to town."	- Тогда знаете что, берите вы мой "фордик", а я поведу вашу машину.
The suggestion was distasteful to Gatsby.	Гэтсби это предложение не понравилось.

"I don't think there's much gas," he objected.	- Боюсь, бензину у меня маловато.
"Plenty of gas," said Tom boisterously.	- Хватит, чего там, - развязно воскликнул Том.
He looked at the gauge.	- Он взглянул на бензомер.
"And if it runs out I can stop at a drugstore.	- А не хватит, можно по дороге заехать в аптеку.
You can buy anything at a drugstore nowadays."	Теперь в аптеках чего только не достанешь.
A pause followed this apparently pointless remark.	За этим словно бы безобидным замечанием последовала пауза.
Daisy looked at Tom frowning, and an indefinable expression, at once definitely unfamiliar and vaguely recognizable, as if I had only heard it described in words, passed over Gatsby's face.	Дэзи посмотрела на Тома, сдвинув брови, а у Гэтсби прошла по лицу неуловимая тень, на миг придав ему непривычное и в то же время чем-то странно знакомое выражение - знакомое словно бы понаслышке.
"Come on, Daisy," said Tom, pressing her with his hand toward Gatsby's car.	- Садись, Дэзи, - сказал Том, подталкивая жену к машине Гэтсби.
"I'll take you in this circus wagon."	- Прокачу тебя в этом цирковом фургоне.
He opened the door, but she moved out from the circle of his arm.	Он отворил дверцу, но Дэзи вывернулась из-под его руки.
"You take Nick and Jordan.	- Ты бери Ника и Джордан.
We'll follow you in the coupe."	А мы поедем следом на "фордике".
She walked close to Gatsby, touching his coat with her hand.	Она подошла к Гэтсби и положила руку на его локоть.
Jordan and Tom and I got into the front seat of Gatsby's car, Tom pushed the unfamiliar gears tentatively, and we shot off into the oppressive heat, leaving them out of sight behind.	Джордан, Том и я уселись на переднем сиденье машины Гэтсби, Том тронул один рычаг, другой -и мы понеслись, разрезая горячий воздух, оставив их далеко позади.
"Did you see that?" demanded Tom.	- Видали? - спросил Том.
"See what?"	- Что именно?
He looked at me keenly, realizing that Jordan and I must have known all along.	Он пристально посмотрел на меня, - должно быть, сообразил, что мы с Джордан давно уже знаем.
"You think I'm pretty dumb, don't you?" he suggested.	- Вы, наверно, меня круглым дураком считаете, -сказал он.
"Perhaps I am, but I have a-almost a second sight, sometimes, that tells me what to do.	- Пусть так, а все-таки у меня иногда появляется -ну второе зрение, что ли, и оно мне подсказывает как поступить.
Maybe you don't believe that, but science--"	Может, вы и не верите в такие вещи, но наука...
He paused.	Он запнулся.
The immediate contingency overtook him, pulled him back from the edge of the theoretical abyss.	Непосредственная действительность напомнила о себе, не дав ему свалиться в бездну отвлеченных умствований.
"I've made a small investigation of this fellow," he continued.	- Я навел кое-какие справки об этом субъекте, -заговорил он снова.
"I could have gone deeper if I'd known--"	- Можно было копнуть и глубже, если б знать...

"Do you mean you've been to a medium?" inquired Jordan humorously.	- Уж не ходил ли ты к гадалке? - ехидно спросила Джордан.
"What?"	- Что?
Confused, he stared at us as we laughed. "A medium?"	- Он вытаращил глаза, озадаченный нашим дружным смехом - К гадалке?
"About Gatsby."	- Да, насчет Гэтсби.
"About Gatsby!	- Насчет Гэтсби?
No, I haven't.	Нет, зачем.
I said I'd been making a small investigation of his past."	Я же сказал: я навел кое-какие справки о его прошлом.
"And you found he was an Oxford man," said Jordan helpfully.	- И выяснилось, что он учился в Оксфорде, -услужливо подсказала Джордан.
"An Oxford man!" He was incredulous.	- В Оксфорде!
"Like hell he is!	Черта с два!
He wears a pink suit."	- Он передернул плечами.
"Nevertheless he's an Oxford man."	- Человек, который ходит в розовом костюме!..
"Oxford, New Mexico," snorted Tom contemptuously, "or something like that."	- И тем не менее. - Оксфорд, который в штате Нью-Мексико, - пренебрежительно фыркнул Том.- Или еще где-то.
"Listen, Tom. If you're such a snob, why did you invite him to lunch?" demanded Jordan crossly.	- Слушай, Том, если ты такой сноб, зачем было приглашать его в гости? - сердито спросила Джордан.
"Daisy invited him; she knew him before we were married-God knows where!"	- Дэзи его пригласила, она с ним была знакома еще до замужества, - бог весть, где это ее угораздило!
We were all irritable now with the fading ale, and aware of it we drove for a while in silence.	От выветривавшихся пивных паров всем хотелось злиться, и некоторое время мы ехали молча.
Then as Doctor T.	Но вот впереди показались выцветшие глаза доктора Т.
J.	Дж.
Eckleburg's faded eyes came into sight down the road, I remembered Gatsby's caution about gasoline.	Эклберга, и я вспомнил предупреждение Гэтсби насчет бензина.
"We've got enough to get us to town," said Tom.	- Ерунда, до города дотянем, - сказал Том.
"But there's a garage right here," objected Jordan.	- Зачем же, когда вот рядом гараж, - возразила Джордан.
"I don't want to get stalled in this baking heat."	- Совсем невесело застрять где-нибудь на дороге в такое пекло.
Tom threw on both brakes impatiently, and we slid to an abrupt dusty spot under Wilson's sign.	Том с досадой затормозил, мы въехали на пыльный пятачок перед вывеской Джордана Уилсона и круто остановились.

After a moment the proprietor emerged from the interior of his establishment and gazed hollow-eyed at the car.	Минуту спустя сам хозяин показался в дверях своего заведения и уставился пустым взглядом на нашу машину.
"Let's have some gas!" cried Tom roughly. "What do you think we stopped for-to admire the view?"	- Нельзя ли поживей? - грубо крикнул Том - Мы приехали заправиться, а не любоваться пейзажем.
"I'm sick," said Wilson without moving.	- Я болен, - сказал Уилсон, не трогаясь с места.
"Been sick all day."	- Я сегодня с самого утра болен.
"What's the matter?"	- А что с вами?
"I'm all run down."	- Слабость какая-то во всем теле.
"Well, shall I help myself?" Tom demanded. "You sounded well enough on the phone."	- Что же, мне самому браться за шланг? - спросил Том - По телефону голос у вас был вполне здоровый.
With an effort Wilson left the shade and support of the doorway and, breathing hard, unscrewed the cap of the tank.	Уилсон переступил порог - видно было, что ему трудно расстаться с тенью и с опорой, - и, тяжело дыша, стал отвинчивать крышку бензобака.
In the sunlight his face was green.	На солнце лицо у него было совсем зеленое.
"I didn't mean to interrupt your lunch," he said.	- Я не думал, что помешаю вам завтракать, -сказал он.
"But I need money pretty bad, and I was wondering what you were going to do with your old car."	- Мне сейчас очень нужны деньги, и я хотел знать, что вы решили насчет той машины.
"How do you like this one?" inquired Tom.	- А моя новая машина вам нравится? - спросил Том.
"I bought it last week."	- Я ее купил на прошлой неделе.
"It's a nice yellow one," said Wilson, as he strained at the handle.	- Эта желтая? Хороша, - сказал Уилсон, налегая на рукоять.
"Like to buy it?"	- Хотите, продам?
"Big chance," Wilson smiled faintly.	- Вы все шутите. - Уилсон криво усмехнулся.
"No, but I could make some money on the other."	- Нет уж, вы мне лучше продайте старую, я и на ней сумею заработать.
"What do you want money for, all of a sudden?"	- А на что это вам так спешно понадобились деньги?
"I've been here too long. I want to get away.	- Хочу уехать. Слишком я зажился в этих местах.
My wife and I want to go West."	Мы с женой хотим перебраться на Запад.
"Your wife does," exclaimed Tom, startled.	- Ваша жена хочет уехать? - в изумлении воскликнул Том.
"She's been talking about it for ten years."	- Десять лет она только о том и говорила.
He rested for a moment against the pump, shading his eyes.	- Он на миг прислонился к колонке, ладонью прикрыв глаза от солнца.
"And now she's going whether she wants to or not.	- А теперь, хочет не хочет, все равно уедет.
I'm going to get her away."	Я ее отсюда увезу.

The coupe flashed by us with a flurry of dust and the flash of a waving hand.	Мимо в облаке пыли промчался "фордик", чья-то рука помахала на ходу.
"What do I owe you?" demanded Tom harshly.	- Сколько с меня? - отрывисто спросил Том.
"I just got wised up to something funny the last two days," remarked Wilson.	- Дошло тут до моих ушей кое-что неладное, -продолжал Уилсон.
"That's why I want to get away.	- Потому-то я и решил уехать.
That's why I been bothering you about the car."	Потому и насчет машины вам докучал.
"What do I owe you?"	- Сколько с меня?
"Dollar twenty."	- Доллар двадцать центов.
The relentless beating heat was beginning to confuse me and I had a bad moment there before I realized that so far his suspicions hadn't alighted on Tom.	От несокрушимого напора жары у меня мутилось в голове, и прошло несколько неприятных секунд, прежде чем я сообразил, что подозрения Уилсона пока еще никак не связаны с Томом.
He had discovered that Myrtle had some sort of life apart from him in another world, and the shock had made him physically sick.	Просто он обнаружил, что у Миртл есть другая, отдельная жизнь в чужом и далеком ему мире, и от этого ему стало физически нехорошо.
I stared at him and then at Tom, who had made a parallel discovery less than an hour before-and it occured to me that there was no difference between men, in intelligence or race, so profound as the difference between the sick and the well.	Я посмотрел на него, затем на Тома - ведь часу не прошло, как Том сделал совершенно такое же открытие, - и мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым.
Wilson was so sick that he looked guilty, unforgivably guilty-as if he just got some poor girl with child.	Уилсон был болен, и от этого у него был такой непоправимо виноватый вид, как будто он только что обесчестил беззащитную девушку.
"I'll let you have that car," said Tom.	- Хорошо, машину я вам продам, - сказал Том.
"I'll send it over to-morrow afternoon."	- Завтра днем она будет у вас.
That locality was always vaguely disquieting, even in the broad glare of afternoon, and now I turned my head as though I had been warned of something behind.	Всегда для меня в этой местности было что-то безотчетно зловещее, даже при ярком солнечном свете. Вот и сейчас я невольно оглянулся, словно чуя какую-то опасность за спиной.
Over the ashheaps the giant eyes of Doctor T.	Гигантские глаза доктора Т.
J.	Дж.
Eckleburg kept their vigil, but I perceived, after a moment, that the other eyes were regarding us less than twenty feet away.	Эклберга бдительно несли свою вахту над горами шлака, но я скоро заметил, что за нами напряженно следят другие глаза, и гораздо ближе.
In one of the windows over the garage the curtains had been moved aside a little, and Myrtle Wilson was peering down at the car.	В одном из окон над гаражом занавеска была чуть сдвинута в сторону, и оттуда на нашу машину глядела Миртл Уилсон.
So engrossed was she that she had no consciousness of being observed, and one emotion after another crept into her face like objects into a slowly developing picture.	Она вся ушла в этот взгляд, не замечая, что за ней наблюдают; разнообразные оттенки чувств постепенно проступали на ее лице, как предметы на проявляемой фотографии.

Her expression was curiously familiar-it was an expression I had often seen on women's faces, but on Myrtle Wilson's face it seemed purposeless and inexplicable until I realized that her eyes, wide with jealous terror, were fixed not on Tom, but on Jordan Baker, whom she took to be his wife.	Мне и раньше приходилось подмечать на женских лицах подобное выражение, но на этот раз что-то в нем было несообразное, непонятное для меня, -пока я не догадался, что расширенные ревнивым ужасом глаза Миртл устремлены не на Тома, а на Джордан Бейкер, которую она приняла за его жену.
There is no confusion like the confusion of a simple mind, and as we drove away Tom was feeling the hot whips of panic.	Нет смятения более опустошительного, чем смятение неглубокой души. Том вел машину, словно подхлестываемый обжигающим бичом паники.
His wife and his mistress, until an hour ago secure and inviolate, were slipping precipitately from his control.	Еще час назад его жена и его любовница принадлежали ему прочно и нерушимо, а теперь они обе быстрее быстрого ускользали из его рук.
Instinct made him step on the accelerator with the double purpose of overtaking Daisy and leaving Wilson behind, and we sped along toward Astoria at fifty miles an hour, until, among the spidery girders of the elevated, we came in sight of the easygoing blue coupe.	И он все сильней нажимал на акселератор, инстинктивно стремясь к двойной цели: догнать Дэзи и уйти от Уилсона. Мы мчались к Астории со скоростью пятьдесят миль в час, пока впереди, в стальной паутине ферм надземки, не замаячил неторопливо катящий синий "фордик".
"Those big movies around Fiftieth Street are cool," suggested Jordan.	- В районе Пятидесятой улицы есть большое кино, где довольно прохладно, - сказала Джордан.
"I love New York on summer afternoons when every one's away.	- Люблю Нью-Йорк летом, во второй половине дня, когда он совсем пустой.
There's something very sensuous about it-overripe, as if all sorts of funny fruits were going to fall into your hands."	В нем тогда есть что-то чувственное, перезрелое, как будто стоит подставить руки - и в них начнут валиться диковинные плоды.
The word "sensuous" had the effect of further disquieting Tom, but before he could invent a protest the coupe came to a stop, and Daisy signalled us to draw up alongside.	Слово "чувственный" разбередило тревогу Тома, но прежде чем он успел придумать возражение, "фордик" остановился, и Дэзи замахала рукой, подзывая нас.
"Where are we going?" she cried.	- Теперь куда? - спросила она.
"How about the movies?"	- В кино, может быть?
"It's so hot," she complained.	- Ох, в такую жару, - жалобно протянула она.
"You go. We'll ride around and meet you after."	- Вы ступайте, если хотите, а мы покатаемся и приедем за вами к концу сеанса.
With an effort her wit rose faintly, "We'll meet you on some corner.	- Она сделала слабую попытку пошутить: -Назначим свидание на перекрестке.
I'll be the man smoking two cigarettes."	Я буду мужчина с двумя сигаретами во рту.
"We can't argue about it here," Tom said impatiently, as a truck gave out a cursing whistle behind us.	- Здесь не место спорить, - раздраженно сказал Том, услышав негодующее рявканье грузовика, которому мы загородили путь.
"You follow me to the south side of Central Park, in front of the Plaza."	- Поезжайте за мной к южному въезду в Центральный парк, тому, что напротив отеля "Плаза".

Several times he turned his head and looked back for their car, and if the traffic delayed them he slowed up until they came into sight.	По дороге он то и дело оглядывался, чтобы посмотреть, едут ли они следом, и, если им случалось застрять среди потока машин, он сбавлял скорость и ждал, когда "фордик" покажется снова.
I think he was afraid they would dart down a side street and out of his life forever.	Казалось, он боится, что они вдруг нырнут в боковую улицу и навсегда скроются из виду - и из его жизни.
But they didn't.	Но этого не случилось.
And we all took the less explicable step of engaging the parlor of a suite in the Plaza Hotel.	И мы все сообща приняли труднообъяснимое решение - снять на вечер гостиную номера-люкс в "Плаза".
The prolonged and tumultuous argument that ended by herding us into that room eludes me, though I have a sharp physical memory that, in the course of it, my underwear kept climbing like a damp snake around my legs and intermittent beads of sweat raced cool across my back.	Подробности долгого и шумного спора, в результате которого мы были загнаны в эту гостиную, стерлись у меня из памяти; хотя я отчетливо помню неприятное ощущение, которое я испытывал во время этого спора оттого, что мои трусы обвивались вокруг ног, точно влажные змеи, а по спине то и дело скатывались холодные бусинки пота.
The notion originated with Daisy's suggestion that we hire five bathrooms and take cold baths, and then assumed more tangible form as "a place to have a mint julep."	Началось с предложения Дэзи снять в отеле пять ванных и принять освежающий душ; затем разговор пошел уже о "местечке, где можно выпить мятный коктейль со льдом".
Each of us said over and over that it was a "crazy idea"-we all talked at once to a baffled clerk and thought, or pretended to think, that we were being very funny ...	При этом раз двадцать было сказано: "Идиотская затея!" - но в конце концов, говоря все разом и перебивая друг друга, мы кое-как сговорились с обалделым портье. Нам казалось - или мы себе внушали, - что все это необыкновенно весело.
The room was large and stifling, and, though it was already four o'clock, opening the windows admitted only a gust of hot shrubbery from the Park.	Комната была большая и душная, и хотя шел уже пятый час, в окна, когда их распахнули, повеяло только сухостью накалившейся зелени парка.
Daisy went to the mirror and stood with her back to us, fixing her hair.	Дэзи подошла к зеркалу и, стоя ко всем спиной, стала поправлять прическу.
"It's a swell suite," whispered Jordan respectfully, and every one laughed.	- Роскошный апартамент, - благоговейным шепотом произнесла Джордан. Все расхохотались.
"Open another window," commanded Daisy, without turning around.	- Отворите еще окно, - не оглядываясь, распорядилась Дэзи.
"There aren't any more."	- А больше нет.
"Well, we'd better telephone for an axe--"	- Ну, тогда придется позвонить, чтобы принесли топор...
"The thing to do is to forget about the heat," said Tom impatiently.	- Прежде всего - довольно разговоров о жаре, -сердито сказал Том.
"You make it ten times worse by crabbing about it."	- А то долбишь все время: жара, жара - от этого только в сто раз хуже.

He unrolled the bottle of whiskey from the towel and put it on the table.	Он развернул полотенце и поставил на стол свою бутылку виски.
"Why not let her alone, old sport?" remarked Gatsby.	- Что вы к ней придираетесь, старина? - сказал Гэтсби.
"You're the one that wanted to come to town."	- Вы ведь сами захотели ехать в город.
There was a moment of silence.	Наступила тишина.
The telephone book slipped from its nail and splashed to the floor, whereupon Jordan whispered,	Вдруг толстый телефонный справочник сорвался с гвоздя и шлепнулся на пол. Джордан сказала шепотом:
"Excuse me"-but this time no one laughed.	"Извините, пожалуйста", - но на этот раз никто не засмеялся.
"I'll pick it up," I offered.	- Я сейчас подниму, - сказал я.
"I've got it."	- Не надо, я сам.
Gatsby examined the parted string, muttered "Hum!" in an interested way, and tossed the book on a chair.	- Гэтсби долго рассматривал лопнувший шнурок, потом с интересом хмыкнул и бросил справочник на стул.
"That's a great expression of yours, isn't it?" said Tom sharply.	- А без этого своего словца вы никак не можете? -резко спросил Том.
"What is?"	- Какого словца?
"All this 'old sport' business.	- Да вот - "старина".
Where'd you pick-that up?"	Где только вы его откопали?
"Now see here, Tom," said Daisy, turning around from the mirror, "if you're going to make personal remarks I won't stay here a minute.	- Слушай, Том, - сказала Дэзи, отходя от зеркала.- Если ты будешь говорить людям дерзости, я здесь ни минуты не останусь.
Call up and order some ice for the mint julep."	Позвони лучше, чтобы принесли лед для коктейля.
As Tom took up the receiver the compressed heat exploded into sound and we were listening to the portentous chords of Mendelssohn's Wedding March from the ballroom below.	Том снял трубку, но в эту минуту сжатый стенами зной взорвался потоками звуков - из бальной залы внизу донеслись торжественные аккорды мендельсоновского свадебного марша.
"Imagine marrying anybody in this heat!" cried Jordan dismally.	- Нет, вы подумайте - выходить замуж в такую жару! - трагически воскликнула Джордан.
"Still-I was married in the middle of June," Daisy remembered,	- А что - я сама выходила замуж в середине июня,- вспомнила Дэзи.
"Louisville in June!	- Луисвилл в июне!
Somebody fainted.	Кто-то даже упал в обморок.
Who was it fainted, Tom?"	Кто это был, Том?
"Biloxi," he answered shortly.	- Билокси, - коротко ответил Том.
"A man named Biloxi. 'Blocks' Biloxi, and he made boxes-that's a fact-and he was from Biloxi, Mississippi."	- Да, да, его звали Билокси. Блоке Билокси - и он занимался боксом, честное слово, и родом был из Билокси, штат Теннесси.

"They carried him into my house," appended Jordan, "because we lived just two doors from the church.	- Его тогда отнесли к нам в дом, - подхватила Джордан, - потому что мы жили в двух шагах от церкви.
And he stayed three weeks, until Daddy told him he had to get out.	И он у нас проторчал целых три недели, в конце концов папе попросту пришлось его выставить.
The day after he left Daddy died."	А назавтра после этого папа умер.
After a moment she added as if she might have sounded irreverent,	- Помолчав, она добавила: - Одно к другому не имело отношения.
"There wasn't any connection." "I used to know a Bill Biloxi from Memphis," I remarked.	- Я знал одного Билокси - Билла Билокси, только тот был из Мемфиса, - вставил я.
"That was his cousin.	- Это его двоюродный брат.
I knew his whole family history before he left.	За те три недели я успела изучить всю семейную историю.
He gave me an aluminum putter that I use today."	Он мне подарил алюминиевую клюшку для гольфа, я до сих пор ею пользуюсь.
The music had died down as the ceremony began and now a long cheer floated in at the window, followed by intermittent cries of	Музыка внизу смолкла - началась брачная церемония. Потом в окна поплыл радостный гул поздравлений, крики:
"Yea-ea-ea!" and finally by a burst of jazz as the dancing began.	"Ура-а!" - и, наконец, взревел джаз, возвещая открытие свадебного бала.
"We're getting old," said Daisy.	- А мы стареем, - сказала Дэзи.
"If we were young we'd rise and dance."	- Были бы молоды, сразу бы пошли танцевать.
"Remember Biloxi," Jordan warned her.	- Вспомни Билокси, - назидательно произнесла Джордан.
"Where'd you know him, Tom?"	- Где ты с ним, между прочим, познакомился, Том?
"Biloxi?"	- С Билокси?
He concentrated with an effort.	- Он сосредоточенно наморщил лоб.
"I didn't know him.	- Я с ним вовсе не был знаком.
He was a friend of Daisy's."	Это приятель Дэзи.
"He was not," she denied.	- Ничего подобного, - возмутилась Дэзи.
"I'd never seen him before.	- Я его до свадьбы и в глаза не видала.
He came down in the private car."	Он вместе со всеми вами приехал из Чикаго.
"Well, he said he knew you.	- Да, но он представился как твой знакомый.
He said he was raised in Louisville.	Сказал, что вырос в Луисвилле.
Asa Bird brought him around at the last minute and asked if we had room for him."	Эса Берд привел его на вокзал перед самым отходом поезда и просил найти для него местечко.
Jordan smiled.	Джордан усмехнулась.
"He was probably bumming his way home.	- Парень просто решил на дармовщинку проехаться в родные места.

He told me he was president of your class at Yale."	Мне он рассказывал, что был у вас президентом курса в Йеле.
Tom and I looked at each other blankly.	Мы с Томом недоуменно воззрились друг на друга.
"BiloA-i?"	- Билокси?
"First place, we didn't have any president--"	- Начать с того, что у нас вообще не было никаких президентов курса.
Gatsby's foot beat a short, restless tattoo and Tom eyed him suddenly.	Носком туфли Гэтсби отбивал на полу частую, беспокойную дробь. Том вдруг круто повернулся к нему.
"By the way, Mr. Gatsby, I understand you're an Oxford man."	- Кстати, мистер Гэтсби, вы как будто воспитанник Оксфордского университета?
"Not exactly."	- Не совсем так.
"Oh, yes, I understand you went to Oxford."	- Но вы как будто там учились?
"Yes-I went there."	- Да, я там учился.
A pause.	Пауза.
Then Tom's voice incredulous and insulting:	И затем - голос Тома, издевательский, полный откровенного недоверия.
"You must have gone there about the time Biloxi went to New Haven."	- Очевидно, это было в то самое время, когда Билокси учился в Йеле.
Another pause.	Снова пауза.
A waiter knocked and came in with crushed mint and ice, but the silence was unbroken by his "thank you" and the soft closing of the door.	Постучавшись, вошел официант, поставил на стол поднос с толченой мятой и льдом, поблагодарил и вышел, мягко притворив за собою дверь, но все эти звуки не нарушили напряженной тишины.
This tremendous detail was to be cleared up at last.	Я ждал: вот сейчас наконец разъяснится одна важная подробность биографии Гэтсби.
"I told you I went there," said Gatsby.	- Я уже сказал вам: да, я там учился.
"I heard you, but I'd like to know when."	- Слышал, но мне хотелось бы знать, когда именно.
"It was in nineteen-nineteen.	- Это было в девятнадцатом году.
I only stayed five months.	Я пробыл там всего пять месяцев.
That's why I can't really call myself an Oxford man."	Поэтому я и не могу себя считать настоящим воспитанником Оксфорда.
Tom glanced around to see if we mirrored his unbelief. But we were all looking at Gatsby.	Том оглянулся на нас, желая убедиться, что мы разделяем его недоверие, но мы все смотрели на Гэтсби.
"It was an opportunity they gave to some of the officers after the Armistice," he continued.	- После перемирия некоторые офицеры получили такую привилегию, - продолжал тот.
"We could go to any of the universities in England or France."	- Нам предоставлялась возможность прослушать курс лекций в любом университете Англии или Франции.

I wanted to get up and slap him on the back.	Мне захотелось вскочить и дружески хлопнуть его по спине.
I had one of those renewals of complete faith in him that I'd experienced before.	Я вновь обрел свою поколебленную было веру в него, как это уже не раз бывало раньше.
Daisy rose, smiling faintly, and went to the table.	Усмехаясь одними уголками губ, Дэзи встала и подошла к столу.
"Open the whiskey, Tom," she ordered, "and I'll make you a mint julep.	- Открой бутылку, Том, - приказала она, - я тебе приготовлю мятный коктейль.
Then you won't seem so stupid to yourself... . Look at the mint!"	Тогда ты не будешь чувствовать себя таким дураком... Вот, я уже взяла мяту.
"Wait a minute," snapped Tom,	- Погоди, - огрызнулся Том.
"I want to ask Mr. Gatsby one more question."	- Я хочу задать мистеру Гэтсби еще один вопрос.
"Go on," Gatsby said politely.	- Пожалуйста, - вежливо сказал Гэтсби.
"What kind of a row are you trying to cause in my house anyhow?"	- По какому, собственно, праву вы пытаетесь устроить скандал в моей семье?
They were out in the open at last and Gatsby was content.	Разговор пошел в открытую - Гэтсби мог быть доволен.
"He isn't causing a row," Daisy looked desperately from one to the other:	- Никакого скандала он не устраивал. - Взгляд Дэзи испуганно заметался между ними обоими.
"You're causing a row.	- Это ты устраиваешь скандал.
Please have a little self-control."	Умей владеть собой.
"Self-control!" repeated Tom incredulously.	- Владеть собой? - вскинулся Том.
"I suppose the latest thing is to sit back and let Mr. Nobody from Nowhere make love to your wife.	- Это что, новая мода - молча любоваться, как мистер Невесть Кто, Невесть Откуда амурничает с твоей женой?
Well, if that's the idea you can count me out... Nowadays people begin by sneering at family life and family institutions, and next they'll throw everything overboard and have intermarriage between black and white."	Если так, то я для этой моды устарел... Хороши пошли порядки! Сегодня наплевать на семью и домашний очаг, а завтра пусть все вообще летит кувырком, и да здравствуют браки между белыми и неграми.
Flushed with his impassioned gibberish, he saw himself standing alone on the last barrier of civilization.	Распалясь собственной рацеей, он уже чувствовал себя одиноким бойцом на последней баррикаде цивилизации.
"We're all white here," murmured Jordan.	- Здесь, кажется, все - белые, - вполголоса заметила Джордан.
"I know I'm not very popular.	- Я, конечно, не столь популярная личность.
I don't give big parties.	Я не задаю балов на всю округу.
I suppose you've got to make your house into a pigsty in order to have any friends-in the modern world."	Видно, в наше время, чтобы иметь друзей, нужно устроить из собственного дома хлев.
Angry as I was, as we all were, I was tempted to laugh whenever he opened his mouth.	Как я ни был зол - все мы были злы, - меня невольно разбирал смех при каждом новом выпаде Тома.

The transition from libertine to prig was so complete.	Уж очень разительно было его превращение из распутника в моралиста.
"I've got something to tell you, old sport -" began Gatsby.	- Послушайте, что я вам скажу, старина... - начал Гэтсби.
But Daisy guessed at his intention.	Но Дэзи угадала его намерение.
"Please don't!" she interrupted helplessly.	- Нет, нет, не надо, - в страхе перебила она.
"Please let's all go home.	- Знаете что, поедем домой.
Why don't we all go home?"	Давайте поедем все домой.
"That's a good idea."	- А в самом деле.
I got up.	- Я встал.
"Come on, Tom.	- Поехали, Том.
Nobody wants a drink."	Пить никому неохота.
"I want to know what Mr. Gatsby has to tell me."	- Я желаю узнать, что мне имеет сообщить мистер Гэтсби.
"Your wife doesn't love you," said Gatsby.	- Ваша жена вас не любит, - сказал Гэтсби.
"She's never loved you.	- Она вас никогда не любила.
She loves me."	Она любит меня.
"You must be crazy!" exclaimed Tom automatically.	- Вы с ума сошли! - выкрикнул Том.
Gatsby sprang to his feet, vivid with excitement.	Сам не свой от волнения, Гэтсби вскочил на ноги.
"She never loved you, do you hear?" he cried. "She only married you because I was poor and she was tired of waiting for me.	- Она вас никогда не любила, слышите? - закричал он - Она вышла за вас только потому, что я был беден и она устала ждать.
It was a terrible mistake, but in her heart she never loved any one except me!"	Это была чудовищная ошибка, но все равно, она никогда никого не любила, кроме меня.
At this point Jordan and I tried to go, but Tom and Gatsby insisted with competitive firmness that we remain-as though neither of them had anything to conceal and it would be a privilege to partake vicariously of their emotions.	Мы с Джордан хотели было уйти, но Том и Гэтсби, один настойчивее другого, требовали, чтобы мы остались, словно подчеркивая, что скрывать им нечего и что для нас редкостная удача - приобщиться к кипящим в них страстям.
"Sit down, Daisy," Tom's voice groped unsuccessfully for the paternal note.	- Сядь, Дэзи - Том тщетно пытался говорить отеческим тоном.
"What's been going on?	- Что, в конце концов, происходит?
I want to hear all about it."	Я требую, чтобы мне рассказали все.
"I told you what's been going on," said Gatsby.	- Я вам уже сказал, что происходит, - ответил Гэтсби.
"Going on for five years-and you didn't know."	- И происходит целых пять лет, - а вы не знали.
Tom turned to Daisy sharply.	Том резко повернулся к Дэзи:
"You've been seeing this fellow for five years?"	- Ты целых пять лет встречалась с этим типом?
"Not seeing," said Gatsby. "No, we couldn't meet.	- Нет, мы не встречались, - ответил Гэтсби -Встречаться мы не могли.

But both of us loved each other all that time, old sport, and you didn't know."	Но мы все это время любили друг друга, старина, а вы не знали. Я иногда думал о том, что вы не знаете, и мне становилось смешно. - Но глаза его не смеялись.
"Oh-that's all."	- И это - все?
Tom tapped his thick fingers together like a clergyman and leaned back in his chair.	- Том пасторским жестом соединил концы своих толстых пальцев и откинулся на спинку кресла.
"You're crazy!" he exploded.	Но тут же его прорвало. - Вы сумасшедший, -крикнул он.
"I can't speak about what happened five years ago because I didn't know Daisy then-and I'll be damned if I see how you got within a mile of her unless you brought the groceries to the back door.	- Не знаю, что там у вас было пять лет назад, до моего знакомства с Дэзи, - хоть убей, не пойму, как это вам вообще удалось попасться ей на глаза, разве что вы доставляли в дом покупки из бакалейной лавки.
But all the rest of that's a God damned lie. Daisy loved me when she married me and she loves me now."	Но насчет всего прочего, так это бессовестная ложь Дэзи и выходила за меня по любви, и сейчас меня любит.
"No," said Gatsby, shaking his head.	- Нет, - сказал Гэтсби, качая головой.
"She does, though.	- Конечно, любит.
The trouble is that sometimes she gets foolish ideas in her head and doesn't know what she's doing." He nodded sagely.	Просто она иной раз навообразит себе всякий вздор и готова наделать глупостей с досады - Он кивнул с глубокомысленным видом.
"And what's more I love Daisy too.	- А главное, и я ее люблю.
Once in a while I go off on a spree and make a fool of myself, but I always come back, and in my heart I love her all the time."	Даже если мне и случается позволять себе маленькие шалости, в конце концов я всегда возвращаюсь к Дэзи и, в сущности, люблю только ее одну.
"You're revolting," said Daisy.	- Гнусный ты человек, - сказала Дэзи.
She turned to me, and her voice, dropping an octave lower, filled the room with thrilling scorn: "Do you know why we left Chicago?	Она повернулась ко мне, голос ее стал низким и грудным, и дрожавшее в нем презрение, казалось, заполнило комнату - Ты знаешь. Ник, почему нам пришлось уехать из Чикаго?
I'm surprised that they didn't treat you to the story of that little spree."	Странно, как это он не попытался развлечь тебя рассказами об этой маленькой шалости.
Gatsby walked over and stood beside her.	Гэтсби подошел и стал рядом с нею.
"Daisy, that's all over now," he said earnestly.	- Забудь все это, Дэзи, - сказал он решительно.
"It doesn't matter any more.	- Это уже позади и не имеет значения.
Just tell him the truth-that you never loved him-and it's all wiped out forever."	Ты только скажи ему правду - скажи, что ты никогда его не любила, - и все будет кончено, раз и навсегда.
She looked at him blindly.	Она подняла на него слепой, невидящий взгляд.
"Why-how could I love him-possibly?"	- Любить - как я могла его любить, если...
"You never loved him."	- Ты никогда его не любила.

She hesitated.	Она медлила.
Her eyes fell on Jordan and me with a sort of appeal, as though she realized at last what she was doing-and as though she had never, all along, intended doing anything at all.	Она оглянулась на меня, на Джордан с каким-то жалобным выражением в глазах, словно бы только сейчас поняла, что делает, - и словно бы все это время вовсе и не думала ничего делать.
But it was done now.	Но она сделала.
It was too late.	Отступать было поздно.
"I never loved him," she said, with perceptible reluctance.	- Я никогда его не любила, - сказала она, явно через силу.
"Not at Kapiolani?" demanded Tom suddenly.	- Даже в Капиолани? - неожиданно спросил Том.
"No."	- Да.
From the ballroom beneath, muffled and suffocating chords were drifting up on hot waves of air.	Снизу, из бальной залы, на волнах горячего воздуха поднимались приглушенные, задыхающиеся аккорды.
"Not that day I carried you down from the Punch Bowl to keep your shoes dry?"	- Даже в тот день, когда я нес тебя на руках из Панчбоул, чтобы ты не замочила туфли?
There was a husky tenderness in his tone... .	- В его голосе зазвучала хрипловатая нежность.
"Daisy?"	- Дэзи?
"Please don't." Her voice was cold, but the rancor was gone from it.	- Замолчи - Тон был холодный, но уже без прежней враждебности.
She looked at Gatsby. "There, Jay," she said-but her hand as she tried to light a cigarette was trembling.	Она посмотрела на Гэтсби - Ну вот, Джей, -сказала она и стала закуривать сигарету, но рука у нее дрожала.
Suddenly she threw the cigarette and the burning match on the carpet. "Oh, you want too much!" she cried to Gatsby. "I love you now-isn't that enough?	Вдруг она швырнула сигарету вместе с зажженной спичкой на ковер - Ох, ты слишком многого хочешь! - вырвалось у нее - Я люблю тебя теперь - разве этого не довольно?
I can't help what's past."	Прошлого я не могу изменить.
She began to sob helplessly. "I did love him once-but I loved you too."	- Она заплакала - Было время, когда я любила его,- но тебя я тоже любила.
Gatsby's eyes opened and closed.	Гэтсби широко раскрыл глаза - потом закрыл совсем.
"You loved me too?" he repeated.	- Меня ты тоже любила, - повторил он.
"Even that's a lie," said Tom savagely. "She didn't know you were alive.	- И это - ложь! - остервенело крикнул Том - Она о вас и думать не думала.
Why-there're things between Daisy and me that you'll never know, things that neither of us can ever forget."	Поймите вы, у нас с Дэзи есть свое, то, чего вам никогда не узнать. Только мы вдвоем знаем это и никогда не забудем - такое не забывается.
The words seemed to bite physically into Gatsby.	Казалось, каждое из этих слов режет Гэтсби, как ножом.
"I want to speak to Daisy alone," he insisted. "She's all excited now--"	- Дайте мне поговорить с Дэзи наедине, - сказал он - Вы видите, она не в себе.

"Even alone I can't say I never loved Tom," she admitted in a pitiful voice. "It wouldn't be true."	- Ты от меня и наедине не услышишь, что я совсем, совсем не любила Тома, - жалким голосом откликнулась Дэзи - Потому что это неправда.
"Of course it wouldn't," agreed Tom.	- Конечно, неправда, - подхватил Том.
She turned to her husband.	Дэзи оглянулась на мужа.
"As if it mattered to you," she said.	- А тебе будто не все равно, - сказала она.
"Of course it matters.	- Конечно, не все равно.
I'm going to take better care of you from now on."	И впредь я буду больше беспокоиться о тебе.
"You don't understand," said Gatsby, with a touch of panic.	- Вы не понимаете, - встревоженно сказал Гэтсби.
"You're not going to take care of her any more."	- Вам уже не придется о ней беспокоиться.
"I'm not?"	- Вот как?
Tom opened his eyes wide and laughed.	- Том сделал большие глаза и засмеялся.
He could afford to control himself now.	Он вполне овладел собой - теперь он мог себе это позволить.
"Why's that?"	- Это почему же?
"Daisy's leaving you."	- Дэзи уходит от вас.
"Nonsense."	- Чушь!
"I am, though," she said with a visible effort.	- Нет, это верно, - заметно пересиливая себя, подтвердила Дэзи.
"She's not leaving me!"	- Никуда она не уйдет!
Tom's words suddenly leaned down over Gatsby.	- Слова Тома вдруг сделались тяжелыми, как удары.
"Certainly not for a common swindler who'd have to steal the ring he put on her finger."	- К кому? К обыкновенному жулику, который даже кольцо ей на палец наденет ворованное?
"I won't stand this!" cried Daisy.	- Я этого не желаю слышать! - крикнула Дэзи.
"Oh, please let's get out."	- Уедем, ради бога, уедем отсюда!
"Who are you, anyhow?" broke out Tom.	- Кто вы вообще такой? - грозно спросил Том.
"You're one of that bunch that hangs around with Meyer Wolfsheim-that much I happen to know.	- Что вы из банды Мейера Вулфшима, мне известно - я навел кое-какие справки о вас и ваших делах.
I've made a little investigation, into your affairs-and I'll carry it further to-morrow."	Но я постараюсь разузнать больше.
"You can suit yourself about that, old sport," said Gatsby steadily.	- Старайтесь сколько угодно, старина, - твердо произнес Гэтсби.
"I found out what your 'drugstores' were."	- Я уже знаю, что представляли собой ваши "аптеки".

He turned to us and spoke rapidly. "He and this Wolfsheim bought up a lot of side-street drugstores here and in Chicago and sold grain alcohol over the counter.	- Он повернулся к нам и продолжал скороговоркой: - Они с Вулфшимом прибрали к рукам сотни мелких аптек в переулках Нью-Йорка и Чикаго и торговали алкоголем за аптечными стойками.
That's one of his little stunts.	Вот вам одна из его махинаций.
I picked him for a bootlegger the first time I saw him, and I wasn't far wrong."	Я с первого взгляда заподозрил в нем бутлегера и, как видите, почти не ошибся.
"What about it?" said Gatsby politely.	- А если даже и так? - вежливо сказал Гэтсби.
"I guess your friend Walter Chase wasn't too proud to come in on it."	- Ваш друг Уолтер Чейз, например, не погнушался вступить с нами в компанию.
"And you left him in the lurch, didn't you?	- А вы этим воспользовались, чтобы сделать из него козла отпущения.
You let him go to jail for a month over in New Jersey.	Сами в кусты, а ему пришлось месяц отсидеть в тюрьме в Нью-Джерси.
God!	Черт побери!
You ought to hear Walter on the subject of you."	Послушали бы вы, что он говорит о вас обоих!
"He came to us dead broke.	- Он к нам пришел без гроша за душой.
He was very glad to pick up some money, old sport."	Ему не терпелось поправить свои дела, старина.
"Don't you call me 'old sport'!" cried Tom.	- Не смейте называть меня "старина"! - крикнул Том.
Gatsby said nothing.	Гэтсби промолчал.
"Walter could have you up on the betting laws too, but Wolfsheim scared him into shutting his mouth."	- Уолтеру ничего бы не стоило подвести вас и под статью о противозаконном букмекерстве, да только Вулфшим угрозами заткнул ему рот.
That unfamiliar yet recognizable look was back again in Gatsby's face.	Опять на лице у Гэтсби появилось то непривычное и все же чем-то знакомое выражение.
"That drugstore business was just small change," continued Tom slowly, "but you've got something on now that Walter's afraid to tell me about."	- Впрочем, история с аптеками - это так, детские игрушки, - уже без прежней торопливости продолжал Том. - Я знаю, сейчас вы заняты аферой покрупнее, но какой именно, Уолтер побоялся мне рассказать.
I glanced at Daisy, who was staring terrified between Gatsby and her husband, and at Jordan, who had begun to balance an invisible but absorbing object on the tip of her chin.	Я оглянулся. Дэзи, сжавшись от страха, смотрела в пространство между мужем и Гэтсби, а Джордан уже принялась сосредоточенно балансировать невидимым предметом, стоявшим у нее на подбородке.
Then I turned back to Gatsby-and was startled at his expression.	Я снова перевел глаза на Гэтсби, и меня поразил его вид.
He looked-and this is said in all contempt for the babbled slander of his garden-as if he had "killed a man."	Можно было подумать, - говорю это с полным презрением к злоязычной болтовне, слышанной в его саду, - можно было подумать, что он "убил человека".

For a moment the set of his face could be described in just that fantastic way.	При всей фантастичности этого определения, в тот момент лучшего было не подобрать.
It passed, and he began to talk excitedly to Daisy, denying everything, defending his name against accusations that had not been made.	Это длилось ровно минуту. Потом Гэтсби взволнованно заговорил, обращаясь к Дэзи, все отрицал, отстаивал свое доброе имя, защищался от обвинений, которые даже не были высказаны.
But with every word she was drawing further and further into herself, so he gave that up, and only the dead dream fought on as the afternoon slipped away, trying to touch what v/as no longer tangible, struggling unhappily, undespairingly, toward that lost voice across the room.	Но она с каждым его словом все глубже уходила в себя, и в конце концов он умолк; только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать, отчаянно, безнадежно ловя знакомый голос, так жалобно звучавший в другом конце комнаты.
The voice begged again to go.	А голос все взывал:
"Please, Tom!	- Том, ради бога, уедем!
I can't stand this any more."	Я не могу больше!
Her frightened eyes told that whatever intentions, whatever courage she had had, were definitely gone.	Испуганные глаза Дэзи ясно говорили, что от всей ее решимости, от всего мужества, которое она собрала в себе, не осталось и следа.
"You two start on home. Daisy," said Tom.	- Ты поезжай с мистером Гэтсби, Дэзи, - сказал Том.
"In Mr. Gatsby's car."	- В его машине.
She looked at Tom, alarmed now, but he insisted with magnanimous scorn.	Она вскинула на него тревожный взгляд, но он настаивал с великодушием презрения:
"Go on.	- Поезжай.
He won't annoy you.	Он тебе не будет докучать.
I think he realizes that his presumptuous little flirtation is over."	Я полагаю, он понял, что его претенциозный маленький роман окончен.
They were gone, without a word, snapped out, made accidental, isolated, like ghosts, even from our pity.	И они ушли вдвоем, без единого слова, исчезли, как призраки, одинокие и отторгнутые от всего, даже от нашей жалости.
After a moment Tom got up and began wrapping the unopened bottle of whiskey in the towel.	Том взял полотенце и стал снова завертывать нераскупоренную бутылку виски.
"Want any of this stuff?	- Может, кто-нибудь все-таки выпьет?
Jordan? ... Nick?"	Джордан?... Ник?
I didn't answer.	Я молчал.
"Nick?"	Он окликнул еще раз:
He asked again.	- Ник?
"What?"	- Что?
"Want any?"	- Может, выпьешь?
"No ... I just remembered that today's my birthday."	- Нет... Я сейчас только вспомнил, что сегодня день моего рождения.
I was thirty.	Мне исполнилось тридцать.

Before me stretched the portentous, menacing road of a new decade.	Впереди, неприветливая и зловещая, пролегла дорога нового десятилетия.
It was seven o'clock when we got into the coupe with him and started for Long Island.	Было уже семь часов, когда мы втроем уселись в синий "фордик" и тронулись в обратный путь.
Tom talked incessantly, exulting and laughing, but his voice was as remote from Jordan and me as the foreign clamor on the sidewalk or the tumult of the elevated overhead.	Том говорил без умолку, шутил, смеялся, но его голос скользил, не задевая наших мыслей, как уличный гомон, как грохот надземки вверху.
Human sympathy has its limits, and we were content to let all their tragic arguments fade with the city lights behind.	Сочувствие ближнему имеет пределы, и мы охотно оставляли этот чужой трагический спор позади вместе с отсветами городских огней.
Thirty-the promise of a decade of loneliness, a thinning list of single men to know, a thinning briefcase of enthusiasm, thinning hair.	Тридцать - это значило еще десять лет одиночества, все меньше друзей-холостяков, все меньше нерастраченных сил, все меньше волос на голове.
But there was Jordan beside me, who, unlike Daisy, was too wise ever to carry well-forgotten dreams from age to age.	Но рядом была Джордан, в отличие от Дэзи не склонная наивно таскать за собою из года в год давно забытые мечты.
As we passed over the dark bridge her wan face fell lazily against my coat's shoulder and the formidable stroke of thirty died away with the reassuring pressure of her hand.	Когда замелькали мимо темные переплеты моста, ее бледное личико лениво склонилось к моему плечу и ободряющее пожатие ее руки умерило обрушившуюся на меня тяжесть тридцатилетия.
So we drove on toward death through the cooling twilight.	Так мы мчались навстречу смерти в сумраке остывающего дня.
The young Greek, Michaelis, who ran the coffee joint beside the ashheaps was the principal witness at the inquest.	На следствии главным свидетелем был молодой грек Михаэлис, владелец ресторанчика у шлаковых куч.
He had slept through the heat until after five, when he strolled over to the garage, and found George Wilson sick in his office-really sick, pale as his own pale hair and shaking all over.	Разморенный жарой, он проспал до пяти часов, потом вышел погулять и заглянул в гараж к Джорджу Уилсону. Он сразу увидел, что Уилсон болен, и болен не на шутку - его трясло, лицо у него было желтое, одного цвета с волосами.
Michaelis advised him to go to bed, but Wilson refused, saying that he'd miss a lot of business if he did.	Михаэлис посоветовал ему лечь в постель, но Уилсон не захотел, сказал, что боится упустить клиентов.
While his neighbor was trying to persuade him a violent racket broke out overhead.	Пока они спорили, над головой у них поднялся отчаянный шум и грохот.
"I've got my wife locked in up there," explained Wilson calmly.	- Это моя жена, я ее запер наверху, - спокойно пояснил Уилсон.
"She's going to stay there till the day after to-morrow, and then we're going to move away."	- Пусть посидит там до послезавтра, а послезавтра мы отсюда уедем.
Michaelis was astonished; they had been neighbors for four years, and Wilson had never seemed faintly capable of such a statement.	Михаэлис оторопел; они прожили бок о бок четыре года, и он бы никогда не поверил, что Уилсон способен на такое.

Generally he was one of these worn-out men: when he wasn't working, he sat on a chair in the doorway and stared at the people and the cars that passed along the road.	Это был человек, как говорится, заезженный жизнью; когда не работал в гараже, только и знал что сидеть на стуле в дверях и смотреть на прохожих, на машины, проносившиеся мимо.
When any one spoke to him he invariably laughed in an agreeable, colorless way.	Заговорят с ним, он непременно улыбнется в ответ ласковой, бесцветной улыбкой.
He was his wife's man and not his own.	Он самому себе не был хозяин; над ним была хозяйкой жена.
So naturally Michaelis tried to find out what had happened, but Wilson wouldn't say a word-instead he began to throw curious, suspicious glances at his visitor and ask him what he'd been doing at certain times on certain days.	Михаэлис, понятно, стал допытываться, что такое стряслось, но от Уилсона ничего нельзя было добиться - вместо ответа он вдруг стал бросать на соседа косые, подозрительные взгляды и выспрашивать, где он был и что делал в такой-то день, в такой-то час.
Just as the latter was getting uneasy, some workmen came past the door bound for his restaurant, and Michaelis took the opportunity to get away, intending to come back later.	Михаэлису даже сделалось не по себе, и, завидя на дороге кучку рабочих, направлявшихся в его ресторан, он под этим предлогом поспешил уйти, сказав, что еще вернется.
But he didn't.	Но так и не вернулся.
He supposed he forgot to, that's all.	Попросту забыл, должно быть.
When he came outside again, a little after seven, he was reminded of the conversation because he heard Mrs. Wilson's voice, loud and scolding, down-stairs in the garage.	И только выйдя опять, уже в восьмом часу, он услышал в гараже громкий, злой голос миссис Уилсон, и ему сразу вспомнился давешний разговор.
"Beat me!" he heard her cry.	- На, бей! - кричала она.
"Throw me down and beat me, you dirty little coward!"	- Бей, топчи ногами, ничтожество, трус поганый!
A moment later she rushed out into the dusk, waving her hands and shouting-before he could move from his door the business was over.	Дверь распахнулась, она выбежала на дорогу, с криком размахивая руками, - и прежде чем он успел сделать хоть шаг, все было кончено.
The "death car" as the newspapers called it, didn't stop; it came out of the gathering darkness, wavered tragically for a moment, and then disappeared around the next bend.	"Автомобиль смерти", как его потом назвали газеты, даже не остановился; вынырнув из густеющих сумерек, он дрогнул на миг в трагической нерешительности в скрылся за поворотом дороги.
Michaelis wasn't even sure of its color-he told the first policeman that it was light green.	Михаэлис и цвета его не успел разглядеть толком - подоспевшей полиции он сказал, что машина была светло-зеленая.
The other car, the one going toward New York, came to rest a hundred yards beyond, and its driver hurried back to where Myrtle Wilson, her life violently extinguished, knelt in the road and mingled her thick dark blood with the dust.	Другая машина, которая шла в Нью-Йорк, затормозила, проскочив ярдов на сто, и водитель бегом кинулся назад, туда, где, скорчившись, лежала Миртл Уилсон, внезапно в грубо вырванная из жизни, и ее густая темная кровь смешивалась с дорожной пылью.

Michaelis and this man reached her first, but when they had torn open her shirtwaist, still damp with perspiration, they saw that her left breast was swinging loose like a flap, and there was no need to listen for the heart beneath.	Шофер и Михаэлис подбежали к ней первые, но, когда они разорвали еще влажную от пота блузку и увидели, что левая грудь болтается где-то сбоку, точно повисший на ниточке карман, они даже не стали прикладывать ухо к сердцу.
The mouth was wide open and ripped at the corners, as though she had choked a little in giving up the tremendous vitality she had stored so long.	Рот был широко раскрыт и в углах чуть надорван, как будто она захлебнулась, отдавая весь тот огромный запас энергии жизни, который так долго в ней копился.
We saw the three or four automobiles and the crowd when we were still some distance away.	Мы еще издали увидели толпу и машины, сгрудившиеся на дороге.
"Wreck!" said Tom.	- Авария! - сказал Том.
"That's good.	- Уилсону повезло.
Wilson'll have a little business at last."	Будет ему теперь работа.
He slowed down, but still without any intention of stopping until, as we came nearer, the hushed, intent faces of the people at the garage door made him automatically put on the brakes.	Он сбавил газ, но останавливаться не собирался; только когда мы подъехали ближе, хмурое безмолвие толпившихся у гаража людей побудило его затормозить.
"We'll take a look," he said doubtfully, "just a look."	- Может, все-таки взглянем, в чем там дело, -сказал он неуверенно. - Только взглянем.
I became aware now of a hollow, wailing sound which issued incessantly from the garage, a sound which as we got out of the coupe and walked toward the door resolved itself into the words	Глухой, прерывистый стон доносился из гаража; когда мы, выйдя из машины, подошли к дверям, стон стал более внятным и в нем можно было расслышать слова
"Oh, my God!" uttered over and over in a gasping moan.	"Боже мой, боже мой!", без конца повторяемые на одной ноте.
"There's some bad trouble here," said Tom excitedly.	- Что-то, видно, стряслось серьезное, - с интересом сказал Том.
He reached up on tiptoes and peered over a circle of heads into the garage, which was lit only by a yellow light in a swinging wire basket overhead.	Он привстал на носки и поверх голов заглянул в гараж, освещенный только желтыми лучами лампочки в металлической сетке, подвешенной под самым потолком.
Then he made a harsh sound in his throat, and with a violent thrusting movement of his powerful arms pushed his way through.	Что-то вдруг хрипло булькнуло у него в горле, он с силой наддал своими могучими плечами и протолкался вперед.
The circle closed up again with a running murmur of expostulation; it was a minute before I could see anything at all.	Толпа заворчала и сейчас же сомкнулась снова, так что мне ничего не было видно.
Then new arrivals deranged the line, and Jordan and I were pushed suddenly inside.	Но сзади напирало все больше и больше любопытных, и в конце концов нас с Джордан просто вдавили внутрь.
Myrtle Wilson's body, wrapped in a blanket, and then in another blanket, as though she suffered from a chill in the hot night, lay on a work-table by the wall, and Tom, with his back to us, was bending over it, motionless.	Тело Миртл Уилсон лежало на верстаке у стены, завернутое в два одеяла, как будто ее знобило, несмотря на жару; склонившись над нею, спиной к нам, стоял неподвижно Том.

Next to him stood a motorcycle policeman taking down names with much sweat and correction in a little book.	Рядом полицейский в шлеме мотоциклиста, усиленно потея и черкая, записывал фамилии в маленькую книжечку.
At first I couldn't find the source of the high, groaning words that echoed clamorously through the bare garage-then I saw Wilson standing on the raised threshold of his office, swaying back and forth and holding to the doorposts with both hands.	Откуда-то несся все тот же прерывистый стон, гулко отдаваясь в пустоте гаража; я огляделся и тут только увидел Уилсона - он стоял на высоком пороге своей конторки, обеими руками вцепившись в дверные косяки, и раскачивался из стороны в сторону.
Some man was talking to him in a low voice and attempting, from time to time, to lay a hand on his shoulder, but Wilson neither heard nor saw.	Какой-то человек уговаривал его вполголоса, пытаясь положить ему руку на плечо, но Уилсон ничего не видел и не слышал.
His eyes would drop slowly from the swinging light to the laden table by the wall, and then jerk back to the light again, and he gave out incessantly his high, horrible calname = "note"	Он медленно скользил взглядом от лампочки под потолком к тому, что лежало на верстаке, тотчас же снова вскидывал глаза на лампочку; и все время звучал его страшный, пронзительный вопль:
"Oh, my Ga-od!	- Боже мой!
Oh, my Ga-od!	Боже мой!
Oh, Ga-od!	Боже мой!
Oh, my Ga-od!"	Боже мой!
Presently Tom lifted his head with a jerk and, after staring around the garage with glazed eyes, addressed a mumbled incoherent remark to the policeman.	Том вдруг рывком поднял голову, оцепенело посмотрел по сторонам и что-то пробормотал, обращаясь к полицейскому.
"M-a-v -" the policeman was saying, "- o--"	- М-и... - по буквам говорил полицейский, записывая, - к...
"No, r -" corrected the man,	- Нет, х... - поправлял его грек.
"M-a-v-r-o--"	- М-и-х...
"Listen to me!" muttered Tom fiercely.	- Да слушайте же! - повысил голос Том.
"r" said the policeman, "o--" "g -"	- А... - говорил полицейский. - Э... - Л...
He looked up as Tom's broad hand fell sharply on his shoulder.	- Л... - Тут широкая рука Тома тяжело упала ему на плечо, и он оглянулся.
"What you want, fella?"	- Ну, чего вам надо?
"What happened?-that's what I want to know."	- Как это случилось? Я хочу знать, как это случилось.
"Auto hit her.	- Автомобиль сшиб ее.
Ins'antly killed."	Задавил насмерть.
"Instantly killed," repeated Tom, staring.	- Задавил насмерть, - повторил Том, глядя в одну точку.
"She ran out ina road.	- Она выбежала на дорогу.
Son-of-a-bitch didn't even stopus car."	Мерзавец даже не остановился.
"There was two cars," said Michaelis, "one comin', one goin', see?"	- Шли две машины, - сказал Михаэлис. Одна оттуда, другая - туда, понятно?

"Going where?" asked the policeman keenly.	- Куда - туда? - быстро спросил полицейский.
"One goin' each way.	- Одна из города, другая в город.
Well, she"-his hand rose toward the blankets but stopped half way and fell to his side-" she ran out there an' the one comin' from N'York knock right into her, goin' thirty or forty miles an hour."	Ну вот, а она... - он было поднял руку в сторону верстака, но сразу же уронил, - ... она выбежала на дорогу, и та машина, что шла из города, прямо на нее налетела. Еще бы - скорость-то была миль тридцать или сорок, не меньше.
"What's the name of this place here?" demanded the officer.	- Как называется это место? - спросил полицейский.
"Hasn't got any name."	- Никак. У него нет названия.
A pale well-dressed negro stepped near.	Рослый, хорошо одетый мулат выступил вперед.
"It was a yellow car," he said, "big yellow car.	- Машина была желтая, - сказал он. - Большая желтая машина.
New."	Совсем новая.
"See the accident?" asked the policeman.	- Вы что, были при этом?
"No, but the car passed me down the road, going faster'n forty.	- Нет, но эта машина обогнала меня на шоссе. Она шла со скоростью больше чем сорок.
Going fifty, sixty."	Пятьдесят верных, а то и шестьдесят.
"Come here and let's have your name.	- Подойдите сюда и скажите вашу фамилию.
Look out now. I want to get his name."	Эй, дайте ему пройти, мне нужно записать его фамилию.
Some words of this conversation must have reached Wilson, swaying in the office door, for suddenly a new theme found voice among his gasping cries:	Должно быть, кое-что из этого разговора долетело до Уилсона, по-прежнему раскачивавшегося в дверях конторки, - его стоны стали перемежаться новыми выкриками:
"You don't have to tell me what kind of car it was!	- Я знаю, какая это была машина!
I know what kind of car it was!"	Знаю, без вас знаю!
Watching Tom, I saw the wad of muscle back of his shoulder tighten under his coat.	Я увидел, как напряглась под пиджаком спина Тома.
He walked quickly over to Wilson and, standing in front of him, seized him firmly by the upper arms.	Он поспешно подошел к Уилсону и крепко схватил его за плечи.
"You've got to pull yourself together," he said with soothing gruffness.	- Ну, ну, возьмите себя в руки, - грубовато подбодрил он.
Wilson's eyes fell upon Tom; he started up on his tiptoes and then would have collapsed to his knees had not Tom held him upright.	Уилсон глянул на Тома и хотел было выпрямиться, но колени у него подогнулись, и он упал бы, если бы не железная хватка Тома.
"Listen," said Tom, shaking him a little.	- Выслушайте меня, - слегка встряхнув его, сказал Том.
"I just got here a minute ago, from New York.	- Я только сию минуту подъехал.
I was bringing you that coupe we've been talking about.	Я вам привел свой старый "форд", как мы уговаривались.

That yellow car I was driving this afternoon wasn't mine-do you hear?	Та желтая машина, на которой я проезжал здесь днем, была не моя - слышите?
I haven't seen it all afternoon."	Я только доехал на ней до Нью-Йорка, а больше и в глаза ее не видал.
Only the negro and I were near enough to hear what he said, but the policeman caught something in the tone and looked over with truculent eyes.	Том говорил тихо, и никто, кроме меня и мулата, стоявших неподалеку, не мог разобрать его слов, но самый звук его голоса заставил полицейского насторожиться.
"What's all that?" he demanded.	- О чем вы там? - строго спросил он.
"I'm a friend of his."	- Я его приятель.
Tom turned his head but kept his hands firm on Wilson's body.	- Том, не отпуская Уилсона, повернул голову к полицейскому.
"He says he knows the car that did it... It was a yellow car."	- Он говорит, что знает машину, которая это сделала. Она желтого цвета.
Some dim impulse moved the policeman to look suspiciously at Tom.	Следуя какому-то неясному побуждению, полицейский подозрительно взглянул на Тома.
"And what color's your car?"	- А какого цвета ваша машина?
"It's a blue car, a coupe."	- Синего. Двухместный "форд".
"We've come straight from New York." I said.	- Мы только что из Нью-Йорка, - сказал я.
Someone who had been driving a little behind us confirmed this, and the policeman turned away.	Кто-то, ехавший следом за нами по шоссе, подтвердил это, и полицейский снова занялся Михаэлисом.
"Now, if you'll let me have that name again correct"	- Ну давайте опять сначала, по буквам...
Picking up Wilson like a doll, Tom carried him into the office, set him down in a chair, and came back.	Приподняв Уилсона точно куклу, Том внес его в конторку, усадил в кресло и вернулся к двери.
"If somebody'll come here and sit with him," he snapped authoritatively.	- Кто-нибудь идите, побудьте с ним, - коротко распорядился он.
He watched while the two men standing closest glanced at each other and went unwillingly into the room.	Двое мужчин, из тех, кто стоял поближе, поглядели друг на друга и неохотно двинулись к конторке.
Then Tom shut the door on them and came down the single step, his eyes avoiding the table.	Том пропустил их мимо себя, затворил за ними дверь и отошел, стараясь не смотреть в сторону верстака.
As he passed close to me he whispered:	Поравнявшись со мной, он шепнул:
"Let's get out."	"Поехали!"
Self-consciously, with his authoritative arms breaking the way, we pushed through the still gathering crowd, passing a hurried doctor, case in hand, who had been sent for in wild hope half an hour ago.	С чувством неловкости мы протолкались сквозь прибывшую толпу - Том властным напором плеч прокладывал дорогу, - и у самого выхода встретился нам спешивший с чемоданчиком врач, за которым послали полчаса назад, вероятно понадеявшись на чудо.
Tom drove slowly until we were beyond the bend-then his foot came down hard, and the coupe raced along through the night.	Сначала Том ехал совсем медленно, но за поворотом шоссе он сразу нажал на педаль, и мы стремглав понеслись в наступившей уже темноте.

In a little while I heard a low husky sob, and saw that the tears were overflowing down his face.	Немного спустя я услышал короткое, сдавленное рыдание и увидел, что по лицу Тома текут слезы.
"The God damned coward!" he whimpered.	- Проклятый трус! - всхлипнул он.
"He didn't even stop his car."	- Даже не остановился!
The Buchanans' house floated suddenly toward us through the dark rustling trees.	Дом Бьюкененов неожиданно выплыл нам навстречу из купы темных, шелестящих листвою деревьев.
Tom stopped beside the porch and looked up at the second floor, where two windows bloomed with light among the vines.	Том затормозил почти напротив крыльца и сразу посмотрел вверх; на увитой виноградом стене светились два окна.
"Daisy's home," he said.	- Дэзи дома, - сказал он.
As we got out of the car he glanced at me and frowned slightly.	Когда мы выбрались из машины, он взглянул на меня и слегка нахмурился.
"I ought to have dropped you in West Egg, Nick.	- Надо было мне завезти тебя в Уэст-Эгг, Ник.
There's nothing we can do to-night."	Сегодня все равно делать больше нечего.
A change had come over him, and he spoke gravely, and with decision.	Какая-то перемена совершилась в нем; он говорил уверенно и с апломбом.
As we walked across the moonlight gravel to the porch he disposed of the situation in a few brisk phrases.	Пока мы шли через освещенную луной площадку перед домом, он коротко и энергично распоряжался:
"I'll telephone for a taxi to take you home, and while you're waiting you and Jordan better go in the kitchen and have them get you some supper-if you want any."	- Сейчас я по телефону вызову тебе такси, а пока вы с Джордан ступайте на кухню, и пусть вам дадут поужинать - если вы голодны.
He opened the door.	- Он распахнул перед нами дверь.
"Come in."	- Входите.
"No, thanks.	- Спасибо, не хочется.
But I'd be glad if you'd order me the taxi. I'll wait outside."	Такси ты мне, пожалуйста, вызови, но я подожду здесь, на воздухе.
Jordan put her hand on my arm.	Джордан дотронулась до моего локтя.
"Won't you come in, Nick?"	- Зайдите, Ник, посидим немного.
"No, thanks."	- Спасибо, не хочется.
I was feeling a little sick and I wanted to be alone.	Меня поташнивало, и хотелось остаться одному.
But Jordan lingered for a moment more.	Но Джордан медлила уходить.
"It's only half-past nine," she said.	- Еще только половина десятого, - сказала она.
I'd be damned if I'd go in; I'd had enough of all of them for one day, and suddenly that included Jordan too.	Нет уж, баста - я чувствовал, что сыт по горло их обществом: "Их", к моему собственному удивлению, в данном случае включало и Джордан.
She must have seen something of this in my expression, for she turned abruptly away and ran up the porch steps into the house.	Вероятно, это было написано у меня на лице, потому что она вдруг круто повернулась и убежала в дом.

I sat down for a few minutes with my head in my hands, until I heard the phone taken up inside and the butler's voice calling a taxi.	Я присел на ступеньку, опустил голову на руки и сидел так несколько минут, пока не услышал в холле голос лакея, вызывавшего по телефону такси.
Then I walked slowly down the drive away from the house, intending to wait by the gate.	Тогда я поднялся и медленно побрел по аллее, решив дожидаться у ворот.
I hadn't gone twenty yards when I heard my name and Gatsby stepped from between two bushes into the path.	Я не прошел и двадцати шагов, как меня окликнули по имени, и на аллею, раздвинув боковые кусты, вышел Гэтсби.
I must have felt pretty weird by that time, because I could think of nothing except the luminosity of his pink suit under the moon.	Должно быть, в голове у меня черт знает что творилось, так как единственное, о чем я в эту минуту подумал, это что его розовый костюм как будто светился при луне.
"What are you doing?" I inquired.	- Что вы здесь делаете? - спросил я.
"Just standing here, old sport."	- Ничего, старина. Просто так, стою.
Somehow, that seemed a despicable occupation.	Почему-то мне показалось странным такое занятие.
For all I knew he was going to rob the house in a moment; I wouldn't have been surprised to see sinister faces, the faces of "Wolfsheim's people," behind him in the dark shrubbery.	Я был даже готов предположить, что он замышляет ограбить дом. Меня бы не удивило, если бы из глубины кустарника за его спиной выглянули зловещие физиономии "знакомых Вулфшима".
"Did you see any trouble on the road?" he asked after a minute. "Yes."	- Вы что-нибудь видели на шоссе? - спросил он после короткого молчания.
He hesitated.	Он помялся.
"Was she killed?"	- Она - совсем?
"Yes."	- Да
"I thought so; I told Daisy I thought so.	- Я так и думал; я и Дэзи так сказал.
It's better that the shock should all come at once.	В таких случаях лучше сказать правду.
She stood it pretty well."	Конечно, это потрясение, но она с ним справилась.
He spoke as if Daisy's reaction was the only thing that mattered.	Он говорил так, словно только это и имело значение: как перенесла случившееся Дэзи.
"I got to West Egg by a side road," he went on, "and left the car in my garage.	- Я вернулся в Уэст-Эгг кружным путем, -продолжал он, - и оставил машину в своем гараже.
I don't think anybody saw us, but of course I can't be sure."	По-моему, нас никто не видел, но ведь наверно не скажешь.
I disliked him so much by this time that I didn't find it necessary to tell him he was wrong.	Он мне был теперь так неприятен, что я не стал его разуверять.
"Who was the woman?" he inquired.	- Кто была эта женщина? - спросил он.
"Her name was Wilson. Her husband owns the garage.	- Жена владельца гаража, ее фамилия Уилсон.
How the devil did it happen?"	Как это, черт возьми, произошло?

"Well, I tried to swing the wheel -" He broke off, and suddenly I guessed at the truth.	- Понимаете, я не успел перехватить... - Он запнулся, и я вдруг все понял.
"Was Daisy driving?"	- За рулем была Дэзи?
"Yes," he said after a moment, "but of course I'll say I was.	- Да, - не сразу ответил он - Но я, конечно, буду говорить, что я.
You see, when we left New York she was very nervous and she thought it would steady her to drive-and this woman rushed out at us just as we were passing a car coming the other way.	Понимаете, Дэзи очень нервничала, когда мы выехали из Нью-Йорка, и думала, что за рулем ей легче будет успокоиться, а эта женщина вдруг бросилась к нам, и как раз другая машина навстречу.
It all happened in a minute, but it seemed to me that she wanted to speak to us, thought we were somebody she knew.	Это произошло буквально в одну минуту, но мне показалось, что она хотела нам что-то сказать, может быть, приняла нас за кого-то знакомого.
Well, first Daisy turned away from the woman toward the other car, and then she lost her nerve and turned back.	Дэзи сначала крутнула в сторону от нее, но тут эта встречная машина, и она растерялась и крутнула обратно.
The second my hand reached the wheel I felt the shock-it must have killed her instantly."	Хватая руль, я уже почувствовал толчок. Вероятно, ее задавило насмерть.
"It ripped her open--"	- Разворотило всю...
"Don't tell me, old sport." He winced.	Он вздрогнул.
"Anyhow-Daisy stepped on it.	- Не надо, старина... Ну, а потом - я просил Дэзи остановиться, но она не могла.
I tried to make her stop, but she couldn't, so I pulled on the emergency brake.	Пришлось мне использовать ручной тормоз.
Then she fell over into my lap and I drove on.	Тогда она повалилась мне на колени, и дальше уже повел я.
"She'll be all right to-morrow," he said presently.	- К утру она совсем оправится, - продолжал он после короткой паузы.
"I'm just going to wait here and see if he tries to bother her about that unpleasantness this afternoon.	- Но я побуду здесь, на случай, если он вздумает мучить ее из-за того, что вышло в "Плаза".
She's locked herself into her room, and if he tries any brutality she's going to turn the light out and on again."	Она заперлась в своей спальне, а если он станет ломиться к ней силой, она мне даст сигнал -включит и выключит свет несколько раз подряд.
"He won't touch her," I said.	- Ничего он ей не сделает, - сказал я.
"He's not thinking about her."	- Ему не до нее.
"I don't trust him, old sport."	- Я ему не доверяю, старина.
"How long are you going to wait?"	- Сколько же вы намерены тут простоять?
"All night, if necessary.	- Хотя бы и до утра.
Anyhow, till they all go to bed."	Во всяком случае, пока все в доме не улягутся.
A new point of view occurred to me.	Мне пришла в голову новая мысль.
Suppose Tom found out that Daisy had been driving.	Что, если Том узнал, что за рулем была Дэзи?

He might think he saw a connection in it-he might think anything.	Он мог усмотреть тут какую-то связь, мог подумать... мало ли что он мог подумать.
I looked at the house; there were two or three bright windows downstairs and the pink glow from Daisy's room on the second floor.	Я оглянулся на дом. Два или три окна нижнего этажа были ярко освещены, да наверху теплились мягким розовым светом окна Дэзи.
"You wait here," I said.	- Подождите меня здесь, - сказал я.
"I'll see if there's any sign of a commotion."	- Пойду послушаю, не слышно ли чего в доме.
I walked back along the border of the lawn, traversed the gravel softly, and tiptoed up the veranda steps.	Я по краю газона вернулся назад, стараясь не хрустеть гравием, пересек площадку и на цыпочках поднялся на крыльцо.
The drawing-room curtains were open, and I saw that the room was empty.	В гостиной занавеси на окнах не были задернуты, и можно было сразу увидеть, что там никого нет.
Crossing the porch where we had dined that June night three months before, I came to a small rectangle of light which I guessed was the pantry window.	В конце той вер вериницы, где мы обедали в первый мой приезд, три месяца назад, желтел небольшой прямоугольник света - вероятно, окошко буфетной.
The blind was drawn, but I found a rift at the sill.	Туда я и направился. Штора была спущена, но я нашел место, где она чуть-чуть не доставала до подоконника.
Daisy and Tom were sitting opposite each other at the kitchen table, with a plate of cold fried chicken between them, and two bottles of ale.	Дэзи и Том сидели друг против друга за кухонным столом, на котором стояло блюдо с холодной курицей и две бутылки пива.
He was talking intently across the table at her, and in his earnestness his hand had fallen upon and covered her own.	Он что-то горячо доказывал ей и в пылу убеждения накрыл рукой ее руку, лежавшую на столе.
Once in a while she looked up at him and nodded in agreement.	Она время от времени поднимала на него глаза и согласно кивала.
They weren't happy, and neither of them had touched the chicken or the ale-and yet they weren't unhappy either.	Им было невесело; курила лежала нетронутая, пива в бутылках не убавилось. Но и грустно им не было.
There was an unmistakable air of natural intimacy about the picture, and anybody would have said that they were conspiring together.	Вся сцена носила характер привычной интимности. Казалось, они дружно о чем-то сговариваются.
As I tiptoed from the porch I heard my taxi feeling its way along the dark road toward the house.	Спускаясь на цыпочках с крыльца, я услышал фырканье такси, искавшего, должно быть, поворот к дому.
Gatsby was waiting where I had left him in the drive.	Гэтсби ждал на том месте, где я его оставил.
"Is it all quiet up there?" he asked anxiously."Yes, it's all quiet.	- Ну как, ничего не слышно? - с тревогой спросил он. - Нет, все тихо.
I hesitated.	- Я постоял в нерешительности.
"You'd better come home and get some sleep."	- Едемте со мной, вам нужно поспать.
He shook his head.	Он покачал головой.
"I want to wait here till Daisy goes to bed.	- Я подожду, пока Дэзи не погасит свет, - тогда буду знать, что она легла.

Good night, old sport."	Спокойной ночи, старина.
He put his hands in his coat pockets and turned back eagerly to his scrutiny of the house, as though my presence marred the sacredness of the vigil.	Он засунул руки в карманы и поспешил отвернуться, как будто мое присутствие нарушало торжественность его священного бдения.
So I walked away and left him standing there in the moonlight-watching over nothing.	И я пошел, а он остался в полосе лунного света -одинокий страж, которому нечего было сторожить.
Chapter VIII	ГЛАВА VIII
I couldn't sleep all night; a fog-horn was groaning incessantly on the Sound, and I tossed half-sick between grotesque reality and savage, frightening dreams.	Всю ночь я не мог заснуть; был туман, на проливе беспрестанно гудела сигнальная сирена, и я метался, как в лихорадке, между чудовищной действительностью и тяжелыми кошмарами сновидений.
Toward dawn I heard a taxi go up Gatsby's drive, and immediately I jumped out of bed and began to dress-I felt that I had something to tell him, something to warn him about, and morning would be too late.	Перед рассветом я услышал, как к вилле Гэтсби подъехало такси; я поспешно спрыгнул с кровати и стал одеваться - мне казалось, я должен сказать ему что-то; о чем-то предупредить, и поскорей, потому что утром уже будет поздно.
Crossing his lawn, I saw that his front door was still open and he was leaning against a table in the hall, heavy with dejection or sleep.	Еще издали я увидел, что входная дверь не притворена, а Гэтсби стоит в холле, прислонясь к столу, весь сникший, то ли от физической, то ли от внутренней усталости.
"Nothing happened," he said wanly.	- Ничего не было, - сказал он мне тусклым голосом.
"I waited, and about four o'clock she came to the window and stood there for a minute and then turned out the light."	- Я прождал почти до четырех, а потом она подошла к окну, постояла минутку и погасила свет.
His house had never seemed so enormous to me as it did that night when we hunted through the great rooms for cigarettes.	- Никогда еще дом Гэтсби не казался мне таким огромным, как в эту ночь, когда мы рыскали по большим пустым комнатам, охотясь за сигаретами.
We pushed aside curtains that were like pavilions, and felt over innumerable feet of dark wall for electric light switches-once I tumbled with a sort of splash upon the keys of a ghostly piano.	Мы раздвигали драпировки, похожие на полы палаток, мы водили руками по поверхности темных стен в поисках выключателей; раз я наскочил в темноте на открытый рояль, и оттуда брызнул фонтан нестройных звуков.
There was an inexplicable amount of dust everywhere, and the rooms were musty, as though they hadn't been aired for many days.	Повсюду пахло затхлостью, как будто комнаты уже очень давно не проветривались, и было совершенно непостижимо, откуда взялось в них столько пыли.
I found the humidor on an unfamiliar table, with two stale, dry cigarettes inside.	Наконец на одном столе обнаружилась сигаретница, и в ней две лежалые высохшие сигареты.
Throwing open the French windows of the drawing-room, we sat smoking out into the darkness.	Мы уселись перед окном в большой гостиной, предварительно распахнув его настежь, и закурили, глядя в темноту.
"You ought to go away," I said.	- Вам надо уехать, - сказал я.

"It's pretty certain they'll trace your car."	- Полиция наверняка выследит вашу машину.
"Go away now, old sport?"	- Уехать, старина, сейчас?
"Go to Atlantic City for a week, or up to Montreal."	- Поезжайте на неделю в Атлантик-Сити или в Монреаль.
He wouldn't consider it.	Но он об этом и слышать не хотел.
He couldn't possibly leave Daisy until he knew what she was going to do.	Как он может оставить Дэзи, не узнав, что она решила делать дальше?
He was clutching at some last hope and I couldn't bear to shake him free.	Он еще цеплялся за шальную надежду, и у меня не хватило духу эту надежду отнять.
It was this night that he told me the strange story of his youth with Dan Cody-told it to me because	Вот тогда-то он и рассказал мне странную историю своей юности и своих скитаний с Дэном Коди - рассказал потому, что
"Jay Gatsby" had broken up like glass against Tom's hard malice, and the long secret extravaganza was played out.	"Джей Гэтсби" разбился, как стекло, от удара о тяжелую злобу Тома, и долголетняя феерия пришла к концу.
I think that he would have acknowledged anything now, without reserve, but he wanted to talk about Daisy.	Вероятно, в тот час он не остановился бы и перед другими признаниями, но ему хотелось говорить о Дэзи, и только о Дэзи.
She was the first "nice" girl he had ever known.	Она была первой "девушкой из общества" на его пути.
In various unrevealed capacities he had come in contact with such people, but always with indiscernible barbed wire between.	То есть ему и прежде при разных обстоятельствах случалось иметь дело с подобными людьми, но всегда он общался с ними как бы через невидимое проволочное заграждение.
He found her excitingly desirable.	С первого раза она показалась ему головокружительно желанной.
He went to her house, at first with other officers from Camp Taylor, then alone.	Он стал бывать у нее в доме, сначала в компании других офицеров из Кэмп-Тэйлор, потом один.
It amazed him-he had never been in such a beautiful house before.	Он был поражен - никогда еще он не видел такого прекрасного дома.
But what gave it an air of breathless intensity was that Daisy lived there-it was as casual a thing to her as his tent out at camp was to him.	Но самым удивительным, дух захватывающим было то, что Дэзи жила в этом доме - жила запросто, все равно как он в своей лагерной палатке.
There was a ripe mystery about it, a hint of bedrooms up-stairs more beautiful and cool than other bedrooms, of gay and radiant activities taking place through its corridors, and of romances that were not musty and laid away already in lavender, but fresh and breathing and redolent of this year's shining motor-cars and of dances whose flowers were scarcely withered.	Все здесь манило готовой раскрыться тайной, заставляло думать о спальнях наверху, красивых и прохладных, непохожих на другие знакомые ему спальни, о беззаботном веселье, выплескивающемся в длинные коридоры, о любовных интригах - не линялых от времени и пропахших сухою лавандой, но живых, трепетных, неотделимых от блеска автомобилей последнего выпуска и шума балов, после которых еще не увяли цветы.
It excited him, too, that many men had already loved Daisy-it increased her value in his eyes.	Его волновало и то, что немало мужчин любили Дэзи до него - это еще повышало ей цену в его глазах.

He felt their presence all about the house, pervading the air with the shades and echoes of still vibrant emotions.	Повсюду он чувствовал их незримое присутствие; казалось, в воздухе дрожат отголоски еще не замерших томлений.
But he knew that he was in Daisy's house by a colossal accident.	Но он хорошо сознавал, что попал в этот дом только невероятной игрою случая.
However glorious might be his future as Jay Gatsby, he was at present a penniless young man without a past, and at any moment the invisible cloak of his uniform might slip from his shoulders.	Какое бы блистательное будущее ни ожидало Джея Гэтсби, пока что он был молодым человеком без прошлого, без гроша в кармане, и военный мундир, служивший ему плащом-невидимкой, в любую минуту мог свалиться с его плеч.
So he made the most of his time.	И потому он старался не упустить время.
He took what he could get, ravenously and unscrupulously-eventually he took Daisy one still October night, took her because he had no real right to touch her hand.	Он брал все, что мог взять, хищнически, не раздумывая, - так взял он и Дэзи однажды тихим осенним вечером, взял, хорошо зная, что не имеет права коснуться даже ее руки.
He might have despised himself, for he had certainly taken her under false pretenses.	Он мог бы презирать себя за это - ведь, в сущности, он взял ее обманом.
I don't mean that he had traded on his phantom millions, but he had deliberately given Daisy a sense of security; he let her believe that he was a person from much the same stratum as herself-that he was fully able to take care of her.	Не то чтобы он пускал в ход россказни о своих мнимых миллионах; но он сознательно внушил Дэзи иллюзию твердой почвы под ногами, поддерживая в ней уверенность, что перед ней человек ее круга, вполне способный принять на себя ответственность за ее судьбу.
As a matter of fact, he had no such facilities-he had no comfortable family standing behind him, and he was liable at the whim of an impersonal government to be blown anywhere about the world.	А на самом деле об этом нечего было и думать -он был никто без роду и племени, и в любую минуту прихоть безликого правительства могла зашвырнуть его на другой конец света.
But he didn't despise himself and it didn't turn out as he had imagined.	Но презирать себя ему не пришлось, и все вышло не так, как он ожидал.
He had intended, probably, to take what he could and go-but now he found that he had committed himself to the following of a grail.	Вероятно, он рассчитывал взять что можно и уйти, - а оказалось, что он обрек себя на вечное служение святыне.
He knew that Daisy was extraordinary, but he didn't realize just how extraordinary a "nice" girl could be.	Дэзи и раньше казалась ему особенной, необыкновенной, но он не представлял себе, до чего все может быть необыкновенно с "девушкой из Общества".
She vanished into her rich house, into her rich, full life, leaving Gatsby-nothing. He felt married to her, that was all.	Она исчезла в своем богатом доме, в своей богатой, до краев наполненной жизни, а он остался ни с чем - если не считать странного чувства, будто они теперь муж и жена.
When they met again, two days later, it was Gatsby who was breathless, who was, somehow, betrayed.	Когда через два дня они увиделись снова, не у нее, а у Гэтсби захватило дыхание, не она, а он словно бы попал в ловушку.
Her porch was bright with the bought luxury of star-shine; the wicker of the settee squeaked fashionably as she turned toward him and he kissed her curious and lovely mouth.	Веранда ее дома тонула в сиянье самых дорогих звезд; плетеный диванчик томно скрипнул, когда она повернулась к Гэтсби и он поцеловал ее в забавно сложенные нежные губы.

She had caught a cold, and it made her voice huskier and more charming than ever, and Gatsby was overwhelmingly aware of the youth and mystery that wealth imprisons and preserves, of the freshness of many clothes, and of Daisy, gleaming like silver, safe and proud above the hot struggles of the poor.	Она слегка охрипла от простуды, и это придавало особое очарование ее голосу. С ошеломительной ясностью Гэтсби постигал тайну юности в плену и под охраной богатства, вдыхая свежий запах одежды, которой было так много - а под ней была Дэзи, вся светлая, как серебро, благополучная и гордая - бесконечно далекая от изнурительной борьбы бедняков.
"I can't describe to you how surprised I was to find out I loved her, old sport.	- Не могу вам передать, старина, как я был изумлен, когда понял, что люблю ее.
I even hoped for a while that she'd throw me over, but she didn't, because she was in love with me too.	Первое время я даже надеялся, что она меня бросит, но она не бросила - ведь и она меня полюбила.
She thought I knew a lot because I knew different things from her ... Well, there I was, 'way off my ambitions, getting deeper in love every minute, and all of a sudden I didn't care.	Ей казалось, что я очень много знаю, потому что знания у меня были другие, чем у нее... Вот так и вышло, что я совсем позабыл свои честолюбивые замыслы, занятый только своей любовью, которая с каждой минутой росла. Но мне теперь было все равно.
What was the use of doing great things if I could have a better time telling her what I was going to do?"	Стоило ли что-то свершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь совершить.
On the last afternoon before he went abroad, he sat with Daisy in his arms for a long, silent time.	В последний вечер перед отъездом в Европу они с Дэзи долго сидели обнявшись и молчали.
It was a cold fall day, with fire in the room and her cheeks flushed.	Погода была холодная, сырая, в комнате топился камин, и щеки у Дэзи разгорелись.
Now and then she moved and he changed his arm a little, and once he kissed her dark shining hair.	Иногда она шевелилась в его объятиях, и он тогда слегка менял позу, чтобы ей было удобнее. Один раз он поцеловал ее темные, шелковистые волосы.
The afternoon had made them tranquil for a while, as if to give them a deep memory for the long parting the next day promised.	Они притихли с наступлением сумерек, словно для того, чтобы этот вечер лучше запомнился им на всю долгую разлуку, которую несло с собой завтра.
They had never been closer in their month of love, nor communicated more profoundly one with another, than when she brushed silent lips against his coat's shoulder or when he touched the end of her fingers, gently, as though she were asleep.	За месяц их любви ни разу они не были более близки, не раскрывались полней друг для друга, чем в эти минуты, когда она безмолвными губами касалась сукна мундира на его плече или когда он перебирал ее пальцы, так осторожно, словно боялся ее разбудить.
He did extraordinarily well in the war.	Военная карьера удалась ему.
He was a captain before he went to the front, and following the Argonne battles he got his majority and the command of the divisional machine-guns.	Еще до отправки на фронт он был произведен в капитаны, а после аргоннских боев получил чин майора и стал командовать пулеметным батальоном дивизии.
After the Armistice he tried frantically to get home, but some complication or misunderstanding sent him to Oxford instead.	После перемирия он сразу стал рваться домой, но какое-то осложнение или недоразумение загнало его в Оксфорд.

He was worried now-there was a quality of nervous despair in Daisy's letters.	На душе у него было тревожно - в письмах Дэзи сквозила нервозность и тоска.
She didn't see why he couldn't come.	Она не понимала, почему он задерживается.
She was feeling the pressure of the world outside, and she wanted to see him and feel his presence beside her and be reassured that she was doing the right thing after all.	Внешний мир наступал на нее со всех сторон; ей нужно было увидеть Гэтсби, почувствовать его рядом, чтобы увериться в том, что она не совершает ошибки.
For Daisy was young and her artificial world was redolent of orchids and pleasant, cheerful snobbery and orchestras which set the rhythm of the year, summing up the sadness and suggestiveness of life in new tunes.	Ведь Дэзи была молода, а в ее искусственном мире цвели орхидеи и господствовал легкий, приятный снобизм, и оркестры каждый год вводили в моду новые ритмы, отражая в мелодиях всю печаль и двусмысленность жизни.
All night the saxophones wailed the hopeless comment of the Beale Street Blues while a hundred pairs of golden and silver slippers shuffled the shining dust.	Под стон саксофонов, ночи напролет выпевавших унылые жалобы "Бийл-стрит блюза", сотни золотых и серебряных туфелек толкли на паркете сверкающую пыль.
At the gray tea hour there were always rooms that throbbed incessantly with this low, sweet fever, while fresh faces drifted here and there like rose petals blown by the sad horns around the floor.	Даже в сизый час чаепитий иные гостиные сотрясал непрерывно этот сладкий несильный озноб, и знакомые лица мелькали то здесь, то там, словно лепестки облетевшей розы, гонимые по полу дыханием тоскующих труб.
Through this twilight universe Daisy began to move again with the season; suddenly she was again keeping half a dozen dates a day with half a dozen men, and drowsing asleep at dawn with the beads and chiffon of an evening dress tangled among dying orchids on the floor beside her bed.	И с началом сезона Дэзи снова втянуло в круговорот этой сумеречной вселенной. Снова она за день успевала побывать на полдюжине свиданий с полудюжиной молодых людей; снова замертво валилась в постель на рассвете, бросив на пол измятое бальное платье вместе с умирающими орхидеями.
And all the time something within her was crying for a decision.	Но все время настойчивый внутренний голос требовал от нее решения.
She wanted her life shaped now, immediately-and the decision must be made by some force-of love, of money, of unquestionable practicality-that was close at hand.	Она хотела устроить свою жизнь сейчас, сегодня; и чтобы решение пришло, нужна была какая-то сила - любви, денег, неоспоримой выгоды, -которую не понадобилось бы искать далеко.
That force took shape in the middle of spring with the arrival of Tom Buchanan.	Такая сила нашлась в разгар весны, когда в Луисвилл приехал Том Бьюкенен.
There was a wholesome bulkiness about his person and his position, and Daisy was flattered.	У него была внушительная фигура и не менее внушительное положение в обществе, и Дэзи это льстило.
Doubtless there was a certain struggle and a certain relief.	Вероятно, все совершилось не без внутренней борьбы, но и не без облегчения.
The letter reached Gatsby while he was still at Oxford.	Письмо Гэтсби получил еще в Оксфорде.
It was dawn now on Long Island and we went about opening the rest of the windows downstairs, filling the house with gray-turning, gold-turning light.	Над Лонг-Айлендом уже брезжило утро. Мы прошли по всем комнатам нижнего этажа, раскрывая окно за окном и впуская серый, но уже золотеющий свет.

The shadow of a tree fell abruptly across the dew and ghostly birds began to sing among the blue leaves.	На росистую землю упала тень дерева, призрачные птицы запели в синей листве.
There was a slow, pleasant movement in the air, scarcely a wind, promising a cool, lovely day.	Мягкое дуновение свежести, которое даже не было ветерком, предвещало погожий, нежаркий день.
"I don't think she ever loved him," Gatsby turned around from a window and looked at me challengingly.	- Нет, никогда она его не любила. - Гэтсби отвернулся от только что распахнутого окна и посмотрел на меня с вызовом.
"You must remember, old sport, she was very excited this afternoon.	- Не забывайте, старина, ведь она вчера едва помнила себя от волнения.
He told her those things in a way that frightened her-that made it look as if I was some kind of cheap sharper.	Он ее просто напугал - изобразил все так, словно я какой-то мелкий жулик.
And the result was she hardly knew what she was saying."	Неудивительно, если она сама не знала, что говорит.
He sat down gloomily.	Он сел, мрачно сдвинув брови.
"Of course she might have loved him just for a minute, when they were first married-and loved me more even then, do you see?"	- Может быть, она и любила его какую-то минуту, когда они только что поженились, - но даже тогда меня она любила больше.
Suddenly he came out with a curious remark.	Он помолчал и вдруг разразился очень странным замечанием.
"In any case," he said, "it was just personal."	- Во всяком случае, - сказал он, - это касалось только ее.
What could you make of that, except to suspect some intensity in his conception of the affair that couldn't be measured?	Что тут можно было заключить? Разве только, что в своих отношениях с Дэзи он видел глубину, не поддающуюся измерению.
He came back from France when Tom and Daisy were still on their wedding trip, and made a miserable but irresistible journey to Louisville on the last of his army pay.	Он вернулся в Штаты, когда Том и Дэзи еще совершали свое свадебное путешествие, и остатки армейского жалованья потратил на мучительную, но неотразимо желанную поездку в Луисвилл.
He stayed there a week, walking the streets where their footsteps had clicked together through the November night and revisiting the out-of-the-way places to which they had driven in her white car.	Там он провел неделю, бродил по тем улицам, где в тишине ноябрьского вечера звучали их дружные шаги, скитался за городом в тех местах, куда они любили ездить на ее белой машине.
Just as Daisy's house had always seemed to him more mysterious and gay than other houses, so his idea of the city itself, even though she was gone from it, was pervaded with a melancholy beauty.	Как дом, где жила Дэзи, всегда казался ему таинственней и привлекательней всех других домов, так и ее родной город даже сейчас, без нее, был для него полон грустного очарования.
He left, feeling that if he had searched harder, he might have found her-that he was leaving her behind.	Уезжая, он не мог отделаться от чувства, что, поищи он получше, он бы нашел ее, - что она осталась там, в Луисвилле.
The day-coach-he was penniless now-was hot.	В сидячем вагоне - он едва наскреб на билет -было тесно и душно.
He went out to the open vestibule and sat down on a folding-chair, and the station slid away and the backs of unfamiliar buildings moved by.	Он вышел на площадку, присел на откидной стульчик и смотрел, как уплывает назад вокзал и скользят мимо торцы незнакомых построек.

Then out into the spring fields, where a yellow trolley raced them for a minute with the people in it who might once have seen the pale magic of her face along the casual street.	Потом открылся простор весенних полей; откуда-то вывернулся и побежал было наперегонки с поездом желтый трамвай, набитый людьми, - быть может, этим людям случалось мельком на улице видеть волшебную бледность ее лица.
The track curved and now it was going away from the sun, which, as it sank lower, seemed to spread itself in benediction over the vanishing city where she had drawn her breath.	Дорога сделала поворот; поезд теперь уходил от солнца, а солнце, клонясь к закату, словно бы простиралось в благословении над полускрывшимся городом, воздухом которого дышала она.
He stretched out his hand desperately as if to snatch only a wisp of air, to save a fragment of the spot that she had made lovely for him.	В отчаянии он протянул в окно руку, точно хотел захватить пригоршню воздуха, увезти с собой кусочек этого места, освещенного ее присутствием.
But it was all going by too fast now for his blurred eyes and he knew that he had lost that part of it, the freshest and the best, forever.	Но поезд уже шел полным ходом, все мелькало и расплывалось перед глазами, и он понял, что этот кусок его жизни, самый прекрасный и благоуханный, утрачен навсегда.
It was nine o'clock when we finished breakfast and went out on the porch.	Было уже девять часов, когда мы кончили завтракать и вышли на крыльцо.
The night had made a sharp difference in the weather and there was an autumn flavor in the air.	За ночь погода круто переломилась, и в воздухе веяло осенью.
The gardener, the last one of Gatsby's former servants, came to the foot of the steps.	Садовник, единственный, кто остался в доме из прежней прислуги, подошел и остановился у мраморных ступеней.
"I'm going to drain the pool today, Mr. Gatsby, Leaves'll start falling pretty soon, and then there's always trouble with the pipes."	- Хочу сегодня спустить воду в бассейне, мистер Гэтсби. Того и гляди, начнется листопад, а листья вечно забивают трубы.
"Don't do it to-day," Gatsby answered. He turned to me apologetically. "You know, old sport, I've never used that pool all summer?"	- Нет, подождите еще денек, - возразил Гэтсби и, повернувшись ко мне, сказал, как бы оправдываясь: - Верите ли, старина, я так за все лето и не поплавал ни разу в бассейне.
I looked at my watch and stood up.	Я взглянул на часы и встал.
"Twelve minutes to my train."	- Через двенадцать минут мой поезд.
I didn't want to go to the city.	Мне не хотелось ехать на работу.
I wasn't worth a decent stroke of work, but it was more than that-I didn't want to leave Gatsby.	Я знал, что проку от меня сегодня будет немного, но дело было даже не в этом, - мне не хотелось оставлять Гэтсби.
I missed that train, and then another, before I could get myself away.	Уже и этот поезд ушел, и следующий, а я все медлил.
"I'll call you up," I said finally.	- Я вам позвоню из города, - сказал я наконец.
"Do, old sport."	- Позвоните, старина.
"I'll call you about noon."	- Так около двенадцати.
We walked slowly down the steps.	Мы медленно сошли вниз.

"I suppose Daisy'll call too."	- Дэзи, наверно, тоже позвонит.
He looked at me anxiously, as if he hoped I'd corroborate this.	- Он выжидательно посмотрел на меня, словно надеялся услышать подтверждение.
"I suppose so."	- Наверно.
"Well, good-by."	- Ну, до свидания.
We shook hands and I started away.	Мы пожали друг другу руки, и я пошел к шоссе.
Just before I reached the hedge I remembered something and turned around.	Уже у поворота аллеи я что-то вспомнил и остановился.
"They're a rotten crowd," I shouted across the lawn.	- Ничтожество на ничтожестве, вот они кто, -крикнул я, оглянувшись.
"You're worth the whole damn bunch put together."	- Вы один стоите их всех, вместе взятых.
I've always been glad I said that.	Как я потом радовался, что сказал ему эти слова.
It was the only compliment I ever gave him, because I disapproved of him from beginning to end.	Это была единственная похвала, которую ему привелось от меня услышать, - ведь, в сущности, я с первого до последнего дня относился к нему неодобрительно.
First he nodded politely, and then his face broke into that radiant and understanding smile, as if we'd been in ecstatic cahoots on that fact all the time.	Он сперва только вежливо кивнул в ответ, потом вдруг просиял и широко, понимающе улыбнулся, как будто речь шла о факте, признанном нами уже давно и к обоюдному удовольствию.
His gorgeous pink rag of a suit made a bright spot of color against the white steps, and I thought of the night when I first came to his ancestral home, three months before.	Его розовый костюм - дурацкое фатовское тряпье - красочным пятном выделялся на белом мраморе ступеней, и мне припомнился тот вечер, три месяца назад, когда я впервые был гостем в его родовом замке.
The lawn and drive had been crowded with the faces of those who guessed at his corruption-and he had stood on those steps, concealing his incorruptible dream, as he waved them good-by.	Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок, - а он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.
I thanked him for his hospitality.	И я поблагодарил его за гостеприимство.
We were always thanking him for that-I and the others.	Его всегда все за это благодарили - я наравне с другими.
"Good-by," I called.	- До свидания, Гэтсби, - крикнул я.
"I enjoyed breakfast, Gatsby."	- Спасибо за отличный завтрак.
Up in the city, I tried for a while to list the quotations on an interminable amount of stock, then I fell asleep in my swivel-chair.	Попав наконец в контору, я занялся было вписыванием сегодняшних курсов в какой-то бесконечный реестр ценных бумаг, да так и заснул над ним в своем вертящемся кресле.
Just before noon the phone woke me, and I started up with sweat breaking out on my forehead.	Около двенадцати меня разбудил телефонный звонок, и я вскочил, как встрепанный, весь в поту.
It was Jordan Baker; she often called me up at this hour because the uncertainty of her own movements between hotels and clubs and private houses made her hard to find in any other way.	Это оказалась Джордан Бейкер; она часто звонила мне в это время, поскольку, вечно кочуя по разным отелям, клубам и виллам знакомых, была для меня почти неуловимой.

Usually her voice came over the wire as something fresh and cool, as if a divot from a green golf-links had come sailing in at the office window, but this morning it seemed harsh and dry.	Обычно звук ее голоса в телефонной трубке нес с собой прохладу и свежесть, как будто в окно конторы влетел вдруг кусок дерна с поля для игры в гольф; но в то утро он мне показался жестким и скрипучим.
"I've left Daisy's house," she said.	- Я уехала от Дэзи, - сказала она.
"I'm at Hempstead, and I'm going down to Southampton this afternoon."	- Сейчас я в Хэмстеде, а днем собираюсь в Саутгемптон.
Probably it had been tactful to leave Daisy's house, but the act annoyed me, and her next remark made me rigid.	Вероятно, она поступила тактично, уехав от Дэзи, но во мне это почему-то вызвало раздражение, а следующая ее фраза и вовсе меня заморозила.
"You weren't so nice to me last night."	- Вы со мной не слишком любезно обошлись вчера вечером.
"How could it have mattered then?"	- До любезностей ли тут было.
Silence for a moment.	Минута молчания.
Then:	Потом:
"However-I want to see you."	- Но я все-таки хотела бы повидать вас.
"I want to see you, too."	- Я вас тоже хотел бы повидать.
"Suppose I don't go to Southampton, and come into town this afternoon?"	- Может быть, мне не ехать в Саутгемптон, а приехать во второй половине дня в город?
"No-I don't think this afternoon."	- Нет, сегодня не нужно.
"Very well."	- Очень мило.
"It's impossible this afternoon.	- Я никак не могу сегодня.
Various--"	Есть всякие...
We talked like that for a while, and then abruptly we weren't talking any longer.	Мы еще несколько минут тянули этот разговор, потом он как-то разом прекратился.
I don't know which of us hung up with a sharp click, but I know I didn't care.	Не помню, кто из нас первый резко повесил трубку, но помню, что меня это даже не расстроило.
I couldn't have talked to her across a tea-table that day if I never talked to her again in this world.	Не мог бы я в тот день мирно болтать с ней за чашкой чая, даже если бы знал, что рискую никогда больше ее не увидеть.
I called Gatsby's house a few minutes later, but the line was busy.	Немного погодя я позвонил к Гэтсби, но у него было занято.
I tried four times; finally an exasperated central told me the wire was being kept open for long distance from Detroit.	Четыре раза я повторял вызов, и в конце концов потерявшая терпение телефонистка сказала мне, что абонент ждет разговора по заказу из Детройта.
Taking out my time-table, I drew a small circle around the three-fifty train.	Я вынул свое железнодорожное расписание и обвел кружочком цифру 3. 50.
Then I leaned back in my chair and tried to think.	Потом откинулся назад и попытался сосредоточиться на своих мыслях.
It was just noon.	Было ровно двенадцать часов.

When I passed the ashheaps on the train that morning I had crossed deliberately to the other side of the car.	Когда утром мой поезд приближался к шлаковым кучам, я нарочно пересел на другую сторону.
I supposed there'd be a curious crowd around there all day with little boys searching for dark sports in the dust, and some garrulous man telling over and over what had happened, until it became less and less real even to him and he could tell it no longer, and Myrtle Wilson's tragic achievement was forgotten.	Мне казалось, что там все еще шумит толпа любопытных и мальчишки высматривают темные пятна в пыли, а какой-нибудь словоохотливый старичок снова и снова рассказывает о подробностях происшествия; но с каждым разом его рассказ будет звучать все менее правдоподобно, даже для него самого, и в конце концов он уже не сможет его повторять и трагедия Миртл Уилсон канет в забвение.
Now I want to go back a little and tell what happened at the garage after we left there the night before.	Но сейчас я хочу немного вернуться и рассказать, что происходило в гараже вчера, после того как мы оттуда уехали.
They had difficulty in locating the sister, Catherine.	Сестру погибшей, Кэтрин, удалось разыскать не сразу.
She must have broken her rule against drinking that night, for when she arrived she was stupid with liquor and unable to understand that the ambulance had already gone to Flushing.	Должно быть, она в тот вечер изменила своему правилу ничего не пить, потому что, когда ее привезли, голова ее была затуманена винными парами и ей никак не могли втолковать, что санитарный автомобиль уже увез тело во Флашинг.
When they convinced her of this, she immediately fainted, as if that was the intolerable part of the affair.	Уразумев это наконец, она тут же хлопнулась в обморок, словно из всего, что случилось, это было самое ужасное.
Someone, kind or curious, took her in his car and drove her in the wake of her sister's body.	Кто-то по доброте или из любопытства усадил ее в свою машину и повез следом за останками сестры.
Until long after midnight a changing crowd lapped up against the front of the garage, while George Wilson rocked himself back and forth on the couch inside.	Далеко за полночь бурлил у гаража людской прибой - уходили одни, подходили другие, а Джордж Уилсон все сидел на диванчике в конторке и мерно раскачивался из стороны в сторону.
For a while the door of the office was open, and every one who came into the garage glanced irresistibly through it.	Первое время дверь конторки стояла распахнутая настежь, и входившим в гараж трудно было удержаться, чтобы не заглянуть туда.
Finally some one said it was a shame, and closed the door.	Потом кто-то сказал, что это нехорошо, и дверь затворили.
Michaelis and several other men were with him; first, four or five men, later two or three men. Still later Michaelis had to ask the last stranger to wait there fifteen minutes longer, while he went back to his own place and made a pot of coffee.	Несколько человек, в том числе Михаэлис, оставались с Уилсоном; сначала их было пятеро или шестеро, потом двое или трое, а под конец Михаэлису пришлось попросить последнего задержаться хоть на четверть часа, пока он, Михаэлис, сходит к себе сварить кофе.
After that, he stayed there alone with Wilson until dawn.	После этого он до рассвета просидел с Уилсоном один.

About three o'clock the quality of Wilson's incoherent muttering changed-he grew quieter and began to talk about the yellow car.	Часа в три в поведении Уилсона наступила перемена - он стал поспокойнее и вместо бессвязного бормотанья заговорил о желтой машине.
He announced that he had a way of finding out whom the yellow car belonged to, and then he blurted out that a couple of months ago his wife had come from the city with her face bruised and her nose swollen.	Твердил, что сумеет узнать, кто хозяин этой машины, а потом вдруг рассказал, что месяца два назад его жена как-то возвратилась из города с распухшим носом и кровоподтеками на лице.
But when he heard himself say this, he flinched and began to cry	Но услышав собственные слова, он весь передернулся и снова стал качаться и стонать:
"Oh, my God!" again in his groaning voice.	"Боже мой, боже мой!"
Michaelis made a clumsy attempt to distract him.	Михаэлис пытался, как умел, отвлечь его мысли:
"How long have you been married, George?	- Сколько времени вы были женаты, Джордж?
Come on there, try and sit still a minute and answer my question.	Ну, полно, посиди минутку спокойно и ответь на мой вопрос.
How long have you been married?"	Сколько времени вы были женаты?
"Twelve years."	- Двенадцать лет.
"Ever had any children?	- А детей у вас никогда не было?
Come on, George, sit still-I asked you a question.	Ну, посиди же спокойно, Джордж. Ты слышал, о чем я спрашиваю?
Did you ever have any children?"	Были у вас когда-нибудь дети?
The hard brown beetles kept thudding against the dull light, and whenever Michaelis heard a car go tearing along the road outside it sounded to him like the car that hadn't stopped a few hours before.	В тусклом свете единственной лампочки по полу бегали, сталкиваясь, рыжие тараканы; время от време ни слышался шум проносившейся мимо машины, в Михаэлису каждый раз казалось, будто это та самая, что умчалась, не остановившись, несколько часов тому назад.
He didn't like to go into the garage, because the work bench was stained where the body had been lying, so he moved uncomfortably around the office-he knew every object in it before morning-and from time to time sat down beside Wilson trying to keep him more quiet.	Ему не хотелось выходить в помещение гаража, чтобы не увидеть испятнанный кровью верстак, на котором вчера лежало тело; поэтому он тревожно топтался по конторке, - к утру уже все в ней знал наизусть, - а порой, присев рядом с Уилсоном, принимался увещевать его:
"Have you got a church you go to sometimes, George?	- Ты в какую церковь ходишь, Джордж?
Maybe even if you haven't been there for a long time?	Может, давно уже не был, так это ничего.
Maybe I could call up the church and get a priest to come over and he could talk to you, see?"	Может, я позвоню в твою церковь и попрошу священника прийти поговорить с тобой, а, Джордж?
"Don't belong to any."	- Ни в какую я церковь не хожу.
"You ought to have a church, George, for times like this.	- Нельзя человеку без церкви, Джордж, вот хотя бы на такой случай.
You must have gone to church once.	И ты ведь, наверно, ходил в церковь прежде.
Didn't you get married in a church?	Венчался-то ты ведь в церкви?

Listen, George, listen to me.	Да ты слушай, Джордж, слушай меня.
Didn't you get married in a church?"	Венчался ты в церкви?
"That was a long time ago."	- Так то было давно.
The effort of answering broke the rhythm of his rocking-for a moment he was silent.	Усилия, требовавшиеся для ответа, перебили мерный ритм его качанья, и он ненадолго затих.
Then the same half-knowing, half-bewildered look came back into his faded eyes.	Потом в его выцветших глазах появилось прежнее выражение - догадка пополам с растерянностью.
"Look in the drawer there," he said, pointing at the desk.	- Посмотри, что в том ящике, - сказал он, указывая на свой стол.
"Which drawer?"	- В каком ящике?
"That drawer-that one."	- Вон в том.
Michaelis opened the drawer nearest his hand.	Михаэлис выдвинул ближайший к нему ящик стола.
There was nothing in it but a small, expensive dog-leash, made of leather and braided silver.	Там ничего не было, кроме короткого собачьего поводка, кожаного, с серебряным плетеньем.
It was apparently new.	Он был совсем новый и, судя по виду, дорогой.
"This?" he inquired, holding it up.	- Это? - спросил Михаэлис, достав поводок из ящика.
Wilson stared and nodded.	Уилсон так и прилип к нему глазами, потом кивнул.
"I found it yesterday afternoon.	- Я это нашел у нее вчера днем.
She tried to tell me about it, but I knew it was something funny."	Она мне стала что-то объяснять, да я сразу заподозрил неладное.
"You mean your wife bought it?"	- Это что же, твоя жена купила?
"She had it wrapped in tissue paper on her bureau."	- Лежало у нее на столике, завернутое в папиросную бумагу.
Michaelis didn't see anything odd in that, and he gave Wilson a dozen reasons why his wife might have bought the dog-leash.	Михаэлис тут ничего странного не усмотрел и сразу привел Уилсону десяток причин, почему его жене мог понадобиться собачий поводок.
But conceivably Wilson had heard some of these same explanations before, from Myrtle, because he began saying	Но должно быть, такие же или сходные объяснения давала и Миртл, потому что Уилсон снова застонал:
"Oh, my God!" again in a whisper-his comforter left several explanations in the air.	"Боже мой, боже мой!" - и слова его утешителя повисли в воздухе.
"Then he killed her," said Wilson.	- Вот он и убил ее, - сказал вдруг Уилсон.
His mouth dropped open suddenly.	Нижняя челюсть у него отвалилась, рот так и остался разинутым.
"Who did?"	- Кто - он?
"I have a way of finding out."	- А уж я сумею узнать.
"You're morbid, George," said his friend.	- Ты сам не знаешь, что говоришь, Джордж, -сказал приятелю грек.

"This has been a strain to you and you don't know what you're saying.	- От горя у тебя помутилось в голове.
You'd better try and sit quiet till morning."	Постарайся успокоиться и отдохни немножко, скоро уже утро.
"He murdered her."	- Он ее убийца.
"It was an accident, George."	- Это был несчастный случай, Джордж.
Wilson shook his head.	Уилсон затряс головой.
His eyes narrowed and his mouth widened slightly with the ghost of a superior	Глаза его сузились, по губам прошла тень междометия, выражающего уверенность.
"Hm!" "I know," he said definitely,	- Нет уж, - сказал он решительно.
"I'm one of these trusting fellas and I don't think any harm to nobody, but when I get to know a thing I know it.	- Я человек простой и никому не желаю зла, но что я знаю, то знаю.
It was the man in that car.	Это он ехал в машине.
She ran out to speak to him and he wouldn't stop."	Она бросилась к нему, хотела что-то сказать, а он не пожелал остановиться.
Michaelis had seen this too, but it hadn't occurred to him that there was any special significance in it.	Михаэлис был свидетелем происшествия, но ему не пришло в голову искать в нем какой-то особый смысл.
He believed that Mrs. Wilson had been running away from her husband, rather than trying to stop any particular car.	Он считал, что миссис Уилсон выбежала на шоссе, спасаясь от мужа, а вовсе не для того, чтобы остановить какую-то определенную машину.
"How could she of been like that?"	- Да с чего бы это она?
"She's a deep one," said Wilson, as if that answered the question.	- Ты ее не знаешь, - сказал Уилсон, как будто это было ответом на вопрос.
"Ah-h-h--"	- О-о-о-о!..
He began to rock again, and Michaelis stood twisting the leash in his hand.	Он опять начал раскачиваться и стонать, а Михаэлис стоял над ним, теребя в руках поводок.
"Maybe you got some friend that I could telephone for, George?"	- Может, есть у тебя какой-нибудь друг, я бы позвонил, вызвал его сюда, а, Джордж?
This was a forlorn hope-he was almost sure that Wilson had no friend: there was not enough of him for his wife.	Напрасная надежда - да Михаэлис и не сомневался, что никаких друзей у Уилсона нет; ведь его не хватало даже для собственной жены.
He was glad a little later when he noticed a change in the room, a blue quickening by the window, and realized that dawn wasn't far off.	Немного спустя Михаэлис с облегчением заметил какую-то перемену в комнате. За окном посинело, и он понял, что утро уже близко.
About five o'clock it was blue enough outside to snap off the light.	К пяти часам синее стало голубым, и можно было выключить свет.
Wilson's glazed eyes turned out to the ashheaps, where small gray clouds took on fantastic shapes and scurried here and there in the faint dawn wind.	Уилсон остекленевшим взглядом уставился в окно, где над кучами шлака курились маленькие серые облачка, принимая фантастические очертания по воле предутреннего ветра.

"I spoke to her," he muttered, after a long silence. "I told her she might fool me but she couldn't fool God.	- Я поговорил с ней, - зашептал он после долгого молчания, - сказал ей, что меня она может обмануть, но господа бога не обманет.
I took her to the window"-with an effort he got up and walked to the rear window and leaned with his face pressed against it-"and I said 'God knows what you've been doing, everything you've been doing.	Я подвел ее к окошку. - Он с трудом поднялся и, подойдя к окну, приник к стеклу лбом. - Подвел и говорю: господь, он все знает, все твои дела.
You may fool me, but you can't fool God!'"	Меня ты можешь обмануть, но господа бога не обманешь.
Standing behind him, Michaelis saw with a shock that he was looking at the eyes of Doctor T.	И тут Михаэлис, став рядом, заметил, куда он смотрит, и вздрогнул - он смотрел прямо в огромные блеклые глаза доктора Т.
J.	Дж.
Eckleburg which had just emerged, pale and enormous, from the dissolving night.	Эклберга, только что выплывшие из редеющей мглы.
"God sees everything," repeated Wilson.	- Господь, он все видит, - повторил Уилсон.
"That's an advertisement," Michaelis assured him.	Михаэлис попробовал его образумить: - Да это ж реклама!
Something made him turn away from the window and look back into the room.	Но что-то отвлекло его внимание и заставило отойти от окна.
But Wilson stood there a long time, his face close to the window pane, nodding into the twilight.	А Уилсон еще долго стоял, вглядываясь в сумрак рассвета и тихонько качая головой.
By six o'clock Michaelis was worn out, and grateful for the sound of a car stopping outside.	Когда пробило шесть, Михаэлис уже еле держался на ногах и радостно вздохнул, услышав, что у гаража затормозила машина.
It was one of the watchers of the night before who had promised to come back, so he cooked breakfast for three, which he and the other man ate together.	Это вернулся, как и обещал, один из мужчин, уехавших около полуночи. Михаэлис приготовил завтрак на троих, и они вдвоем его съели.
Wilson was quieter now, and Michaelis went home to sleep; when he awoke four hours later and hurried back to the garage, Wilson was gone.	Уилсон тем временем немного успокоился, и Михаэлис пошел домой поспать; а когда он через четыре часа проснулся и побежал в гараж, Уилсона там не было.
His movements-he was on foot all the time-were afterward traced to Port Roosevelt and then to Gad's Hill, where he bought a sandwich that he didn't eat, and a cup of coffee.	Удалось потом проследить его путь: он шел пешком - до Порт-Рузвельта, а оттуда до Гэдсхилла, где он спросил чашку кофе и сандвич; кофе выпил, а сандвича не съел.
He must have been tired and walking slowly, for he didn't reach Gad's Hill until noon.	Вероятно, он устал и шел очень медленно, судя по тому, что попал в Гэдсхилл только в полдень.
Thus far there was no difficulty in accounting for his time-there were boys who had seen a man "acting sort of crazy," and motorists at whom he stared oddly from the side of the road.	Восстановить его передвижения до этого момента не представило труда - в одном месте мальчишки видали, как по дороге шел человек, "вроде бы не в себе", в другом шоферы обратили внимание на странного прохожего, диким взглядом провожавшего каждую машину.
Then for three hours he disappeared from view.	Но дальше след его терялся на целых три часа.

The police, on the strength of what he said to Michaelis, that he "had a way of finding out," supposed that he spent that time going from garage to garage thereabout, inquiring for a yellow car.	Полиция, основываясь на словах, сказанных им Михаэлису насчет того, что он "сумеет узнать", сделала предположение, что он в это время обходил окрестные гаражи в поисках желтой машины.
On the other hand, no garage man who had seen him ever came forward, and perhaps he had an easier, surer way of finding out what he wanted to know.	Но с другой стороны, ни один владелец гаража о нем не заявил, и возможно, у него нашелся какой-то другой, более верный и простой способ узнать, что нужно.
By halfpast two he was in West Egg, where he asked some one the way to Gatsby's house.	В половине третьего его видели в Уэст-Эгге, где он спрашивал дорогу к вилле Гэтсби.
So by that time he knew Gatsby's name.	Следовательно, фамилия Гэтсби уже была ему тогда известна.
At two o'clock Gatsby put on his bathing-suit and left word with the butler that if any one phoned word was to be brought to him at the pool.	В два часа Гэтсби надел купальный костюм и отдал распоряжение лакею: если кто-нибудь позвонит, прийти к бассейну и доложить об этом.
He stopped at the garage for a pneumatic mattress that had amused his guests during the summer, and the chauffeur helped him pump it up.	Он зашел в гараж, где шофер помог ему накачать надувной матрас, которым все лето развлекались его многочисленные гости.
Then he gave instructions that the open car wasn't to be taken out under any circumstances-and this was strange, because the front right fender needed repair.	И он строго-настрого запретил выводить из гаража открытую машину - что было странно, так как переднее правое крыло нуждалось в ремонте.
Gatsby shouldered the mattress and started for the pool.	Вскинув матрас на плечо, Гэтсби направился к бассейну.
Once he stopped and shifted it a little, and the chauffeur asked him if he needed help, but he shook his head and in a moment disappeared among the yellowing trees.	Один раз он, остановившись, поправил ношу; шофер спросил, не нужно ли помочь, но он помотал головой и через минуту исчез за желтеющими деревьями.
No telephone message arrived, but the butler went without his sleep and waited for it until four o'clock-until long after there was any one to give it to if it came.	Никто так и не позвонил, но лакей, жертвуя дневным сном, прождал до четырех часов - когда уже все равно некому было докладывать о звонке.
I have an idea that Gatsby himself didn't believe it would come, and perhaps he no longer cared.	Мне почему-то кажется, что Гэтсби и сам не верил в этот звонок и, может быть, не придавал уже этому значения.
If that was true he must have felt that he had lost the old warm world, paid a high price for living too long with a single dream.	Если так, то, наверно, он чувствовал, что старый уютный мир навсегда для него потерян, что он дорогой ценой заплатил за слишком долгую верность единственной мечте.
He must have looked up at an unfamiliar sky through Frightening leaves and shivered as he found what a grotesque thing a rose is and how raw the sunlight was upon the scarcely created grass.	Наверно, подняв глаза, он встречал незнакомое небо, просвечивающее сквозь грозную листву, и, содрогаясь, дивился тому, как нелепо устроена роза и как резок свет солнца на кое-как сотворенной траве.

A new world, material without being real, where poor ghosts, breathing dreams like air, drifted fortuitously about ... like that ashen, fantastic figure gliding toward him through the amorphous trees.	То был новый мир, вещественный, но не реальный, и жалкие призраки, дышащие мечтами, бесцельно скитались в нем... как та шлаково-серая фантастическая фигура, что медленно надвигалась из-за бесформенных деревьев.
The chauffeur-he was one of Wolfsheim's proteges-heard the shots-afterward he could only say that he hadn't thought anything much about them.	Шофер - один из протеже Вулфшима - слышал выстрелы; но потом мог сказать лишь одно - что не обратил на них внимания.
I drove from the station directly to Gatsby's house and my rushing anxiously up the front steps was the first thing that alarmed any one.	Я с вокзала поехал прямо на виллу Гэтсби, и взволнованная поспешность, с которой я взбежал на крыльцо, послужила первым сигналом к тревоге.
But they knew then, I firmly believe.	Но они уже знали, я в этом убежден.
With scarcely a word said, four of us, the chauffeur, butler, gardener, and I, hurried down to the pool.	Почти не сговариваясь, мы четверо - шофер, лакей, садовник и я - бросились к бассейну.
There was a faint, barely perceptible movement of the water as the fresh flow from one end urged its way toward the drain at the other.	Лишь легкое, чуть заметное колыхание на поверхности позволяло угадывать ток воды, что вливалась в бассейн с одного конца и уходила с другого.
With little ripples that were hardly the shadows of waves, the laden mattress moved irregularly down the pool.	И, покачиваясь на этих игрушечных волнах, медленно плыл надувной матрас с грузом.
A small gust of wind that scarcely corrugated the surface was enough to disturb its accidental course with its accidental burden.	Малейший ветерок, едва рябивший воду, отклонял этот случайный груз от его случайного направления.
The touch of a cluster of leaves revolved it slowly, tracing, like the leg of transit, a thin red circle in the water,	Порой на пути попадалась кучка опавших листьев, и, столкнувшись с нею, матрас начинал кружиться на одном месте, точно ножкою циркуля прочерчивая в воде тоненький алый круг.
It was after we started with Gatsby toward the house that the gardener saw Wilson's body a little way off in the grass, and the holocaust was complete.	Уже когда мы несли Гэтсби к дому, в стороне от дорожки садовник заметил в траве тело Уилсона -последнюю искупительную жертву.
Chapter IX	ГЛАВА IX
After two years I remember the rest of that day, and that night and the next day, only as an endless drill of police and photographers and newspaper men in and out of Gatsby's front door.	Сейчас, когда миновало уже два года, остаток этого дня, и ночь, и следующий день мне вспоминаются только как беспрестанное коловращение полицейских, фотографов и репортеров на вилле Гэтсби.
A rope stretched across the main gate and a policeman by it kept out the curious, but little boys soon discovered that they could enter through my yard, and there were always a few of them clustered open-mouthed about the pool.	Поперек ворот протянули веревку и поставили полицейского, чтобы не пропускать любопытных. Но ребятня очень скоро пронюхала, что можно пробраться в сад со стороны моего участка, и около бассейна все время вертелись стайки ротозеев-мальчишек.

Some one with a positive manner, perhaps a detective, used the expression "madman" as he bent over Wilson's body that afternoon, and the adventitious authority of his voice set the key for the newspaper reports next morning.	Какой-то уверенно державшийся мужчина, возможно детектив, склонясь над телом Уилсона, произнес слово "сумасшедший"; апломб, с которым было брошено это замечание, стал камертоном для отчетов, появившихся в утренних газетах.
Most of those reports were a nightmare-grotesque, circumstantial, eager, and untrue.	Эти отчеты были, как ночные кошмары, -фантастичны, навязчивы, обстоятельны в мелочах и далеки от действительности.
When Michaelis's testimony at the inquest brought to light Wilson's suspicions of his wife I thought the whole tale would shortly be served up in racy pasquinade-but Catherine, who might have said anything, didn't say a word.	Когда Михаэлис на следствии рассказал о ревнивых подозрениях Уилсона, я решил, что теперь вся история неминуемо будет преподнесена публике в скабрезно-пасквильном виде, однако Кэтрин, которой тут было что сказать, не сказала ни слова.
She showed a surprising amount of character about it too-looked at the coroner with determined eyes under that corrected brow of hers, and swore that her sister had never seen Gatsby, that her sister was completely happy with her husband, that her sister had been into no mischief whatever.	Она проявила нежданную силу характера - в упор глядя на следователя из-под своих выправленных бровей, клялась, что этого Гэтсби ее сестра знать не знала, что с мужем ее сестра всегда жила душа в душу и что вообще за ее сестрой никаких грехов не водилось.
She convinced herself of it, and cried into her handkerchief, as if the very suggestion was more than she could endure.	Она даже себя самое в этом убедила и так рыдала, уткнувшись в платок, как будто и тень сомнения на этот счет оскорбляла ее чувства.
So Wilson was reduced to a man "deranged by grief" in order that the case might remain in its simplest form.	И Уилсон был низведен на уровень "невменяемости от горя", с тем чтобы по возможности упростить все дело.
And it rested there.	Так на том и осталось.
But all this part of it seemed remote and unessential.	Впрочем, мне все это представлялось далеким и несущественным.
I found myself on Gatsby's side, and alone.	Вышло так, что у Гэтсби не оказалось в наличии близких, кроме меня.
From the moment I telephoned news of the catastrophe to West Egg Village, every surmise about him, and every practical question, was referred to me.	С той минуты, как я позвонил в поселок Уэст-Эгг и сообщил о несчастье, любые догадки, любые практические вопросы, требовавшие решения, -все адресовалось мне.
At first I was surprised and confused; then, as he lay in his house and didn't move or breathe or speak, hour upon hour, it grew upon me that I was responsible, because no one else was interested-interested, I mean, with that intense personal interest to which every one has some vague right at the end.	Сначала меня это удивляло и смущало; но время шло, и от того, что Гэтсби лежал там, в своем доме, не двигался, не дышал и не говорил, во мне постепенно росло чувство ответственности, - ведь больше никто не интересовался им, я хочу сказать - не испытывал того пристального, личного интереса, на который каждый из нас имеет какое-то право под конец.
I called up Daisy half an hour after we found him, called her instinctively and without hesitation.	Я позвонил Дэзи через полчаса после того, как его нашли, сделал это по непосредственному побуждению, не раздумывая.
But she and Tom had gone away early that afternoon, and taken baggage with them.	Но оказалось, что они с Томом уехали еще утром, взяв с собою багаж.

"Left no address?"	- И не оставили адреса?
"No."	- Нет.
"Say when they'd be back?"	- Не говорили, когда вернутся?
"No."	- Нет.
"Any idea where they are?	- А вы не знаете, где они?
How I could reach them?"	Как с ними связаться?
"I don't know.	- Не знаю.
Can't say."	Не могу сказать.
I wanted to get somebody for him.	Мне хотелось найти ему кого-нибудь.
I wanted to go into the room where he lay and reassure him:	Хотелось войти в комнату, где он лежал, и пообещать ему:
"I'll get somebody for you, Gatsby.	"Уж я вам найду кого-нибудь, Гэтсби.
Don't worry.	Будьте спокойны.
Just trust me and I'll get somebody for you--"	Положитесь на меня, я вам кого-нибудь найду".
Meyer Wolfsheim's name wasn't in the phone book.	Имя Мейера Вулфшима в телефонной книге не значилось.
The butler gave me his office address on Broadway, and I called Information, but by the time I had the number it was long after five, and no one answered the phone.	От мрачного лакея я узнал адрес его конторы в Нью-Йорке и позвонил в справочную, но, когда мне дали номер, был уже шестой час и к телефону никто не подходил.
"Will you ring again?"	- Пожалуйста, позвоните еще раз.
"I've rung them three times."	- Я уже три раза звонила.
"It's very important."	- У меня очень важное дело.
"Sorry. I'm afraid no one's there."	- Сожалею, но там, видимо, никого нет.
I went back to the drawing-room and thought for an instant that they were chance visitors, all these official people who suddenly filled it.	Я вернулся в гостиную и увидел, что в ней полно народу - я даже принял было их за случайных гостей, всех этих представителей власти.
But, as they drew back the sheet and looked at Gatsby with unmoved eyes, his protest continued in my brain:	Но хотя они откинули простыню и долго смотрели на Гэтсби испуганными глазами, в мозгу у меня не переставало настойчиво биться:
"Look here, old sport, you've got to get somebody for me.	"Послушайте, старина, вы мне должны найти кого-нибудь.
You've got to try hard.	Вы должны приложить все силы.
I can't go through this alone."	Не могу я пройти через это совсем один".
Some one started to ask me questions, but I broke away and going up-stairs looked hastily through the unlocked parts of his desk-he'd never told me definitely that his parents were dead.	Меня стали спрашивать о чем-то, но я убежал и, поднявшись наверх, принялся торопливо рыться в незапертых ящиках его письменного стола - он мне никогда не говорил определенно, что его родители умерли.

But there was nothing-only the picture of Dan Cody, a token of forgotten violence, staring down from the wall.	Но нигде ничего не было - только со стены смотрел портрет Дэна Коди, свидетель давно забытых бурь.
Next morning I sent the butler to New York with a letter to Wolfsheim, which asked for information and urged him to come out on the next train.	На следующее утро я послал мрачного лакея в Нью-Йорк к Вулфшиму с письмом, в котором спрашивал о родственниках Гэтсби и просил приехать ближайшим поездом.
That request seemed superfluous when I wrote it.	Впрочем, последняя просьба мне самому показалась излишней.
I was sure he'd start when he saw the newspapers, just as I was sure there'd be a wire from Daisy before noon-but neither a wire nor Mr. Wolfsheim arrived; no one arrived except more police and photographers and newspaper men.	Я не сомневался, что он и так бросится на вокзал, едва прочитает газеты, - как не сомневался и в том, что от Дэзи еще утром будет телеграмма. Но ни телеграмма, ни мистер Вулфшим не прибыли; прибывали только все новые полицейские, фотографы и репортеры.
When the butler brought back Wolfsheim's answer I began to have a feeling of defiance, of scornful solidarity between Gatsby and me against them all.	Когда я прочитал привезенный лакеем ответ Вулфшима, во мне поднялось чувство гнева, смешанного с отвращением, и в этом чувстве мы с Гэтсби были заодно против них всех.
Dear Mr. Carraway.	"Дорогой мистер Каррауэй!
This has been one of the most terrible shocks of my life to me I hardly can believe it that it is true at all.	Это для меня один из самых тяжелых ударов за всю мою жизнь, я просто не могу поверить, что это правда.
Such a mad act as that man did should make us all think.	Безумный поступок этого человека должен всех нас заставить призадуматься.
I cannot come down now as I am tied up in some very important business and cannot get mixed up in this thing now.	Я не могу приехать в данное время, так как занят чрезвычайно важным делом, и мне никак нельзя впутываться в такую историю.
If there is anything I can do a little later let me know in a letter by Edgar.	Если смогу быть чем-либо полезен потом, уведомьте меня письмом через Эдгара.
I hardly know where I am when I hear about a thing like this and am completely knocked down and out.	Меня подобные вещи совершенно выбивают из колеи, я потрясен и не могу прийти в себя.
Yours truly, Meyer Wolfsheim.	Искренне ваш Мейер Вулфшим".
and then hasty addenda beneath:	И внизу торопливая приписка:
Let me know about the funeral etc do not know his family at all.	"Прошу уведомить, как с похоронами и т. д., о родственниках ничего не знаю".
When the phone rang that afternoon and Long Distance said Chicago was calling I thought this would be Daisy at last.	Когда в холле под вечер зазвонил телефон и междугородная сказала: "Вызывает Чикаго", я был уверен, что это наконец Дэзи.
But the connection came through as a man's voice, very thin and far away.	Но в трубке послышался мужской голос, глухой и плохо слышный издалека:
"This is Slagle speaking..."	- Это говорит Слэгл...
"Yes?"	- Вас слушают.
The name was unfamiliar.	- Фамилия мне была незнакома.
"Hell of a note, isn't it?	- Хорошенькая история, а?

Get my wire?"	Вы мою телеграмму получили?
"There haven't been any wires."	- Никаких телеграмм не было.
"Young Parke's in trouble," he said rapidly.	- Молодой Паркер влип, - сказал голос скороговоркой.
"They picked him up when he handed the bonds over the counter.	- Его сцапали; когда он передавал бумаги в окошечко.
They got a circular from New York giving'em the numbers just five minutes before.	Из Нью-Йорка поступило сообщение с указанием номеров и серий, буквально за пять минут до того.
What d'you know about that, hey?	Что вы на это скажете, а?
You never can tell in these hick towns--"	В такой дыре никогда не знаешь, на что нарвешься...
"Hello!" I interrupted breathlessly.	Задыхаясь, я прервал его: - Алло!
"Look here-this isn't Mr. Gatsby.	Послушайте - вы не с мистером Гэтсби говорите.
Mr. Gatsby's dead."	Мистер Гэтсби умер.
There was a long silence on the other end of the wire, followed by an exclamation ...then a quick squawk as the connection was broken.	На другом конце провода долго молчали. Потом послышалось короткое восклицание, потом в трубке щелкнуло, и нас разъединили.
I think it was on the third day that a telegram signed Henry C. Gatz arrived from a. town in Minnesota.	Кажется, на третий день пришла телеграмма из какого-то городка в Миннесоте, подписанная: Генри Ч. Гетц.
It said only that the sender was leaving immediately and to postpone the funeral until he came.	В телеграмме говорилось, что податель немедленно выезжает и просит дождаться его с похоронами.
It was Gatsby's father, a solemn old man, very helpless and dismayed, bundled up in a long cheap ulster against the warm September day.	Это был отец Гэтсби, скорбного вида старичок, беспомощный и растерянный, увернутый, несмотря на теплый сентябрьский день, в дешевое долгополое пальто с поясом.
His eyes leaked continuously with excitement, and when I took the bag and umbrella from his hands he began to pull so incessantly at his sparse gray beard that I had difficulty in getting off his coat.	От волнения глаза у него непрерывно слезились, а как только я взял из его рук саквояж и зонтик, он стал дергать себя за реденькую седую бороду, так что мне с трудом удалось снять с него пальто.
He was on the point of collapse, so I took him into the music room and made him sit down while I sent for something to eat.	Видя, что он еле держится на ногах, я повел его в музыкальный салон, усадил там и, вызвав лакея, сказал, чтобы ему принесли поесть.
But he wouldn't eat, and the glass of milk spilled from his trembling hand.	Но есть он не стал, а молоко расплескалось из стакана, так у него дрожала рука.
"I saw it in the Chicago newspaper," he said.	- Я прочел в чикагской газете, - сказал он.
"It was all in the Chicago newspaper.	- В чикагской газете было написано.
I started right away."	Я сразу же выехал.
"I didn't know how to reach you."	- У меня не было вашего адреса.
His eyes, seeing nothing, moved ceaselessly about the room.	Его невидящий взгляд все время перебегал с предмета на предмет.
"It was a madman," he said.	- Это сделал сумасшедший, - сказал он.

"He must have been mad."	- Конечно же, сумасшедший.
"Wouldn't you like some coffee?" I urged him.	- Может быть, вы хоть кофе выпьете? - настаивал я.
"I don't want anything.	- Нет, я ничего не хочу.
I'm all right now, Mr.--"	Мне уже лучше, мистер...
"Carraway."	- Каррауэй.
"Well, I'm all right now.	- Мне уже лучше, вы не беспокойтесь.
Where have they got Jimmy?"	Где он, Джимми?
I took him into the drawing-room, where his son lay, and left him there.	Я проводил его в гостиную, где лежал его сын, и оставил там.
Some little boys had come up on the steps and were looking into the hall; when I told them who had arrived, they went reluctantly away.	Несколько мальчишек забрались на крыльцо и заглядывали в холл; я им объяснил, кто приехал, и они неохотно пошли прочь.
After a little while Mr. Gatz opened the door and came out, his mouth ajar, his face flushed slightly, his eyes leaking isolated and unpunctual tears.	Немного погодя дверь гостиной отворилась и мистер Г етц вышел; рот у него был открыт, лицо слегка побагровело, из глаз катились редкие, неупорядоченные слезы.
He had reached an age where death no longer has the quality of ghastly surprise, and when he looked around him now for the first time and saw the height and splendor of the hall and the great rooms opening out from it into other rooms, his grief began to be mixed with an awed pride.	Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью, и когда он, впервые оглядевшись вокруг, увидел величественную высоту сводов холла и анфилады пышных покоев, открывавшиеся в обе стороны, к его горю стало примешиваться чувство благоговейной гордости.
I helped him to a bedroom up-stairs; while he took off his coat and vest I told him that all arrangements had been deferred until he came.	Я отвел его наверх, в одну из комнат для гостей, и, пока он снимал пиджак и жилет, объяснил ему, что все распоряжения были приостановлены до его приезда.
"I didn't know what you'd want, Mr. Gatsby--"	- Я не знал, каковы будут ваши пожелания, мистер Гэтсби...
"Gatz is my name."	- Моя фамилия Гетц.
"- Mr. Gatz.	- ... мистер Гетц.
I thought you might want to take the body West."	Я думал, может быть, вы захотите увезти тело на Запад.
He shook his head.	Он замотал головой.
"Jimmy always liked it better down East.	- Джимми всегда больше нравилось здесь, на Востоке.
He rose up to his position in the East.	Ведь это здесь он достиг своего положения.
Were you a friend of my boy's, Mr. --?"	Вы были другом моего мальчика, мистер...?
"We were close friends."	- Мы с ним были самыми близкими друзьями.
"He had a big future before him, you know.	- Он бы далеко пошел, можете мне поверить.
He was only a young man, but he had a lot of brain power here."	Он был еще молод, но вот здесь у него было хоть отбавляй.

He touched his head impressively, and I nodded.	- Он внушительно постучал себя по лбу, и я кивнул в знак согласия.
"If he'd of lived, he'd of been a great man.	- Поживи он еще, он бы стал ба-а-льшим человеком.
A man like James J.	Таким, как Джеймс Дж.
Hill.	Хилл.
He'd of helped build up the country."	Он бы ба-а-льшую пользу принес стране.
"That's true," I said, uncomfortably.	- Вероятно, - сказал я, замявшись.
He fumbled at the embroidered coverlet, trying to take it from the bed, and lay down stiffly-was instantly asleep.	Он неловко стащил с постели расшитое покрывало, лег, вытянулся и мгновенно уснул.
That night an obviously frightened person called up, and demanded to know who I was before he would give his name.	Вечером позвонил какой-то явно перепуганный субъект, который, прежде чем назвать себя, пожелал узнать, кто с ним говорит.
"This is Mr. Carraway," I said.	- Говорит мистер Каррауэй.
"Oh!" He sounded relieved.	- А-а! - радостно отозвался он.
"This is Klipspringer."	- А я - Клипспрингер.
I was relieved too, for that seemed to promise another friend at Gatsby's grave.	Я тоже обрадовался - можно было, значит, рассчитывать, что за гробом Гэтсби пойдет еще один старый знакомый.
I didn't want it to be in the papers and draw a sight-seeing crowd, so I'd been calling up a few people myself.	Не желая давать извещение в газеты, чтобы не привлечь толпу любопытных, я решил лично сообщить кое-кому по телефону.
They were hard to find.	Но почти ни до кого не удалось дозвониться.
"The funeral's tomorrow," I said.	- Похороны завтра, - сказал я.
"Three o'clock, here at the house.	- Нужно быть на вилле к трем часам.
I wish you'd tell anybody who'd be interested."	И будьте так любезны, скажите всем, кто захотел бы приехать.
"Oh, I will," he broke out hastily.	- Да, да, непременно, - поспешно ответил он.
"Of course I'm not likely to see anybody, but if I do." His tone made me suspicious.	- Я вряд ли кого-нибудь увижу, но если случайно... Его тон заставил меня насторожиться.
"Of course you'll be there yourself."	- Вы сами, разумеется, будете?
"Well, I'll certainly try.	- Постараюсь, непременно постараюсь.
What I called up about is--"	Я, собственно, позвонил, чтобы...
"Wait a minute," I interrupted.	- Минутку, - перебил я.
"How about saying you'll come?"	- Мне бы хотелось услышать от вас точно: вы будете?
"Well, the fact is-the truth of the matter is that I'm staying with some people up here in Greenwich, and they rather expect me to be with them tomorrow.	- Мм... видите ли - дело в том, что я теперь живу у одних знакомых в Гриниче, и завтра они на меня в некотором роде рассчитывают.

In fact, there's a sort of picnic or something.	Предполагается что-то вроде пикника или прогулки.
Of course I'll do my very best to get away."	Но я, конечно, приложу все старания, чтобы освободиться.
I ejaculated an unrestrained	У меня невольно вырвалось:
"Huh!" and he must have heard me, for he went on nervously:	"Эх!" - и он, должно быть, услышал, потому что сразу заторопился:
"What I called up about was a pair of shoes I left there. I wonder if it'd be too much trouble to have the butler send them on.	- Я, собственно, позвонил вот зачем: я там оставил пару туфель, так не затруднит ли вас распорядиться, чтобы мне их прислали.
You see, they're tennis shoes, and I'm sort of helpless without them.	Понимаете, это теннисные туфли, и я без них прямо как без рук.
My address is care of B. F.--"	Пусть пошлют на адрес...
I didn't hear the rest of the name, because I hung up the receiver.	На чей адрес, я уже не слыхал - я повесил трубку.
After that I felt a certain shame for Gatsby-one gentleman to whom I telephoned implied that he had got what he deserved.	А немного спустя мне пришлось постыдиться за Гэтсби - один из тех, кому я звонил, выразился в том смысле, что, мол, туда ему и дорога.
However, that was my fault, for he was one of those who used to sneer most bitterly at Gatsby on the courage of Gatsby's liquor, and I should have known better than to call him.	Впрочем, я сам был виноват: этот господин принадлежал к числу самых заядлых любителей позубоскалить насчет Гэтсби, угощаясь его вином, и нечего было звонить такому.
The morning of the funeral I went up to New York to see Meyer Wolfsheim; I couldn't seem to reach him any other way.	Наутро в день похорон я сам поехал в Нью-Йорк к Мейеру Вулфшиму, не видя другого способа с ним связаться.
The door that I pushed open, on the advice of an elevator boy, was marked	Лифт остановился против двери, на которой значилось:
"The Swastika Holding Company," and at first there didn't seem to be any one inside.	"Акц. о-во "Свастика"; по совету лифтера я толкнул дверь - она была не заперта, и я вошел.
But when I'd shouted "hello" several times in vain, an argument broke out behind a partition, and presently a lovely Jewess appeared at an interior door and scrutinized me with black hostile eyes.	Сперва мне показалось, что в помещении нет ни души, и только после нескольких моих окликов за перегородкой заспорили два голоса, и минуту спустя из внутренней двери вышла хорошенькая еврейка и недружелюбно уставилась на меня большими черными глазами.
"Nobody's in," she said.	- Никого нет, - сказала она.
"Mr. Wolfsheim's gone to Chicago."	- Мистер Вулфшим уехал в Чикаго.
The first part of this was obviously untrue, for some one had begun to whistle	Первое из этих утверждений явно не соответствовало действительности, так как за перегородкой кто-то стал фальшиво насвистывать
"The Rosary," tunelessly, inside.	"Розовый куст".
"Please say that Mr. Carraway wants to see him."	- Будьте добры сказать мистеру Вулфшиму, что его хочет видеть мистер Каррауэй.
"I can't get him back from Chicago, can I?"	- Как же это я ему скажу, если он в Чикаго?

At this moment a voice, unmistakably Wolfsheim's, called	В эту минуту из-за двери позвали:
"Stella!" from the other side of the door.	"Стелла!" - и я сразу узнал голос Вулфшима.
"Leave your name on the desk," she said quickly.	- Оставьте на столике вашу карточку, - поспешно сказала женщина.
"I'll give it to him when he gets back."	- Он вернется, я ему передам.
"But I know he's there."	- Послушайте, я же знаю, что он здесь.
She took a step toward me and began to slide her hands indignantly up and down her hips.	Она шагнула вперед, негодующе подбоченясь.
"You young men think you can force your way in here any time," she scolded.	- Повадились тоже врываться сюда, когда вздумается, - заговорила она сердито.
"We're getting sickantired of it.	- Покою нет от вашего брата.
When I say he's in Chicago, he's in Chicago."	Раз я говорю, он в Чикаго, значит, он в Чикаго.
I mentioned Gatsby.	Я назвал имя Гэтсби.
"Oh-h!"	- О-о!
She looked at me over again.	- Она снова на меня посмотрела.
"Will you just-What was your name?"	- Тогда погодите минутку. Как вы сказали, ваша фамилия?
She vanished.	Она исчезла.
In a moment Meyer Wolfsheim stood solemnly in the doorway, holding out both hands, He drew me into his office, remarking in a reverent voice that it was a sad time for all of us, and offered me a cigar.	Мгновение спустя Мейер Вулфшим стоял на пороге, скорбным жестом протягивая ко мне руки. Он увлек меня в свой кабинет, сказал почтительно приглушенным голосом, что сегодня печальный день для всех нас, и предложил мне сигару.
"My memory goes back to when first I met him," he said.	- Помню, каким он был, когда мы с ним встретились впервые, - заговорил он, усевшись.
"A young major just out of the army and covered over with medals he got in the war.	- Молодой майор, только что из армии, весь в медалях, полученных на фронте.
He was so hard up he had to keep on wearing his uniform because he couldn't buy some regular clothes.	И ни гроша в кармане - он все еще ходил в военной форме, так как ему не на что было купить штатский костюм.
First time I saw him was when he come into Winebrenner's poolroom at Forty-third Street and asked for a job.	Первый раз я его увидал в бильярдной Уайнбреннера на Сорок третьей улице, куда он зашел попросить какой-нибудь работы.
He hadn't eat anything for a couple of days. 'Come on have some lunch with me,'I said.	Он уже несколько дней буквально голодал.
He ate more than four dollars'worth of food in half an hour."	Я его пригласил позавтракать со мной, так поверите ли - он за полчаса наел на четыре доллара с лишним.
"Did you start him in business?" I inquired.	- И вы помогли ему стать на ноги? - спросил я.
"Start him!	- Помог?

I made him."	Я его человеком сделал!
"Oh."	- М-м...
"I raised him up out of nothing, right out of the gutter.	- Я его вытащил из грязи, из ничтожества.
I saw right away he was a fine-appearing, gentlemanly young man, and when he told me he was an Oggsford I knew I could use him good.	Вижу: молодой человек, красивый, обходительный, а когда он еще мне сказал, что учился в Оксворте, я сразу сообразил, что от него может быть прок.
I got him to join up in the American Legion and he used to stand high there.	Заставил его вступить в Американский легион, он там быстро выдвинулся.
Right off he did some work for a client of mine up to Albany.	А тут дело для него нашлось, у одного моего клиента в Олбани.
We were so thick like that in everything"-he held up two bulbous fingers-"always together."	Мы с ним были как два пальца на одной руке. -Вулфшим поднял два толстых пальца. - Где один, там и другой.
I wondered if .this partnership had included the World's Series transaction in 1919.	Интересно, подумал я, действовало ли это содружество во время истории с "Уорлд Сириз" в 1919 году.
"Now he's dead," I said after a moment.	- А теперь он умер, - сказал я.
"You were his closest friend, so I know you'll want to come to his funeral this afternoon."	- И вы, как его ближайший друг, приедете сегодня на похороны.
"I'd like to come."	- Да, я бы очень хотел приехать, - сказал он.
"Well, come then."	- Вот и приезжайте.
The hair in his nostrils quivered slightly, and as he shook his head his eyes filled with tears.	Волосы у него в ноздрях зашевелились, на глазах выступили слезы, и он покачал головой.
"I can't do it-I can't get mixed up in it," he said,	- Не могу, мне в такие истории лучше не впутываться, - сказал он.
"There's nothing to get mixed up in.	- А никакой истории и нет.
It's all over now."	Теперь все уже кончено.
"When a man gets killed I never like to get mixed up in it any way.	- Если человек умирает не своей смертью, я всегда стараюсь не впутываться.
I keep out.	Держусь в стороне.
When I was a young man it was different-if a friend of mine died, no matter how, I stuck with them to the end.	Вот был я помоложе - тогда другое дело; уж если у меня умирал друг, все равно как, я его не покидал до конца.
You may think that's sentimental, but I mean it-to the bitter end."	Можете считать меня сентиментальным, но так уж оно было: до самого конца.
I saw that for some reason of his own he was determined not to come, so I stood up.	Мне стало ясно, что по каким-то причинам он твердо решил на похороны не ездить, и я встал.
"Are you a college man?" he inquired suddenly.	- Вы окончили университет? - ни с того ни с сего спросил он.
For a moment I thought he was going to suggest a "gonnegtion," but he only nodded and shook my hand.	Я было подумал, что сейчас речь пойдет о "кхонтактах", но он только кивнул и с чувством пожал мне руку.

"Let us learn to show our friendship for a man when he is alive and not after he is dead," he suggested.	- Важно быть человеку другом, пока он жив, а не тогда, когда он уже умер, - заметил он.
"After that, my own rule is to let everything alone."	- Мертвому это все ни к чему - лично я так считаю.
When I left his office the sky had turned dark and I got back to West Egg in a drizzle.	Когда я вышел от Вулфшима, небо было обложено тучами, и в Уэст-Эгг я вернулся под накрапывающим дождем.
After changing my clothes I went next door and found Mr. Gatz walking up and down excitedly in the hall.	Наскоро переодевшись, я пошел на виллу. В холле мистер Гетц взволнованно расхаживал из угла в угол.
His pride in his son and in his son's possessions was continually increasing and now he had something to show me.	Он все больше и больше гордился сыном и сыновним богатством и, как видно, ждал меня, чтобы мне что-то показать.
"Jimmy sent me this picture."	- Эту карточку Джимми мне прислал.
He took out his wallet with trembling fingers.	- Он дрожащими пальцами вытащил бумажник.
"Look there."	- Вот, посмотрите.
It was a photograph of the house, cracked in the corners and dirty with many hands.	Это была фотография виллы, замусоленная и истертая по краям.
He pointed out every detail to me eagerly.	Старик возбужденно тыкал в нее пальцем, указывая то на одну, то на другую подробность.
"Look there!" and then sought admiration from my eyes.	"Вот, посмотрите!" И каждый раз оглядывался на меня, ожидая восхищения.
He had shown it so often that I think it'was more real to him now than the house itself.	Он так привык показывать всем эту фотографию, что, вероятно, она для него была реальнее самой виллы.
"Jimmy sent it to me.	- Это мне Джимми прислал.
I think it's a very pretty picture.	По-моему, очень хорошая карточка.
It shows up well."	На ней все так красиво.
"Very well.	- Да, очень красиво.
Had you seen him lately?"	А вы давно виделись с ним?
"He come out to see me two years ago and bought me the house I live in now.	- Он ко мне приезжал два года назад и купил мне дом, в котором я теперь живу.
Of course we was broke up when he run off from home, but I see now there was a reason for it.	Оно конечно, нам нелегко пришлось, когда он сбежал из семьи, но я теперь вижу, что он был прав.
He knew he had a big future in front of him.	Он знал, что его ожидает большое будущее.
And ever since he made a success he was very generous with me."	А уж как он вышел в люди, так ничего для меня не жалел.
He seemed reluctant to put away the picture, held it for another minute, lingeringly, before my eyes.	Ему явно не хотелось расставаться с фотографией, и он медлил, держа ее у меня перед глазами.
Then he returned the wallet and pulled from his pocket a ragged old copy of a book called Hopalong Cassidy.	Наконец он убрал ее в бумажник и взамен вытащил из кармана старую, растрепанную книжонку, озаглавленную: "Прыг-скок, Кэссиди".

"Look here, this is a book he had when he was a boy.	- Вот, смотрите, это сохранилось с тех пор, как он был еще мальчишкой.
It just shows you."	Оно о многом говорит.
He opened it at the back cover and turned it around for me to see.	Он раскрыл книжку с конца и повернул так, чтобы мне было видно.
On the last fly-leaf was printed the word SCHEDULE, and the date September 12, 1906.	На последнем чистом листе было выведено печатными буквами: "РАСПИСАНИЕ" и рядом число: "12 сентября 1906 года".
And underneath: Rise from bedU6.00 A.	Под этим стояло: Подъем - 6.00 утра
M. Dumbbell exercise and wall-scaling □ 6.15-6.30 Study electricity, etcU7.15-8.15 WorkU8.30-4.30 P.	Упражнения с гантелями и перелезанье через стену - 6.15 - 6.30 Изучение электричества и пр. -7.15 - 8.15 Работа - 8.30 - 4.30
M. Baseball and sports □ 4.30-5.00 Practice elocution, poise and how to attain itU5.00-6.00 Study needed inventionsU7.00-9.00	Бейсбол и спорт - 4.30 - 5.00 Упражнения в красноречии и выработка осанки - 5.00 - 6.00 Обдумывание нужных изобретений - 7.00 - 9.00
GENERAL RESOLVES No wasting time at Shatters or [a name, indecipherable] No more smoking or chewing Bath every other day Read one improving book or magazine per week Save $5.00 [crossed out] $3.00 per week Be better to parents	ОБЩИЕ РЕШЕНИЯ Не тратить время на Штефтерса и (имя неразборчиво) Бросить курить и жевать резинку Через день принимать ванну Каждую неделю прочитывать одну книгу или журнал для общего развития Каждую неделю откладывать 5 дол (зачеркнуто) 3 дол. Лучше относиться к родителям.
"I come across this book by accident," said the old man.	- Мне это попалось на глаза случайно, - сказал старик.
"It just shows you, don't it?	- Но это о многом говорит, верно?
"Jimmy was bound to get ahead.	- Да, о многом. - Он бы далеко пошел, Джимми.
He always had some resolves like this or something.	Бывало, как уж решит что-нибудь, так не отступит.
Do you notice what he's got about improving his mind?	Вы обратили внимание, как у него там написано -для общего развития.
He was always great for that.	Это у него всегда была особая забота.
He told me I ate like a hog once, and I beat him for it."	Он мне раз сказал, что я ем, как свинья, я его еще отодрал тогда за уши.
He was reluctant to close the book, reading each item aloud and then looking eagerly at me.	Ему не хотелось закрывать книгу, он вслух перечитывал одну запись за другой, и каждый раз пытливо оглядывался на меня.
I think he rather expected me to copy down the list for my own use.	Подозреваю, он ждал, что я захочу списать эти записи себе для руководства.
A little before three the Lutheran minister arrived from Flushing, and I began to look involuntarily out the windows for other cars.	Без четверти три явился лютеранский священник из Флашинга, и я невольно начал поглядывать в окно - не подъезжают ли другие автомобили.
So did Gatsby's father.	Смотрел в окно и отец Гэтсби.

And as the time passed and the servants came in and stood waiting in the hall, his eyes began to blink anxiously, and he spoke of the rain in a worried, uncertain way.	А когда время подошло к трем и в холле уже собрались в ожидании слуги, старик беспокойно заморгал глазами и стал бормотать что-то насчет дождливой погоды.
The minister glanced several times at his watch, so I took him aside and asked him to wait for half an hour.	Я заметил, что священник косится на часы, и, отведя его в сторонку, попросил подождать еще полчаса.
But it wasn't any use.	Но это не помогло.
Nobody came.	Никто так и не приехал.
About five o'clock our procession of three cars reached the cemetery and stopped in a thick drizzle beside the gate-first a motor hearse, horribly black and wet, then Mr. Gatz and the minister and I in the limousine, and a little later four or five servants and the postman from West Egg, in Gatsby's station wagon, all wet to the skin.	Около пяти часов наш кортеж из трех машин добрался до кладбища и остановился под дождем у ворот - впереди катафалк, отвратительно черный и мокрый, за ним лимузин, в котором ехали мистер Г етц, священник и я, и, наконец, многоместный открытый "форд" Гэтсби со слугами и уэст-эггским почтальоном, промокшими до костей.
As we started through the gate into the cemetery I heard a car stop and then the sound of some one splashing after us over the soggy ground.	Когда мы уже вошли на кладбище, я услышал, как у ворот остановилась еще машина и кто-то заспешил нам вдогонку, шлепая второпях по лужам.
I looked around.	Я оглянулся.
It was the man with owl-eyed glasses whom I had found marvelling over Gatsby's books in the library one night three months before.	Это был тот похожий на филина человек в очках, которого я однажды, три месяца тому назад, застиг изумленно созерцающим книжные полки в библиотеке Гэтсби.
I'd never seen him since then.	Ни разу с тех пор я его не встречал.
I don't know how he knew about the funeral, or even his name.	Не знаю, как ему стало известно о похоронах, даже фамилии его не знаю.
The rain poured down his thick glasses, and he took them off and wiped them to see the protecting canvas unrolled from Gatsby's grave.	Струйки дождя стекали по его толстым очкам, и он снял и протер их, чтобы увидеть, как над могилой Гэтсби растягивают защитный брезент.
I tried to think about Gatsby then for a moment, but he was already too far away, and I could only remember, without resentment, that Daisy hadn't sent a message or a flower.	Я старался в эту минуту думать о Гэтсби, но он был уже слишком далек, и я только вспомнил, без всякого возмущения, что Дэзи так и не прислала ни телеграммы, ни хотя бы цветов.
Dimly I heard some one murmur	Кто-то за моей спиной произнес вполголоса:
"Blessed are the dead that the rain falls 'on," and then the owl-eyed man said "Amen to that," in a brave voice.	"Блаженны мертвые, на которых падает дождь", и Филин бодро откликнулся: "Аминь".
We straggled down quickly through the rain to the cars.	Мы в беспорядке потянулись к машинам, дождь подгонял нас.
Owl-eyes spoke to me by the gate.	У самых ворот Филин заговорил со мной.
"I couldn't get to the house," he remarked.	- Мне не удалось поспеть к выносу.
"Neither could anybody else."	- Никому, видно, не удалось.

"Go on!"	- Вы шутите!
He started.	- Он чуть ли не подскочил - Господи боже мой!
"Why, my God! they used to go there by the hundreds."	Да ведь у него бывали сотни людей!
He took off his glasses and wiped them again, outside and in.	Он опять снял очки и тщательно протер их, с одной стороны и с другой.
"The poor son-of-a-bitch," he said.	- Эх, бедняга! - сказал он.
One of my most vivid memories is of coming back West from prep school and later from college at Christmas time.	Одно из самых ярких воспоминаний моей жизни -это поездки домой на рождественские каникулы, сперва из школы, поздней - из университета.
Those who went farther than Chicago would gather in the old dim Union Station at six o'clock of a December evening, with a few Chicago friends, already caught up into their own holiday gayeties, to bid them a hasty good-by.	Декабрьским вечером все мы, кому ехать было дальше Чикаго, собирались на старом, полутемном вокзале Юнион-стрит; забегали наспех проститься с нами и наши друзья чикагцы, уже закружившиеся в праздничной кутерьме.
I remember the fur coats of the girls returning from Miss This-or-That's and the chatter of frozen breath and the hands waving overhead as we caught sight of old acquaintances, and the matchings of invitations: "Are you going to the Ordways'? the Herseys'? the Schultzes'?" and the long green tickets clasped tight in our gloved hands.	Помню меховые шубки девочек из пансиона мисс Такой-то или Такой-то, пар от дыхания вокруг смеющихся лиц, руки, радостно машущие завиденным издали старым знакомым, разговоры о том, кто куда приглашен ("Ты будешь у Ордуэев? У Херси? У Шульцев?"), длинные зеленые проездные билеты, зажатые в кулаке.
And last the murky yellow cars of the Chicago, Milwaukee & St. Paul railroad looking cheerful as Christmas itself on the tracks beside the gate.	А на рельсах, против выхода на платформу, -желтые вагоны линии Чикаго - Милуоки -Сент-Пол, веселые, как само Рождество.
When we pulled out into the winter night and the real snow, our snow, began to stretch out beside us and twinkle against the windows, and the dim lights of small Wisconsin stations moved by, a sharp wild brace came suddenly into the air.	И когда, бывало, поезд тронется в зимнюю ночь, и потянутся за окном настоящие, наши снега, и мимо поплывут тусклые фонари висконсинских полустанков, воздух вдруг становился совсем другой, хрусткий, ядреный.
We drew in deep breaths of it as we walked back from dinner through the cold vestibules, unutterably aware of our identity with this country for one strange hour, before we melted indistinguishably into it again.	Мы жадно вдыхали его в холодных тамбурах на пути из вагона-ресторана, остро чувствуя, что кругом все родное, - но так длилось всего какой-нибудь час, а потом мы попросту растворялись в этом родном, привычно и нерушимо.
That's my Middle West-not the wheat or the prairies or the lost Swede towns, but the thrilling returning trains of my youth, and the street lamps and sleigh bells in the frosty dark and the shadows of holly wreaths thrown by lighted windows on the snow.	Вот это и есть для меня Средний Запад - не луга, не пшеница, не тихие городки, населенные шведами, а те поезда, что мчали меня домой в дни юности, и сани с колокольцами в морозных сумерках, и уличные фонари, и тени гирлянд остролиста на снегу, в прямоугольниках света, падающие из окон.
I am part of that, a little solemn with the feel of those long winters, a little complacent from growing up in the Carraway house in a city where dwellings are still called through decades by a family's name.	И часть всего этого - я сам, немножко меланхоличный от привычки к долгой зиме, немножко самонадеянный от того, что рос я в каррауэевском доме, в городе, где и сейчас называют дома по имени владельцев.

I see now that this has been a story of the West, after all-Tom and Gatsby, Daisy and Jordan and I, were all Westerners, and perhaps we possessed some deficiency in common which made us subtly unadaptable to Eastern life,	Я вижу теперь, что, в сущности, у меня получилась повесть о Западе, - ведь и Том, и Гэтсби, и Дэзи, и Джордан, и я - все мы с Запада, и, быть может, всем нам одинаково недоставало чего-то, без чего трудно освоиться на Востоке.
Even when the East excited me most, even when I was most keenly aware of its superiority to the bored, sprawling, swollen towns beyond the Ohio, with their interminable inquisitions which spared only the children and the very old-even then it had always for me a quality of distortion.	Даже и тогда, когда Восток особенно привлекал меня, когда я особенно ясно отдавал себе отчет в его превосходстве над жиреющими от скуки, раскоряченными городишками за рекой Огайо, где досужие языки никому не дают пощады, кроме разве младенцев и дряхлых стариков, -даже и тогда мне в нем чудилось какое-то уродство.
West Egg, especially, still figures in my more fantastic dreams.	Уэст-Эгг я до сих пор часто вижу во сне.
I see it as a night scene by El Greco: a hundred houses, at once conventional and grotesque, crouching under a sullen, overhanging sky and a lustreless moon. In the foreground four solemn men in dress suits are walking along the sidewalk with a stretcher on which lies a drunken woman in a white evening dress.	Это скорей не сон, а фантастическое видение, напоминающее ночные пейзажи Эль Греко: сотни домов банальной и в то же время причудливой архитектуры, сгорбившихся под хмурым, низко нависшим небом, в котором плывет тусклая луна; а на переднем плане четверо мрачных мужчин во фраках несут носилки, на которых лежит женщина в белом вечернем платье.
Her hand, which dangles over the side, sparkles cold with jewels.	Она пьяна, ее рука свесилась с носилок, и на пальцах холодным огнем сверкают бриллианты.
Gravely the men turn in at a house-the wrong house.	В сосредоточенном безмолвии мужчины сворачивают к дому - это не тот, что им нужен.
But no one knows the woman's name, and no one cares.	Но никто не знает имени женщины, и никто не стремится узнать.
After Gatsby's death the East was haunted for me like that, distorted beyond my eyes'power of correction.	После смерти Гэтсби я не мог отделаться от подобных видений; все вокруг представлялось мне в уродливо искаженных формах, которые глаз не в силах был корригировать.
So when the blue smoke of brittle leaves was in the air and the wind blew the wet laundry stiff on the line I decided to come back home.	И когда закурились синеватые струйки дыма над кучами сухих, ломких листьев и белье на веревках стало лубенеть на ветру, я решил уехать домой, на Запад.
There was one thing to be done before I left, an awkward, unpleasant thing 'that perhaps had better have been let alone.	Оставалось только выполнить одно дело, неприятное, тягостное дело, за которое лучше было, пожалуй, и не браться.
But I wanted to leave things in order and not just trust that obliging and indifferent sea to sweep my refuse away.	Но мне хотелось привести все в порядок перед отъездом, а не полагаться на то, что равнодушное море услужливо смоет оставленный мною мусор.
I saw Jordan Baker and talked over and around what had happened to us together, and what had happened afterward to me, and she lay perfectly still, listening, in a big chair.	Я встретился с Джордан Бейкер и завел разговор о том, что мы с ней пережили вместе, и о том, что мне после пришлось пережить одному.

She was dressed to play golf, and I remember thinking she looked like a good illustration, her chin raised a little jauntily, her hair the color of an autumn leaf, her face the same brown tint as the fingerless glove on her knee.	Она слушала молча, полулежа в большом, глубоком кресле. На ней был костюм для игры в гольф, и, помню, она показалась мне похожей на картинку из спортивного журнала - задорно приподнятый подбородок, волосы цвета осенней листвы, загар на лице того же кофейного оттенка, что спортивные перчатки, лежавшие у нее на коленях.
When I had finished she told me without comment that she was engaged to another man.	Когда я кончил, она без всяких предисловий объявила, что выходит замуж.
I doubted that, though there were several she could have married at a nod of her head, but I pretended to be surprised.	Я не очень поверил, хотя и знал, что, кивни она только головой, за женихами дело не станет, но притворился удивленным.
For just a minute I wondered if I wasn't making a mistake, then I thought it all over again quickly and got up to say good-by.	На мгновение у меня мелькнула мысль - может быть, я делаю ошибку? Но я быстро переворошил в памяти все с самого начала и встал, чтобы проститься.
"Nevertheless you did throw me over," said Jordan suddenly.	- А все-таки это вы мне дали отставку, -неожиданно сказала Джордан.
"You threw me over on the telephone.	- Вы мне дали отставку по телефону.
I don't give a damm about you now, but it was a new experience for me, and I felt a little dizzy for a while."	Теперь мне уже наплевать, но тогда я даже растерялась немного - для меня это внове.
We shook hands.	Мы пожали друг другу руки.
"Oh, and do you remember"-she added-"a conversation we had once about driving a car?"	- Да, между прочим, - сказала она. - Помните, у нас однажды был разговор насчет автомобильной езды?
"Why-not exactly."	- Вспоминаю, но не очень ясно.
"You said a bad driver was only safe until she met another bad driver? Well, I met another bad driver, didn't I?	- Вы тогда сказали, что неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадется навстречу другой неумелый водитель. Ну так вот, именно это со мной и случилось.
I mean it was careless of me to make such a wrong guess.	Сама не знаю, как я могла так ошибиться.
I thought you were rather an honest, straightforward person.	Мне казалось, вы человек прямой и честный.
I thought it was your secret pride."	Мне казалось, в этом ваша тайная гордость.
"I'm thirty," I said.,	- Мне тридцать лет, - сказал я.
"I'm five years too old to lie to myself and call it honor."	- Я пять лет как вышел из того возраста, когда можно лгать себе и называть это честностью.
She didn't answer.	Она не ответила.
Angry, and half in love with her, and tremendously sorry, I turned away.	Злой, наполовину влюбленный и терзаемый сожалением, я повернулся и вышел.
One afternoon late in October I saw Tom Buchanan.	Как-то раз, в конце октября, я увидел на Пятой авеню Тома Бьюкенена.

He was walking ahead of me along Fifth Avenue in his alert, aggressive way, his hands out a little from his body as if to fight off interference, his head moving sharply here and there, adapting itself to his restless eyes.	Он шел впереди меня своей быстрой, напористой походкой, слегка отставив руки, словно в готовности отшвырнуть любую помеху, и вертя головой по сторонам.
Just as I slowed up to avoid overtaking him he stopped and began frowning into the windows of a jewelry store.	Я замедлил шаг, чтобы не нагнать его, но он в это время остановился и, наморщив лоб, стал рассматривать витрину ювелирного магазина.
Suddenly he saw me and walked back, holding out his hand.	Вдруг он заметил меня и поспешил мне навстречу, еще издали протягивая руку.
"What's the matter, Nick?	- В чем дело. Ник?
Do you object to shaking hands with me?"	Ты что, не хочешь со мной здороваться?
"Yes.	- Не хочу.
You know what I think of you."	Ты знаешь, что я о тебе думаю.
"You're crazy, Nick," he said quickly.	- Ты с ума сошел. Ник! - воскликнул он.
"Crazy as hell.	- Ты просто спятил.
I don't know what's the matter with you."	Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
"Tom," I inquired, "what did you say to Wilson that afternoon?"	- Том, - спросил я в упор, - что ты в тот день сказал Уилсону?
He stared at me without a word, and I knew I had guessed right about those missing hours.	Он молча уставился на меня, и я понял, что моя догадка насчет тех трех невыясненных часов была правильна.
I started to turn away, but he took a step after me and grabbed my arm.	Я повернулся и хотел уйти, но он шагнул вперед и схватил меня за плечо.
"I told him the truth," he said. "He came to the door while we were getting ready to leave, and when I sent down word that we weren't in he tried to force his way up-stairs.	- Я сказал только правду! Он пришел, когда мы собирались в дорогу, и я передал через лакея, что у меня нет времени для разговоров. Тогда он стал силой рваться наверх.
He was crazy enough to kill me if I hadn't told him who owned the car.	Он был в таком состоянии, что пристрелил бы меня на месте, не скажи я ему, чья была машина.
His hand was on a revolver in his pocket every minute he was in the house-"He broke off defiantly.	У него был заряженный револьвер в кармане. Он вдруг вызывающе повысил голос:
"What if I did tell him?	- А что тут такого, если я и сказал ему?
That fellow had it coming to him.	Тот тип все равно добром бы не кончил.
He threw dust into your eyes just like he did in Daisy's, but he was a tough one.	Он вам пускал пыль в глаза, и тебе и Дэзи, а на самом деле это был просто бандит.
He ran over Myrtle like you'd run over a dog and never even stopped his car."	Переехал бедную Миртл, как собачонку, и даже не остановился.
There was nothing I could say, except the one unutterable fact that it wasn't true."And if you think I didn't have my share of suffering-look here, when I went to give up that flat and saw that damn box of dog-biscuits sitting there on the sideboard, I sat down and cried like a baby.	Мне нечего было возразить, поскольку я не мог привести тот простой довод, что это неправда. - А мне, думаешь, не было тяжело? Да когда я пошел отказываться от квартиры и увидел на буфете эту дурацкую жестянку с собачьими галетами, я сел и заплакал, как малое дитя.

By God it was awful --"I couldn't forgive him or like him, but I saw that what he had done was, to him, entirely justified.	Черт дери, даже вспомнить жутко... Я не мог ни простить ему, ни посочувствовать, но я понял, что в его глазах то, что он сделал, оправдано вполне.
It was all very careless and confused.	Не знаю, чего тут было больше - беспечности или недомыслия.
They were careless peoples, Tom and Daisy-they smashed up things and creatures and then retreated back into their money or their vast carelessness, or whatever it was that kept them together, and let other people clean up the mess they had made...	Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними.
I shook hands with him; it seemed silly not to, for I felt suddenly as though I were talking to a child.	На прощанье я пожал ему руку; мне вдруг показалось глупым упорствовать, у меня было такое чувство, будто я имею дело с ребенком.
Then he went into the jewelry store to buy a pearl necklace-or perhaps only a pair of cuff buttons-rid of my provincial squeamishness forever.	И он отправился в ювелирный магазин, покупать жемчужное колье - а быть может, всего лишь пару запонок, - избавившись навсегда от моей докучливой щепетильности провинциала.
Gatsby's house was still empty when I left-the grass on his lawn had grown as long as mine.	Вилла Гэтсби еще пустовала, когда я уезжал; трава на газонах разрослась так беспорядочно, как и у меня на участке.
One of the taxi drivers in the village never took a fare past the entrance gate without stopping for a minute and pointing inside; perhaps it was he who drove Daisy and Gatsby over to East Egg the night of the accident, and perhaps he had made a story about it all his own.	Один из местных шоферов такси, проезжая мимо ворот, всякий раз тормозил на минуту и указывал пассажирам видневшийся в глубине сада дом; может быть, тот самый шофер вез Дэзи и Гэтсби в Ист-Эгг в ночь, когда случилось несчастье, и, может быть, он потом сочинил целый рассказ по этому поводу.
I didn't want to hear it and I avoided him when I got off the train.	Мне не хотелось выслушивать этот рассказ, и, выйдя с вокзала, я всегда обходил его машину стороной.
I spent my Saturday nights in New York, because those gleaming, dazzling parties of his were with me so vividly that I could still hear the music and the laughter, faint and incessant, from his garden, and the cars going up and down his drive.	По субботам я нарочно задерживался попозже в Нью-Йорке; в моей памяти были настолько живы великолепные празднества на вилле Гэтсби, что мне без конца слышались смутные отголоски музыки и смеха из соседнего сада и шум подъезжающих и отъезжающих машин.
One night I did hear a material car there, and saw its lights stop at his front steps.	Один раз я действительно услыхал, как по аллее проехала машина, и даже увидел лучи фар, неподвижно застывшие у самого дома.
But I didn't investigate. Probably it was some final guest who had been away at the ends of the earth and didn't know that the party was over.	Вероятно, это был какой-нибудь запоздалый гость, который долгое время пропадал в чужих краях и не знал, что праздник уже окончен. Я не стал выяснять.
On the last night, with my trunk packed and my car sold to the grocer, I went over and looked at that huge incoherent failure of a house once more.	Накануне отъезда - мои вещи были уже уложены и мой "додж" уведен купившим его бакалейщиком - я пошел взглянуть последний раз на эту огромную нелепую хоромину.

On the white steps an obscene word, scrawled by some boy with a piece of brick, stood out clearly in the moonlight, and I erased it, drawing my shoe raspingly along the stone.	Какой-то мальчишка нацарапал обломком кирпича непристойное слово на белых ступенях, и оно четко выделялось при свете луны. Я затер его, шаркая подошвой о камень.
Then I wandered down to the beach and sprawled out on the sand.	Потом я спустился к берегу и прилег на песке.
Most of the big shore places were closed now and there were hardly any lights except the shadowy, moving glow of a ferryboat across the Sound.	Почти все богатые виллы вдоль пролива уже опустели, и нигде не видно было огней, только по воде неярким пятном света скользил плывущий паром.
And as the moon rose higher the inessential houses began to melt away until gradually I became aware of the old island here that flowered once for Dutch sailors'eyes-a fresh, green breast of the new world.	И по мере того, как луна поднималась выше, стирая очертания ненужных построек, я прозревал древний остров, возникший некогда перед взором голландских моряков, - нетронутое зеленое лоно нового мира.
Its vanished trees, the trees that had made way for Gatsby's house, had once pandered in whispers to the last and greatest of all human dreams; for a transitory enchanted moment man must have held his breath in the presence of this continent, compelled into an aesthetic contemplation he neither understood nor desired, face to face for the last time in history with something commensurate to his capacity for wonder.	Шелест его деревьев, тех, что потом исчезли, уступив место дому Гэтсби, был некогда музыкой последней и величайшей человеческой мечты; должно быть, на один короткий, очарованный миг человек затаил дыхание перед новым континентом, невольно поддавшись красоте зрелища, которого он не понимал и не искал, -ведь история в последний раз поставила его лицом к лицу с чем-то соизмеримым заложенной в нем способности к восхищению.
And as I sat there brooding on the old, unknown world, I thought of Gatsby's wonder when he first picked out the green light at the end of Daisy's dock.	И среди невеселых мыслей о судьбе старого неведомого мира я подумал о Гэтсби, о том, с каким восхищением он впервые различил зеленый огонек на причале, там, где жила Дэзи.
He had come a long way to this blue lawn, and his dream must have seemed so close that he could hardly fail to grasp it.	Долог был путь, приведший его к этим бархатистым газонам, и ему, наверно, казалось, что теперь, когда его мечта так близко, стоит протянуть руку - и он поймает ее.
He did not know that it was already behind him, somewhere back in that vast obscurity beyond the city, where the dark fields of the republic rolled on under the night.	Он не знал, что она навсегда осталась позади, где-то в темных далях за этим городом, там, где под ночным небом раскинулись неоглядные земли Америки.
Gatsby believed in the green light, the orgiastic future that year by year recedes before us.	Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом.
It eluded us then, but that's no matter-tomorrow we will run faster, stretch out our arms farther... And one fine morning--	Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда - завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки... И в одно прекрасное утро...
So we beat on, boats against the current, borne back ceaselessly into the past.	Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое.