Великий Гэтсби - английский и русский параллельные тексты

Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби

Chapter I	ГЛАВА I
In my younger and more vulnerable years my father gave me some advice that I've been turning over in my mind ever since.	В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от отца совет, надолго запавший мне в память.
"Whenever you feel like criticizing any one," he told me, "just remember that all the people in this world haven't had the advantages that you've had."	- Если тебе вдруг захочется осудить кого то, -сказал он, - вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
He didn't say any more, but we've always been unusually communicative in a reserved way, and I understood that he meant a great deal more than that.	К этому он ничего не добавил, но мы с ним всегда прекрасно понимали друг друга без лишних слов, и мне было ясно, что думал он гораздо больше, чем сказал.
In consequence, I'm inclined to reserve all judgments, a habit that has opened up many curious natures to me and also made me the victim of not a few veteran bores.	Вот откуда взялась у меня привычка к сдержанности в суждениях - привычка, которая часто служила мне ключом к самым сложным натурам и еще чаще делала меня жертвой матерых надоед.
The abnormal mind is quick to detect and attach itself to this quality when it appears in a normal person, and so it came about that in college I was unjustly accused of being a politician, because I was privy to the secret griefs of wild, unknown men.	Нездоровый ум всегда сразу чует эту сдержанность, если она проявляется в обыкновенном, нормальном человеке, и спешит за нее уцепиться; еще в колледже меня незаслуженно обвиняли в политиканстве, потому что самые нелюдимые и замкнутые студенты поверяли мне свои тайные горести.
Most of the confidences were unsought-frequently I have feigned sleep, preoccupation, or a hostile levity when I realized by some unmistakable sign that an intimate revelation was quivering on the horizon; for the intimate revelations of young men, or at least the terms in which they express them, are usually plagiaristic and marred by obvious suppressions.	Я вовсе не искал подобного доверия - сколько раз, заметив некоторые симптомы, предвещающие очередное интимное признание, я принимался сонно зевать, спешил уткнуться в книгу или напускал на себя задорно-легкомысленный тон; ведь интимные признания молодых людей, по крайней мере та словесная форма, в которую они облечены, представляют собой, как правило, плагиат и к тому же страдают явными недомолвками.
Reserving judgments is a matter of infinite hope.	Сдержанность в суждениях - залог неиссякаемой надежды.
I am still a little afraid of missing something if I forget that, as my father snobbishly suggested, and I snobbishly repeat, a sense of the fundamental decencies is parceled out unequally at birth.	Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что (как не без снобизма говорил мой отец и не без снобизма повторяю за ним я) чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.
And, after boasting this way of my tolerance, I come to the admission that it has a limit.	А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.
Conduct may be founded on the hard rock or the wet marshes, but after a certain point I don't care what it's founded on.	Поведение человека может иметь под собой разную почву - твердый гранит или вязкую трясину; но в какой-то момент мне становится наплевать, какая там под ним почва.

When I came back from the East last autumn I felt that I wanted the world to be in uniform and at a sort of moral attention forever; I wanted no more riotous excursions with privileged glimpses into the human heart.	Когда я прошлой осенью вернулся из Нью-Йорка, мне хотелось, чтобы весь мир был морально затянут в мундир и держался по стойке "смирно". Я больше не стремился к увлекательным вылазкам с привилегией заглядывать в человеческие души.
Only Gatsby, the man who gives his name to this book, was exempt from my reaction-Gatsby, who represented everything for which I have an unaffected scorn.	Только для Гэтсби, человека, чьим именем названа эта книга, я делал исключение, - Гэтсби, казалось, воплощавшего собой все, что я искренне презирал и презираю.
If personality is an unbroken series of successful gestures, then there was something gorgeous about him; some heightened sensitivity to the promises of life, as if he were related to one of those intricate machines that register earthquakes ten thousand miles away.	Если мерить личность ее умением себя проявлять, то в этом человеке было поистине нечто великолепное, какая-то повышенная чувствительность ко всем посулам жизни, словно он был частью одного из тех сложных приборов, которые регистрируют подземные толчки где-то за десятки тысяч миль.
This responsiveness had nothing to do with that flabby impressionability which is dignified under the name of the "creative temperament"-it was an extraordinary gift for hope, a romantic readiness such as I have never found in any other person and which it is not likely I shall ever find again.	Эта способность к мгновенному отклику не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой "артистическим темпераментом", - это был редкостный дар надежды, романтический запал, какого я ни в ком больше не встречал и, наверно, не встречу.
No-Gatsby turned out all right at the end; it is what preyed on Gatsby, what foul dust floated in the wake of his dreams that temporarily closed out my interest in the abortive sorrows and short-winded elations of men.	Нет, Гэтсби себя оправдал под конец; не он, а то, что над ним тяготело, та ядовитая пыль, что вздымалась вокруг его мечты, - вот что заставило меня на время утратить всякий интерес к людским скоротечным печалям и радостям впопыхах.
My family has been prominent, well-to-do people in this Middle Western city for three generations.	Я принадлежу к почтенному зажиточному семейству, вот уже в третьем поколении играющему видную роль в жизни нашего среднезападного городка.
The Carraways are something of a clan, and we have a tradition that we're descended from the Dukes of Buccleuch, but the actual founder of my line was my grandfather's brother, who came here in fifty-one, ""sent a substitute to the Civil War, and started the 'J 'wholesale hardware business that my father carries on to-day.	Каррауэи - это целый клан, и, по семейному преданию, он ведет свою родословную от герцогов Бэклу, но родоначальником нашей ветви нужно считать брата моего дедушки, того, что приехал сюда в 1851 году, послал за себя наемника в Федеральную армию и открыл собственное дело по оптовой торговле скобяным товаром, которое ныне возглавляет мой отец.
I never saw this great-uncle, but I'm supposed to look like him-with special reference to the rather hardboiled painting that hangs in father's office.	Я никогда не видал этого своего предка, но считается, что я на него похож, чему будто бы служит доказательством довольно мрачный портрет, висящий у отца в конторе.
I graduated from New Haven in 1915, just a quarter of a century after my father, and a little later I participated in that delayed Teutonic migration known as the Great War.	Я окончил Йельский университет в 1915 году, ровно через четверть века после моего отца, а немного спустя я принял участие в Великой мировой войне - название, которое принято давать запоздалой миграции тевтонских племен.

I enjoyed the counter-raid so thoroughly that I came back restless.	Контрнаступление настолько меня увлекло, что, вернувшись домой, я никак не мог найти себе покоя.
Instead of being the warm center of the world, the Middle West now seemed like the ragged edge of the universe-so I decided to go East and learn the bond business.	Средний Запад казался мне теперь не кипучим центром мироздания, а скорее обтрепанным подолом вселенной; и в конце концов я решил уехать на Восток и заняться изучением кредитного дела.
Everybody I knew was in the bond business, so I supposed it could support one more single man.	Все мои знакомые служили по кредитной части; так неужели там не найдется места еще для одного человека?
All my aunts and uncles talked it over as if they were choosing a prep school for me, and finally said,	Был созван весь семейный синклит, словно речь шла о выборе для меня подходящего учебного заведения; тетушки и дядюшки долго совещались, озабоченно хмуря лбы, и наконец нерешительно выговорили:
"Why-ye-es," with very grave, hesitant faces. Father agreed to finance me for a year, and after various delays I came East, permanently, I thought, in the spring of twenty-two.	"Ну что-о ж..." Отец согласился в течение одного года оказывать мне финансовую поддержку, и вот, после долгих проволочек, весной 1922 года я приехал в Нью-Йорк, как мне в ту пору думалось -навсегда.
The practical thing was to find rooms in the city, but it was a warm season, and I had just left a country of wide lawns and friendly trees, so when a young man at the office suggested that we take a house together in a commuting town, it sounded like a great idea.	Благоразумней было бы найти квартиру в самом Нью-Йорке, но дело шло к лету, а я еще не успел отвыкнуть от широких зеленых газонов и ласковой тени деревьев, и потому, когда один молодой сослуживец предложил поселиться вместе с ним где-нибудь в пригороде, мне эта идея очень понравилась.
He found the house, a weather-beaten cardboard bungalow at eighty a month, but at the last minute the firm ordered him to Washington, and I went out to the country alone.	Он подыскал и дом - крытую толем хибарку за восемьдесят долларов в месяц, но в последнюю минуту фирма откомандировала его в Вашингтон, и мне пришлось устраиваться самому.
I had a dog-at least I had him for a few days until he ran away-and an old Dodge and a Finnish woman, who made my bed and cooked breakfast and muttered Finnish wisdom to herself over the electric stove.	Я завел собаку, - правда, она сбежала через несколько дней, - купил старенький "додж" и нанял пожилую финку, которая по утрам убирала мою постель и готовила завтрак на электрической плите, бормоча себе под нос какие-то финские премудрости.
It was lonely for a day or so until one morning some man, more recently arrived than I, stopped me on the road.	Поначалу я чувствовал себя одиноким, но на третье или четвертое утро меня остановил близ вокзала какой-то человек, видимо только что сошедший с поезда.
"How do you get to West Egg village?" he asked helplessly.	- Не скажете ли, как попасть в Уэст-Эгг? -растерянно спросил он.
I told him.	Я объяснил.
And as I walked on I was lonely no longer.	И когда я зашагал дальше, чувства одиночества как не бывало.
I was a guide, a pathfinder, an original settler.	Я был старожилом, первопоселенцем, указывателем дорог.

He had casually conferred on me the freedom of the neighborhood.	Эта встреча освободила меня от невольной скованности пришельца.
And so with the sunshine and the great bursts of leaves growing on the trees, just as things grow in fast movies, I had that familiar conviction that life was beginning over again with the summer.	Солнце с каждым днем пригревало сильней, почки распускались прямо на глазах, как в кино при замедленной съемке, и во мне уже крепла знакомая, приходившая каждое лето уверенность, что жизнь начинается сызнова.
There was so much to read, for one thing, and so much fine health to be pulled down out of the young breath-giving air.	Так много можно было прочесть книг, так много впитать животворных сил из напоенного свежестью воздуха.
I bought a dozen volumes on banking and credit and investment securities, and they stood on my shelf in red and gold like new money from the mint, promising to unfold the shining secrets that only Midas and Morgan and Maecenas knew.	Я накупил учебников по экономике капиталовложений, по банковскому и кредитному делу, и, выстроившись на книжной полке, отливая червонным золотом, точно монеты новой чеканки, они сулили раскрыть передо мной сверкающие тайны, известные лишь Мидасу, Моргану и Меценату.
And I had the high intention of reading many other books besides.	Но я не намерен был ограничить себя чтением только этих книг.
I was rather literary in college-one year I wrote a series of very solemn and obvious editorials for the Yale News-and now I was going to bring back all such things into my life and become again that most limited of all specialists, the "well-rounded man."	В колледже у меня обнаружились литературные склонности - я как-то написал серию весьма глубокомысленных и убедительных передовиц для "Йельского вестника", - и теперь я намерен был снова взяться за перо и снова стать самым узким из всех узких специалистов - так называемым человеком широкого кругозора.
This isn't just an epigram-life is much more successfully looked at from a single window, after all.	Это не парадокс парадокса ради; ведь, в конце концов, жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь ее из единственного окна.
It was a matter of chance that I should have rented a house in one of the strangest communities in North America.	Случаю угодно было сделать меня обитателем одного из самых своеобразных местечек Северной Америки.
It was on that slender riotous island which extends itself due east of New York-and where there are, among other natural curiosities, two unusual formations of land.	На длинном, прихотливой формы острове, протянувшемся к востоку от Нью-Йорка, есть среди прочих капризов природы два необычных почвенных образования.
Twenty miles from the city a pair of enormous eggs, identical in contour and separated only by a courtesy bay, jut out into the most domesticated body of salt water in the Western hemisphere, the great wet barnyard of Long Island Sound.	Милях в двадцати от города, на задворках пролива Лонг-Айленд, самого обжитого куска водного пространства во всем Западном полушарии, вдаются в воду два совершенно одинаковых мыса, разделенных лишь неширокой бухточкой.
They are not perfect ovals-like the egg in the Columbus story, they are both crushed flat at the contact end-but their physical resemblance must be a source of perpetual confusion to the gulls that fly overhead.	Каждый из них представляет собой почти правильный овал - только, подобно Колумбову яйцу, сплюснутый у основания; при этом они настолько повторяют друг друга очертаниями и размерами, что, вероятно, чайки, летая над ними, не перестают удивляться этому необыкновенному сходству.

To the wingless a more arresting phenomenon is their dissimilarity in every particular except shape and size.	Что до бескрылых живых существ, то они могут наблюдать феномен еще более удивительный -полное различие во всем, кроме очертаний и размеров.
I lived at West Egg, the-well, the less fashionable of the two, though this is a most superficial tag to express the bizarre and not a little sinister contrast between them.	Я поселился в Уэст-Эгге, менее, - ну, скажем так: менее фешенебельном из двух поселков, хотя этот словесный ярлык далеко не выражает причудливого и даже несколько зловещего контраста, о котором идет речь.
My house was at the very tip of the egg, only fifty yards from the Sound, and squeezed between two huge places that rented for twelve or fifteen thousand a season.	Мой домик стоял у самой оконечности мыса, в полусотне ярдов от берега, затиснутый между двумя роскошными виллами, из тех, за которые платят по двенадцать - пятнадцать тысяч в сезон.
The one on my right was a colossal affair by any standard-it was a factual imitation of some Hotel de Ville in Normandy, with a tower on one side, spanking new under a thin beard of raw ivy, and a marble swimming pool, and more than forty acres of lawn and garden.	Особенно великолепна была вилла справа - точная копия какого-нибудь Hotel de Ville в Нормандии, с угловой башней, где новенькая кладка просвечивала сквозь редкую еще завесу плюща, с мраморным бассейном для плавания и садом в сорок с лишним акров земли.
It was Gatsby's mansion.	Я знал, что это усадьба Гэтсби.
Or, rather, as I didn't know Mr. Gatsby, it was a mansion, inhabited by a gentleman of that name.	Точней, что она принадлежит кому-то по фамилии Гэтсби, так как больше я о нем ничего не знал.
My own house was an eyesore, but it was a small eyesore, and it had been overlooked, so I had a view of the water, a partial view of my neighbor's lawn, and the consoling proximity of millionaires-all for eighty dollars a month.	Мой домик был тут бельмом на глазу, но бельмом аким крошечным, что его и не замечал никто, и потому я имел возможность, помимо вида на море, наслаждаться еще видом на кусочек чужого сада и приятным сознанием непосредственного соседства миллионеров - все за восемьдесят долларов в месяц.
Across the courtesy bay the white palaces of fashionable East Egg glittered along the water, and the history of the summer really begins on the evening I drove over there to have dinner with the Tom Buchahans.	На другой стороне бухты сверкали над водой белые дворцы фешенебельного Ист-Эгга, и, в сущности говоря, история этого лета начинается с того вечера, когда я сел в свой "додж" и поехал на ту сторону, к Бьюкененам в гости.
Daisy was my second cousin once removed, and I'd known Tom in college.	Дэзи Бьюкенен приходилась мне троюродной сестрой, а Тома я знал еще по университету.
And just after the war I spent two days with them in Chicago.	И как-то, вскоре после войны, я два дня прогостил у них в Чикаго.
Her husband, among various physical accomplishments, had been one of the most powerful ends that ever played football at New Haven-a national figure in a way, one of those men who reach such an acute limited excellence at twenty-one that everything afterward savors of anticlimax.	Том, наделенный множеством физических совершенств - нью-хейвенские любители футбола не запомнят другого такого левого крайнего, - был фигурой, в своем роде характерной для Америки, одним из тех молодых людей, которые к двадцати одному году достигают в чем-то самых вершин, и потом, что бы они ни делали, все кажется спадом.

His family were enormously wealthy-even in college his freedom with money was a matter for reproach-but now he'd left Chicago and come East in a fashion that rather took your breath away; for instance, he'd brought down a string of polo ponies from Lake Forest.	Родители его были баснословно богаты, - уже в университете его манера сорить деньгами вызывала нарекания, - и теперь, вздумав перебраться из Чикаго на Восток, он сделал это с размахом поистине ошеломительным: привез, например, из Лейк-Форест целую конюшню пони для игры в поло.
It was hard to realize that a man in my own generation was wealthy enough to do that.	Трудно было представить себе, что у человека моего поколения может быть достаточно денег для подобных прихотей.
Why they came East I don't know.	Не знаю, что побудило их переселиться на Восток.
They had spent a year in France for no particular reason, and then drifted here and there unrestfully wherever people played polo and were rich together.	Они прожили год во Франции, тоже без особых к тому причин, потом долго скитались по разным углам Европы, куда съезжаются богачи, чтобы вместе играть в поло и наслаждаться своим богатством.
This was a permanent move, said Daisy over the telephone, but I didn't believe it-I had no sight into Daisy's heart, but I felt that Tom would drift on forever seeking, a little wistfully, for the dramatic turbulence of some irrecoverable football game.	Теперь они решили прочно осесть на одном месте, сказала мне Дэзи по телефону. Я, впрочем, не слишком этому верил. Я не мог заглянуть в душу Дэзи, но Том, казалось мне, будет всю жизнь носиться с места на место в чуть тоскливой погоне за безвозвратно утраченной остротой ощущений футболиста.
And so it happened that on a warm windy evening I drove over to East Egg to see two old friends whom I scarcely knew at all.	Вот как вышло, что теплым, но ветреным вечером я ехал в Ист-Эгг навестить двух старых друзей, которых, в сущности, почти не знал.
Their house was even more elaborate than I expected, a cheerful red-and-white Georgian Colonial mansion, overlooking the bay.	Их резиденция оказалась еще изысканней, чем я рисовал себе.
The lawn started at the beach and ran toward the front door for a quarter of a mile, jumping over sundials and brick walks and burning gardens-finally when it reached the house drifting up the side in bright vines as though from the momentum of its run.	Веселый красный с белым дом в георгианско-колониальном стиле смотрел фасадом в сторону пролива. Зеленый газон начинался почти у самой воды, добрую четверть мили бежал к дому между клумб и дорожек, усыпанных кирпичной крошкой, и, наконец, перепрыгнув через солнечные часы, словно бы с разбегу взлетал по стене вьющимися виноградными лозами.
The front was broken by a line of French windows, glowing now with reflected gold and wide open to the warm windy afternoon, and Tom Buchanan in riding clothes was standing with his legs apart on the front porch.	Ряд высоких двустворчатых окон прорезал фасад по всей длине; сейчас они были распахнуты навстречу теплому вечернему ветру, и стекла пламенели отблесками золота, а в дверях, широко расставив ноги, стоял Том Бьюкенен в костюме для верховой езды.
He had changed since his New Haven years.	Он изменился с нью-хейвенских времен.
Now he was a sturdy straw-haired man of thirty with a rather hard mouth and a supercilious manner.	Теперь это был плечистый тридцатилетний блондин с твердо очерченным ртом и довольно надменными манерами.

Two shining arrogant eyes had established dominance over his face and gave him the appearance of always leaning aggressively forward.	Но в лице главным были глаза: от их блестящего дерзкого взгляда всегда казалось, будто он с угрозой подается вперед.
Not even the effeminate swank of his riding clothes could hide the enormous power of that body-he seemed to fill those glistening boots until he strained the top lacing, and you could see a great pack of muscle shifting when his shoulder moved under his thin coat.	Даже немного женственная элегантность его костюма для верховой езды не могла скрыть его физическую мощь; казалось, могучим икрам тесно в глянцевитых крагах, так что шнуровка вот-вот лопнет, а при малейшем движении плеча видно было, как под тонким сукном ходит плотный ком мускулов.
It was a body capable of enormous leverage-a cruel body.	Это было тело, полное сокрушительной силы, -жесткое тело.
His speaking voice, a gruff husky tenor, added to the impression of fractiousness he conveyed.	Он говорил резким, хрипловатым тенором, очень подходившим к тому впечатлению, которое он производил, - человека с норовом.
There was a touch of paternal contempt in it, even toward people he liked-and there were men at New Haven who had hated his guts.	И даже в разговоре с приятными ему людьми в голосе у него всегда слышалась нотка презрительной отеческой снисходительности, - в Нью-Хейвене многие его за это терпеть не могли.
"Now, don't think my opinion on these matters is final," he seemed to say, "just because I'm stronger and more of a man than you are."	Казалось, он говорил: "Я, конечно, сильнее вас, и вообще я не вам чета, но все же можете не считать мое мнение непререкаемым".
We were in the same senior society, and while we were never intimate I always had the impression that he approved of me and wanted me to like him with some harsh, defiant wistfulness of his own.	На старших курсах мы с ним состояли в одном студенческом обществе, и, хотя дружбы между нами никогда не было, мне всегда казалось, что я ему нравлюсь и что он по-своему, беспокойно, с вызовом, старается понравиться мне.
We talked for a few minutes on the sunny porch.	Мы немного постояли на освещенном вечерним солнцем крыльце.
"I've got a nice place here," he said, his eyes flashing about restlessly.	- Недурное у меня тут пристанище, - сказал он, посверкивая глазами по сторонам.
Turning me around by one arm, he moved a broad flat hand along the front vista, including in its sweep a sunken Italian garden, a half acre of deep, pungent roses, and a snub-nosed motorboat that bumped the tide offshore.	Слегка нажимая на мое плечо, чтобы заставить меня повернуться, он широким движением руки обвел открывающуюся с крыльца панораму, включая в нее итальянский, уступами расположенный сад, пол-акра пряно благоухающих роз и тупоносую моторную яхту, покачивающуюся в полосе прибоя.
"It belonged to Demaine, the oil man."	- Я купил эту усадьбу у Демэйна, нефтяника.
He turned me around again, politely and abruptly.	- Он снова нажал на мое плечо, вежливо, но круто поворачивая меня к двери.
"We'll go inside."	- Ну, пойдем.
We walked through a high hallway into a bright rosy-colored space, fragilely bound into the house by French windows at either end.	Мы прошли через просторный холл и вступили в сияющее розовое пространство, едва закрепленное в стенах дома высокими окнами справа и слева.

The windows were ajar and gleaming white against the fresh grass outside that seemed to grow a little way into the house.	Окна были распахнуты и сверкали белизной на фоне зелени, как будто враставшей в дом.
A breeze blew through the room, blew curtains in at one end and out the other like pale flags, twisting them up toward the frosted wedding-cake of the ceiling, and then rippled over the wine-colored rug, making a shadow on it as wind does on the sea.	Легкий ветерок гулял по комнате, трепля занавеси на окнах, развевавшиеся, точно бледные флаги, -то вдувал их внутрь, то выдувал наружу, то вдруг вскидывал вверх, к потолку, похожему на свадебный пирог, облитый глазурью, а по винно-красному ковру рябью бежала тень, как по морской глади под бризом.
The only completely stationary object in the room was an enormous couch on which two young women were buoyed up as though upon an anchored balloon.	Единственным неподвижным предметом в комнате была исполинская тахта, на которой, как на привязанном к якорю аэростате, укрылись две молодые женщины.
They were both in white, and their dresses were rippling and fluttering as if they had just been blown back in after a short flight around the house.	Их белые платья подрагивали и колыхались, как будто они обе только что опустились здесь после полета по дому.
I must have stood for a few moments listening to the whip and snap of the curtains and the groan of a picture on the wall.	Я, наверно, несколько мгновений простоял, слушая, как полощутся и хлопают занавеси и поскрипывает картина на стене.
Then there was a boom as Tom Buchanan shut the rear windows and the caught wind died out about the room, and the curtains and the rugs and the two young women ballooned slowly to the floor.	Потом что-то стукнуло - Том Бьюкенен затворил окна с одной стороны, - и попавшийся в западню ветер бессильно замер, а занавеси, и ковер, и обе молодые женщины на тахте постепенно опали и пришли в неподвижность.
The younger of the two was a stranger to me.	Младшая из двух женщин была мне незнакома.
She was extended full length at her end of the divan, completely motionless, and with her chin raised a little, as if she were balancing something on it, which was quite likely to fall.	Она растянулась во весь рост на своем конце тахты и лежала не шевелясь, чуть закинув голову, как будто на подбородке у нее стоял какой-то предмет, который она с большим трудом удерживала в равновесии.
If she saw me out of the corner of her eyes she gave no hint of it-indeed, I was almost surprised into murmuring an apology for having disturbed her by coming in.	Может быть, она и заметила меня краешком глаза, но виду не подала; и от растерянности я чуть было не забормотал извинений, что помешал ей своим приходом.
The other girl, Daisy, made an attempt to rise-she leaned slightly forward with a conscientious expression-then she laughed, an absurd, charming little laugh, and I laughed too and came forward into the room.	Другая - это была Дэзи - сделала попытку встать: слегка подалась вперед с озабоченным выражением; но тут же засмеялась звенящим, обворожительно нелепым смехом, и я тоже засмеялся и шагнул к дивану.
"I'm p-paralyzed with happiness."	- На м-меня от радости столбняк нашел.
She laughed again, as if she said something very witty, and held my hand for a moment, looking up into my face, promising that there was no one in the world she so much wanted to see.	Она опять засмеялась, словно сказала что-то в высшей степени остроумное, и на миг удержала мою руку, заглядывая мне в глаза с таким видом, будто у нее никогда не было более горячего желания, чем меня увидеть.
That was a way she had.	Она умела так смотреть.

She hinted in a murmur that the surname of the balancing girl was Baker. (I've heard it said that Daisy's murmur was only to make people lean toward her; an irrelevant criticism that made it no less charming.) At any rate, Miss Baker's lips fluttered, she nodded at me almost imperceptibly, and then quickly tipped her head back again-the object she was balancing had obviously tottered a little and given her something of a fright.	Потом она шепотком назвала мне фамилию эквилибристки на другом конце дивана: Бейкер. (Злые языки утверждали, что шепоток Дэзи -уловка, цель которой заставить собеседника наклониться к ней поближе; бессмысленный навет, ничуть не лишающий эту манеру прелести.) Так или иначе, губы мисс Бейкер дрогнули, она едва заметно кивнула мне головой и тотчас же опять откинула ее назад - должно быть, предмет, стоявший у нее на подбородке, качнулся, и она испугалась, что он упадет.
Again a sort of apology arose to my lips.	Мне снова неудержимо захотелось извиниться.
Almost any exhibition of complete self-sufficiency draws a stunned tribute from me.	Апломб и независимость, в чем бы они ни проявлялись, всегда действуют на меня ошеломляюще.
I looked back at my cousin, who began to ask me questions in her low, thrilling voice.	Моя кузина стала задавать мне вопросы своим низким, волнующим голосом.
It was the kind of voice that the ear follows up and down, as if each speech is an arrangement of notes that will never be played again.	Слушая такой голос, ловишь интонацию каждой фразы, как будто это музыка, которая больше никогда не прозвучит.
Her face was sad and lovely with bright things in it, bright eyes and a bright passionate mouth, but there was an excitement in her voice that men who had cared for her found difficult to forget: a singing compulsion, a whispered "Listen," a promise that she had done gay, exciting things just a while since and that there were gay, exciting things hovering in the next hour.	Лицо Дэзи, миловидное и грустное, оживляли только яркие глаза и яркий чувственный рот, но в голосе было многое, чего не могли потом забыть любившие ее мужчины, - певучая властность, негромкий призыв "услышь", отзвук веселья и радостей, только что миновавших, и веселья и радостей, ожидающих впереди.
I told her how I had stopped off in Chicago for a day on my way East, and how a dozen people had sent their love through me.	Я рассказал, что по дороге в Нью-Йорк останавливался на день в Чикаго, и передал ей привет от десятка друзей.
"Do they miss me?" she cried ecstatically.	- Так обо мне там скучают? - ликуя воскликнула она.
"The whole town is desolate.	- Весь город безутешен.
All the cars have the left rear wheel painted black as a mourning wreath, and there's a persistent wail all night along the north shore."	У всех машин левое заднее колесо выкрашено черной краской в знак траура, а берега озера всю ночь оглашаются плачем и стенаниями.
"How gorgeous!	- Какая прелесть!
Let's go back, Tom.	Давай вернемся, Том.
To-morrow!"	Завтра же!
Then she added irrelevantly: "You ought to see the baby."	- И без всякого перехода она добавила: -Посмотрел бы ты на нашу малышку!
"I'd like to."	- Я бы очень хотел на нее посмотреть.
"She's asleep.	- Она уже спит.
She's three years old.	Ей ведь три года.
Haven't you ever seen her?"	Ты ее никогда не видал?

"Never."	- Никогда.
"Well, you ought to see her. She's--"	- Ну, если бы ты только на нее посмотрел... Она...
Tom Buchanan, who had been hovering restlessly about the room, stopped and rested his hand on my shoulder.	Том Бьюкенен, беспокойно бродивший из угла в угол, остановился и положил мне руку на плечо.
"What you doing, Nick?"	- Чем теперь занимаешься, Ник?
"I'm a bond man."	- Кредитными операциями.
"Who with?"	- У кого?
I told him.	Я назвал.
"Never heard of them," he remarked decisively.	- Никогда не слыхал, - высокомерно уронил он.
This annoyed me.	Меня задело.
"You will," I answered shortly.	- Услышишь, - коротко возразил я.
"You will if you stay in the East."	- Непременно услышишь, если думаешь обосноваться на Востоке.
"Oh, I'll stay in the East, don't you worry," he said, glancing at Daisy and then back at me, as if he were alert for something more.	- О, насчет этого можешь быть спокоен, - сказал он, глянул на Дэзи и тотчас же снова перевел глаза на меня, будто готовясь к отпору.
"I'd be a God damned fool to live anywhere else."	- Не такой я дурак, чтобы отсюда уехать.
At this point Miss Baker said:	Тут мисс Бейкер сказала:
"Absolutely!" with such suddenness that I started-it was the first word she had uttered since I came into the room.	"Факт!" - и я даже вздрогнул от неожиданности: это было первое слово, которое она произнесла за все время.
Evidently it surprised her as much as it did me, for she yawned and with a series of rapid, deft movements stood up into the room.	По-видимому, ее самое это удивило не меньше, чем меня; она зевнула и два-три быстрых, ловких движения оказалась на ногах.
"I'm stiff," she complained,	- Я вся как деревяшка, - пожаловалась она.
"I've been lying on that sofa for as long as I can remember."	- Невозможно столько времени валяться на диване.
"Don't look at me," Daisy retorted,	- Пожалуйста, не смотри на меня, - отрезала Дэзи.
"I've been trying to get you to New York all afternoon."	- Я с самого утра пытаюсь вытащить тебя в Нью-Йорк.
"No, thanks," said Miss Baker to the four cocktails just in from the pantry,	- Спасибо, нет, - сказала мисс Бейкер четырем бокалам с коктейлями, только что появившимся на столе.
"I'm absolutely in training."	- Никогда не пью накануне.
Her host looked at her incredulously.	Хозяин дома с недоверием посмотрел на нее.
"You are!"	- Уж будто!
He took down his drink as if it were a drop in the bottom of a glass.	- Он залпом осушил свой бокал, словно там только и было что на донышке.
"How you ever get anything done is beyond me."	- Как тебе что-то удается, для меня загадка.

I looked at Miss Baker, wondering what it was she "got done."	Я посмотрел на мисс Бейкер, стараясь угадать, что такое ей "удается".
I enjoyed looking at her.	Смотреть на нее было приятно.
She was a slender, small-breasted girl, with an erect carriage, which she accentuated by throwing her body backward at the shoulders like a young cadet.	Она была стройная, с маленькой грудью, с очень прямой спиной, что еще подчеркивала ее манера держаться - плечи назад, точно у мальчишки-кадета.
Her gray sun-strained eyes looked back at me with polite reciprocal curiosity out of a wan, charming, discontented face.	Ее серые глаза с ответным любопытством щурились на меня с хорошенького, бледного, капризного личика.
It occurred to me now that I had seen her, or a picture of her, somewhere before.	Мне вдруг показалось, что я уже видел ее где-то, может быть, на фотографии.
"You live in West Egg," she remarked contemptuouslyA	- Вы живете в Уэст-Эгге? - протянула она несколько свысока.
"I know somebody there."	- У меня там есть знакомые.
"I don't know a single--"	- А я там никого не...
"You must know Gatsby."	- Не может быть, чтоб вы не знали Гэтсби.
"Gatsby?" demanded Daisy.	- Гэтсби? - спросила Дэзи.
"What Gatsby?"	- Какой это Гэтсби?
Before I could reply that he was my neighbor dinner was announced; wedging his tense arm imperatively under mine, Tom Buchanan compelled me from the room as though he were moving a checker to another square.	Я хотел было сказать, что это мой ближайший сосед, но тут доложили, что кушать подано, и Том Бьюкенен, властно прижав мускулистой рукой мой локоть, вывел меня из комнаты, точно шахматную фигуру переставил с клетки на клетку.
Slenderly, languidly, their hands set lightly on their hips, the two young women preceded us out onto a rosy-colored porch, open toward the sunset, where four candles flickered on the table in the diminished wind.	Томно, неторопливо, слегка придерживая платья на бедрах, обе молодые женщины шли впереди нас к столу, накрытому на розовой веранде, обращенной к закату. Четыре свечи горели на столе, затихающий ветер колебал их пламя.
"Why candles?" objected Daisy, frowning. She snapped them out with her fingers.	- Это еще зачем? - нахмурилась Дэзи и пальцами погасила все свечи.
"In two weeks it'll be the longest day in the year."	- Через две недели будет самый долгий день в году.
She looked at us all radiantly.	- Она обвела нас сияющим взглядом.
"Do you always watch for the longest day of the year and then miss it?	- Случалось вам когда-нибудь ждать этого самого долгого дня - и потом спохватиться, что он уже миновал?
I always watch for the longest day in the year and then miss it."	Со мной это каждый год случается.
"We ought to plan something," yawned Miss Baker, sitting down at the table as if she were getting into bed.	- Давайте придумаем что-нибудь, - зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким видом, словно она укладывалась в постель.
"All right," said Daisy.	- Давайте, - сказала Дэзи.

"What'll we plan?"	- Только что?
She turned to me helplessly:	- Она беспомощно оглянулась на меня.
"What do people plan?"	- Что вообще можно придумать?
Before I could answer her eyes fastened with an awed expression on her little finger.	Не дожидаясь ответа, она вдруг с ужасом уставилась на свой мизинец.
"Look!" she complained; "I hurt it."	- Смотрите! - воскликнула она - Я ушибла палец.
We all looked-the knuckle was black and blue.	Мы все посмотрели - сустав посинел и распух.
"You did it, Tom," she said accusingly. "I know you didn't mean to, but you did do it.	- Это ты виноват, Том, - сказала она обиженно - Я знаю, ты не нарочно, но все-таки это ты.
That's what I get for marrying a brute of a man, a great, big, hulking physical specimen of a--"	Так мне и надо, зачем выходила замуж за такую громадину, такого здоровенного, неуклюжего дылду.
"I hate that word hulking," objected Tom crossly, "even in kidding."	- Терпеть не могу это слово, - сердито перебил ее Том. - Не желаю, чтобы меня даже в шутку называли дылдой.
"Hulking," insisted Daisy.	- Дылда! - упрямо повторила Дэзи.
Sometimes she and Miss Baker talked at once, unobtrusively and with a bantering inconsequence that was never quite chatter, that was as cool as their white dresses and their impersonal eyes in the absence of all desire.	Иногда она и мисс Бейкер вдруг принимались говорить разом, но в их насмешливой, бессодержательной болтовне не было легкости, она была холодной, как их белые платья, как их равнодушные глаза, не озаренные и проблеском желания.
They were here, and they accepted Tom and me, making only a polite pleasant effort to entertain or to be entertained.	Они сидели за столом и терпели наше общество, мое и Тома, лишь из светской любезности, стараясь нас занимать или помогая нам занимать их.
They knew that presently dinner would be over and a little later the evening, too, would be over and casually put away.	Они знали: скоро обед кончится, а там кончится и вечер, и можно будет небрежно смахнуть его в прошлое.
It was sharply different from the West, where an evening was hurried from phase to phase toward its close, in a continually disappointed anticipation or else in sheer nervous dread of the moment itself.	Все это было совсем не так, как у нас на Западе, где всегда с волнением торопишь вечер, час за часом подгоняя его к концу, которого и ждешь и боишься.
"You make me feel uncivilized, Daisy," I confessed on my second glass of corky but rather impressive claret.	- Дэзи, рядом с тобой я перестаю чувствовать себя цивилизованным человеком, - пожаловался я после второго бокала легкого, но далеко не безобидного красного вина.
"Can't you talk about crops or something?"	- Давай заведем какой-нибудь доступный мне разговор, ну хоть о видах на урожай.
I meant nothing in particular by this remark, but it was taken up in an unexpected way.	Я сказал это не думая, просто так, но мои слова произвели неожиданный эффект.
"Civilization's going to pieces," broke out Tom violently.	- Цивилизация идет насмарку, - со злостью выкрикнул Том.
"I've gotten to be a terrible pessimist about things.	- Я теперь стал самым мрачным пессимистом.
Have you read	Читал ты книгу Годдарда

"The Rise of the Colored Empires' by this man Goddard?"	"Цветные империи на подъеме"?
"Why, no," I answered, rather surprised by his tone.	- Нет, не приходилось, - ответил я, удивленный его тоном.
"Well, it's a fine book, and everybody ought to read it.	- Великолепная книга, ее каждый должен прочесть.
The idea is if we don't look out the white race will be-will be utterly submerged.	Там проводится такая идея, если мы не будем настороже, белая раса... ну, словом, ее поглотят цветные.
It's all scientific stuff; it's been proved."	Это не пустяки, там все научно доказано.
"Tom's getting very profound," said Daisy, with an expression of unthoughtful sadness."He reads deep books with long words in them.	- Том у нас становится мыслителем, - сказала Дэзи с неподдельной грустью. - Он читает разные умные книги с такими длиннющими словами.
What was that word we --""Well, these books are all scientific," insisted Tom, glancing at her impatiently. "This fellow has worked out the whole thing.	Том, какое это было слово, что мы никак... - Не просто книги, а научные труды, - возразил раздраженно Том - Этот Годдард развивает свою мысль до конца.
It's up to us, who are the dominant race, to watch out or these other races will have control of things."	От нас, от главенствующей расы, зависит не допустить, чтобы другие расы взяли верх.
"We've got to beat them down," whispered Daisy, winking ferociously toward the fervent sun. "You ought to live in California-"began Miss Baker, but Tom interrupted her by shifting heavily in his chair."This idea is that we're Nordics.	- Мы должны сокрушить их, - шепнула Дэзи, свирепо подмигивая в сторону солнца, пламеневшего над горизонтом. - Вот если б вы жили в Калифорнии... - начала мисс Бейкер, но Том прервал ее, шумно задвигавшись на своем стуле. - Суть в том, что мы - представители нордической расы.
I am, and you are, and you are, and-"After an infinitesimal hesitation he included Daisy with a slight nod, and she winked at me again. "-And we've produced all the things that go to make civilization-oh, science and art, and all that.	Я, и ты, и ты, и... - После мгновенного колебания он кивком головы включил и Дэзи, и она тотчас же снова подмигнула мне. - И все то, что составляет цивилизацию, создано нами - наука там, и искусство, и все прочее.
Do you see?"There was something pathetic in his concentration, as if his complacency, more acute than of old, was not enough to him any more.	Понятно? Было что-то патетическое в его настойчивости, как будто ему уже мало было упоения собственной личностью, с годами еще возросшего.
When, almost immediately, the telephone rang inside and the butler left the porch Daisy seized upon the momentary interruption and leaned toward me.	Где-то в доме зазвонил телефон, лакей пошел ответить на звонок, и Дэзи, воспользовавшись минутным отвлечением, наклонилась ко мне.
"I'll tell you a family secret," she whispered enthusiastically.	- Я тебе открою фамильную тайну, - оживленно зашептала она.
"It's about the butler's nose.	- Про нос нашего лакея.
Do you want to bear about the butler's nose?"	Хочешь узнать тайну про нос нашего лакея?
"That's why I came over to-night. ""Well, he wasn't always a butler; he used to be the silver polisher for some people in New York that had a silver service for two hundred people.	- Я только за тем и приехал. - Ну слушай: раньше он был не просто лакеем, он служил в одном доме в Нью-Йорке, где имелось столового серебра на двести персон, - так вот, он заведовал этим серебром.

He had to polish it from morning till night, until finally it began to affect his nose --""Things went from bad to worse," suggested Miss Baker.	С утра до вечера он его чистил и чистил, и в конце концов у него от этого сделался насморк... -Дальше - хуже, - подсказала мисс Бейкер.
"Yes.	- Верно.
Things went from bad to worse, until finally he had to give up his position."	Дальше - хуже, и дошло до того, что ему пришлось отказаться от места.
For a moment the last sunshine fell with romantic affection upon her glowing face; her voice compelled me forward breathlessly as I listened-then the glow faded, each light deserting her with lingering regret, like children leaving a pleasant street at dusk.	Заходящее солнце прощальной лаской коснулось порозовевшего лица Дэзи; я прислушивался к ее шепоту, невольно сдерживая дыхание и вытянув шею, - но вот розовое сияние померкло, соскользнуло с ее лица, медленно, неохотно, как ребенок, которого наступивший вечер заставляет расстаться с весельем улицы и идти домой.
The butler came back and murmured something close to Tom's ear, whereupon Tom frowned, pushed back his chair, and without a word went inside.	Вернувшийся лакей сказал что-то почти на ухо Тому. Том нахмурился, отодвинул свой стул и, не произнеся ни слова, пошел в комнаты.
As if his absence quickened something within her, Daisy leaned forward again, her voice glowing and singing.	У Дэзи словно что-то быстрее завертелось внутри, она снова наклонилась ко мне и сказала напевньм, льющимся голосом:
"I love to see you at my table, Nick.	- Ах, Ник, если б ты знал, как мне приятно видеть тебя за этим столом.
You remind me of a-of a rose, an absolute rose.	Ты похож на... на розу.
Doesn't he?" She turned to Miss Baker for confirmation:	Ведь правда? - обратилась она к мисс Бейкер за подтверждением.
"An absolute rose?"	- Он настоящая роза.
This was untrue.	Это был чистый вздор.
I am not even faintly like a rose.	Во мне нет ничего, даже отдаленно напоминающего розу.
She was only extemporizing, but a stirring warmth flowed from her, as if her heart was trying to come out to you concealed in one of those breathless, thrilling words.	Она сболтнула первое, что пришло в голову, но от нее веяло лихорадочным теплом, как будто душа ее рвалась наружу под прикрытием этих неожиданных, огорошивающих слов.
Then suddenly she threw her napkin on the table and excused herself and went into the house.	И вдруг она бросила салфетку на стол, попросила извинить ее и тоже ушла в комнаты.
Miss Baker and I exchanged a short glance consciously devoid of meaning.	Мы с мисс Бейкер обменялись короткими, ничего не выражающими взглядами.
1 was about to speak when she sat up alertly and said "Sh!" in a warning voice.	Я было хотел заговорить, но она вся подобралась на стуле и предостерегающе цыкнула в мою сторону.
A subdued impassioned murmur was audible in the room beyond, and Miss Baker leaned forward unashamed, trying to hear.	Из-за двери глухо доносился чей-то взволнованный голос, и мисс Бейкер, вытянув шею, совершенно беззастенчиво вслушивалась.
The murmur trembled on the verge of coherence, sank down, mounted excitedly, and then ceased altogether."This Mr. Gatsby you spoke of is my neighbor-"! said.	Голос задрожал где-то на грани внятности, упал почти до шепота, запальчиво вскинулся и совсем затих. - Этот мистер Гэтсби, о котором вы упоминали, он мой сосед... - начал я.

"Don't talk.	- Молчите.
I want to hear what happens."	Я хочу слышать, что там происходит.
"Is something happening?" I inquired innocently.	- А там что-то происходит? - простодушно спросил я.
"You mean to say you don't know?" said Miss Baker, honestly surprised.	- Вы что же, ничего не знаете? - искренне удивилась мисс Бейкер.
"I thought everybody knew."	- Я была уверена, что все знают.
"I don't.""Why-"she said hesitantly,	- Я не знаю. - Ну, в общем ... - Она замялась.
"Tom's got some woman in New York."	- У Тома есть какая-то особа в Нью-Йорке.
"Got some woman?" I repeated blankly.	- Какая-то особа? - растерянно повторил я.
Miss Baker nodded.	Мисс Бейкер кивнула.
"She might have the decency not to telephone him at dinner time.	- Могла бы, между прочим, иметь каплю совести и не звонить ему домой в обеденное время.
Don't you think?"	Верно?
Almost before I had grasped her meaning there was the flutter of a dress and the crunch of leather boots, and Tom and Daisy were back at the table.	Пока я силился уразуметь смысл услышанного, в дверях зашелестело платье, скрипнули кожаные подошвы - и хозяева дома вернулись к столу.
"It couldn't be helped!" cried Daisy with tense gayety.	- Неотложное дело! - нарочито весело воскликнула Дэзи.
She sat down, glanced searchingly at Miss Baker and then at me, and continued:	Она уселась на свое место, метнула испытующий взгляд на мисс Бейкер, потом на меня и продолжала как ни в чем не бывало:
"I looked outdoors for a minute, and it's very romantic outdoors.	- Я на минутку выглянула в сад, там сейчас все так романтично.
There's a bird on the lawn that I think must be a nightingale come over on the Cunard or White Star Line.	В кустах поет птица, по-моему, это соловей - он, наверно, прибыл с последним трансатлантическим рейсом.
He's singing away-" Her voice sang:	И так поет, так поет... - Она и сама почти пела, не говорила.
"It's romantic, isn't it, Tom?"	- Ну разве не романтично, Том, скажи?
"Very romantic," he said, and then miserably to me: "If it's light enough after dinner, I want to take you down to the stables."	- Да, сплошная романтика, - сказал он и, словно ища спасенья, повернулся ко мне: - После обеда, если еще не совсем стемнеет, поведу тебя посмотреть лошадей.
The telephone rang inside, startlingly, and as Daisy shook her head decisively at Tom the subject of the stables, in fact all subjects, vanished into air.	Опять затрещал телефонный звонок; Дэзи, глядя на Тома, решительно покачала головой, и разговор о лошадях, да и весь вообще разговор повис в воздухе.
Among the broken fragments of the last five minutes at table I remember the candles being lit again, pointlessly, and I was conscious of wanting to look squarely at every one, and yet to avoid all eyes.	Среди осколков последних пяти минут, проведенных за столом, мне запомнились огоньки свечей - их почему-то опять зажгли - и мучившее меня желание в упор смотреть на всех остальных, но так, чтобы ни с кем не встретиться взглядом.

I couldn't guess what Daisy and Tom were thinking, but I doubt if even Miss Baker, who seemed to have mastered a certain hardy skepticism, was able utterly to put this fifth guest's shrill metallic urgency out of mind.	Не знаю, о чем думали в это время Дэзи и Том, но даже мисс Бейкер с ее очевидной скептической закалкой едва ли удавалось не замечать трескучей стальной навязчивости этого пятого среди нас.
To a certain temperament the situation might have seemed intriguing-my own instinct was to telephone immediately for the police.	Кому-нибудь другому вся ситуация могла показаться заманчиво пикантной, - но у меня было такое чувство, что необходимо срочно вызвать полицию.
The horses, needless to say, were not mentioned again.	Понятно само собой, что о лошадях больше и речи не было.
Tom and Miss Baker, with several feet of twilight between them, strolled back into the library, as if to a vigil beside a perfectly tangible body, while, trying to look pleasantly interested and a little deaf, I followed Daisy around a chain of connecting verandas to the porch in front.	Том и мисс Бейкер вернулись в библиотеку, словно бы для сумеречного бдения над невидимым, но вполне материальным покойником, а я, притворяясь светски оживленным и слегка тугим на ухо, шел вместе с Дэзи цепью сообщающихся балконов вокруг дома, пока эта прогулка не привела нас к центральной веранде, где было уже совсем темно.
In its deep gloom we sat down side by side on a wicker settee.	Там мы и уселись рядом на плетеном диванчике.
Daisy took her face in her hands as if feeling its lovely shape, and her eyes moved gradually out into the velvet dusk.	Дэзи прижала обе ладони к лицу, словно проверяя на ощупь его точеный овал, а глазами все пристальней, все напряженней впивалась в бархатистый полумрак.
I saw that turbulent emotions possessed her, so I asked what I thought would be some sedative questions about her little girl.	Я видел ее волнение, с которым она не в силах была совладать, и попытался отвлечь ее расспросами о дочке.
"We don't know each other very well, Nick," she said suddenly.	- Мы с тобой хоть и родственники, а мало знаем друг друга, Ник, - неожиданно сказала она.
"Even if we are cousins. You didn't come to my wedding."	- Ты даже на свадьбе у меня не был.
"I wasn't back from the war."	- Я тогда еще не вернулся с войны.
"That's true."	- Да, верно.
She hesitated.	- Она помолчала.
"Well, I've had a very bad time. Nick, and I'm pretty cynical about everything."	- Знаешь, Ник, мне очень много пришлось пережить, и я теперь как-то ни во что не верю.
Evidently she had reason to be.	Судя по всему, у нее для этого были основания.
I waited but she didn't say any more, and after a moment I returned rather feebly to the subject of her daughter.	Я немного подождал, но продолжения не последовало, и тогда я довольно беспомощно ухватился опять за спасительную тему о дочке.
"I suppose she talks, and-eats, and everything."	- Она, должно быть, уже разговаривает, и... и ест, и все такое.
"Oh, yes."	- Ну, конечно.
She looked at me absently.	- Она рассеянно взглянула на меня.

"Listen, Niok; let me tell you what I said when she was born.	- А хочешь знать, что я сказала, когда она родилась, Ник?
Would you like to hear?"	Интересно тебе?
"Very much."	- Очень интересно.
"It'll show you how I've gotten to feel about-things.	- Это тебе поможет понять... многое.
Well, she was less than an hour old and Tom was God knows where.	Еще и часу не прошло, как она появилась на свет, - а где был Том, бог его знает.
I woke up out of the ether with an utterly abandoned feeling, and asked the nurse right away if it was a boy or a girl.	Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: "Мальчик или девочка?"
She told me it was a girl, and so I turned my head away and wept. 'All right,' I said, 'I'm glad it's a girl.	И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: "Ну и пусть. Очень рада, что девочка.
And I hope she'll be a fool-that's the best thing a girlcan be in this world, a beautiful little fool......You seeI think everything's terrible anyhow,"she went on in a convinced way.	Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой". - Я, видишь ли, думаю, что все равно на свете ничего хорошего нет, - продолжала она убежденно.
"Everybody thinks so-the most advanced people.	- И все так думают - даже самые умные, самые передовые люди.
And I know.	А я не только думаю, я знаю.
I've been everywhere and seen everything and done everything."	Ведь я везде побывала, все видела, все попробовала.
Her eyes flashed around her in a defiant way, rather like Tom's, and she laughed with thrilling scorn.	- Она вызывающе сверкнула глазами, совсем как Том, и рассмеялась звенящим, презрительным смехом.
"Sophisticated-God, I'm sophisticated!"	- Многоопытная и разочарованная, вот я какая.
The instant her voice broke off ceasing to compel my attention, my belief, I felt the basic insincerity of what she had said.	Но как только отзвучал ее голос, принуждавший меня слушать и верить, я сейчас же почувствовал неправду в ее словах.
It made me uneasy, as though the whole evening had been a trick of some sort to exact a contributory emotion from me.	Мне стало не по себе, как будто весь этот вечер был рассчитан на то, чтобы через обман и хитрость заставить меня волноваться чужим волнением.
I waited, and sure enough in a moment she looked at me with an absolute smirk on her lovely face, as if she had asserted her membership in a rather distinguished secret society to which she and Tom belonged.	Прошла минута, и в самом деле - на прелестном лице Дэзи появилась самодовольная улыбка, словно ей удалось доказать свое право на принадлежность к привилегированному тайному обществу, к которому принадлежал и Том.
Inside, the crimson room bloomed with light.	Алая комната цвела под зажженной лампой.
Tom and Miss Baker sat at either end of the long couch and she read aloud to him from The Saturday Evening Post-the words, murmurous and uninflected, running together in a soothing tune.	Том сидел на одном конце длинной тахты, а мисс Бейкер, сидя на другом, читала ему вслух "Сатердей ивнинг пост" - в ее чтении все слова сливались в ровную убаюкивающую мелодию.

The lamp-light, bright on his boots and dull on the autumn-leaf yellow of her hair, glinted along the paper as she turned a page with a flutter of slender muscles in her arms.	Свет играл яркими бликами на ботинках Тома, тусклым золотом переливался в волосах мисс Бейкер, напоминавших цветом осеннюю листву, скользил по страницам, перевертываемым упругим движением сильных, мускулистых пальцев.
When we came in she held us silent for a moment with a lifted hand.	Увидя нас, мисс Бейкер предостерегающе подняла руку.
"To be continued," she said, tossing the magazine on the table, "in our very next issue."	- "Продолжение в следующем номере", - дочитала она и отбросила журнал.
Her body asserted itself with a restless movement of her knee, and she stood up.	Потом, дернув коленкой, самоуверенно выпрямилась и встала с тахты.
"Ten o'clock," she remarked, apparently finding the time on the ceiling.	- Десять часов, - объявила она, поглядев, чтобы узнать это, на потолок.
"Time for this good girl to go to bed."	- Девочке-паиньке пора в постельку.
"Jordan's going to play in the tournament tomorrow," explained Daisy, "over at Westchester."	- У Джордан завтра состязания в Уэстчестере, -пояснила Дэзи. - Ей нужно ехать туда с самого утра.
"Oh-you're Jordan Baker."	- Ах, так вы - Джордан Бейкер!
I knew now why her face was familiar-its pleasing contemptuous expression had looked out at me from many rotogravure pictures of the sporting life at Asheville and Hot Springs and Palm Beach.	Теперь я понял, почему мне знакомо ее лицо, - эта капризная гримаска достаточно часто мелькала на фотографиях, иллюстрирующих спортивную хронику Ашвилла, Хот-Спрингса и Палм-Бич.
I had heard some story of her too, a critical, unpleasant story, but what it was I had forgotten long ago.	Я даже слышал о ней какую-то сплетню, довольно злую и неприглядную сплетню, но подробности давно вылетели у меня из головы.
"Good night," she said softly.	- Спокойной ночи, - проворковала она.
"Wake me at eight, won't you?"	- И пожалуйста, разбудите меня в восемь часов.
"If you'll get up."	- Ведь все равно не встанешь.
"I will.	- Встану.
Good night, Mr. Carraway.	Спокойной ночи, мистер Каррауэй.
See you anon."	Мы еще увидимся.
"Of course you will," confirmed Daisy."In fact, I think I'll arrange a marriage.	- Конечно, увидитесь, - подтвердила Дэзи. - Я даже думаю, не сосватать ли вас.
Come over often, Nick, and I'll sort of-oh-fling you together.	Приезжай почаще, Ник, я буду - как это говорится? - содействовать вашему сближению.
You know-lock you up accidentally in linen closets and push you out to sea in a boat, and all that sort of thing --""Good night," called Miss Baker from the stairs.	Ну, знаешь, - то нечаянно запру вас вдвоем в чулане, то отправлю на лодке в открытое море, то еще что-нибудь. - Спокойной ночи! - крикнула уже с лестницы мисс Бейкер.
"I haven't heard a word."	- Я ничего не слыхала.
"She's a nice girl," said Tom after a moment.	- Джордан славная девушка, - сказал Том немного погодя.

"They oughtn't to let her run around the country this way."	- Напрасно только ей разрешают вести такую бродячую жизнь.
"Who oughtn't to?" inquired Daisy coldly.	- А кто это может разрешить ей или не разрешить?- холодно спросила Дэзи.
"Her family."	- Ну как кто, - ее родные.
"Her family is one aunt about a thousand years old.	- Ее родные - это тетка, которой сто лет.
Besides, Nick's going to look after her, aren't you, Nick?	Но теперь Ник приглядит за ней, правда, Ник?
She's going to spend lots of week-ends out here this summer.	Она будет приезжать к нам каждую субботу.
I think the home influence will be very good for her."	Я считаю, что атмосфера семейного дома должна оказать на нее благотворное влияние.
Daisy and Tom looked at each other for a moment in silence.	Дэзи и Том молча посмотрели друг на друга.
"Is she from New York?"	- Она из Нью-Йорка? - поспешно спросил я.
I asked quickly."From Louisville.	- Из Луисвилла.
Our white girlhood was passed together there.	Подруга моей юности.
Our beautiful white --""Did you give Nick a little heart-to-heart talk on the veranda?" demanded Tom suddenly.	Моей счастливой, безмятежной юности. - Ты что, вела с Ником на веранде задушевные разговоры? -спросил вдруг Том.
"Did I?"	- Задушевные разговоры?
She looked at me. "I can't seem to remember, but I think we talked about the Nordic race.	- Она оглянулась на меня. - Не помню, но, кажется, мы беседовали о нордической расе.
Yes, I'm sure we did.	Да, да, именно об этом.
It sort of crept up on us and first thing you know --""Don't believe everything you hear, Nick," he advised me.	Разговор возник как-то сам собой, мы даже не заметили. - Ты смотри, Ник, не верь всякой чепухе, - предостерег меня Том.
I said lightly that I had heard nothing at all, and a few minutes later I got up to go home.	Я беспечно сказал, что никакой чепухи я не слышал, и немного погодя стал прощаться.
They came to the door with me and stood side by side in a cheerful square of light.	Они вышли меня проводить и, стоя рядышком в веселом прямоугольнике света, смотрели, как я усаживаюсь в машину.
As I started my motor Daisy peremptorily called:	Я уже включил мотор, как вдруг Дэзи повелительно закричала:
"Wait!	"Стой!"
I forgot to ask you something, and it's important.	- Я забыла спросить одну важную вещь.
We heard you were engaged to a girl out West."	Мы слышали, что у тебя Там, дома, есть невеста.
"That's right," corroborated Tom kindly.	- Да, да, - с готовностью подхватил Том.
"We heard that you were engaged."	- Мы слышали, что у тебя есть невеста.
"It's a libel.	- Клевета.
I'm too poor."	Я слишком беден, чтобы жениться.

"But we heard it," insisted Daisy, surprising me by opening up again' in a flower-like way.	- А мы слышали, - настаивала Дэзи; к моему удивлению, она опять словно вся расцвела.
"We heard it from three people, so it must be true."	- Мы слышали от трех разных людей, значит, это правда.
Of course I knew what they were referring to, but I wasn't even vaguely engaged.	Я отлично знал, о чем идет речь, но дело в том, что у меня в самом деле не было никакой невесты.
The fact that gossip had published the banns was one of the reasons I had come East.	Дурацкие слухи о моей помолвке и были одной из причин, почему я решил уехать на Восток.
You can't stop going with an old friend on account of rumors, and on the other hand I had no intention of being rumored into marriage.	Нельзя раззнакомиться со старой приятельницей из-за чьих-то досужих языков, но, с другой стороны, мне вовсе не хотелось, чтобы эти досужие языки довели меня до брачного обряда.
Their interest rather touched me and made them less remotely rich-nevertheless, I was confused and a little disgusted as I drove away.	Я был тронут радушным приемом Дэзи и Тома, даже их богатство теперь как будто меньше отдаляло их от меня, - но все же по дороге домой я не мог отделаться от какого-то неприятного осадка.
It seemed to me that the thing for Daisy to do was to rush out of the house, child in arms-but apparently there were no such intentions in her head.	Мне казалось, что Дэзи остается одно: схватить ребенка на руки и без оглядки бежать из этого дома, - но у нее, видно, и в мыслях ничего подобного не было.
As for Tom, the fact that he "had some woman in New York" was really less surprising than that he had been depressed by a book.	Что же касается Тома, то меня не так поразило известие о "какой-то особе в Нью-Йорке", как то, что его душевное равновесие могло быть нарушено книгой.
Something was making him nibble at the edge of stale ideas as if his sturdy physical egotism no longer nourished his peremptory heart.	Что-то побуждало его вгрызаться в корку черствых идей, как будто несокрушимое плотское самодовольство больше не насыщало эту властную душу.
Already it was deep summer on road-house roofs and in front of wayside garages, where new red gas-pumps sat out in pools of light, and when I reached my estate at West Egg I ran the car under its shed and sat for a while on an abandoned grass roller in the yard.	Уже совсем по-летнему разогрелись за день крыши придорожных закусочных и асфальт перед гаражами, где в лужицах света торчали новенькие красные бензоколонки. Вернувшись к себе в Уэст-Эгг, я поставил машину под навес и присел на заржавленную газонокосилку, валявшуюся за домом.
The wind had blown off, leaving a loud, bright night, with wings beating in the trees and a persistent organ sound as the full bellows of the earth blew the frogs full of life.	Ветер утих, ночь сияла, полная звуков, - хлопали птичьи крылья в листве деревьев, органно гудели лягушки от избытка жизни, раздуваемой мощными мехами земли.
The silhouette of a moving cat wavered across the moonlight, and turning my head to watch it, I saw that I was not alone-fifty feet away a figure had emerged from the shadow of my neighbor's mansion and was standing with his hands in his pockets regarding the silver pepper of the stars.	Мимо черным силуэтом в голубизне прокралась кошка, я повернул голову ей вслед и вдруг увидел, что я не один - шагах в пятидесяти, отделившись от густой тени соседского дома, стоял человек и, заложив руки в карманы, смотрел на серебряные перчинки звезд.

Something in his leisurely movements and the secure position of his feet upon the lawn suggested that it was Mr. Gatsby himself, come out to determine what share was his of our local heavens.	Непринужденное спокойствие его позы, уверенность, с которой его ноги приминали траву на газоне, подсказали мне, что это сам мистер Гэтсби вышел прикинуть, какая часть нашего уэст-эггского неба по праву причитается ему.
I decided to call to him.	Я решил окликнуть его.
Miss Baker had mentioned him at dinner, and that would do for an introduction.	Сказать, что слышал о нем сегодня за обедом от мисс Бейкер, это послужит мне рекомендацией.
But I didn't call to him, for he gave a sudden intimation that he was content to be alone-he stretched out his arms toward the dark water in a curious way, and, far as I was from him, I could have sworn he was trembling.	Но я так его и не окликнул, потому что он вдруг ясно показал, насколько неуместно было бы нарушить его одиночество: он как-то странно протянул руку к темной воде, и, несмотря на расстояние между нами, мне показалось, что он весь дрожит.
Involuntarily I glanced seaward-and distinguished nothing except a single green light, minute and far way, that might have been the end of a dock.	Невольно я посмотрел по направлению его взгляда, но ничего не увидел; только где-то далеко светился зеленый огонек, должно быть, сигнальный фонарь на краю причала.
When I looked once more for Gatsby he had vanished, and I was alone again in the unquiet darkness.	Я оглянулся, но Гэтсби уже исчез, и я снова был один в неспокойной темноте.
Chapter II	ГЛАВА II
About half way between West Egg and New York the motor road hastily joins the railroad and runs beside it for a quarter of a mile, so as to shrink away from a certain desolate area of land.	Почти на полпути между Уэст-Эггом и Нью-Йорком шоссе подбегает к железной дороге и с четверть мили бежит с нею рядом, словно хочет обогнуть стороной угрюмый пустырь.
This is a valley of ashes-a fantastic farm where ashes grow like wheat into ridges and hills and grotesque gardens; where ashes take the forms of houses and chimneys and rising smoke and, finally, with a transcendent effort, of men who move dimly and already crumbling through the powdery air.	Это настоящая Долина Шлака - призрачная нива, на которой шлак всходит как пшеница, громоздится холмами, сопками, раскидывается причудливыми садами; перед вами возникают шлаковые дома, трубы, дым, поднимающиеся к небу, и, наконец, если очень напряженно вглядеться, можно увидеть шлаково-серых человечков, которые словно расплываются в пыльном тумане.
Occasionally a line of gray cars crawls along an invisible track, gives out a ghastly creak, and comes to rest, and immediately the ash-gray men swarm up with leaden spades and stir up an impenetrable cloud, which screens their obscure operations from your sight.	А то вдруг по невидимым рельсам выползет вереница серых вагонеток и с чудовищным лязгом остановится, и сейчас же шлаковые человечки закопошатся вокруг с лопатами и поднимут такую густую тучу пыли, что за ней уже не разглядеть, каким они там заняты таинственным делом.
But above the gray land and the spasms of bleak. dust which drift endlessly over it, you perceive, after a moment, the eyes of Doctor T. J. Eckleburg.	Но проходит минута-другая, и над этой безотрадной землей, над стелющимися над ней клубами серой пыли вы различаете глаза доктора Т. Дж. Эклберга.
The eyes of Doctor T. J. Eckleburg are blue and gigantic-their retinas are one yard high.	Глаза доктора Эклберга голубые и огромные - их радужная оболочка имеет метр в ширину.

They look out of no face, but, instead, from a pair of enormous yellow spectacles which pass over a non-existent nose.	Они смотрят на вас не с человеческого лица, а просто сквозь гигантские очки в желтой оправе, сидящие на несуществующем носу.
Evidently some wild wag of an oculist set them there to fatten his practice in the borough of Queens, and then sank down himself into eternal blindness, or forgot them and moved away.	Должно быть, какой-то фантазер-окулист из Квинса установил их тут в надежде на расширение практики, а потом сам отошел в край вечной слепоты или переехал куда-нибудь, позабыв свою выдумку.
But his eyes, dimmed a little by many paintless days under sun and rain, brood on over the solemn dumping ground.	Но глаза остались, и, хотя краска немного слиняла от дождя и солнца и давно уже не подновлялась, они и сейчас все так же грустно созерцают мрачную свалку.
The valley of ashes is bounded on one side by a small foul river, and, when the drawbridge is up to let barges through, the passengers on waiting trains can stare at the dismal scene for as long as half an hour.	С одной стороны Долина Шлака упирается в сильно загаженную речонку, и, когда мост на ней разведен для пропуска барж, пассажирам местного поезда приходится иной раз битых полчаса любоваться унылым пейзажем.
There is always a halt there of at least a minute, and it was because of this that I first met Tom Buchanan's mistress.	Задержка бывает здесь всегда, хотя бы на минуту, и благодаря этому я познакомился с любовницей Тома Бьюкенена.
The fact that he had one was insisted upon wherever he was known.	О том, что у него есть любовница, говорили с уверенностью всюду, где только его знали.
His acquaintances resented the fact that he turned up in popular restaurants with her and, leaving her at a table, sauntered about, chatting with whomsoever he knew.	Возмущенно рассказывали, что он появляется с нею в модных кафе и, оставив ее за столиком, расхаживает по всему залу, окликая знакомых.
Though I was curious to see her, I had no desire to meet her-but I did.	Мне было любопытно на нее посмотреть, но знакомиться с нею я вовсе не хотел - однако пришлось.
I went up to New York with Tom on the train one afternoon and when we stopped by the ashheaps he jumped to his feet and, taking hold of my elbow, literally forced me from the car.	Как-то мы с Томом вместе ехали поездом в Нью-Йорк, и, когда поезд остановился у шлаковых куч, Том вдруг вскочил и, схватив меня под руку, буквально вытащил из вагона.
"We're getting off," he insisted.	- Сойдем здесь, - настаивал он.
"I want you to meet my girl."	- Я хочу познакомить тебя с моей приятельницей.
I think he'd tanked up a good deal at luncheon, and his determination to have my company bordered on violence.	Он, должно быть, изрядно хватил за завтраком и, вздумав провести день в моем обществе, готов был осуществить свое намерение хотя бы силой.
The supercilious assumption was that on Sunday afternoon I had nothing better to do.	Ему даже в голову не приходило, что у меня могут быть другие планы на воскресенье.
I followed him over a low whitewashed railroad fence, and we walked back a hundred yards along the road under Doctor Eckleburg's persistent stare.	Следуя за ним, я перебрался через невысокую беленую стену, ограждавшую железнодорожные пути, и под пристальным взглядом доктора Эклберга мы прошли шагов сто в обратную сторону.

The only building in sight was a small block of yellow brick sitting on the edge of the waste land, a sort of compact Main Street ministering to it, and contiguous to absolutely nothing.	Кругом не было видно никаких признаков жилья, кроме трех кирпичных строений, вытянувшихся в ряд на краю пустыря, - этакая Главная улица в миниатюре, которая никуда не вела и ни с чем не пересекалась.
One of the three shops it contained was for rent and another was an all-night restaurant, approached by a trail of ashes; the third was a garage-Repairs.	В одном было торговое помещение, которое сейчас пустовало, в другом - ресторанчик, открытый круглые сутки, третье занимал гараж с вывеской:
George B. Wilson, Cars bought and sold.-and I followed Tom inside.	"Джордж Уилсон. Автомобили. Покупка, продажа и ремонт". Сюда мы и вошли.
The interior was unprosperous and bare; the only car visible was the dust-covered wreck of a Ford which crouched in a dim corner.	Внутри было голо и убого; только в полутемном углу приткнулся поломанный "форд".
It had occurred to me that this shadow of a garage must be a blind, and that sumptuous and romantic apartments were concealed overhead, when the proprietor himself appeared in the door of an office, wiping his hands on a piece of waste.	Мне вдруг представилось, что этот гараж без машин - просто маскировка, отвод глаз, а над ним, должно быть, скрываются таинственные роскошные апартаменты; но тут из бокового закутка, служившего конторой, выглянул сам хозяин, вытирая ветошью руки.
He was a blond, spiritless man, anaemic, and faintly handsome.	Это был рыхлый вялый блондин анемичной, но, в общем, довольно приятной внешности.
When he saw us a damp gleam of hope sprang into his light blue eyes.	При виде нас в его голубых глазах заиграл влажный отсвет надежды.
"Hello, Wilson, old man," said Tom, slapping him jovially on the shoulder.	- Привет, Уилсон, дружище, - сказал Том, весело хлопнув его по плечу.
"How's business?"	- Как делишки?
"I can't complain," answered Wilson unconvincingly.	- Жаловаться не могу, - отвечал Уилсон не слишком уверенным тоном.
"When are you going to sell me that car?"	- Когда же вы продадите мне ту машину?
"Next week; I've got my man working on it now."	- На той неделе; мой шофер ее приводит в порядок.
"Works pretty slow, don't he?"	- Мне кажется, он не очень спешит.
"No, he doesn't," said Tom coldly. "And if you feel that way about it, maybe I'd better sell it somewhere else after all."	- А мне не кажется, - холодно отрезал Том - Если вы не хотите ждать, я, в конце концов, могу продать ее и в другом месте.
"I don't mean that," explained Wilson quickly.	- Нет, нет, что вы, - испугался Уилсон.
"I just meant--"	- Вы меня не так поняли, я просто...
His voice faded off and Tom glanced impatiently around the garage.	Конец фразы как-то заглох. Том в это время нетерпеливо оглядывался по сторонам.
Then I heard footsteps on a stairs, and in a moment the thickish figure of a woman blocked out the light from the office door.	На лестнице вдруг послышались шаги, и через минуту плотная женская фигура загородила свет, падавший из закутка.

She was in the middle thirties, and faintly stout, but she carried her surplus flesh sensuously as some women can.	Женщина была лет тридцати пяти, с наклонностью к полноте, но она несла свое тело с той чувственной повадкой, которая свойственна некоторым полным женщинам.
Her face, above a spotted dress of dark blue crepe-de-chine, contained no facet or gleam of beauty, but there was an immediately perceptible vitality about her as if the nerves of her body were continually smouldering.	В лице, оттененном синим в горошек крепдешиновым платьем, не было ни одной красивой или хотя бы правильной черты, но от всего ее существа так и веяло энергией жизни, словно в каждой жилочке тлел готовый вспыхнуть огонь.
She smiled slowly and, walking through her husband as if he were a ghost, shook hands with Tom, looking him flush in the eye.	Она неспешно улыбнулась и, пройдя мимо мужа, точно это был не человек, а тень, подошла к Тому и поздоровалась с ним за руку, глядя ему в глаза.
Then she wet her lips, and without turning around spoke to her husband in a soft, coarse voice:	Потом облизнула губы и, не поворачивая головы, сказала мужу грудным, хрипловатым голосом:
"Get some chairs, why don't you, so somebody can sit down."	- Принес бы хоть стулья, людям присесть негде.
"Oh, sure," agreed Wilson hurriedly, and went toward the little office mingling immediately with the cement color of the walls.	- Сейчас, сейчас. - Уилсон торопливо кинулся к своему закутку и сразу пропал на беловатом фоне стены.
A white ashen dust veiled his dark suit and his pale hair as it veiled everything in the vicinity-except his wife, who moved close to Tom.	Налет шлаковой пыли выбелил его темный костюм и бесцветные волосы, как и все кругом, -только на женщине, стоявшей теперь совсем близко к Тому, не был заметен этот налет.
"I want to see you," said Tom intently.	- Ты мне нужна сегодня, - властно сказал Том.
"Get on the next train."	- Едем следующим поездом.
"All right."	- Хорошо.
"I'll meet you by the news-stand on the lower level."	- Встретимся внизу, на перроне, у газетного киоска.
She nodded and moved away from him just as George Wilson emerged with two chairs from his office door.	Она кивнула и отошла - как раз в ту минуту, когда в дверях показался Уилсон, таща два стула.
We waited for her down the road and out of sight.	Мы подождали ее на шоссе, отойдя настолько, чтобы нас не было видно.
It was a few days before the Fourth of July, and a gray, scrawny Italian child was setting torpedoes in a row along the railroad track.	Приближался праздник Четвертого июля, и тщедушный мальчишка-итальянец с серым лицом раскладывал вдоль железнодорожного полотна сигнальные петарды.
"Terrible place, isn't it," said Tom, exchanging a frown with Doctor Eckleburg.	- Ужасная дыра, верно? - сказал Том, неодобрительно переглянувшись с доктором Эклбергом.
"Awful."	- Да, хуже не придумаешь.
"It does her good to get away."	- Вот она и рада бывает проветриться.
"Doesn't her husband object?"	- А муж - ничего?
"Wilson?	- Уилсон?

He thinks she goes to see her sister in New York.	Считается, что она ездит в Нью-Йорк к сестре в гости.
He's so dumb he doesn't know he's alive."	Да он такой олух, не замечает даже, что живет на свете.
So Tom Buchanan and his girl and I went up together to New York-or not quite together, for Mrs. Wilson sat discreetly in another car.	Так случилось, что Том Бьюкенен, его дама и я вместе отправились в Нью-Йорк, - впрочем, не совсем вместе: приличия ради мисс Уилсон ехала в другом вагоне.
Tom deferred that much to the sensibilities of those East Eggers who might be on the train.	Со стороны Тома это была уступка щепетильности тех обитателей Уэст-Эгга, которые могли оказаться в поезде.
She had changed her dress to a brown figured muslin, which stretched tight over her rather wide hips as Tom helped her to the platform in New York.	Она переоделась, и на ней теперь было платье из коричневого в разводах муслина, туго натянувшееся на ее широковатых бедрах, когда Том помогал ей выйти из вагона на Пенсильванском вокзале.
At the news-stand she bought a copy of Town Tattle and a moving-picture magazine, and in the station drugstore some cold cream and a small flask of perfume.	В газетном киоске она купила киножурнал и номер "Таун Тэттл", а у аптекарского прилавка -кольдкрем и флакончик духов.
Up-stairs, in the solemn echoing drive she let four taxicabs drive away before she selected a new one, lavender-colored with gray upholstery, and in this we slid out from the mass of the station into the glowing sunshine.	Наверху, в гулком полумраке крытого въезда, она пропустила четыре такси и остановила свой выбор только на пятом - новеньком автомобиле цвета лаванды, с серой обивкой, который наконец вывез нас из громады вокзала на залитую солнцем улицу.
But immediately she turned sharply from the window and, leaning forward, tapped on the front glass.	Но не успели мы отъехать, как она, резко откинувшись от окна, застучала в стекло шоферу.
"I want to get one of those dogs," she said earnestly. "I want to get one for the apartment.	- Хочу такую собачку, - потребовала она - Пусть у нас в квартирке живет собачка.
They're nice to have-a dog."	Это так уютно.
We backed up to a gray old man who bore an absurd resemblance to John D.	Шофер дал задний ход, и мы поравнялись с седым стариком, до нелепости похожим на Джона Д.
Rockefeller.	Рокфеллера.
In a basket swung from his neck cowered a dozen very recent puppies of an indeterminate breed.	На груди у него висела корзина, в которой копошилось с десяток новорожденных щенков неопределенной масти.
"What kind are they?" asked Mrs. Wilson eagerly, as he came to the taxi-window.	- Это что за порода? - деловито осведомилась миссис Уилсон, как только старик подошел к машине.
"All kinds.	- Всякая есть.
What kind do you want, lady?"	Вам какая требуется, мадам?
"I'd like to get one of those police dogs; I don't suppose you got that kind?"	- Мне бы хотелось немецкую овчарку. Такой у вас, наверно, нет?

The man peered doubtfully into the basket, plunged in his hand and drew one up, wriggling, by the back of the neck.	Старик с сомнением глянул в свою корзину, запустил туда руку и вытащил за загривок барахтающуюся собачонку.
"That's no police dog," said Tom.	- Это не немецкая овчарка, - сказал Том.
"No, it's not exactly a police dog," said the man with disappointment in his voice.	- Да, пожалуй что не совсем, - огорченно согласился старик.
"It's more of an Airedale." He passed his hand over the brown wash-rag of a back. "Look at that coat.	- Это скорее эрдельтерьер - Он провел рукой по коричневой, словно бобриковой спинке - Вы посмотрите, шерсть какая.
Some coat.	Богатая шерсть.
That's a dog that'll never bother you with catching cold."	Уж эту собаку вам не придется лечить от простуды.
"I think it's cute," said Mrs. Wilson enthusiastically.	- Она дуся! - восторженно объявила миссис Уилсон.
"How much is it?"	- Сколько вы за нее хотите?
"That dog?"	- За эту собаку?
He looked at it admiringly. "That dog will cost you ten dollars."	- Он окинул щенка восхищенным взглядом - Эта собака вам обойдется в десять долларов.
The Airedale-undoubtedly there was an Airedale concerned in it somewhere, though its feet were startlingly white-changed hands and settled down into Mrs. Wilson's lap, where she fondled the weatherproof coat with rapture.	Эрдельтерьер - среди его предков, несомненно, был и эрдельтерьер, несмотря на подозрительно белые лапы, - перекочевал на колени к миссис Уилсон, которая с упоением принялась гладить морозоустойчивую шерсть.
"Is it a boy or a girl?" she asked delicately.	- А это мальчик или девочка? - деликатно осведомилась она.
"That dog?	- Эта собака?
That dog's a boy."	Эта собака - мальчик.
"It's a bitch," said Tom decisively. "Here's your money.	- Сука это, - уверенно сказал Том - Вот деньги, держите.
Go and buy ten more dogs with it."	Можете купить на них еще десяток щенков.
We drove over to Fifth Avenue, so warm and soft, almost pastoral, on the summer Sunday afternoon that I wouldn't have been surprised to see a great flock of white sheep turn the corner.	Мы выехали на Пятую авеню, такую тихую, мирную, почти пасторально-идиллическую в этот теплый воскресный день, что я не удивился бы, если б из-за угла вдруг появилось стадо белых овечек.
"Hold on," I said,	- Остановите-ка на минуту, - сказал я.
"I have to leave you here."	- Здесь я вас должен покинуть.
"No, you don't," interposed Tom quickly.	- Ну уж нет, - запротестовал Том - Миртл обидится, если ты не посмотришь ее квартирку.
"Myrtle'11 be hurt if you don't come up to the apartment. Won't you, Myrtle?"	Правда, Миртл?
"Come on," she urged.	- Поедемте с нами, - попросила миссис Уилсон.
"I'll telephone my sister Catherine.	- Я позвоню Кэтрин.

She's said to be very beautiful by people who ought to know."	Это моя сестра, она красавица - так говорят люди понимающие.
"Well, I'd like to, but--"	- Я бы с удовольствием, но...
We went on, cutting back again over the Park toward the West Hundreds.	Мы покатили дальше, пересекли парк и выехали к западным Сотым улицам.
At 158th Street the cab stopped at one slice in a long white cake of apartment-houses.	Вдоль Сто пятьдесят восьмой длинным белым пирогом протянулись одинаковые многоквартирные дома.
Throwing a regal homecoming glance around the neighborhood, Mrs. Wilson gathered up her dog and her other purchases, and went haughtily in.	У одного из ломтиков этого пирога мы остановились. Оглядевшись по сторонам с видом королевы, возвращающейся в родную столицу, миссис Уилсон подхватила щенка и прочие свои покупки и величественно проследовала в дом.
"I'm going to have the McKees come up," she announced as we rose in the elevator.	- Позвоню Мак-Ки, пусть они тоже зайдут, -говорила она, пока мы поднимались в лифте.
"And, of course, I got to call up my sister, too."	- И не забыть сразу же вызвать Кэтрин.
The apartment was on the top floor-a small living-room, a small dining-room, a small bedroom, and a bath.	Квартирка находилась под самой крышей -маленькая гостиная, маленькая столовая, маленькая спаленка и ванная комната.
The living-room was crowded to the doors with a set of tapestried furniture entirely too large for it, so that to move about was to stumble continually over scenes of ladies swinging in the gardens of Versailles.	Гостиная была заставлена от двери до двери чересчур громоздкой для нее мебелью с гобеленовой обивкой, так что нельзя было ступить шагу, чтобы не наткнуться на группу прелестных дам, раскачивающихся на качелях в Версальском парке.
The only picture was an over-enlarged photograph, apparently a hen sitting on a blurred rock.	Стены были голые, если не считать непомерно увеличенной фотографии, изображавшей, по-видимому, курицу на окутанной туманом скале.
Looked at from a distance, however, the hen resolved itself into a bonnet, and the countenance of a stout old lady beamed down into the room.	Стоило, впрочем, отойти подальше, как курица оказывалась вовсе не курицей, а шляпкой, из-под которой добродушно улыбалась почтенная старушка с пухленькими щечками.
Several old copies of Town Tattle lay on the table together with a copy of Simon Called Peter, and some of the small scandal magazines of Broad-way.	На столе валялись вперемешку старые номера "Таун Тэттл", томик, озаглавленный "Симон, называемый Петром", и несколько журнальчиков из тех, что питаются скандальной хроникой Бродвея.
Mrs. Wilson was first concerned with the dog.	Миссис Уилсон, войдя, прежде всего занялась щенком.
A reluctant elevator boy went for a box full of straw and some milk, to which he added on his own initiative a tin of large, hard dog-biscuits-one of which decomposed apathetically in the saucer of milk all afternoon.'	Мальчик-лифтер с явной неохотой отправился добывать ящик с соломой и молоко; к этому он, по собственной инициативе, добавил жестянку больших твердокаменных собачьих галет - одна такая галета потом до самого вечера уныло кисла в блюдечке с молоком.
Meanwhile Tom brought out a bottle of whiskey from a locked bureau door.	Пока шли все эти хлопоты, Том отпер дверцу секретера и извлек оттуда бутылку виски.

I have been drunk just twice in my life, and the second time was that afternoon; so everything that happened has a dim, hazy cast over it, although until after eight o'clock the apartment was full of cheerful sun.	Я только два раза в жизни напивался пьяным; это и был второй раз. Поэтому все происходящее после я видел сквозь мутную дымку, хотя квартира часов до восьми, по крайней мере, была залита солнцем.
Sitting on Tom's lap Mrs. Wilson called up several people on the telephone; then there were no cigarettes, and I went out to buy some at the drugstore on the corner.	Миссис Уилсон, усевшись к Тому на колени, без конца звонила кому-то по телефону; потом выяснилось, что нечего курить, и я пошел купить сигареты.
When I came back they had disappeared, so I sat down discreetly in the living-room and read a chapter of Simon Called Peter-either it was terrible stuff or the whiskey distorted things, because it didn't make any sense to me.	Когда я вернулся, в гостиной никого не было; я скромно уселся в уголке и прочел целую главу из "Симона, называемого Петром" - но одно из двух: или это страшная чушь, или в голове у меня путалось после выпитого виски, - во всяком случае, я ровно ничего не мог понять.
Just as Tom and Myrtle (after the first drink Mrs. Wilson and I called each other by our first names) reappeared, company commenced to arrive at the apartment-door.	Потом Том и Миртл (мы с миссис Уилсон после первой рюмки стали звать друг друга запросто по имени) вернулись в гостиную; вскоре появились и гости.
The sister, Catherine, was a slender, worldly girl of about thirty, with a solid, sticky bob of red hair, and a complexion powdered milky white.	Кэтрин, сестра хозяйки, оказалась стройной, видавшей виды девицей лет тридцати с напудренным до молочной белизны лицом под густой шапкой рыжих, коротко остриженных волос.
Her eyebrows had been plucked and then drawn on again at a more rakish angle but the efforts of nature toward the restoration of the old alignment gave a blurred air to her face.	Брови у нее были выщипаны дочиста и потом наведены снова под более залихватским углом; но стремление природы вернуться к первоначальному замыслу придавало некоторую расплывчатость ее чертам.
When she moved about there was an incessant clicking as innumerable pottery bracelets jingled up and down upon her arms.	Каждое ее движение сопровождалось позвякиванием многочисленных керамических браслетов, скользивших по обнаженным рукам.
She came in with such a proprietary haste, and looked around so possessively at the furniture that I wondered if she lived here.	Она вошла в комнату таким быстрым, уверенным шагом и так по-хозяйски оглядела всю мебель, что я подумал, - может быть, она и живет здесь.
But when I asked her she laughed immoderately, repeated my question aloud, and told me she lived with a girl friend at a hotel.	Но когда я ее спросил об этом, она расхохоталась и неумеренно громко повторила вслух мой вопрос и потом сказала, что снимает номер в отеле, вдвоем с подругой.
Mr. McKee was a pale, feminine man from the flat below.	Мистер Мак-Ки, сосед снизу, был бледный женоподобный человек.
He had just shaved, for there was a white spot of lather on his cheekbone, and he was most respectful in his greeting to every one in the room.	Он, как видно, только что брился: на щеке у него засох клочок мыльной пены.

He informed me that he was in the "artistic game," and I gathered later that he was a photographer and had made the dim enlargement of Mrs. Wilson's mother which hovered like an ectoplasm on the wall.	Войдя, он долго и изысканно вежливо здоровался с каждым из присутствующих. Мне он объяснил, что принадлежит к "миру искусства"; как я узнал потом, он был фотографом, и это его творением был увеличенный портрет матери миссис Уилсон, точно астральное тело парившей на стене гостиной.
His wife was shrill, languid, handsome, and horrible.	Жена его была томная, красивая мегера с пронзительным голосом.
She told me with pride that her husband had photographed her a hundred and twenty-seven times since they had been married.	Она гордо поведала мне, что со дня их свадьбы муж сфотографировал ее сто двадцать семь раз.
Mrs. Wilson had changed her costume some time before, and was now attired in an elaborate afternoon dress of cream-colored chiffon, which gave out a continual rustle as she swept about the room.	Миссис Уилсон еще раньше успела переодеться -на ней теперь был очень нарядный туалет из кремового шифона, шелестевший, когда она расхаживала по комнате.
With the influence of the dress her personality had also undergone a change.	Переменив платье, она и вся стала как будто другая.
The intense vitality that had been so remarkable in the garage was converted into impressive hauteur.	Та кипучая энергия жизни, которая днем, в гараже, так поразила меня, превратилась в назойливую спесь.
Her laughter her gestures, her assertions became more violenty affected moment by moment, and as she expanded the room grew smaller around her until she seemed to be revolving on a noisy, creaking pivot through the smoky air.	Смех, жесты, разговор - все в ней с каждой минутой становилось жеманнее; казалось, гостиная уже не вмещает ее развернувшуюся особу, и в конце концов она словно бы закружилась в дымном пространстве на скрипучем, лязгающем стержне.
"My dear," she told her sister in a high, mincing shout, "most of these fellas will cheat you every time. All they think of is money.	- Ах, милая, - говорила она сестре, неестественно повысив голос, - вся эта публика только и смотрит, как бы тебя обобрать.
I had a woman up here last week to look at my feet, and when she gave me the bill you'd of thought she had my appendicitis out."	У меня тут на прошлой неделе была женщина, приводила мне ноги в порядок, - так ты бы видела ее счет! Можно было подумать, что она мне удалила аппендицит.
"What was the name of the woman?" asked Mrs. McKee.	- А как ее фамилия, этой женщины? - спросила миссис Мак-Ки.
"Mrs. Eberhardt.	- Миссис Эберхардт.
She goes around looking at people's feet in their own homes."	Она ходит на дом приводить клиентам ноги в порядок.
"I like your dress," remarked Mrs. McKee,	- Мне очень нравится ваше платье, - сказала миссис Мак-Ки.
"I think it's adorable."	- Прелесть.
Mrs. Wilson rejected the compliment by raising her eyebrow in disdain.	Миссис Уилсон отклонила комплимент, презрительно подняв брови.
"It's just a crazy old thing," she said.	- Это такое старье, - сказала она.
"I just slip it on sometimes when I don't care what I look like."	- Я его еще иногда надеваю, ну просто, когда мне все равно, как я выгляжу.

"But it looks wonderful on you, if you know what I mean," pursued Mrs. McKee.	- Нет, как хотите, а оно вам очень идет, - не уступала миссис Мак-Ки.
"If Chester could only get you in that pose I think he could make something of it."	- Если бы Честер мог снять вас в такой позе, я уверена, это было бы нечто.
We all looked in silence at Mrs. Wilson, who removed a strand of hair from over her eyes and looked back at us with a brilliant smile.	Мы все молча уставились на миссис Уилсон, а она, откинув со лба выбившуюся прядь, отвечала нам ослепительной улыбкой.
Mr. McKee regarded her intently with his head on one side, and then moved his hand back and forth slowly in front of his face.	Мистер Мак-Ки внимательно посмотрел на нее, склонив голову набок, потом протянул руку вперед, убрал и опять протянул вперед.
"I should change the light," he said after a moment.	- Я бы только дал другое освещение, - сказал он, помолчав немного.
"I'd like to bring out the modelling of the features.	- Чтобы лучше выделить лепку лица.
And I'd try to get hold of all the back hair."	И я бы постарался, чтобы вся масса волос попала в кадр.
"I wouldn't think of changing the light," cried Mrs. McKee.	- Вот уж нипочем бы не стала менять освещение! -воскликнула миссис Мак-Ки.
"I think it's -"	- По-моему, это как раз...
Her husband said "Sh!" and we all looked at the subject again, whereupon Tom Buchanan yawned audibly and got to his feet.	- Ш-шш! - одернул ее муж, и мы снова сосредоточились на своем объекте, но тут Том Бьюкенен, шумно зевнув, поднялся на ноги.
"You McKees have something to drink," he said.	- Вы бы лучше выпили чего-нибудь, почтенные супруги, - сказал он.
"Get some more ice and mineral water, Myrtle, before everybody goes to sleep."	- Миртл, добавь льду и содовой, пока все тут у тебя не заснули.
"I told that boy about the ice."	- Я уже приказала мальчишке насчет льда.
Myrtle raised her eyebrows in despair at the shiftlessness of the lower orders.	- Миртл приподняла брови в знак своего возмущения нерадивостью черни.
"These people!	- Это такая публика!
You have to keep after them all the time."	За ними просто нужно ходить следом.
She looked at me and laughed pointlessly.	Она взглянула на меня и ни с того ни с сего засмеялась.
Then she flounced over to the dog, kissed it with ecstasy, and swept into the kitchen, implying that a dozen chefs awaited her orders there.	Потом схватила щенка, восторженно чмокнула его и вышла на кухню с таким видом, словно дюжина поваров ожидала там ее распоряжений.
"I've done some nice things out on Long Island," asserted Mr. McKee.	- У меня на Лонг-Айленде кое-что неплохо получилось, - с апломбом произнес мистер Мак-Ки.
Tom looked at him blankly.	Том недоуменно воззрился на него.
"Two of them we have framed down-stairs."	- Две вещи даже висят у нас дома.
"Two what?" demanded Tom.	- Какие вещи? - спросил Том.
"Two studies.	- Два этюда.

One of them I call Montauk Point-The Gulls, and the other I call Montauk Point-The Sea."	Один я назвал "Мыс Монток. Чайки", а другой -"Мыс Монток. Море".
The sister Catherine sat down beside me on the couch.	Рыжая Кэтрин уселась на диван рядом со мной.
"Do you live down on Long Island, too?" she inquired.	- А вы тоже живете на Лонг-Айленде? - спросила она.
"I live at West Egg."	- Я живу в Уэст-Эгге.
"Really?	- Да ну?
I was down there at a party about a month ago.	Я там как-то раз была, с месяц тому назад.
At a man named Gatsby's.	У некоего Гэтсби.
Do you know him?"	Вы его не знаете?
"I live next door to him."	- Он мой сосед.
"Well, they say he's a nephew or a cousin of Kaiser Wilhelm's.	- Г оворят, он не то племянник, не то двоюродный брат кайзера Вильгельма.
That's where all his money comes from." "Really?" She nodded. "I'm scared of him. I'd hate to have him get anything on me."	Вот откуда у него столько денег.
This absorbing information about my neighbor was interrupted by Mrs. McKee's pointing suddenly at Catherine:	Этим увлекательным сообщениям о моем соседе помешала миссис Мак-Ки, которая вдруг воскликнула, указывая на Кэтрин:
"Chester, I think you could do something with her," she broke out, but Mr. McKee only nodded in a bored way, and turned his attention to Tom.	- Честер, а ведь с ней бы у тебя тоже что-нибудь получилось! Но мистер Мак-Ки только рассеянно кивнул и снова повернулся к Тому:
"I'd like to do more work on Long Island, if I could get the entry.	- Я бы охотно поработал еще на Лонг-Айленде, если бы представился случай.
All I ask is that they should give me a start."	Мне бы только с чего-то начать, а там уже обойдусь без помощи.
"Ask Myrtle," said Tom, breaking into a short shout of laughter as Mrs. Wilson entered with a tray.	- Обратитесь к Миртл, - хохотнув, сказал Том; миссис Уилсон в эту минуту входила с подносом.
"She'll give you a letter of introduction, won't you, Myrtle?"	- Она вам напишет рекомендательное письмо -напишешь, Миртл?
"Do what?" she asked, startled.	- Какое письмо? - Она явно была озадачена.
"You'll give McKee a letter of introduction to your husband, so he can do some studies of him."	- Рекомендательное письмо к твоему мужу, пусть мистер Мак-Ки сделает с него несколько этюдов.
His lips moved silently for a moment as he invented.	- Он пошевелил губами, придумывая -
"George B.	"Джорд Б.
Wilson at the Gasoline Pump, or something like that."	Уилсон у бензоколонки" или что-нибудь в этом роде.
Catherine leaned close to me and whispered in my ear:	Кэтрин придвинулась ближе и шепнула мне на ухо:
"Neither of them can stand the person they're married to."	- Она так же ненавидит своего мужа, как Том -свою жену.

"Can't they?"	- Да что вы!
"Can't stand them."	- Просто не-на-видит!
She looked at Myrtle and then at Tom.	- Она посмотрела сперва на Миртл, потом на Тома.
"What I say is, why go on living with them if they can't stand them?	- А я так считаю - зачем жить с человеком, которого ненавидишь?
If I was them I'd get a divorce and get married to each other right away."	Добились бы каждый развода и потом поженились бы. Я бы, по крайней мере, так поступила на их месте.
"Doesn't she like Wilson either?"	- Значит, она совсем не любит Уилсона?
The answer to this was unexpected.	Ответ меня ошарашил.
It came from Myrtle, who had overheard the question, and it was violent and obscene.	Ответила сама Миртл, услыхавшая мой вопрос, ответила резко и цинично.
"You see," cried Catherine triumphantly. She lowered her voice again. "It's really his wife that's keeping them apart.	- Вот видите, - торжествующе сказала Кэтрин и потом снова перешла на полушепот: - Все дело в его жене.
She's a Catholic, and they don't believe in divorce."	Она католичка, а католики не признают развода.
Daisy was not a Catholic, and I was a little shocked at the elaborateness of the lie.	Дэзи вовсе не была католичкой, и я подивился хитроумию этой лжи.
"When they do get married," continued Catherine, "they're going West to live for a while until it blows over."	- Когда они все-таки поженятся, - продолжала Кэтрин, - они уедут на Запад и там поживут, пока уляжется шум.
"It'd be more discreet to go to Europe."	- Уж тогда лучше уехать в Европу.
"Oh, do you like Europe?" she exclaimed surprisingly.	- Ах, вы поклонник Европы? - неожиданно громко воскликнула Кэтрин.
"I just got back from Monte Carlo."	- Я совсем недавно вернулась из Монте-Карло.
"Really."	- Вот как?
"Just last year.	- Да, в прошлом году.
I went over there with another girl."	Ездила вдвоем с подругой.
"Stay long?"	- И долго пробыли?
"No, we just went to Monte Carlo and back.	- Нет, мы только съездили в Монте-Карло и обратно.
We went by way of Marseilles.	Через Марсель.
We had over twelve hundred dollars when we started, but we got gypped out of it all in two days in the private rooms.	У нас было с собой больше тысячи двухсот долларов, но за два дня в частных игорных залах нас обчистили до нитки.
We had an awful time getting back, I can tell you.	Как мы только домой добрались - даже вспомнить страшно.
God, how I hated that town!"	Господи, до чего ж я возненавидела этот город!

The late afternoon sky bloomed in the window for a moment like the blue honey of the Mediterranean-then the shrill voice of Mrs. McKee called me back into the room.	На миг предвечернее небо в окне засинело медвяной лазурью Средиземного моря - но пронзительный голос миссис Мак-Ки тут же возвратил меня в тесную гостиную.
"I almost made a mistake, too," she declared vigorously.	- Я сама чуть не совершила такую ошибку, - во всеуслышание объявила она.
"I almost married a little kike who'd been after me for years.	- Чуть было не вышла за ничтожного человечка, который несколько лет ходил за мной как тень.
I knew he was below me.	А ведь знала, что он меня не стоит.
Everybody kept saying to me: 'Lucille, that man's 'way below you!'	И все мне говорили: "Люсиль, этот человек тебя не стоит!"
But if I hadn't met Chester, he'd of got me sure."	Но, не повстречайся я с Честером, он бы меня в конце концов уломал.
"Yes, but listen," said Myrtle Wilson, nodding her head up and down, "at least you didn't marry him."	- Да, но послушайте, - сказала Миртл Уилсон, качая головой. - Все ж таки вы за него не вышли.
"I know I didn't."	- Как видите.
"Well, I married him," said Myrtle, ambiguously.	- А я вышла, - многозначительно сказала Миртл.
"And that's the difference between your case and mine."	- Вот в чем разница между вашим случаем и моим.
"Why did you, Myrtle?" demanded Catherine.	- А зачем было выходить, Миртл? - спросила Кэтрин - Никто тебя, кажется, не неволил.
"Nobody forced you to."	Миртл не сразу ответила.
Myrtle considered.	- Я за него вышла, потому что думала, что он джентльмен, - сказала она наконец.
"I married him because I thought he was a gentleman," she said finally. "I thought he knew something about breeding but he wasn't fit to lick my shoe."	- Думала, он человек воспитанный, а на самом деле он мне и в подметки не годился.
"You were crazy about him for a while," said Catherine.	- Ты же по нем с ума сходила когда-то, - заметила Кэтрин.
"Crazy about him!" cried Myrtle incredulously.	- Я сходила по нем с ума? - возмутилась Миртл.
"Who said I was crazy about him?	- Кто это тебе сказал?
I never was any more crazy about him than I was about that man there."	Я не больше сходила с ума по нем, чем вот по этому господину.
She pointed suddenly at me, and every one looked at me accusingly.	Она ткнула пальцем в меня, и все посмотрели на меня с укоризной.
I tried to show by my expression that I had played no part in her past.	Я постарался выразить всем своим видом, что ничуть не претендую на ее чувства.
"The only crazy I was when I married him.	- Вот когда я действительно с ума спятила, это когда вышла за него замуж.
I knew right away I made a mistake.	Но я сразу поняла свою ошибку.

He borrowed somebody's best suit to get married in, and never even told me about it, and the man came after it one day when he was out."	Он взял у приятеля костюм, чтобы надеть на свадьбу, а мне про это и не заикнулся. Через несколько дней - его как раз не было дома -приятель приходит и просит вернуть костюм.
She looked around to see who was listening. "'Oh, is that your suit?'	"Вот как, это ваш костюм? - говорю я.
I said. 'This is the first I ever heard about it.	- Первый раз слышу".
But I gave it to him and then I lay down and cried to beat the band all afternoon."	Но костюм все-таки отдала, а потом бросилась на постель и ревмя ревела до самой ночи.
"She really ought to get away from him," resumed Catherine to me.	- Ей правда нужно уйти от него, - снова зашептала мне Кэтрин.
"They've been living over that garage for eleven years.	- Одиннадцать лет они так и живут над этим гаражом.
And Tom's the first sweetie she ever had."	А у нее даже ни одного дружка не было до Тома.
The bottle of whiskey-a second one-was now in constant demand by all present, excepting Catherine, who "felt just as good on nothing at all."	Бутылка виски - уже вторая за этот вечер -переходила из рук в руки; только Кэтрин не проявляла к ней интереса, уверяя, что ей "и так весело".
Tom rang for the janitor and sent him for some celebrated sandwiches, which were a complete supper in themselves.	Том вызвал швейцара и послал его за какими-то знаменитыми сандвичами, которые могли заменить целый ужин.
I wanted to get out and walk eastward toward the Park through the soft twilight, but each time I tried to go I became entangled in some wild, strident argument which pulled me back, as if with ropes, into my chair.	Я то и дело порывался уйти; мягкие сумерки манили меня, и хотелось прогуляться пешком до парка, но всякий раз я оказывался втянутым в очередной оголтелый спор, точно веревками привязывавший меня к креслу.
Yet high over the city our line of yellow windows must have contributed their share of human secrecy to the casual watcher in the darkening streets, and I was him too, looking up and wondering.	А быть может, в это самое время какой-нибудь случайный прохожий смотрел с темнеющей улицы в вышину, на наши освещенные окна, и думал о том, какие человеческие тайны прячутся за их желтыми квадратами. И мне казалось, что я вижу этого прохожего, его поднятую голову, задумчивое лицо.
I was within and without, simultaneously enchanted and repelled by the inexhaustible variety of life.	Я был здесь, но я был и там тоже, завороженный и в то же время испуганный бесконечным разнообразием жизни.
Myrtle pulled her chair close to mine, and suddenly her warm breath poured over me the story of her first meeting with Tom.	Миртл поставила себе кресло рядом со мной, и вместе с теплым дыханием на меня вдруг полился рассказ о ее первой встрече с Томом.
"It was on the two little seats facing each other that are always the last ones left on the train.	- Мы сидели в вагоне друг против друга, на боковых местах у выхода, которые всегда занимают в последнюю очередь.
I was going up to New York to see my sister and spend the night.	Я ехала в Нью-Йорк к сестре и должна была у нее ночевать.

He had on a dress suit and patent leather shoes, and I couldn't keep my eyes off him, but every time he looked at me I had to pretend to be looking at the advertisement over his head.	Том был во фраке, в лаковых туфлях, я просто глаз не могла от него отвести, но как только встречусь с ним взглядом, сейчас же делаю вид, будто рассматриваю рекламный плакат у него над головой.
When we came into the station he was next to me, and his white shirt-front pressed against my arm, and so I told him I'd have to call policeman, but he knew I lied.	Когда стали выходить из вагона, он очутился рядом со мной и так прижался крахмальной грудью к моему плечу, что я пригрозила позвать полицейского, да он мне, конечно, не поверил.
I was so excited that when I got into a taxi with him I didn't hardly know I wasn't getting into a subway train.	Я была сама не своя, - когда он меня подсаживал в машину, я даже не очень-то разбирала, такси это или вагон метро.
All I kept thinking about, over and over, was 'You can't live forever; you can't live forever.'"	А в голове одна мысль: "Живешь ведь только раз, только раз".
She turned to Mrs. McKee and the room rang full of her artificial laughter.	Она оглянулась на миссис Мак-Ки, и вся комната зазвенела ее деланным смехом.
"My dear," she cried,	- Ах, моя милая, - воскликнула она.
"I'm going to give you this dress as soon as I'm through with it.	- Я вам подарю это платье, когда совсем перестану его носить.
I've got to get another one to-morrow.	Завтра я куплю себе новое.
I'm going to make a list of all the things I've got to get.	Нужно мне составить список всех дел, которые я должна сделать завтра.
A massage and a wave, and a collar for the dog, and one of those cute little ash-trays where you touch a spring, and a wreath with a black silk bow for mother's grave that'll last all summer.	Массаж, потом парикмахер, потом еще надо купить ошейник для собачки, и такую маленькую пепельницу с пружинкой, они мне ужасно нравятся, и венок с черным шелковым бантом мамочке на могилку, из таких цветов, что все лето не вянут.
I got to write down a list so I won't forget all the things I got to do."	Непременно нужно все это записать, чтобы я ничего не забыла.
It was nine o'clock-almost immediately afterward I looked at my watch and found it was ten.	Было девять часов - но почти сейчас же я снова посмотрел на часы, и оказалось, что уже десять.
Mr. McKee was asleep on a chair with his fists clenched in his lap, like a photograph of a man of action.	Мистер Мак-Ки спал в кресле, раздвинув колени и положив на них сжатые кулаки, точно важный деятель, позирующий перед объективом.
Taking out my hankerchief I wiped from his cheek the remains of the spot of dried lather that had worried me all the afternoon.	Я достал носовой платок и стер с его щеки засохшую мыльную пену, которая мне весь вечер не давала покоя.
The little dog was sitting on the table looking with blind eyes through the smoke, and from time to time groaning faintly.	Щенок сидел на столе, моргал слепыми глазами в табачном дыму и время от времени принимался тихонько скулить.
People disappeared, reappeared, made plans to go somewhere, and then lost each other, searched for each other, found each other a few feet away.	Какие-то люди появлялись, исчезали, сговаривались идти куда-то, теряли друг друга, искали и снова находили на расстоянии двух шагов.

Some time toward midnight Tom Buchanan and Mrs. Wilson stood face to face, discussing in impassioned voices whether Mrs. Wilson had any right to mention Daisy's name.	Уже около полуночи я услышал сердитые голоса Тома Бьюкенена и миссис Уилсон; они стояли друг против друга и запальчиво спорили о том, имеет ли право миссис Уилсон произносить имя Дэзи.
"Daisy!	- Дэзи!
Daisy!	Дэзи!
Daisy!" shouted Mrs. Wilson.	Дэзи! - выкрикивала миссис Уилсон.
"I'll say it whenever I want to!	- Вот хочу и буду повторять, пока не надоест.
Daisy!	Дэзи!
Dai--"	Дэ...
Making a short deft movement, Tom Buchanan broke her nose with his open hand.	Том сделал короткое, точно рассчитанное движение и ребром ладони разбил ей нос.
Then there were bloody towels upon the bathroom floor, and women's voices scolding, and high over the confusion along broken wail of pain.	Потом были окровавленные полотенца на полу ванной, негодующие возгласы женщин и надсадный, долгий крик боли, вырывавшийся из общего шума.
Mr. McKee awoke from his doze and started in a daze toward the door.	Мистер Мак-Ки очнулся от сна, встал и в каком-то оцепенении направился к двери.
When he had gone halfway he turned around and stared at the scene-his wife and Catherine scolding and consoling as they stumbled here and there among the crowded furniture with articles of aid, and the despairing figure on the couch, bleeding fluently, and trying to spread a copy of Town Tattle over the tapestry scenes of Versailles.	На полдороге он обернулся и с минуту созерцал всю сцену: сдвинутая мебель, среди нее суетятся его жена и Кэтрин, браня и утешая, хватаясь то за одно, то за другое в попытках оказать помощь; а на диване лежит истекающая кровью жертва и судорожно старается прикрыть номером "Таун Тэттл" гобеленовый Версаль.
Then Mr. McKee turned and continued on out the door.	Затем мистер Мак-Ки повернулся и продолжал свой путь к двери.
Taking my hat from the chandelier, I followed.	Схватив свою шляпу с канделябра, я вышел вслед за ним.
"Come to lunch some day," he suggested, as we groaned down in the elevator.	- Давайте как-нибудь позавтракаем вместе, -предложил он, когда мы, вздыхая и охая, ехали на лифте вниз.
"Where?"	- А где?
"Anywhere."	- Где хотите.
"Keep your hands off the lever," snapped the elevator boy.	- Оставьте в покое рычаг, - рявкнул лифтер.
"I beg your pardon," said Mr. McKee with dignity,	- Прошу прощения, - с достоинством произнес мистер Мак-Ки.
"I didn't know I was touching it."	- Я не заметил, что прикасаюсь к нему.
"All right," I agreed,	- Ну что ж, - сказал я.
"I'll be glad to."	- С удовольствием.

... I was standing beside his bed and he was sitting up between the sheets, clad in his underwear, with a great portfolio in his hands.	... Я стоял у его постели, а он сидел на ней в нижнем белье с большой папкой в руках.
"Beauty and the Beast ... Loneliness ... Old Grocery Horse ... Brook'n Bridge..."	- "Зверь и красавица"... "Одиночество"... "Рабочая кляча"... "Бруклинский мост"...
Then I was lying half asleep in the cold lower level of the Pennsylvania Station, staring at the morning Tribune, and waiting for the four o'clock train.	Потом я лежал на скамье, в промозглой сырости Пенсильванского вокзала и таращил слипающиеся глаза на утренний выпуск "Трибюн" в ожидании четырехчасового поезда.
Chapter III	ГЛАВА III
There was music from my neighbor's house through the summer nights.	Летними вечерами на вилле у моего соседа звучала музыка.
In his blue gardens men and girls came and went like moths among the whisperings and the champagne and the stars.	Мужские и женские силуэты вились, точно мотыльки, в синеве его сада, среди приглушенных голосов, шампанского и звезд.
At high tide in the afternoon I watched his guests diving from the tower of his raft, or taking the sun on the hot sand of his beach while his two motor-boats slit the waters of the Sound, drawing aquaplanes over cataracts of foam.	Днем, в час прилива, мне было видно, как его гости прыгают в воду с вышки, построенной на его причальном плоту, или загорают на раскаленном песке его пляжа, а две его моторки режут водную гладь пролива Лонг-Айленд, и за ними на пенной волне взлетают аквапланы.
On week-ends his Rolls-Royce became an omnibus, bearing parties to and from the city between nine in the morning and long past midnight, while his station wagon scampered like a brisk yellow bug to meet all trains.	По субботам и воскресеньям его "роллс-ройс" превращался в рейсовый автобус и с утра до глубокой ночи возил гостей из города или в город, а его многоместный "форд" к приходу каждого поезда торопливо бежал на станцию, точно желтый проворный жук.
And on Mondays eight servants, including an extra gardener, toiled all day with mops and scrubbing-brushes and hammers and garden-shears, repairing the ravages of the night before.	А в понедельник восьмеро слуг, включая специально нанятого второго садовника, брали тряпки, швабры, молотки и садовые ножницы и трудились весь день, удаляя следы вчерашних разрушений.
Every Friday five crates of oranges and lemons arrived from a fruiterer in New York-every Monday these same oranges, and lemons left his back door in a pyramid of pulpless halves.	Каждую пятницу шесть корзин апельсинов и лимонов прибывали от фруктовщика из Нью-Йорка - и каждый понедельник эти же апельсины и лимоны покидали дом с черного хода в виде горы полузасохших корок.
There was a machine in the kitchen which could extract the juice of two hundred oranges in half an hour if a little button was pressed two hundred times by a butler's thumb.	На кухне стояла машина, которая за полчаса выжимала сок из двухсот апельсинов - для этого только нужно было двести раз надавить пальцем кнопку.
At least once a fortnight a crop of caterers came down with several hundred feet of canvas and enough colored lights to make a Christmas tree of Gatsby's enormous garden.	Раза два или даже три в месяц на виллу являлась целая армия поставщиков. Привозили несколько сот ярдов брезента и такое количество разноцветных лампочек, будто собирались превратить сад Гэтсби в огромную рождественскую елку.

On buffet tables, garnished with glistening hors-d'oeuvre, spiced baked hams crowded against salads of harlequin designs and pastry pigs and turkeys bewitched to a dark gold.	На столах, в сверкающем кольце закусок, выстраивались окорока, нашпигованные специями, салаты, пестрые, как трико арлекина, поросята, запеченные в тесте, жареные индейки, отливающие волшебным блеском золота.
In the main hall a bar with a real brass rail was set up, and stocked with gins and liquors and with cordials so long forgotten that most of his female guests were too young to know one from another.	В большом холле воздвигалась высокая стойка, даже с медной приступкой, как в настоящем баре, и чего там только не было - и джин, и ликеры, и какие-то старомодные напитки, вышедшие из употребления так давно, что многие молодые гостьи не знали их даже по названиям.
By seven o'clock the orchestra has arrived, no thin five-piece affair, but a whole pitful of oboes and trombones and saxophones and viols and cornets and piccolos, and low and high drums.	К семи часам оркестр уже на местах - не какие-нибудь жалкие полдюжины музыкантов, а полный состав: и гобои, и тромбоны, и саксофоны, и альты, и корнет-а-пистоны, и флейты-пикколо, и большие и малые барабаны.
The last swimmers have come in from the beach now and are dressing up-stairs; the cars from New York are parked five deep in the drive, and already the halls and salons and verandas are gaudy with primary colors, and hair shorn in strange new ways, and shawls beyond the dreams of Castile.	Пришли уже с пляжа последние купальщики и переодеваются наверху; вдоль подъездной аллеи по пять в ряд стоят машины гостей из Нью-Йорка, а в залах, в гостиных, на верандах, уже запестревших всеми цветами радуги, можно увидеть головы, стриженные по последней причуде моды, и шали, какие не снились даже кастильским сеньоритам.
The bar is in full swing, and floating rounds of cocktails permeate the garden outside, until the air is alive with chatter and laughter, and casual innuendo and introductions forgotten on the spot, and enthusiastic meetings between women who never knew each other's names.	Бар работает вовсю, а по саду там и сям проплывают подносы с коктейлями, наполняя ароматами воздух, уже звонкий от смеха и болтовни, сплетен, прерванных на полуслове, завязывающихся знакомств, которые через минуту будут забыты, и пылких взаимных приветствий дам, никогда и по имени друг дружку не знавших.
The lights grow brighter as the earth lurches away from the sun, and now the orchestra is playing yellow cocktail music, and the opera of voices pitches a key higher.	Огни тем ярче, чем больше земля отворачивается от солнца, вот уже оркестр заиграл золотистую музыку под коктейли, и оперный хор голосов зазвучал тоном выше.
Laughter is easier minute by minute, spilled with prodigality, tipped out at a cheerful word.	Смех с каждой минутой льется все свободней, все расточительней, готов хлынуть потоком от одного шутливого словца.
The groups change more swiftly, swell with new arrivals, dissolve and form in the same breath; already there are wanderers, confident girls who weave here and there among the stouter and more stable, become for a sharp, joyous moment the center of a group, and then, excited with triumph, glide on through the sea-change of faces and voices and color under the constantly changing light.	Кружки гостей то и дело меняются, обрастают новыми пополнениями, не успеет один распасться, как уже собрался другой. Появились уже непоседы из самоуверенных молодых красоток: такая мелькнет то тут, то там среди дам посолидней, на короткий, радостный миг станет центром внимания кружка - и уже спешит дальше, возбужденная успехом, сквозь прилив и отлив лиц, и красок, и голосов, в беспрестанно меняющемся свете.

Suddenly one of these gypsies, in trembling opal, seizes a cocktail out of the air, dumps it down for courage and, moving her hands like Frisco, dances out alone on the canvas platform.	Но вдруг одна такая цыганская душа, вся в волнах чего-то опалового, для храбрости залпом выпив выхваченный прямо из воздуха коктейль, выбежит на брезентовую площадку и закружится в танце без партнеров.
A momentary hush; the orchestra leader varies his rhythm obligingly for her, and there is a burst of chatter as the erroneous news goes around that she is Gilda Gray's understudy from the Follies.	Мгновенная тишина; затем дирижер галантно подлаживается под заданный ею темп, и по толпе бежит уже пущенный кем-то ложный слух, будто это дублерша Гильды Грей из варьете "Фоли".
The party has begun.	Вечер начался.
I believe that on the first night I went to Gatsby's house I was one of the few guests who had actually been invited.	В ту субботу, когда я впервые перешагнул порог виллы Гэтсби, я, кажется, был одним из немногих приглашенных гостей.
People were not invited-they went there.	Туда не ждали приглашения - туда просто приезжали, и все.
They got into automobiles which bore them out to Long Island, and somehow they ended up at Gatsby's door.	Садились в машину, ехали на Лонг-Айленд и в конце концов оказывались у Гэтсби.
Once there they were introduced by somebody who knew Gatsby, and after that they conducted themselves according to the rules of behavior associated with an amusement park.	Обычно находился кто-нибудь, кто представлял вновь прибывшего хозяину, и потом каждый вел себя так, как принято себя вести в загородном увеселительном парке.
Sometimes they came and went without having met Gatsby at all, came for the party with a simplicity of heart that was its own ticket of admission.	А бывало, что гости приезжали и уезжали, так и не познакомившись с хозяином, - простодушная непосредственность, с которой они пользовались его гостеприимством, сама по себе служила входным билетом.
I had been actually invited.	Но я был приглашен по всей форме.
A chauffeur in a uniform of robin's-egg blue crossed my lawn early that Saturday morning with a surprisingly formal note from his employer: the honor would be entirely Gatsby's, it said, if I would attend his "little party" that night.	Ранним утром передо мной предстал шофер в ливрее цвета яйца малиновки и вручил мне послание, удивившее меня своей церемонностью; в нем говорилось, что мистер Гэтсби почтет для себя величайшей честью, если я нынче пожалую к нему "на небольшую вечеринку".
He had seen me several times, and had intended to call on me long before, but a peculiar combination of circumstances had prevented it-signed Jay Gatsby, in a majestic hand.	Он неоднократно видел меня издали и давно собирался нанести мне визит, но досадное стечение обстоятельств помешало ему осуществить это намерение.
Dressed up in white flannels I went over to his lawn a little after seven, and wandered around rather ill at ease among swirls and eddies of people I didn't know-though here and there was a face I had noticed on the commuting train.	И подпись: Джей Гэтсби, с внушительным росчерком. В начале восьмого, одетый в белый фланелевый костюм, я вступил на территорию Гэтсби и сразу же почувствовал себя довольно неуютно среди множества незнакомых людей, -правда, в водовороте, бурлившем на газонах и дорожках, я различал порой лица, не раз виденные в пригородном поезде.

I was immediately struck by the number of young Englishmen dotted about; all well dressed, all looking a little hungry, and all talking in low, earnest voices to solid and prosperous Americans.	Меня сразу поразило большое число молодых англичан, вкрапленных в толпу; все они были безукоризненно одеты, у всех был немножко голодный вид, и все сосредоточенно и негромко убеждали в чем-то солидных, излучающих благополучие американцев.
I was sure that they were selling something: bonds or insurance or automobiles.	Я тут же решил, что они что-то продают - ценные бумаги, или страховые полисы, или автомобили.
They were at least agonizingly aware of the easy money in the vicinity and convinced that it was theirs for a few words in the right key.	Как видно, близость больших и легких денег болезненно дразнила их аппетит, создавая уверенность, что стоит сказать нужное слово нужным тоном, и эти деньги уже у них в кармане.
As soon as I arrived I made an attempt to find my host, but the two or three people of whom I asked his whereabouts stared at me in such an amazed way, and denied so vehemently any knowledge of his movements, that I slunk off in the direction of the cocktail table-the only place in the garden where a single man could linger without looking purposeless and alone.	Придя на виллу, я прежде всего попытался разыскать хозяина, но первые же два-три человека, которых я спросил, не знают ли они, где его можно найти, посмотрели на меня так удивленно и с таким пылом поспешили убедить меня в своей полной неосведомленности на этот счет, что я уныло поплелся к столу с коктейлями -единственному месту в саду, где одинокому гостю можно было приткнуться без риска выглядеть очень уж бесприютным и жалким.
I was on my way to get roaring drunk from sheer embarrassment when Jordan Baker came out of the house and stood at the head of the marble steps, leaning a little backward and looking with contemptuous interest down into the garden.	Вероятно, я бы напился вдребезги просто от смущения, но тут я увидел Джордан Бейкер. Она вышла из дома и остановилась на верхней ступеньке мраморной лестницы, слегка отклонив назад корпус и с презрительным любопытством поглядывая вниз.
Welcome or not, I found it necessary to attach myself to some one before I should begin to address cordial remarks to the passers-by.	Я не знал, обрадуется она мне или нет, но мне до зарезу нужно было за кого-то ухватиться, пока я еще не начал приставать к посторонним с душевными разговорами.
"Hello!" I roared, advancing toward her.	- Здравствуйте! - завопил я, бросившись к лестнице.
My voice seemed unnaturally loud across the garden.	Мой голос неестественно и громко раскатился по всему саду.
"I thought you might be here," she responded absently as I came up.	- Я так и думала, что встречу вас здесь, -небрежно заметила Джордан, когда я поднимался по мраморным ступеням.
"I remembered you lived next door to--"	- Вы ведь говорили, что живете рядом с...
She held my hand impersonally, as a promise that she'd take care of me in a minute, and gave ear to two girls in twin yellow dresses, who stopped at the foot of the steps.	Она слегка придержала мою руку в знак того, что займется мною чуть погодя, а сама вопросительно повернулась к двум девицам в совершенно одинаковых желтых платьях, остановившимся у подножия лестницы.
"Hello!" they cried together.	- Здравствуйте! - воскликнули девицы дуэтом.
"Sorry you didn't win."	- Как обидно, что победили не вы!
That was for the golf tournament.	Речь шла о состязаниях в гольф.

She had lost in the finals the week before.	На прошлой неделе Джордан проиграла финальную встречу.
"You don't know who we are," said one of the girls in yellow, "but we met you here about a month ago."	- Вы нас не узнаете, - сказала одна из желтых девиц, - а мы здесь же и познакомились, с месяц назад.
"You've dyed your hair since then," remarked Jordan, and I started, but the girls had moved casually on and her remark was addressed to the premature moon, produced like the supper, no doubt, out of a caterer's basket.	- У вас тогда волосы были другого цвета, -возразила Джордан. Я так и подскочил, но девицы уже прошли мимо, и ее замечание могла принять на свой счет только скороспелая луна, доставленная, должно быть, в корзине вместе с закусками.
With Jordan's slender golden arm resting in mine, we descended the steps and sauntered about the garden.	Продев свою руку под тонкую золотистую руку Джордан, я свел ее с лестницы, и мы пошли бродить по саду.
A tray of cocktails floated at us through the twilight, and we sat down at a table with the two girls in yellow and three men, each one introduced to us as Mr. Mumble.	Из сумрака выплыл навстречу поднос с коктейлями, и мы, взяв по бокалу, присели к столику, где уже расположились желтые девицы и трое мужчин, каждый из которых был нам представлен как мистер Брмр.
"Do you come to these parties often?" inquired Jordan of the girl beside her.	- Вы часто бываете здесь? - спросила Джордан у ближайшей девицы.
"The last one was the one I met you at," answered the girl, in an alert confident voice.	- Последний раз вот тогда, когда познакомилась с вами, - бойко отрапортовала та.
She turned to her companion: "Wasn't it for you, Lucille?"	- И ты, кажется, тоже, Люсиль? - обратилась она к своей подруге.
It was for Lucille, too.	Выяснилось, что и Люсиль тоже.
"I like to come," Lucille said.	- А мне здесь нравится, - сказала Люсиль.
"I never care what I do, so I always have a good time.	- Я вообще живу не раздумывая, поэтому мне всегда весело.
When I was here last I tore my gown on a chair, and he asked me my name and address-inside of a week I got a package from Croirier's with a new evening gown in it."	В тот раз я зацепилась за стул и порвала платье. Он спросил мою фамилию и адрес - и через три дня мне приносят коробку от Круарье, а в коробке новое вечернее платье.
"Did you keep it?" asked Jordan.	- И вы приняли? - спросила Джордан.
"Sure I did.	- Конечно, приняла.
I was going to wear it tonight, but it was too big in the bust and had to be altered.	Я даже думала его сегодня надеть, но нужна небольшая переделка: в груди широковато.
It was gas blue with lavender beads.	Цвета лаванды, с вышивкой светло-лиловым бисером.
Two hundred and sixty-five dollars."	Двести шестьдесят пять долларов.
"There's something funny about a fellow that'll do a thing like that," said the other girl eagerly.	- Все-таки обыкновенный человек так поступать не станет, - с апломбом сказала первая девица.
"He doesn't want any trouble with ant/body."	- Видно, что он старается избегать неприятностей с кем бы то ни было.
"Who doesn't?" I inquired.	- Кто - он? - спросил я.

"Gatsby.	- Гэтсби.
Somebody told me--" The two girls and Jordan leaned together confidentially.	Мне говорили... Обе девицы и Джордан заговорщически сдвинули головы.
"Somebody told me they thought he killed a man once."	- Мне говорили, будто он когда-то убил человека.
A thrill passed over all of us.	Мороз побежал у нас по коже.
The three Mr. Mumbles bent forward and listened eagerly.	Три мистера Брмр вытянули шеи, жадно вслушиваясь.
"I don't think it's so much that," argued Lucille sceptically; "it's more that he was a German spy during the war."	- А по-моему, вовсе не в этом дело, - скептически возразила Люсиль. - Скорее в том, что во время войны он был немецким шпионом.
One of the men nodded in confirmation.	Один из мужчин энергично закивал в подтверждение.
"I heard that from a man who knew all about him, grew up with him in Germany," he assured us positively.	- Я сам слышал об этом от человека, который знает его как родного брата. Вместе с ним вырос в Германии, - поспешил он нас заверить.
"Oh, no," said the first girl. "it couldn't be that, because he was in the American army during the war."	- Ну как же это может быть, - сказала первая девица. - Ведь во время войны он служил в американской армии.
As our credulity switched back to her she leaned forward with enthusiasm. "You look at him sometimes when he thinks nobody's looking at him.	- И наше доверие опять переметнулось к ней, а она торжествующе продолжала - Вы обратите внимание, какое у него бывает лицо, когда он думает, что его никто не видит.
I'll bet he killed a man."	Можете не сомневаться, он убийца.
She narrowed her eyes and shivered.	Она зажмурила глаза и поежилась.
Lucille shivered.	Люсиль поежилась тоже.
We all turned and looked around for Gatsby.	Мы все стали оглядываться, ища глазами Гэтсби.
It was testimony to the romantic speculation he inspired that there were whispers about him from those who had found little that it was necessary to whisper about in this world.	Должно быть, и в самом деле было что-то романтическое в этом человеке, если слухи, ходившие о нем, повторяли шепотом даже те, кто мало о чем на свете считал нужным говорить, понизив голос.
The first supper-there would be another one after midnight-was now being served, and Jordan invited me to join her own party, who were spread around a table on the other side of the garden.	Стали подавать первый ужин - после полуночи предстоял второй, - и Джордан пригласила меня присоединиться к ее компании, облюбовавшей стол в другом конце сада.
There were three married couples and Jordan's escort, a persistent undergraduate given to violent innuendo, and obviously under the impression that sooner or later Jordan was going to yield him up her person to a greater or lesser degree.	Компанию составляли две супружеские пары и кавалер Джордан, студент из породы вечных, изъяснявшийся многозначительными намеками и явно убежденный, что рано или поздно Джордан предоставит свою особу в более или менее полное его распоряжение.

Instead of rambling, this party had preserved a dignified homogeneity, and assumed to itself the function of representing the staid nobility of the country-side-East Egg condescending to West Egg, and carefully on guard against its spectroscopic gayety.	Вместо того чтобы по приезде разбрестись кто куда, они держались горделиво замкнутым кружком, взяв на себя миссию представлять здесь положительную, аристократическую часть местного общества. То был Ист-Эгг, снизошедший до Уэст-Эгга и бдительно обороняющийся от его калейдоскопического веселья.
"Let's get out," whispered Jordan, after a somehow wasteful and inappropriate half-hour; "this is much too polite for me."	- Уйдем отсюда, - шепнула мне Джордан, когда прошли полчаса, показавшиеся томительными и ненужными. - Мне уже невмоготу от этих церемоний.
We got up, and she explained that we were going to find the host: I had never met him, she said, and it was making me uneasy.	Мы оба встали из-за стола; мы хотим поискать хозяина дома, объяснила Джордан: мне неловко, что я ему до сих пор не представлен.
The undergraduate nodded in a cynical, melancholy way.	Студент кивнул со снисходительной, меланхолической усмешкой.
The bar, where we glanced first, was crowded, but Gatsby was not there.	В баре, куда мы заглянули прежде всего, было людно и шумно, но Гэтсби там не оказалось.
She couldn't find him from the top of the steps, and he wasn't on the veranda.	Джордан взошла на крыльцо и оттуда оглядела сад, но его нигде не было видно.
On a chance we tried an important-looking door, and walked into a high Gothic library, panelled with carved English oak, and probably transported complete from some ruin overseas.	Не найдя его и на боковой веранде, мы наугад толкнули внушительного вида дверь и очутились в библиотеке - комнате с высокими готическими сводами и панелями резного дуба на английский манер, должно быть перевезенной целиком из какого-нибудь разоренного родового гнезда за океаном.
A stout, middle-aged man, with enormous owl-eyed spectacles, was sitting somewhat drunk on the edge of a great table, staring with unsteady concentration at the shelves of books.	Пожилой толстяк в огромных выпуклых очках, делавших его похожим на филина, сидел на краю стола, явно в подпитии, задумчиво созерцая полки с книгами.
As we entered he wheeled excitedly around and examined Jordan from head to foot.	Когда мы вошли, он стремительно повернулся и оглядел Джордан с головы до ног.
"What do you think?" he demanded impetuously.	- Как вам это нравится? - порывисто спросил он.
"About what?"	- Что именно?
He waved his hand toward the book-shelves.	Он указал рукой на книжные полки.
"About that.	- Вот это.
As a matter of fact you needn't bother to ascertain.	Проверять не трудитесь.
I ascertained.	Уже проверено.
They're real."	Все - настоящие.
"The books?"	- Книги?
He nodded.	Он кивнул головой.
"Absolutely real-have pages and everything.	- Никакого обмана.
I thought they'd be a nice durable cardboard.	Переплет, страницы, все как полагается.

Matter of fact, they're absolutely real.	Я был уверен, что тут одни корешки, а оказывается - они настоящие.
Pages and-Here! Lemme show you."	Переплет, страницы... Да вот, посмотрите сами!
Taking our scepticism for granted, he rushed to the bookcases and returned with Volume One of the "Stoddard Lectures."	Убежденный в нашем недоверии, он подбежал к полке, выхватил одну книгу и протянул нам. Это был первый том "Лекций" Стоддарда.
"See!" he cried triumphantly.	- Видали? - торжествующе воскликнул он.
"It's a bona-fide piece of printed matter.	- Обыкновенное печатное издание, без всяких подделок.
It fooled me.	На этом я и попался.
This fella's a regular Belasco.	Этот тип - второй Беласко.
It's a triumph.	Разве не шедевр?
What thoroughness!	Какая продуманность!
What realism!	Какой реализм!
Knew when to stop, too-didn't cut the pages.	И заметьте - знал, когда остановиться, - страницы не разрезаны.
But what do you want?	Но чего вы хотите?
What do you expect?"	Чего тут можно ждать?
He snatched the book from me and replaced it hastily on its shelf, muttering that if one brick was removed the whole library was liable to collapse.	Он вырвал книгу у меня из рук и поспешно вставил на место, бормоча, что если один кирпич вынут, может обвалиться все здание.
"Who brought you?" he demanded.	- Вас кто привел? - спросил он.
"Or did you just come?	- А может, вы пришли сами?
I was brought.	Меня привели.
Most people were brought."	Тут почти всех приводят.
Jordan looked at him alertly, cheerfully, without answering.	Джордан метнула на него короткий веселый взгляд, но не ответила.
"I was brought by a woman named Roosevelt," he continued.	- Меня привела дама по фамилии Рузвельт, -продолжал он.
"Mrs. Claude Roosevelt.	- Миссис Клод Рузвельт.
Do you know her?	Не слыхали?
I met her somewhere last night.	Где-то я с ней вчера познакомился.
I've been drunk for about a week now, and I thought it might sober me up to sit in a library."	Я, знаете, уже вторую неделю пьян, вот и решил посидеть в библиотеке, - может, думаю, скорее протрезвлюсь.
"Has it?"	- Ну и как, помогло?
"A little bit, I think.	- Кажется - немножко.
I can't tell yet.	Пока еще трудно сказать.
I've only been here an hour.	Я здесь всего час.

Did I tell you about the books?	Да, я вам не говорил про книги?
They're real.	Представьте себе, они настоящие.
They're--"	Они...
"You told us."	- Вы нам говорили.
We shook hands with him gravely and went back outdoors.	Мы с чувством пожали ему руку и снова вышли в сад.
There was dancing now on the canvas in the garden; old men pushing young girls backward in eternal graceless circles, superior couples holding each other tortuously, fashionably, and keeping in the corners-and a great number of single girls dancing individualistically or relieving the orchestra for a moment of the burden of the banjo or the traps.	На брезенте, натянутом поверх газона, уже начались танцы: старички двигали перед собой пятившихся молодых девиц, выписывая бесконечные неуклюжие петли; по краям топтались самодовольные пары, сплетаясь в причудливом модном изгибе тел, - и очень много девушек танцевало в одиночку, каждая на свой лад, а то вдруг давали минутную передышку музыканту, игравшему на банджо или на кастаньетах.
By midnight the hilarity had increased.	К полуночи веселье было в полном разгаре.
A celebrated tenor had sung in Italian, and a notorious contralto had sung in jazz, and between the numbers people were doing "stunts" all over the garden, while happy, vacuous bursts of laughter rose toward the summer sky.	Уже знаменитый тенор спел итальянскую арию, а прославленное контральто - джазовую песенку, а в перерывах между номерами гости развлекались сами, изощряясь, кто как мог, и к летнему небу летели всплески пустого, беспечного смеха.
A pair of stage twins, who turned out to be the girls in yellow, did a baby act in costume, and champagne was served in glasses bigger than finger-bowls.	Эстрадная пара близнецов - это оказались наши желтые девицы - исполнила в костюмах сценку из детской жизни; лакеи между тем разносили шампанское в бокалах с полоскательницу величиной.
The moon had risen higher, and floating in the Sound was a triangle of silver scales, trembling a little to the stiff, tinny drip of the banjoes on the lawn.	Луна уже поднялась высоко, и на воде пролива лежал треугольник из серебряных чешуек, чуть-чуть подрагивая в такт сухому металлическому треньканью банджо в саду.
I was still with Jordan Baker.	Мы с Джордан Бейкер по-прежнему были вместе.
We were sitting at a table with a man of about my age and a rowdy little girl, who gave way upon the slightest provocation to uncontrollable laughter.	За нашим столиком сидели еще двое: мужчина примерно моих лет и шумливая маленькая девушка, от каждого пустяка готовая хохотать до упаду.
I was enjoying myself now.	Мне теперь тоже было легко и весело.
I had taken two finger-bowls of champagne, and the scene had changed before my eyes into something significant, elemental, and profound.	Я выпил две полоскательницы шампанского, и все, что я видел перед собой, казалось мне исполненным глубокого, первозданного смысла.
At a lull in the entertainment the man looked at me and smiled.	Во время короткого затишья мужчина вдруг посмотрел на меня и улыбнулся.
"Your face is familiar," he said, politely.	- Мне ваше лицо знакомо, - сказал он приветливо.
"Weren't you in the Third Division during the war?"	- Вы случайно не в Третьей дивизии служили во время войны?
"Why, yes.	- Ну как же, конечно.

I was in the ninth machine-gun battalion."	В Девятом пулеметном батальоне.
"I was in the Seventh Infantry until June nine teen-eighteen.	- А я - в Седьмом пехотном полку, вплоть до мобилизации в июне тысяча девятьсот восемнадцатого года.
I knew I'd seen you somewhere before."	Недаром у меня все время такое чувство, будто мы уже где-то встречались.
We talked for a moment about some wet, gray little villages in France.	Мы немного повспоминали серые, мокрые от дождя французские деревушки.
Evidently he lived in this vicinity, for he told me that he had just bought a hydroplane, and was going to try it out in the morning.	Потом он сказал, что недавно купил гидроплан и собирается испытать его завтра утром - из чего я заключил, что он живет где-то по соседству.
"Want to go with me, old sport?	- Может быть, составите мне компанию, старина?
Just near the shore along the Sound."	Покатаемся по проливу вдоль берега?
"What time?"	- А в какое время?
"Any time that suits you best."	- В любое, когда вам удобно.
It was on the tip of my tongue to ask his name when Jordan looked around and smiled.	Я уже открыл рот, чтобы осведомиться о его фамилии, но тут Джордан оглянулась на меня и спросила с улыбкой:
"Having a gay time now?" she inquired.	- Ну как, перестали хандрить?
"Much better."	- Почти перестал, спасибо.
I turned again to my new acquaintance. "This is an unusual party for me.	- Я снова повернулся к своему новому знакомцу: -Никак не привыкну к положению гостя, незнакомого с хозяином.
I haven't even seen the host.	Ведь я этого Гэтсби в глаза не видал.
I live over there -" I waved my hand at the invisible hedge in the distance, "and this man Gatsby sent over his chauffeur with an invitation."	Просто я живу тут рядом, - я махнул рукой в сторону невидимой изгороди, - и он прислал мне с шофером приглашение.
For a moment he looked at me as if he failed to understand.	Я заметил, что мой собеседник смотрит на меня как-то растерянно.
"I'm Gatsby," he said suddenly.	- Так ведь это я - Гэтсби, - сказал он вдруг.
"What!" I exclaimed.	- Что?! - воскликнул я.
"Oh, I beg your pardon."	- Ох, извините, ради бога!
"I thought you knew, old sport.	- Я думал, вы знаете, старина.
I'm afraid I'm not a very good host."	Плохой, видно, из меня хозяин.
He smiled understandingly-much more than understandingly.	Он улыбнулся мне ласково, - нет, гораздо больше, чем ласково.
It was one of those rare smiles with a quality of eternal reassurance in it, that you may come across four or five times in life.	Такую улыбку, полную неиссякаемой ободряющей силы, удается встретить четыре, ну -пять раз в жизни.

It faced-or seemed to face-the whole external world for an instant, and then concentrated on you with an irresistible prejudice in your favor.	Какое-то мгновение она, кажется, вбирает в себя всю полноту внешнего мира, потом, словно повинуясь неотвратимому выбору, сосредоточивается на вас.
It understood you just as far as you wanted to be understood, believed in you as you would like to believe in yourself, and assured you that it had precisely the impression of you that, at your best, you hoped to convey.	И вы чувствуете, что вас понимают ровно настолько, насколько вам угодно быть понятым, верят в вас в той мере, в какой вы в себя верите сами, и безусловно видят вас именно таким, каким вы больше всего хотели бы казаться.
Precisely at that point it vanished-and I was looking at an elegant young roughneck, a year or two over thirty, whose elaborate formality of speech just missed being absurd.	Но тут улыбка исчезла - и передо мною был просто расфранченный хлыщ, лет тридцати с небольшим, отличающийся почти смехотворным пристрастием к изысканным оборотам речи.
Some time before he introduced himself I'd got a strong impression that he was picking his words with care.	Это пристрастие, это старание тщательно подбирать слова в разговоре я заметил в нем еще до того, как узнал, кто он такой.
Almost at the moment when Mr. Gatsby identified himself, a butler hurried toward him with the information that Chicago was calling him on the wire.	Почти в ту же минуту прибежал слуга и доложил, что мистера Гэтсби вызывает Чикаго.
He excused himself with a small bow that included each of us in turn.	Тот встал и извинился с легким поклоном, обращенным к каждому из нас понемногу.
"If you want anything just ask for it, old sport," he urged me.	- Вы тут, пожалуйста, не стесняйтесь, старина, -обратился он ко мне. - Захочется чего-нибудь -только велите лакею.
"Excuse me. I will rejoin you later."	А я скоро вернусь. Прошу прощения.
When he was gone I turned immediately to Jordan-constrained to assure her of my surprise.	Как только он отошел, я повернулся к Джордан: мне не терпелось высказать ей свое изумление.
I had expected that Mr. Gatsby would be a florid and corpulent person in his middle years.	Почему-то я представлял себе мистера Гэтсби солидным мужчиной в летах, с брюшком и румяной физиономией.
"Who is he?" I demanded.	- Кто он вообще такой? - спросил я.
"Do you know?"	- Вы знаете?
"He's just a man named Gatsby."	- Некто по фамилии Гэтсби, вот и все.
"Where is he from, I mean?	- Но откуда он родом?
And what does he do?"	Чем занимается?
"Now you're started on the subject," she answered with a wan smile.	- Ну вот, теперь и вы туда же, - протянула Джордан с ленивой усмешкой.
"Well, he told me once he was an Oxford man."	- Могу сказать одно: он мне как-то говорил, что учился в Оксфорде.
A dim background started to take shape behind him, but at her next remark it faded away.	В глубине картины начал смутно вырисовываться какой-то фон; но следующее замечание Джордан снова все смешало.
"However, I don't believe it."	- Впрочем, я этому не верю.
"Why not?"	- Почему?

"I don't know," she insisted,	- Сама не знаю, - решительно сказала она.
"I just don't think he went there."	- Просто мне кажется, что никогда он в Оксфорде не был.
Something in her tone reminded me of the other girl's	Что-то в ее тоне напоминало слова желтой девицы:
"I think he killed a man," and had the effect of stimulating my curiosity.	"Мне кажется, что он убийца", - и это лишь подстрекнуло мое любопытство.
I would have accepted without question the information that Gatsby sprang from the swamps of Louisiana or from the lower East Side of New York.	Пусть бы мне сказали, что Гэтсби - выходец с луизианских болот или из самых нищенских кварталов нью-йоркского Ист-Сайда, я бы не удивился и не задумался.
That was comprehensible.	В этом не было ничего невероятного.
But young men didn't-at least in my provincial inexperience I believed they didn't-drift coolly out of nowhere and buy a palace on Long Island Sound.	Но чтобы молодые люди выскакивали просто ниоткуда и покупали себе дворцы на берегу пролива Лонг-Айленд - так не бывает; по крайней мере, я, неискушенный провинциал, считал, что так не бывает.
"Anyhow, he gives large parties," said Jordan, changing the subject with an urban distaste for the concrete.	- Во всяком случае, у него всегда собирается много народу, - сказала Джордан, уходя от разговора с чисто городской нелюбовью к конкретности.
"And I like large parties.	- А мне нравятся многолюдные сборища.
They're so intimate.	На них как-то уютнее.
At small parties there isn't any privacy."	В небольшой компании никогда не чувствуешь себя свободно.
There was the boom of a bass drum, and the voice of the orchestra leader rang out suddenly above the echolalia of the garden.	В оркестре бухнул большой барабан, и дирижер вдруг звонко выкрикнул, перекрывая многоголосый гомон:
"Ladies and gentlemen," he cried.	- Леди и джентльмены!
"At the request of Mr. Gatsby we are going to play for you Mr. Vladimir Tostoffs latest work, which attracted so much attention at Carnegie Hall last May.	По просьбе мистера Гэтсби мы сейчас сыграем вам новую вещь Владимира Тостова, которая в мае произвела такое большое впечатление в Карнеги-холле.
If you read the papers, you know there was a big sensation."	Читатели газет, вероятно, помнят, что это была настоящая сенсация.
He smiled with jovial condescension, and added: "Some sensation!"	- Он улыбнулся снисходительно-весело и добавил: - Фу-рор!
Whereupon everybody laughed.	Кругом засмеялись.
"The piece is known," he concluded lustily, "as Vladimir Tostoffs Jazz History of the World."	- Итак, - он еще повысил голос: - Владимир Тостов, "Джазовая история человечества".
The nature of Mr. Tostoffs composition eluded me, because just as it began my eyes fell on Gatsby, standing alone on the marble steps and looking from one group to another with approving eyes.	Но мне не суждено было оценить произведения мистера Тостова, потому что при первых же тактах музыки я вдруг увидел Гэтсби.

His tanned skin was drawn attractively tight on his face and his short hair looked as though it were trimmed every day.	Он стоял на верхней ступеньке мраморной лестницы и с довольным видом оглядывал группу за группой. Смуглая от загара кожа приятно обтягивала его лицо, короткие волосы лежали так аккуратно, словно их подстригали каждый день.
I could see nothing sinister about him.	Ничего зловещего я в нем усмотреть не мог.
I wondered if the fact that he was not drinking helped to set him off from his guests, for it seemed to me that he grew more correct as the fraternal hilarity increased.	Быть может, то, что он совсем не пил, и выделяло его из толпы гостей - ведь чем шумней становилось общее веселье, тем он, казалось, больше замыкался в своей корректной сдержанности.
When the Jazz History of the World was over, girls were putting their heads on men's shoulders in a puppyish, convivial way, girls were swooning backward playfully into men's arms, even into groups, knowing that some one would arrest their falls-but no one swooned backward on Gatsby, and no French bob touched Gatsby's shoulder, and no singing quartets were formed with Gatsby's head for one link.	Под заключительные звуки "Джазовой истории человечества" одни девицы с кокетливой фамильярностью склонялись к мужчинам на плечо, другие, пошатнувшись, притворно падали в обморок, не сомневаясь, что их подхватят крепкие мужские руки - и, может быть, даже не одни; но никто не падал в обморок на руки Г этсби, и ничья под мальчишку остриженная головка не касалась его плеча, и ни один импровизированный вокальный квартет не составлялся с его участием.
"I beg your pardon."	- Простите, пожалуйста.
Gatsby's butler was suddenly standing beside us.	Возле нас стоял лакей.
"Miss Baker?" he inquired.	- Мисс Бейкер? - осведомился он.
"I beg your pardon, but Mr. Gatsby would like to speak to you alone."	- Простите, пожалуйста, но мистер Гэтсби хотел бы побеседовать с вами наедине.
"With me?" she exclaimed in surprise.	- Со мной? - воскликнула удивленная Джордан.
"Yes, madame."	- Да, мисс.
She got up slowly, raising her eyebrows at me in astonishment, and followed the butler toward the house.	Она оглянулась на меня, недоуменно вскинув брови, встала и пошла за лакеем по направлению к дому.
I noticed that she wore her evening-dress, all her dresses, like sports clothes-there was a jauntiness about her movements as if she had first learned to walk upon golf courses on clean, crisp mornings.	Я заметил, что и в вечернем платье, да и в любом другом, она двигается так, как будто на ней надет спортивный костюм - была в ее походке пружинистая легкость, словно свои первые шаги она училась делать на поле для гольфа ясным погожим утром.
I was alone and it was almost two.	Я остался один. Было уже два часа.
For some time confused and intriguing sounds had issued from a long, many-windowed room which overhung the terrace.	Какие-то невнятные загадочные звуки доносились из комнаты, длинным рядом окон выходившей на веранду.
Eluding Jordan's undergraduate, who was now engaged in an obstetrical conversation with two chorus girls, and who implored me to join him, I went inside.	Я ускользнул от студента Джордан, пытавшегося втянуть меня в разговор на акушерско-гинекологическую тему, который он успел завести с двумя эстрадными певичками, - и пошел в дом.
The large room was full of people.	Большая комната была полна народу.

One of the girls in yellow was playing the piano, and beside her stood a tall, red-haired young lady from a famous chorus, engaged in song.	Одна из желтых девиц сидела за роялем, а рядом стояла рослая молодая особа с рыжими волосами, дива из знаменитого эстрадного ансамбля, и пела.
She had drunk a quantity of champagne, and during the course of her song she had decided, ineptly, that everything was very, very sad-she was not only singing, she was weeping too.	Она выпила много шампанского, и на втором куплете исполняемой песенки жизнь вдруг показалась ей невыносимо печальной - поэтому она не только пела, но еще и плакала навзрыд.
Whenever there was a pause in the song she filled it with gasping, broken sobs, and then took up the lyric in a quavering soprano.	Каждую музыкальную паузу она заполняла короткими судорожными всхлипываниями, после чего дрожащим сопрано выводила следующую фразу.
The tears coursed down her cheeks-not freely, however, for when they came into contact with her heavily beaded eyelashes they assumed an inky color, and pursued the rest of their way in slow black rivulets.	Слезы лились у нее из глаз, - впрочем, не без препятствий: повиснув на густо накрашенных ресницах, они приобретали чернильный оттенок и дальше стекали по щекам в виде медлительных черных ручейков.
A humorous suggestion was made that she sing the notes on her face, whereupon she threw up her hands, sank into a chair, and went off into a deep vinous sleep.	Какой-то шутник высказал предположение, что она поет по нотам, написанным у нее на лице; услышав это, она всплеснула руками, повалилась в кресло и тут же уснула мертвецким пьяным сном.
"She had a fight with a man who says he's her husband," explained a girl at my elbow.	- У нее вышла ссора с господином, который называет себя ее мужем, - пояснила молодая девушка, стоявшая со мною рядом.
I looked around.	Я огляделся по сторонам.
Most of the remaining women were now having fights with men said to be their husbands.	Большинство дам, которые еще не успели уехать, заняты были тем, что ссорились со своими предполагаемыми мужьями.
Even Jordan's party, the quartet from East Egg, were rent asunder by dissension.	Даже в компанию Джордан, квартет из Ист-Эгга, проник разлад.
One of the men was talking with curious intensity to a young actress, and his wife, after attempting to laugh at the situation in a dignified and indifferent way, broke down entirely and resorted to flank attacks-at intervals she appeared suddenly at his side like an angry diamond, and hissed:	Один из мужчин увлекся разговором с молоденькой актрисой, а его жена сперва высокомерно делала вид, что это ее нисколько не трогает и даже забавляет, но в конце концов не выдержала и перешла к фланговым атакам -каждые пять минут она неожиданно вырастала сбоку от мужа и, сверкая, точно разгневанный бриллиант, шипела ему в ухо:
"You promised!" into his ear.	"Ты же обещал!"
The reluctance to go home was not confined to wayward men.	Впрочем, не одни ветреные мужья отказывались ехать домой.
The hall was at present occupied by two deplorably sober men and their highly indignant wives.	У самого выхода шел спор между двумя безнадежно трезвыми мужчинами и их негодующими женами.
The wives were sympathizing with each other in slightly raised voices.	Жены обменивались сочувственными репликами в слегка повышенном тоне:
"Whenever he sees I'm having a good time he wants to go home."	- Стоит ему заметить, что мне весело, - сейчас же он меня тянет домой.

"Never heard anything so selfish in my life."	- В жизни не видела такого эгоиста.
"We're always the first ones to leave."	- Всегда мы должны уходить первыми.
"So are we."	- И мы тоже.
"Well, we're almost the last tonight," said one of the men sheepishly.	- Но сегодня мы чуть ли не последние, - робко возразил один из мужей.
"The orchestra left half an hour ago."	- Оркестр и то уже час как уехал.
In spite of this wives' agreement that such malevolence was beyond credibility, the dispute ended in a short struggle, and both wives were lifted, kicking, into the night.	Невзирая на дружные обвинения в неслыханном тиранстве, мужья все же одержали верх; после недолгой борьбы упирающиеся дамы были подхвачены под мышки и вытащены в темноту ночи.
As I waited for my hat in the hall the door of the library opened and Jordan Baker and Gatsby came out together.	Пока я ждал, когда мне подадут мою шляпу, отворилась дверь библиотеки, и в холл вышла Джордан Бейкер вместе с Гэтсби.
He was saying some last word to her, but the eagerness in his manner tightened abruptly into formality as several people approached him to say good-by.	Он что-то взволнованно договаривал на ходу, но, увидев его, несколько человек подошли проститься, и его волнение сразу же заморозила светская любезность.
Jordan's party were calling impatiently to her from the porch, but she lingered for a moment to shake hands.	Спутники Джордан были уже в дверях и нетерпеливо окликали ее, но она остановилась, чтобы попрощаться со мной.
"I've just heard the most amazing thing," she whispered.	- Я только что выслушала совершенно невероятную историю, - шепнула она.
"How long were we in there?"	- Что, мы там долго пробыли?
"Why, about an hour."	- Добрый час.
"It was . . . simply amazing," she repeated abstractedly.	- Да... просто невероятно, - рассеянно повторила она.
"But I swore I wouldn't tell it and here I am tantalizing you."	- Но я дала слово, что никому не расскажу, так что не буду вас мучить.
She yawned gracefully in my face.	- Она мило зевнула мне прямо в лицо.
"Please come and see me... Phone book... Under the name of Mrs. Sigourney Howard... My aunt..." She was hurrying off as she talked-her brown hand waved a jaunty salute as she melted into her party at the door.	- Заходите как-нибудь, буду очень рада... Телефон есть в справочнике... На имя миссис Сигурни Хауорд... Моя тетя... - Она уже бежала к дверям. Легкий взмах смуглой руки на прощанье, и она исчезла среди заждавшихся спутников.
Rather ashamed that on my first appearance I had stayed so late, I joined the last of Gatsby's guests, who were clustered around him.	Чувствуя некоторую неловкость от того, что мой первый визит так затянулся, я подошел к Гэтсби, вокруг которого теснились последние гости.
I wanted to explain that I'd hunted for him early in the evening and to apologize for not having known him in the garden.	Я хотел объяснить, что почти весь вечер искал случая ему представиться и попросить извинения за свою давешнюю оплошность.
"Don't mention it," he enjoined me eagerly.	- Ну что вы, какие пустяки, - прервал он меня.
"Don't give it another thought, old sport."	- Даже и не думайте об этом, старина.

The familiar expression held no more familiarity than the hand which reassuringly brushed my shoulder.	- В этом фамильярном обращении было не больше фамильярности, чем в ободряющем прикосновении его руки к моему плечу.
"And don't forget we're going up in the hydroplane tomorrow morning, at nine o'clock."	- И не забудьте: завтра в девять часов утра мы с вами отправляемся в полет на гидроплане.
Then the butler, behind his shoulder:	Но тут голос лакея из-за его спины:
"Philadelphia wants you on the phone, sir."	- Вас вызывает Филадельфия, сэр.
"All right, in a minute.	- Сейчас иду.
Tell them I'll be right there... Good night."	Скажите, пусть подождут минутку... Спокойной ночи.
"Good night."	- Спокойной ночи.
"Good night."	- Спокойной ночи.
He smiled-and suddenly there seemed to be a pleasant significance in having been among the last to go, as if he had desired it all the time.	- Он улыбнулся, и мне вдруг показалось, что это так и нужно было, чтобы я покинул его дом одним из последних, что он словно бы сам этого хотел и радовался этому.
"Good night, old sport... Good night."	- Спокойной ночи, старина... Спокойной ночи.
But as I walked down the steps I saw that the evening was not quite over.	Но когда я спустился с лестницы, выяснилось, что вечер еще не окончен.
Fifty feet from the door a dozen headlights illuminated a bizarre and tumultuous scene.	Впереди, шагах в пятидесяти, свет десятка автомобильных фар выхватывал из ночной тьмы странное и беспорядочное зрелище.
In the ditch beside the road, right side up, but violently shorn of one wheel, rested a new coupe which had left Gatsby's drive not two minutes before.	В придорожном кювете, выставив ободранный правый бок без переднего колеса, покоился новенький двухместный автомобиль, за минуту до этого отъехавший от дома Гэтсби.
The sharp jut of a wall accounted for the detachment of the wheel, which was now getting considerable attention from half a dozen curious chauffeurs.	Острый выступ стены объяснял историю оторванного колеса - оно, кстати, валялось тут же, и несколько шоферов, побросав свои машины, с интересом осматривали его и ощупывали.
However, as they had left their cars blocking the road, a harsh, discordant din from those in the rear had been audible for some time, and added to the already violent confusion of the scene.	На дороге тем временем успела образоваться пробка, и неумолчный разноголосый рев клаксонов из задних рядов еще увеличивал сумятицу.
A man in a long duster had dismounted from the wreck and now stood in the middle of the road, looking from the car to the tire and from the tire to the observers in a pleasant, puzzled way.	Какой-то человек в длиннополом пыльнике вылез из обломков крушения и теперь стоял посреди дороги, с трогательным недоумением переводя взгляд с машины на колесо и с колеса на зрителей.
"See!" he explained.	- Видали? - произнес он.
"It went in the ditch."	- Угодили в кювет.
The fact was infinitely astonishing to him, and I recognized first the unusual quality of wonder, and then the man-it was the late patron of Gatsby's library.	Самый факт, по-видимому, безгранично изумлял его. Мне показалась знакомой эта редкостная глубина удивления, и в следующую минуту я узнал его - это был недавний искатель уединения из библиотеки Гэтсби.

"How'd it happen?"	- Как это случилось?
He shrugged his shoulders.	Он пожал плечами.
"I know nothing whatever about mechanics," he said decisively.	- Я в технике ничего не понимаю, - решительно объявил он.
"But how did it happen?	- Но как это случилось?
Did you run into the wall?"	Вы налетели на стену?
"Don't ask me," said Owl Eyes, washing his hands of the whole matter.	- Меня не спрашивайте, - сказал Филин с видом человека, умывающего руки.
"I know very little about driving-next to nothing.	- Автомобилист из меня слабый, можно сказать -никакой.
It happened, and that's all I know."	Случилось, и все.
"Well, if you're a poor driver you oughtn't to try driving at night."	- Если вы неопытный водитель, так не пытались бы править ночью.
"But I wasn't even trying," he explained indignantly,	- А я и не пытался, - возразил он с негодованием.
"I wasn't even trying."	- Я даже и не пытался.
An awed hush fell upon the bystanders.	Все кругом замерли от ужаса.
"Do you want to commit suicide?"	- Вы что же, самоубийство задумали?
"You're lucky it was just a wheel!	- Скажите спасибо, что отделались одним колесом.
A bad driver and not even trying!"	Человек садится за руль и даже не пытается править!
"You don't understand," explained the criminal.	- Вы не так поняли, - запротестовал преступник.
"I wasn't driving.	- Я вовсе не сидел за рулем.
There's another man in the car."	Нас в машине было двое.
The shock that followed this declaration found voice in a sustained	Это заявление положительно оглушило всех.
"Ah-h-h!" as the door of the coupe swung slowly open.	Сдавленное "о-ох!" пронеслось над дорогой.
The crowd-it was now a crowd-stepped back involuntarily, and when the door had opened wide there was a ghostly pause.	Но тут дверца машины начала медленно отворяться. Толпа (теперь это уже была толпа) невольно попятилась, и, когда дверца откинулась совсем, наступила зловещая пауза.
Then, very gradually, part by part, a pale, dangling individual stepped out of the wreck, pawing tentatively at the ground with a large uncertain dancing shoe.	Затем из машины очень медленно, по частям, высунулась бледная разболтанная личность и осторожно стала нащупывать почву бальным башмаком солидных размеров.
Blinded by the glare of the headlights and confused by the incessant groaning of the horns, the apparition stood swaying for a moment before he perceived the man in the duster.	Ослепленный ярким светом фар, одуревший от беспрерывного воя клаксонов, призрак пошатывался из стороны в сторону, пока наконец не заметил человека в пыльнике.
"Wha's matter?" he inquired calmly.	- В чем дело? - невозмутимо осведомился он.
"Did we run outa gas?"	- Бензин кончился?

"Look!"	- Вы взгляните сюда!
Half a dozen fingers pointed at the amputated wheel-he stared at it for a moment, and then looked upward as though he suspected that it had dropped from the sky.	Несколько пальцев указывало на ампутированное колесо. Он уставился было на него, потом поднял глаза вверх, будто заподозрил, что оно свалилось с неба.
"It came off," some one explained.	- Отлетело напрочь, - пояснил кто-то.
He nodded.	Он кивнул.
"At first I din' notice we'd stopped."	- А я и не зам-метил, что мы с-стоим.
A pause.	Пауза.
Then, taking a long breath and straightening his shoulders, he remarked in a determined voice:	Потом, с шумом набрав воздух в легкие и расправив плечи, он деловито спросил:
"Wonder'ff tell me where there's a gas'line station?"	- Кто-нибудь знает, где тут м-можно за-заправиться?
At least a dozen men, some of them a little better off than he was, explained to him that wheel and car were no longer joined by any physical bond.	С десяток голосов (часть из них звучала немного более твердо) принялись втолковывать ему, что между машиной и колесом более не существует физической связи.
"Back out," he suggested after a moment.	- А вы задним ходом, - посоветовал он, немного подумав.
"Put her in reverse."	- Назад, потом вперед.
"But the wheel's off!"	- Так нет же колеса!
He hesitated.	Он помедлил в нерешительности.
"No harm in trying," he said.	- П-попробовать-то можно, - сказал он наконец.
The caterwauling horns had reached a crescendo and I turned away and cut across the lawn toward home.	Кошачий концерт гудков достиг своего апогея. Я повернулся и прямиком по газону пошел домой.
I glanced back once.	По дороге мне вдруг захотелось оглянуться.
A wafer of a moon was shining over Gatsby's house, making the night fine as before, and surviving the laughter and the sound of his still glowing garden.	Облатка луны сияла над виллой Гэтсби, и ночь была все так же прекрасна, хотя в саду, еще освещенном фонарями, уже не звенел смех и веселые голоса.
A sudden emptiness seemed to flow now from the windows and the great doors, endowing with complete isolation the figure of the host, who stood on the porch, his hand up in a formal gesture of farewell.	Нежданная пустота струилась из окон, из широкой двери, и от этого особенно одиноким казался на ступенях силуэт хозяина дома с поднятой в прощальном жесте рукой.
Reading over what I have written so far, I see I have given the impression that the events of three nights several weeks apart were all that absorbed me.	Перечитав написанное, я вижу, что может создаться впечатление, будто я только и жил тогда что событиями этих трех вечеров, разделенных промежутками в несколько недель.
On the contrary, they were merely casual events in a crowded summer, and, until much later, they absorbed me infinitely less than my personal affairs.	На самом же деле это были для меня лишь случайные эпизоды насыщенного событиями лета, и в ту пору, во всяком случае, они занимали меня несравненно меньше, чем личные мои дела.
Most of the time I worked.	Прежде всего, я работал.

In the early morning the sun threw my shadow westward as I hurried down the white chasms of lower New York to the Probity Trust.	Утреннее солнце отбрасывало на запад мою тень, когда я шагал по белым ущельям деловой части Нью-Йорка, торопясь в свое богоугодное заведение.
I knew the other clerks and young bond-salesmen by their first names, and lunched with them in dark, crowded restaurants on little pig sausages and mashed potatoes and coffee.	Я знал по именам всех прочих молодых клерков и агентов по продаже ценных бумаг. Мы вместе завтракали в полутемных, переполненных ресторанчиках свиными сосисками с картофельным пюре, запивая их чашкой кофе.
I even had a short affair with a girl who lived in Jersey City and worked in the accounting department, but her brother began throwing mean looks in my direction, so when she went on her vacation in July I let it blow quietly away.	У меня даже завязалась интрижка с одной девушкой из Джерси-Сити, которая служила у нас счетоводом, но ее брат стал зловеще коситься на меня при встречах, и, когда в июле она уехала в отпуск, я воспользовался этим, чтобы поставить точку.
I took dinner usually at the Yale Club-for some reason it was the gloomiest event of my day-and then I went up-stairs to the library and studied investments and securities for a conscientious hour.	Обедал я в Йельском клубе - почему-то это было для меня самым тягостным делом за день, - а после шел наверх, в библиотеку, и час-другой прилежно трудился, вникая в тайны инвестиций и кредитов.
There were generally a few rioters around, but they never came into the library, so it was a good place to work.	Среди завсегдатаев клуба попадалось немало шумных гуляк, но в библиотеку они не заглядывали, и там всегда можно было спокойно поработать.
After that, if the night was mellow, I strolled down Madison Avenue past the old Murray Hill Hotel, and over 33d Street to the Pennsylvania Station.	Потом, если вечер был погожий, я брел пешком по Мэдисон-авеню, мимо старой гостиницы Меррэй-хилл и, свернув на Тридцать третью улицу, выходил к Пенсильванскому вокзалу.
I began to like New York, the racy, adventurous feel of it at night, and the satisfaction that the constant flicker of men and women and machines gives to the restless eye.	Понемногу я полюбил Нью-Йорк, пряный, дразнящий привкус его вечеров, непрестанное мельканье людей и машин, жадно впитываемое беспокойным взглядом.
I liked to walk up Fifth Avenue and pick out romantic women from the crowd and imagine that in a few minutes I was going to enter into their lives, and no one would ever know or disapprove.	Мне нравилось слоняться по Пятой авеню, высматривать в толпе женщин с романтической внешностью и воображать: вот сейчас я войду в жизнь той или иной из них, и никто никогда не узнает и не осудит.
Sometimes, in my mind, I followed them to their apartments on the corners of hidden streets, and they turned and smiled back at me before they faded through a door into warm darkness.	Иногда я мысленно провожал их домой, на угол какой-нибудь таинственной улочки, и прежде чем нырнуть в теплую темень за дверью, они оглядывались и улыбались мне в ответ на мою улыбку.
At the enchanted metropolitan twilight I felt a haunting loneliness sometimes, and felt it in others-poor young clerks who loitered in front of windows waiting until it was time for a solitary restaurant dinner-young clerks in the dusk, wasting the most poignant moments of night and life.	А бывало, что в колдовских сумерках столицы меня вдруг охватывала тоска одиночества, и эту же тоску я угадывал в других - в бедных молодых клерках, топтавшихся у витрин, чтобы как-нибудь убить время до неуютного холостяцкого обеда в ресторане, - молодых людях, здесь, в этой полумгле растрачивавших впустую лучшие мгновения вечера и жизни.

Again at eight o'clock, when the dark lanes of the Forties were five deep with throbbing taxicabs, bound for the theater district, I left a sinking in my heart.	И позже, в восемь часов, когда в узких проездах Сороковых улиц, района театров, бурлил сплошной поток фыркающих машин, тоска снова сжимала мне сердце.
Forms leaned together in the taxis as they waited, and voices sang, and there was laughter from unheard jokes, and lighted cigarettes outlined unintelligible gestures inside.	Неясные тени склонялись друг к другу в такси, нетерпеливо дожидающихся у перекрестка, до меня доносился обрывок песни, смех в ответ на неслышную шутку, огоньки сигарет чертили замысловатые петли в темноте.
Imagining that I, too, was hurrying toward gayety and sharing their intimate excitement, I wished them well.	И мне представлялось, что я тоже спешу куда-то, где ждет веселье, и, разделяя чужую радость, я желал этим людям добра.
For a while I lost sight of Jordan Baker, and then in midsummer I found her again. At first I was flattered to go places with her, because she was a golf champion, and everyone knew her name.	На некоторое время я потерял из вида Джордан Бейкер, но в разгар лета мы повстречались снова, Поначалу мне просто нравилось бывать вместе с нею на людях - она была чемпионкой по гольфу, которую все знали, и это льстило моему тщеславию.
Then it was something more.	Потом появилось нечто большее.
I wasn't actually in love, but I felt a sort of tender curiosity.	Не то чтобы я был влюблен, но меня влекло к ней какое-то нежное любопытство.
The bored haughty face that she turned to the world concealed something-most affectations conceal something eventually, even though they don't in the beginning-and one day I found what it was.	Мне чудилось, что за надменной, скучающей миной скрывается что-то - ведь все напускное чему-то служит прикрытием, и рано или поздно истина узнается. В конце концов я понял, в чем дело.
When we were on a house-party together up in Warwick, she left a borrowed car out in the rain with the top down, and then lied about it-and suddenly I remembered the story about her that had eluded me that night at Daisy's.	Как-то раз, когда мы с ней были в гостях в одном доме в Уорике, она оставила чужую машину под дождем с откинутым верхом, а потом преспокойно солгала - и тут я вдруг припомнил тот связанный с нею слух, который смутно шевелился у меня в памяти при первой нашей встрече у Дэзи.
At her first big golf tournament there was a row that nearly reached the newspapers-a suggestion that she had moved her ball from a bad lie in the semifinal round.	На первом большом состязании в гольф, в котором она участвовала, случилась история, едва не попавшая в газеты: ее обвинили, будто в полуфинале она сдвинула свой мяч, попавший в невыгодную позицию.
The thing approached the proportions of a scandal-then died away.	Дошло чуть ли не до открытого скандала - однако все утряслось.
A caddy retracted his statement, and the only other witness admitted that he might have been mistaken.	Мальчик, носивший клюшки, отказался от своего заявления, единственный другой свидетель признал, что мог и ошибиться.
The incident and the name had remained together in my mind.	Но весь инцидент застрял в моей памяти вместе с полузабытым именем.

Jordan Baker instinctively avoided clever, shrewd men, and now I saw that this was because she felt safer on a plane where any divergence from a code would be thought impossible.	Джордан Бейкер инстинктивно избегала умных, проницательных людей, и теперь мне стало ясно почему - она чувствовала себя уверенней среди тех, кому попросту в голову не могло прийти, что бывают поступки, не вполне согласующиеся с общепринятыми нормами поведения.
She was incurably dishonest.	Она была неисправимо бесчестна.
She wasn't able to endure being at a disadvantage and, given this unwillingness, I suppose she had begun dealing in subterfuges when she was very young in order to keep that cool, insolent smile turned to the world and yet satisfy the demands of her hard, jaunty body.	Ей всегда казалась невыносимой мысль, что обстоятельства могут сложиться не в ее пользу, и должно быть, она с ранних лет приучилась к неблаговидным проделкам, помогавшим ей взирать на мир с этой холодной, дерзкой усмешкой и в то же время потворствовать любой прихоти своего упругого, крепкого тела.
It made no difference to me.	Для меня это ничего не изменило.
Dishonesty in a woman is a thing you never blame deeply-I was casually sorry, and then I forgot.	Бесчестность в женщине - недостаток, который никогда не осуждаешь особенно сурово. Я слегка огорчился, потом перестал об этом думать.
It was on that same house-party that we had a curious conversation about driving a car.	Именно тогда, в Уорике, у нас вышел любопытный разговор насчет поведения за рулем.
It started because she passed so close to some workman that our fender flicked a button on one man's coat.	Началось с того, что она промчалась мимо какого-то рабочего так близко, что крылом у него сорвало пуговицу с куртки.
"You're a rotten driver," I protested.	- Вы никуда не годный водитель, - рассердился я.
"Either you ought to be more careful, or you oughtn't to drive at all."	- Не можете быть поосторожней, так не беритесь управлять машиной.
"I am careful."	- Я осторожна.
"No, you're not."	- Как бы не так.
"Well, other people are," she said lightly.	- Ну, другие осторожны, - беспечно заметила она.
"What's that got to do with it?"	- А это тут при чем?
"They'll keep out of my way," she insisted.	- Они будут уступать мне дорогу.
"It takes two to make an accident."	Для столкновения требуются двое.
"Suppose you met somebody just as careless as yourself."	- А вдруг вам попадется кто-то такой же неосторожный, как вы сами?
"I hope I never will," she answered.	- Надеюсь, что не попадется, - сказала она.
"I hate careless people.	- Терпеть не могу неосторожных людей.
That's why I like you."	Вот почему мне нравитесь вы.
Her gray, sun-strained eyes stared straight ahead, but she had deliberately shifted our relations, and for a moment I thought I loved her.	Ее серые глаза, утомленные солнечным светом, смотрели не на меня, а на дорогу, но что-то намеренно было сдвинуто ею в наших отношениях, и на миг мне показалось, будто чувство, которое она мне внушает, это - любовь.

But I am slow-thinking and full of interior rules that act as brakes on my desires, and I knew that first I had to get myself definitely out of that tangle back home.	Но я тяжел на подъем и опутан множеством внутренних правил, которые служат тормозом для моих желаний, и я твердо знал, что прежде всего должен выпутаться из того недоразумения дома.
I'd been writing letters once a week and signing them:	Я раз в неделю писал туда письма, подписываясь:
"Love, Nick," and all I could think of was how, when that certain girl played tennis, a faint mustache of perspiration appeared on her upper lip.	"С приветом, Ник", а думая о той, кому они были адресованы, я вспоминал только светлые усики пота, выступавшие над ее верхней губой, когда она играла в теннис.
Nevertheless there was a vague understanding that had to be tactfully broken off before I was free.	Но все же какие-то неопределенные узы соединяли нас, и нужно было тактично разомкнуть их - без этого я не мог считать себя свободным.
Every one suspects himself of at least one of the cardinal virtues, and this is mine: I am one of the few honest people that I have ever known.	Каждый человек склонен подозревать за собой хотя бы одну фундаментальную добродетель; я, например, считаю себя одним из немногих честных людей, которые мне известны.
Chapter IV	ГЛАВА IV
On Sunday morning while church bells rang in the villages alongshore, the world and its mistress returned to Gatsby's house and twinkled hilariously on his lawn.	По воскресеньям с утра, когда в церквах прибрежных поселков еще шел колокольный перезвон, весь большой и средний свет съезжался к Гэтсби и веселым роем заполнял его усадьбу.
"He's a bootlegger," said the young ladies, moving somewhere between his cocktails and his flowers.	- Он бутлегер, - шептались дамы, попивая его коктейли и нюхая его цветы.
"One time he killed a man who had found out that he was nephew to Von Hindenburg and second cousin to the devil.	- Он племянник фон Гинденбурга и троюродный брат дьявола, и он убил человека, который об этом проведал.
Reach me a rose, honey, and pour me a last drop into that there crystal glass."	Сорви мне розу, душенька, и налей, кстати, еще глоточек вон в тот хрустальный бокал.
Once I wrote down on the empty spaces of a timetable the names of those who came to Gatsby's house that summer.	Я как-то стал записывать на полях железнодорожного расписания имена гостей, бывавших у Гэтсби в то лето.
It is an old time-table now, disintegrating at its folds, and headed	На расписании стоит штамп
"This schedule in effect July 5th, 1922."	"Вводится с 5 июля 1922 года", оно давно устарело, и бумага потерлась на сгибах.
But I can still read the gray names, and they will give you a better impression than my generalities of those who accepted Gatsby's hospitality and paid him the subtle tribute of knowing nothing whatever about him.	Но выцветшие записи еще можно разобрать и по ним легче, чем по моим банальным суждениям, представить себе то общество, которое пользовалось гостеприимством Гэтсби, любезно платя хозяину тем, что ровным счетом ничего о нем не знало.
From East Egg, then, came the Chester Beckers and the Leeches, and a man named Bunsen, whom I knew at Yale, and Doctor Webster Civet, who was drowned last summer up in Maine.	Из Ист-Эгга приезжали Честер-Беккеры, и Личи, и некто Бунзен, мой университетский знакомый, и доктор Уэбстер Сивет, тот самый, что прошлым летом утонул в штате Мэн.

And the Hornbeams and the Willie Voltaires, and a whole clan named Blackbuck, who always gathered in a corner and flipped up their noses like goats at whosoever came near.	И Хорнбимы, и Уилли Вольтер с женой, и целый клан Блэкбеков, которые всегда сбивались где-нибудь в кучу и по-козлиному мотали головой, стоило постороннему подойти близко.
And the Ismays and the Chrysties (or rather Hubert Auerbach and Mr. Chrystie's wife), and Edgar Beaver, whose hair, they say, turned cotton-white one winter afternoon for no good reason at all.	Потом еще Исмэи, и чета Кристи, точней, Губерт Ауэрбах с супругой мистера Кристи, и Эдгар Бивер, о котором рассказывают, что он поседел как лунь за один вечер, и, главное, ни с того ни с сего.
Clarence Endive was from East Egg, as I remember.	Кларенс Эндайв, помнится, тоже был из Ист-Эгга.
He came only once, in white knickerbockers, and had a fight with a bum named Etty in the garden.	Его я видел только раз, он явился в белых фланелевых бриджах и затеял драку в саду с проходимцем по фамилии Этти.
From farther out on the Island came the Cheadles and the 0.	С дальнего конца острова приезжали Чидлзы и О.
R.	Р.
P.	П.
Schraeders, and the Stonewall Jackson Abrams of Georgia, and the Fishguards and the Ripley Snells.	Шредеры, и Стонуолл Джексон Эбрэмс из Джорджии, и Фишгард, и Рипли Снелл, все с женами.
Snell was there three days before he went to the penitentiary, so drunk out on the gravel drive that Mrs. Ulysses Swett's automobile ran over his right hand.	Снелл был там за три дня до того, как его посадили в тюрьму, и так напился, что валялся пьянью на подъездной аллее, и автомобиль миссис Юлиссез Суэтт переехал ему правую руку.
The Dancies came, too, and S.	Дэнси тоже бывали там всем семейством, и С.
B.	В.
Whitebait, who was well over sixty, and Maurice A.	Уайтбэйт, которому уже тогда было под семьдесят, и Морис А.
Flink, and the Hammerheads, and Beluga the tobacco importer, and Beluga's girls.	Флинк, и Хаммерхеды, и Белуга, табачный импортер, и Белугины дочки.
From West Egg came the Poles and the Mulreadys and Cecil Roebuck and Cecil Schoen and Gulick the State senator and Newton Orchid, who controlled Films Par Excellence, and Eckhaust and Clyde Co-hen and Don S.	Из Уэст-Эгга являлись Поулы, и Малреди, и Сесил Роубэк, и Сесил Шён, и Гулик, сенатор штата, и Ньютон Оркид, главный заправила компании "Филмз пар экселлянс", и Экхост, и Клайд Коген, и Дон С.
Schwartze (the son) and Arthur McCarty, all connected with the movies in one way or another.	Шварце (сын), и Артур Мак-Карти - все они что-то такое делали в кино.
And the Catlips and the Bembergs and G.	А потом еще Кэтлины, и Бемберги, и Дж.
Earl Muldoon, brother to that Muldoon who afterward strangled his wife.	Эрл Мэлдун, брат того Мэлдуна, который впоследствии задушил свою жену.

Da Fontano the promoter came there, and Ed Legros and James B. ("Rot-Gut") Ferret and the De Jongs and Ernest Lilly-they came to gamble, and when Ferret wandered into the garden it meant he was cleaned out and Associated Traction would have to fluctuate profitably next day.	Приезжал известный делец Да Фонтано, и Эд Легро, и Джеймс Б. Феррет ("Трухлявый"), и Де Джонг с женой, и Эрнест Лилли - эти ездили ради карт, и если Феррет выходил в сад и в одиночку разгуливал по дорожкам, это означало, что он проигрался и что завтра "Ассошиэйтед транспорт" подскочит в цене.
A man named Klipspringer was there so often and so long that he became known as "the boarder"-I doubt if he had any other home.	Некто Клипспрингер гостил так часто и так подолгу, что заслужил прозвище "Квартирант" -да у него, наверно, и не было другого местожительства.
Of theatrical people there were Gus Waize and Horace O'Donavan and Lester Myer and George Duckweed and Francis Bull.	Из театрального мира бывали Гас Уэйз, и Орэйс О'Донован, и Лестер Майер, и Джордж Даквид, и Фрэнсис Булл.
Also from New York were the Chromes and the Back-hyssons and the Dennickers and Russell Betty and the Corrigans and the Kellehers and the Dewers and the Scullys and S.	Кроме того, приезжали из Нью-Йорка Кромы, и Бэкхиссоны, и Денникеры, и Рассел Бетти, и Корриганы, и Келлехеры, и Дьюары, и Скелли, и С.
W.	В.
Belcher and the Smirkes and the young Quinns, divorced now, and Henry L.	Белчер, и Смерки, и молодые Квинны (они тогда еще не были в разводе), и Генри Л.
Palmetto, who killed himself by jumping in front of a subway train in Times Square.	Пельметто, который потом бросился под поезд метро на станции "Таймс-сквер".
Benny McClenahan arrived always with four girls.	Беннни Мак-Кленаван приезжал в обществе четырех девиц.
They were never quite the same ones in physical person, but they were so identical one with another that it inevitably seemed they had been there before.	Девицы не всегда были одни и те же, но все они до такой степени походили одна на другую, что вам неизменно казалось, будто вы их уже видели раньше.
I have forgotten their names-Jaqueline, I think, or else Consuela, or Gloria or Judy or June, and their last names were either the melodious names of flowers and months or the sterner ones of the great American capitalists whose cousins, if pressed, they would confess themselves to be.	Не помню, как их звали, - обычно или Жаклин, или Консуэла, или Г лория, или Джун, или Джуди, а фамилии звучали как названия цветов или месяцев года, но иногда при знакомстве называлась фамилия какого-нибудь крупного американского капиталиста, и если вы проявляли любопытство, вам давали понять, что это дядюшка или кузен.
In addition to all these I can remember that Faustina O'Brien came there at least once and the Baedeker girls and young Brewer, who had his nose shot off in the war, and Mr. Albrucksburger and Miss Haag, his fiancee, and Ardita Fitz-Peters and Mr. P.	Припоминаю еще, что видел там Фаустину О'Брайен - один раз, во всяком случае, - и барышень Бедекер, и молодого Бруера, того, которому на войне отстрелили нос, и мистера Олбрексбергера, и мисс Хааг, его невесту, и Ардиту Фиц-Питерс, и мистера П.
Jewett, once head of the American Legion, and Miss Claudia Hip, with a man reputed to be her chauffeur, and a prince of something, whom we called Duke, and whose name, if I ever knew it, I have forgotten.	Джуэтта, возглавлявшего некогда Американский легион, и мисс Клаудию Хип с ее постоянным спутником, а котором рассказывали, что это ее шофер и что он какой-то сиятельный, мы все звали его герцогом, а его имя я позабыл, - если вообще знал когда-нибудь.

All these people came to Gatsby's house in the summer.	Все эти люди в то лето бывали у Гэтсби.
At nine o'clock, one morning late in July, Gatsby's gorgeous car lurched up the rocky drive to my door and gave out a burst of melody from its three-noted horn.	Как-то в девять часов утра роскошный лимузин Гэтсби, подпрыгивая на каменистой дороге, подъехал к моему дому, и я услышал победную триоль его клаксона.
It was the first time he had called on me, though I had gone to two of his parties, mounted in his hydroplane, and, at his urgent invitation, made frequent use of his beach.	Это было в конце июля, я уже два раза побывал у Гэтсби в гостях, катался на его гидроплане, ходил купаться на его пляж, следуя его настойчивым приглашениям, но он ко мне еще не заглядывал ни разу.
"Good morning, old sport.	- Доброе утро, старина.
You're having lunch with me today and I thought we'd ride up together."	Мы ведь сегодня условились вместе позавтракать в городе, вот я и решил за вами заехать.
He was balancing himself on the dashboard of his car with that resourcefulness of movement that is so peculiarly American-that comes, I suppose, with the absence of lifting work or rigid sitting in youth and, even more, with the formless grace of our nervous, sporadic games.	Он балансировал, стоя на подножке автомобиля с той удивительной свободой движения, которая так характерна для американцев; должно быть, они обязаны ею отсутствию тяжелого физического труда в юности, и еще больше -неопределенной грации наших нервных, судорожных спортивных игр.
This quality was continually breaking through his punctilious manner in the shape of restlessness.	У Гэтсби это выражалось в постоянном беспокойстве, нарушавшем обычную сдержанность его манер.
He was never quite still; there was always a tapping foot somewhere or the impatient opening and closing of a hand.	Он ни минуты не мог оставаться неподвижным: то нога постукивала о землю, то нетерпеливо сжимался и разжимался кулак.
He saw me looking with admiration at his car.	Он заметил, что я любуюсь его машиной.
"It's pretty, isn't it, old sport!"	- Хороша, а?
He jumped off to give me a better view.	- Он соскочил, чтобы не заслонять мне.
"Haven't you ever seen it before?"	- А вы разве ее не видели раньше?
I'd seen it.	Я ее видел не раз.
Everybody had seen it.	Все кругом знали эту машину.
It was a rich cream color, bright with nickel, swollen here and ; there in its monstrous length with triumphant hat-boxes and supper-boxes, and tool-boxes, and terraced , with a labyrinth of wind-shields that mirrored a dozen suns.	Она была цвета густых сливок, вся сверкала никелем, на ее чудовищно вытянутом корпусе там и сям самодовольно круглились отделения для шляп, отделения для закусок, отделения для инструментов, в лабиринте уступами расположенных щитков отражался десяток солнц.
Sitting down behind many layers of glass in a sort of green leather conservatory, we started to town.	Мы уселись словно в зеленый кожаный парник за тройной ряд стекол и покатили в Нью-Йорк.
I had talked with him perhaps six times in the past month and found, to my disappointment, that he had little to say.	За этот месяц я встречался с Г этсби несколько раз и, к своему разочарованию, убедился, что говорить с ним не о чем.

So my first impression, that he was a person of some undefined consequence, had gradually faded and he had become simply the proprietor of an elaborate road-house next door.	Впечатление незаурядной личности, которое он произвел при первом знакомстве, постепенно стерлось, и он стал для меня просто хозяином великолепного ресторана, расположенного по соседству.
And then came that disconcerting ride.	И вот теперь эта дурацкая поездка.
We hadn't reached West Egg Village before Gatsby began leaving his elegant sentences unfinished and slapping himself indecisively on the knee of his caramel-colored suit.	Еще не доезжая Уэст-Эгга, Гэтсби стал вести себя как-то странно: не договаривал своих безупречно закругленных фраз, в замешательстве похлопывал себя по коленям, обтянутым брюками цвета жженого сахара.
"Look here, old sport," he broke out surprisingly, "what's your opinion of me, anyhow?"	И вдруг озадачил меня неожиданным вопросом: -Что вы обо мне вообще думаете, старина?
A little overwhelmed, I began the generalized evasions which that question deserves.	Застигнутый врасплох, я пустился было в те уклончивые банальности, которых подобный вопрос достоин.
"Well, I'm going to tell you something about my life," he interrupted.	Но он меня тут же прервал: - Я хочу вам немного рассказать о своей жизни.
"I don't want you to get a wrong idea of me from all these stories you hear."	А то вы можете бог знает что вообразить, наслушавшись разных сплетен.
So he was aware of the bizarre accusations that flavored conversation in his halls.	Значит, для него не были секретом причудливые обвинения, придававшие пикантность разговорам в его гостиных.
"I'll tell you God's truth."	- Все, что вы от меня услышите, - святая правда.
His right hand suddenly ordered divine retribution to stand by.	- Он энергично взмахнул рукой, как бы призывая карающую десницу провидения быть наготове.
"I am the son of some wealthy people in the Middle West-all dead now.	- Я родился на Среднем Западе в богатой семье, из которой теперь уже никого нет в живых.
I was brought up in America but educated at Oxford, because all my ancestors have been educated there for many years. It is a family tradition."	Вырос я в Америке, но потом уехал учиться в Оксфорд - по семейной традиции. Несколько поколений моих предков учились в Оксфорде.
He looked at me sideways-and I knew why Jordan Baker had believed he was lying.	Он глянул на меня искоса - и я понял, почему Джордан Бейкер заподозрила его во лжи.
He hurried the phrase "educated at Oxford," or swallowed it, or choked on it, as though it had bothered him before.	Слова "учились в Оксфорде" он проговорил как-то наспех, не то глотая, не то давясь, словно знал по опыту, что они даются ему с трудом.
And with this doubt, his whole statement fell pieces, and I wondered if there wasn't something a little sinister about him, after all.	И от этой тени сомнения потеряло силу все, что он говорил, и я подумал: а нет ли в его жизни и в самом деле какой-то жутковатой тайны?
"What part of the Middle West?" I inquired casually.	- Из какого же вы города? - спросил я как бы между прочим.
"San Francisco."	- Из Сан-Франциско.
"I see."	- А-а!
"My family all died and I came into a good deal of money."	- Все мои родные умерли, и мне досталось большое состояние...

His voice was solemn, as if the memory of that sudden extinction of a clan still haunted him.	Это прозвучало торжественно-скорбно, будто его и по ею пору одолевали раздумья о безвременно угасшем роде Гэтсби.
For a moment I suspected that he was pulling my leg, but a glance at him convinced me otherwise.	Я было подумал, уж не разыгрывает ли он меня, но, взглянув на него, отказался от этой мысли.
"After that I lived like a young rajah in all the capitals of Europe-Paris, Venice, Rome-collecting jewels, chiefly rubies, hunting big game, painting a little, things for myself only, and trying to forget something very sad that had happened to me long ago."	- И тогда я стал разъезжать по столицам Европы -из Парижа в Венецию, из Венеции в Рим, - ведя жизнь молодого раджи: коллекционировал драгоценные камни, главным образом рубины, охотился на крупную дичь, немножко занимался живописью, просто так, для себя, - все старался забыть об одной печальной истории, которая произошла со мной много лет тому назад.
With an effort I managed to restrain my incredulous laughter.	Мне стоило усилия сдержать недоверчивый смешок.
The very phrases were worn so threadbare that they evoked no image except that of a turbaned "character" leaking sawdust at every pore as he pursued a tiger through the Bois de Boulogne.	Весь этот обветшалый лексикон вызывал у меня представление не о живом человеке, а о тряпичной кукле в тюрбане, которая в Булонском лесу охотится на тигров, усеивая землю опилками, сыплющимися из прорех.
"Then came the war, old sport.	- А потом началась война.
It was a great relief, and I tried very hard to die, but I seemed to bear an enchanted life.	Я даже обрадовался ей, старина, я всячески подставлял себя под пули, но меня, словно заколдованного, смерть не брала.
I accepted a commission as first lieutenant when it began.	Пошел я на фронт старшим лейтенантом.
In the Argonne Forest I took two machine-gun detachments so far forward that there was a half mile gap on either side of us where the infantry couldn't advance.	В Аргоннах я с остатками пулеметного батальона вырвался так далеко вперед, что на флангах у нас оказались бреши шириной по полмили, где пехота не могла наступать.
We stayed there two days and two nights, a hundred and thirty men with sixteen Lewis guns, and when the infantry came up at last they found the insignia of three German divisions among the piles of dead.	Мы там продержались два дня и две ночи, с шестнадцатью "льюисами" на сто тридцать человек, а когда наконец подошли наши, то среди убитых, валявшихся на каждом шагу, они опознали по петлицам солдат из трех немецких дивизий.
I was promoted to be a major, and every Allied government gave me a decoration-even Montenegro, little Montenegro down on the Adriatic Sea!"	Я был произведен в майоры и награжден орденами всех союзных держав - даже Черногория, маленькая Черногория с берегов Адриатики прислала мне орден.
Little Montenegro!	Маленькая Черногория!
He lifted up the words and nodded at them-with his smile.	Он как бы подержал эти слова на ладони и ласково им улыбнулся.
The smile comprehended Montenegro's troubled history and sympathized with the brave struggles of the Montenegrin people.	Улыбка относилась к беспокойной истории Черногорского королевства и выражала сочувствие мужественному черногорскому народу в его борьбе.

It appreciated fully the chain of national circumstances which had elicited this tribute from Montenegro's warm little heart.	Она давала оценку всей цепи политических обстоятельств, одним из звеньев которой был этот дар щедрого сердечка Черногории.
My incredulity was submerged in fascination now; it was like skimming hastily through a dozen magazines.	Мое недоверие растворилось в восторге; я точно перелистал десяток иллюстрированных журналов.
He reached in his pocket, and a piece of metal, slung on a ribbon, fell into my palm.	Гэтсби сунул руку в карман, и мне на ладонь упало что-то металлическое на шелковой ленточке.
"That's the one from Montenegro."	- Вот это - от Черногории.
To my astonishment, the thing had an authentic look.	К моему удивлению, орден выглядел как настоящий.
"Orderi de Danilo," ran the circular legend,	По краю было выгравировано:
"Montenegro, Nicolas Rex."	"Orderi di Danilo, Montenegro, Nicolas Rex".
"Turn it."	- Посмотрите оборотную сторону.
"Major Jay Gatsby," I read,	"Майору Джею Гэтсби, - прочитал я.
"For Valour Extraordinary."	- За Выдающуюся Доблесть".
"Here's another thing I always carry.	- А вот еще одна вещь, которую я всегда ношу при себе.
A souvenir of Oxford days.	На память об оксфордских днях.
It was taken in Trinity Quad-the man on my left is now the Earl of Doncaster."	Снято во дворе Тринити-колледжа. Тот, что слева от меня, теперь граф Донкастер.
It was a photograph of half a dozen young men in blazers loafing in an archway through which were visible a host of spires.	На фотографии несколько молодых людей в спортивных куртках стояли в непринужденных позах под аркой ворот, за которыми виднелся целый лес шпилей.
There was Gatsby, looking a little, not much, younger-with a cricket bat in his hand.	Я сразу узнал Гэтсби, с крикетной битой в руках; он выглядел моложе, но ненамного.
Then it was all true.	Так, значит, он говорил правду.
I saw the skins of tigers flaming in his palace on the Grand Canal; I saw him opening a chest of rubies to ease, with their crimson-lighted depths, the drawings of his broken heart.	Мне представились тигровые шкуры, пламенеющие в апартаментах его дворца на Большом Канале, представился он сам, склонившийся над ларцем, полным рубинов, чтобы игрой багряных огоньков в их глубине утишить боль своего раненого сердца.
"I'm going to make a big request of you today," he said, pocketing his souvenirs with satisfaction, so I thought you ought to know something about' me.	- Я сегодня собираюсь обратиться к вам с одной просьбой, - сказал он, удовлетворенна рассовывая по карманам свои сувениры, - вот я и решил кое-что вам рассказать о себе.
I didn't want you to think 1 was just some nobody.	Не хочется, чтобы вы меня бог весть за кого принимали.

You see, I usually find myself among strangers because I drift here and there trying to forget the sad thing that happened to me."He hesitated.	Понимаете, я привык, что вокруг меня всегда чужие люди, ведь я так и скитаюсь все время с места на место, стараясь забыть ту печальную историю, которая со мной произошла. - Он замялся.
"You'll hear about it this afternoon."	- Сегодня вы ее узнаете.
"At lunch?"	- За завтраком?
"No, this afternoon.	- Нет, позже.
I happened to find out that you're taking Miss Baker to tea."	Я случайно узнал, что вы пригласили мисс Бейкер выпить с вами чаю в "Плаза".
"Do you mean you're in love with Miss Baker?"	- Уж не хотите ли вы сказать, что влюблены в мисс Бейкер?
"No, old sport, I'm not.	- Ну что вы, старина, вовсе нет.
But Miss Baker has kindly consented to speak to you about this matter."	Но мисс Бейкер была так любезна, что согласилась поговорить с вами о моем деле.
I hadn't the faintest idea what "this matter" was, but I was more annoyed than interested.	Я понятия не имел, что это за "дело", но почувствовал скорей досаду, чем любопытство.
I hadn't asked Jordan to tea in order to discuss Mr. Jay Gatsby.	Вовсе не для того я приглашал Джордан, чтобы беседовать о мистере Джее Гэтсби.
I was sure the request would be something utterly fantastic, and for a moment I was sorry I'd ever set foot upon his overpopulated lawn.	Я не сомневался, что его просьба окажется какой-нибудь несусветной чепухой, и на миг даже пожалел о том дне, когда впервые переступил порог его чересчур гостеприимного дома.
He wouldn't say another word.	Больше он не сказал ни слова.
His correctness grew on him as we neared the city.	Чем ближе мы подъезжали к городу, тем глубже он замыкался в своей корректности.
We passed Port Roosevelt, where there was a glimpse of red-belted ocean-going ships, and sped along a cobbled slum lined with the dark, undeserted saloons of the faded-gilt nineteen-hundreds.	Мелькнул мимо Порт-Рузвельт с океанскими кораблями в красной опояске, - и мы понеслись по булыжной мостовой убогого пригорода, вдоль темных, хоть и не безлюдных салунов, еще сохранивших на вывесках линялую позолоту девятисотых годов.
Then the valley of ashes opened out on both sides of us, and I had a glimpse of Mrs. Wilson straining at the garage pump with panting vitality as we went by.	Потом по обе стороны открылась Долина Шлака, и я успел заметить миссис Уилсон, энергично орудовавшую у бензоколонки.
With fenders spread like wings we, scattered light through half Astoria-only half, for as we twisted among the pillars of the elevated I heard the familiar "]ug-]ug-spatr of a motorcycle, and a frantic policeman rode alongside.	На распластанных, как у птицы, крыльях, озаряя все кругом, пролетели мы половину Астории - но лишь одну половину: только мы запетляли между опорных свай надземной дороги, я услышал сзади знакомое фырканье мотоцикла, и нас догнал разъяренный полицейский.
"All right, old sport," called Gatsby.	- Ничего, ничего, старина, - крикнул Гэтсби.
We slowed down.	Мы затормозили.

Taking a white card from his wallet, he waved it before the man's eyes.	Он вытащил из бумажника какую-то белую карточку и помахал ею перед носом полицейского.
"Right you are," agreed the policeman, tipping his cap.	- Все в порядке, - сказал тот, притронувшись пальцами к фуражке.
"Know you next time, Mr. Gatsby.	- Теперь буду знать вашу машину, мистер Гэтсби.
Excuse me!"	Прошу извинить.
"What was that?" I inquired.	- Что это вы ему показали? - спросил я.
"The picture of Oxford?"	- Оксфордскую фотографию?
"I was able to do the commissioner a favor once, and he sends me a Christmas card every year."	- Мне как-то случилось оказать услугу шефу полиции, и с тех пор он мне каждое Рождество присылает поздравительную открытку.
Over the great bridge, with the sunlight through the girders making a constant flicker upon the moving cars, with the city rising up across the river in white heaps and sugar lumps all built with a wish out of non-olfactory money.	Вот и мост Квинсборо; солнце сквозь переплеты высоких ферм играет рябью бликов на проходящих машинах, а за рекой встает город нагромождением белых сахарных глыб, воздвигнутых чьей-то волей из денег, которые не пахнут.
The city seen from the Queensboro Bridge is always the city seen for the first time, in its first wild promise of all" the mystery and the beauty in the world.	Когда с моста Квинсборо смотришь на город, это всегда так, будто видишь его впервые, будто он впервые безрассудно обещает тебе все тайное и все прекрасное, что только есть в мире.
A dead man passed us in a hearse heaped with blooms, followed by two carriages with drawn blinds, and by more cheerful carriages for friends.	Проехал мимо покойник на катафалке, заваленном цветами, а следом шли две кареты с задернутыми занавесками и несколько экипажей менее мрачного вида, для друзей и знакомых.
The friends looked out at us with the tragic eyes and short upper lips of southeastern Europe, and I was glad that the sight of Gatsby's splendid car was included in their somber holiday.	У друзей были трагически-скорбные глаза и короткая верхняя губа уроженцев юго-востока Европы, и когда они глядели на нас, я порадовался, что в однообразие этого их унылого воскресенья вплелось великолепное зрелище машины Гэтсби.
As we crossed Blackwell's Island a limousine passed us, driven by a white chauffeur, in which sat three modish negroes, two bucks and a girl.	На Блэквелс-Айленд нам повстречался лимузин, которым правил белый шофер, а сзади сидело трое расфранченных негров, два парня и девица.
I laughed aloud as the yolks of their eyeballs rolled toward us in haughty rivalry.	Меня разобрал смех, когда они выкатили на нас белки с надменно-соперническим видом.
"Anything can happen now that we've slid over this bridge," I thought; "anything at all. ..."	"Теперь все может быть, раз уж мы переехали этот мост, - подумал я. - Все, что угодно..."
Even Gatsby could happen, without any particular wonder.	Даже Гэтсби мог быть, никого особенно не удивляя.
Roaring noon.	День на точке кипения.
In a well-fanned Forty-second Street cellar I met Gatsby for lunch.	Мы условились встретиться и позавтракать в подвальчике на Сорок второй улице, славившемся хорошей вентиляцией.

Blinking away the brightness of the street outside, my eyes picked him out obscurely in the anteroom, talking to another man.	Подслеповато моргая после яркого солнечного света, я наконец увидел Гэтсби - он стоял и разговаривал с кем-то в вестибюле.
"Mr. Carraway, this is my friend Mr. Wolfsheim."	- Мистер Каррауэй, познакомьтесь, пожалуйста, -мой друг мистер Вулфшим.
A small, flat-nosed Jew raised his large head and regarded me with two fine growths of hair which luxuriated in either nostril.	Небольшого роста еврей с приплюснутым носом поднял голову и уставился на меня двумя пучками волос, пышно распустившимися у него в каждой ноздре.
After a moment I discovered his tiny eyes in the half-darkness."-So I took one look at him,"said Mr. Wolfsheim, shaking my hand earnestly, "and what do you think I did?"	Чуть позже я разглядел в полутьме и пару узеньких глазок. - ... я только раз на него посмотрел, - сказал Вулфшим, горячо пожимая мне руку, - и как бы вы думали, что я сделал?
"What?" I inquired politely.	- Что? - вежливо поинтересовался я.
But evidently he was not addressing me, for he dropped my hand and covered Gatsby with his expressive nose.	Но, по-видимому, вопрос был адресован не мне, так как он тут же отпустил мою руку и направил свой выразительный нос на Гэтсби.
"I handed the money to Katspaugh and I said: 'All right, Katspaugh, don't pay him a penny till he shuts his mouth.'	- Передал деньги Кэтспо и сказал: "Кэтспо, пока он не замолчит, не платите ему ни цента".
He shut it then and there."	И он сразу же прикусил язык.
Gatsby took an arm of each of us and moved forward into the restaurant, whereupon Mr. Wolfsheim swallowed a new sentence he was starting and lapsed into a somnambulatory abstraction.	Гэтсби взял нас обоих под руки и увлек в ресторанный зал. Мистер Вулфшим проглотил следующую фразу, после чего впал в состояние сомнамбулической отрешенности.
"Highballs?" asked the head waiter.	- С содовой и льдом? - осведомился метрдотель.
"This is a nice restaurant here," said Mr. Wolfsheim, looking at the Presbyterian nymphs on the ceiling.	- Приятное заведение, - сказал мистер Вулфшим, рассматривая пресвитерианских нимф на потолке.
"But I like across the street better!"	- Но я лично предпочитаю то, что через дорогу.
"Yes, highballs," agreed Gatsby, and then to Mr. Wolfsheim: "It's too hot over there."	- Да, с содовой и льдом, - кивнул Гэтсби, а затем возразил Вулфшиму - Там очень душно, через дорогу.
"Hot and small-yes," said Mr. Wolfsheim, "but full of memories."	- Душно и тесновато, согласен, - сказал мистер Вулфшим - Но зато сколько воспоминаний.
"What place is that?" I asked.	- А что за ресторан через дорогу? - спросил я.
"The old Metropole."	- Старый "Метрополь".
"The old Metropole," brooded Mr. Wolfsheim gloomily.	- Старый "Метрополь", - задумчиво протянул мистер Вулфшим - Так много лиц, которых больше никогда не увидишь.
"Filled with faces dead and gone. Filled with fiends gone now forever.	Так много друзей, которые умерли и не воскреснут.
I can't forget so long as I live the night they shot Rosy Rosenthal there.	До конца дней своих не забуду ту ночь, когда там застрелили Рози Розенталя.
It was six of us at the table, and Rosy had eat and drunk a lot all evening.	Нас было шестеро за столом, и Рози ел и пил больше всех.

When it was almost morning the waiter came up to him with a funny look and says somebody wants to speak to him outside.	Уже под утро подходит к нему официант и говорит: "Вас там спрашивают, в вестибюле".
'All right,' says Rosy, and begins to get up, and I pulled him down in his chair.	А у самого вид какой-то странный. "Сейчас иду", - говорит Рози и хочет встать, но я ему не даю.
'Let the bastards come in here if they want you, Rosy, but don't you, so help me, move outside this room.'	"Слушай, говорю, Рози, если ты каким-то мерзавцам нужен, пусть они идут сюда, а тебе к ним ходить нечего, и ты не пойдешь, вот тебе мое слово".
It was four o'clock in the morning then, and if we'd of raised the blinds we'd of seen daylight."	Был уже пятый час, и если бы не шторы на окнах, было бы светло без ламп.
"Did he go?" I asked innocently.	- И что же, он пошел? - простодушно спросил я.
"Sure he went."	- Конечно, пошел.
Mr. Wolfsheim's nose flashed at me indignantly.	- Мистер Вулфшим негодующе сверкнул на меня носом.
"He turned around in the door and says:	- В дверях он оглянулся и сказал:
' Don't let that waiter take away my coffee!'	"Пусть официант не вздумает уносить мой кофе".
Then he went out on the sidewalk, and they shot him three times in his full belly and drove away."	И только он ступил на тротуар, ему всадили три пули прямо в набитое брюхо, и машина умчалась.
"Four of them were electrocuted," I said.	- Четверых все-таки посадили потом на электрический стул, - сказал я, припомнив эту историю.
"Five, with Becker."	- Пятерых, считая Беккера.
His nostrils turned to be in an interested way.	- Мохнатые ноздри вскинулись на меня с вниманием.
"I understand you're looking for a business gonnegtion."	- Вы, как я слышал, интересуетесь деловыми кхонтактами?
The juxtaposition of these two remarks was startling.	Я растерялся, ошарашенный таким переходом.
Gatsby answered for me:	За меня ответил Гэтсби.
"Oh, no," he exclaimed, "this isn't the man."	- Нет, нет! - воскликнул он - Это не тот.
"No?"	- Не тот?
Mr. Wolfsheim seemed disappointed.	- Мистер Вулфшим был явно разочарован.
"This is just a friend.	- Это просто мой друг.
I told you we'd talk about that some other time."	Я же вам сказал, о том деле разговор будет не сегодня.
"I beg your pardon," said Mr. Wolfsheim,	- А, ну извините, - сказал мистер Вулфшим.
"I had a wrong man."	- Я вас принял за другого.
A succulent hash arrived, and Mr. Wolfsheim, for getting the more sentimental atmosphere of the old Metropole, began to eat with ferocious delicacy.	Подали аппетитный гуляш с овощами, и мистер Вулфшим, позабыв о волнующих преимуществах старого

His eyes, meanwhile, roved very slowly all around the room-he completed the arc by turning to inspect the people directly behind.	"Метрополя", со свирепым гурманством принялся за еду. Но в то же время он цепким, медленным взглядом обводил ресторанный зал - даже, замыкая круг, обернулся и посмотрел на тех, кто сидел сзади.
I think that, except for my presence, he would have taken one short glance beneath our own table.	Вероятно, если бы не мое присутствие, он не преминул бы заглянуть и под стол.
"Look here, old sport," said Gatsby leaning toward me, "I'm afraid I made you a little angry this morning in the car."	- Послушайте, старина, - наклоняясь ко мне, сказал Гэтсби, - вы на меня не рассердились утром, в машине?
There was the smile again, but this time I held out against it.	Я увидел знакомую уже улыбку, но на этот раз я на нее не поддался.
"I don't like mysteries," I answered, "and I don't understand why you won't come out frankly and tell me what you want.	- Не люблю загадок, - ответил я. - Почему вы не можете просто и откровенно сказать, что вам от меня нужно?
Why has it all got to come through Miss Baker?"	Зачем было впутывать мисс Бейкер?
"Oh, it's nothing underhand," he assured me.	- Да нет, какие же загадки, - запротестовал он.
"Miss Baker's a great sportswoman, you know, and she'd never do anything that wasn't all right."	- Во-первых, мисс Бейкер - спортсменка высокого класса, она бы ни за что не согласилась, если бы тут было что не так.
Suddenly he looked at his watch, jumped up, and hurried from the room, leaving me with Mr. Wolfsheim at the table.	Он вдруг взглянул на часы, сорвался с места и опрометью выбежал вон, оставив меня в обществе мистера Вулфшима.
"He has to telephone," said Mr. Wolfsheim, following him with his eyes. "Fine fellow, isn't he?	- У него разговор по телефону, - сказал мистер Вулфшим, проводив его глазами - Замечательный человек, а?
Handsome to look at and a perfect gentleman."	И красавец, и джентльмен с головы до ног.
"Yes."	- Да.
"He's an Oggsford man."	- Он ведь окончил Оксворт.
"Oh!"	- Умгм!
"He went to Oggsford College in England.	- Он окончил Оксвортский университет в Англии.
You know Oggsford College?" '	Вы знаете, что такое Оксвортский университет?
"I've heard of it."	- Кое-что слышал.
"It's one of the most famous colleges in the world."	- Один из самых знаменитых университетов в мире.
"Have you known Gatsby for a long time?" I inquired.	- А вы давно знаете Гэтсби? - спросил я.
"Several years," he answered in a gratified way.	- Несколько лет, - сказал он горделиво.
"I made the pleasure of his acquaintance just after the war.	- Имел удовольствие познакомиться сразу после войны.
But I knew I had discovered a man of fine breeding after I talked with him an hour.	Стоило побеседовать с ним какой-нибудь час, и мне уже было ясно, что передо мной человек отменного воспитания.

I said to myself: There's the kind of man you'd like to take home and introduce to your mother and sister.'" He paused.	"Вот, - сказал я себе. - Такого человека приятно пригласить к себе в дом, познакомить со своей матерью и сестрой". - Он помолчал.
"I see you're looking at my cuff buttons."	- Я вижу, вы смотрите на мои запонки.
I hadn't been looking at them, but I did now.	Я и не думал на них смотреть, но после этих слов посмотрел.
They were composed of oddly familiar pieces of ivory.	Запонки были сделаны из кусочков слоновой кости неправильной, но чем-то очень знакомой формы.
"Finest specimens of human molars," he informed me.	- Настоящие человеческие зубы, - с готовностью сообщил он.
"Well!" I inspected them. "That's a very interesting idea." "Yeah."	- Отборные экземпляры. - В самом деле! - Я присмотрелся поближе. - Оригинальная выдумка.- Н-да.
He flipped his sleeves up under his coat.	- Он одернул рукава пиджака.
"Yeah, Gatsby's very careful about women.	- Н-да. Гэтсби очень щепетилен насчет женщин.
He would never so much as look at a friend's wife."	На жену друга он даже не взглянет.
When the subject of this instinctive trust returned to the table and sat down Mr. Wolfsheim drank his coffee with a jerk and got to his feet.	Как только объект этого интуитивного доверия вернулся к нашему столику, мистер Вулфшим залпом проглотил кофе и встал.
"I have enjoyed my lunch," he said, "and I'm going to run off from you two young men before I outstay my welcome."	- Благодарю за приятную компанию, - сказал он. -А теперь побегу, чтобы не злоупотреблять вашим гостеприимством, молодые люди.
"Don't hurry, Meyer," said Gatsby, without enthusiasm.	- Куда вы, Мейер, посидите, - сказал Гэтсби не слишком настойчиво.
Mr. Wolfsheim raised his hand in a sort of benediction.	Мистер Вулфшим простер руку, вроде как бы для благословения.
"You're very polite, but I belong to another generation," he announced solemnly.	- Вы очень любезны, но мы люди разных поколений, - торжественно изрек он.
"You sit here and discuss your sports and your young ladies and your -" He supplied an imaginary noun with another wave of his hand.	- У вас свои разговоры - о спорте, о барышнях, о...- Новый взмах руки заменил недостающее существительное.
"As for me, I am fifty years old, and I won't impose myself on you any longer."	- А мне уж за пятьдесят, и я не хочу больше стеснять вас своим обществом.
As he shook hands and turned away his tragic nose was trembling.	Когда он прощался, а потом шел к выходу, его трагический нос слегка подрагивал.
I wondered if I had said anything to offend him.	Я подумал: уж не обидел ли я его неосторожным словом?
"He becomes very sentimental sometimes," explained Gatsby. "This is one of his sentimental days.	- На него иногда находит сентиментальность, -сказал Гэтсби.
He's quite a character around New York-a denizen of Broadway."	- А вообще он в Нью-Йорке фигура - свой человек на Бродвее.
"Who is he, anyhow, an actor?"	- Кто он, актер?

"No."	- Нет.
"A dentist?"	- Зубной врач?
"Meyer Wolfsheim?	- Мейер Вулфшим?
No, he's a gambler."	Нет, он игрок.
Gatsby hesitated, then added coolly: "He's the man who fixed the World's Series back in 1919".	- Гэтсби на миг запнулся, потом хладнокровно добавил: - Это он устроил ту штуку с "Уорлд Сириз" в тысяча девятьсот девятнадцатом году.
"Fixed the World's Series?" I repeated. The idea staggered me.	Я остолбенел.
I remembered, of course, that the World's Series had been fixed in 1919, but if I had thought of it at all I would have thought of it as a thing that merely happened, the end of some inevitable chain.	Я помнил, конечно, аферу с бейсбольными соревнованиями "Уорлд Сириз", но никогда особенно не задумывался об этом, а уж если думал, то как о чем-то само собой разумеющемся, последнем и неизбежном звене какой-то цепи событий.
It never occurred to me that one man could start to play with the faith of fifty million people-with the :single-mindedness of a burglar blowing a safe.	У меня не укладывалось в мыслях, что один человек способен сыграть на доверии пятидесяти миллионов с прямолинейностью грабителя, взламывающего сейф.
"How did he happen to do that?" I asked after a minute.	- Как он мог сделать такую вещь? - спросил я.
"He just saw the opportunity."	- Использовал случай, вот и все.
"Why isn't he in jail?"	- А почему его не посадили?
"They can't get him, old sport.	- Не могли ничего доказать, старина.
He's a smart man."	Мейера Вулфшима голыми руками не возьмешь.
I insisted on paying the check.	Я настоял на том, чтобы оплатить счет.
As the' waiter brought my change I caught sight of Tom Buchanan across the crowded room. .	Принимая сдачу от официанта, я вдруг заметил в другом конце переполненного зала Тома Бьюкенена.
"Come along with me for a minute", I said; "I've got to say hello to some one."	- Мне надо подойти поздороваться со знакомым, -сказал я. - Пойдемте со мной, это одна минута.
When he saw us Tom jumped up and took half a dozen steps in our direction.	Том, завидев нас, вскочил и сделал несколько шагов навстречу.
"Where've you been?" he demanded eagerly.	- Где ты пропадаешь? - воскликнул он.
"Daisy's furious because you haven't called up."	- Хоть бы по телефону позвонил, Дэзи просто в ярости.
"This is Mr. Gatsby, Mr. Buchanan."	- Мистер Гэтсби - мистер Бьюкенен.
They shook hands briefly, and a strained, unfamiliar look of embarrassment came over Gatsby's face.	Они подали друг другу руки, и у Гэтсби вдруг сделался натянутый, непривычно смущенный вид.
"How've you been, anyhow?" demanded Tom of me.	- Как ты вообще живешь? - допытывался Том.
"How'd you happen to come up this far to eat?"	- И что тебя занесло в такую даль?
"I've been having lunch with Mr. Gatsby."	- Мы здесь завтракали с мистером Гэтсби.

I turned toward Mr. Gatsby, but he was no longer there.	Я оглянулся - но мистера. Гэтсби и след простыл.
One October day in nineteen-seventeen --(said Jordan Baker that afternoon, sitting up very straight on a straight chair in the tea-garden at the Plaza Hotel) -I was walking along from one place to another, half on the sidewalks and half on the lawns.	- Как-то раз, в октябре девятьсот семнадцатого года... (рассказывала мне несколько часов спустя Джордан Бейкер, сидя отменно прямо на стуле с прямою спинкой в саду-ресторане при отеле "Плаза")... я шла по луисвиллской улице, то и дело сходя с тротуара на газон.
I was happier on the lawns because I had on shoes from England with rubber nobs on the soles that bit into the soft ground.	Мне больше нравилось шагать по газону, потому что на мне были английские туфли с резиновыми шипами на подошве, которые вдавливались в мягкий грунт.
I had on a new plaid skirt also that blew a little in the wind, and whenever this happened the red, white, and blue banners in front of all the houses stretched out stiff and said tut-tut-tut-tut, in a disapproving way.	На мне была также новая клетчатая юбка в складку, ветер раздувал ее, и каждый раз, когда это случалось, красно-бело-синие флаги на фасадах вытягивались торчком и неодобрительно цокали.
The largest of the banners and the largest of the lawns belonged to Daisy Fay's house.	Самый большой флаг и самый широкий газон были у дома, где жила Дэзи Фэй.
She was just eighteen, two years older than me, and by far the most popular of all the young girls in Louisville.	Ей тогда было восемнадцать, на два года больше, чем мне, и ни одна девушка во всем Луисвилле не пользовалась таким успехом.
She dressed in white, and had a little white roadster, and all day long the telephone rang in her house and excited young officers from Camp Taylor demanded the privilege of monopolizing her that night.	Она носила белые платья, у нее был свой маленький белый двухместный автомобиль, и целый день в ее доме звонил телефон, и молодые офицеры из Кэмп-Тэйлор взволнованно домогались чести провести с нею вечер.
"Anyways, for an hour!"	"Ну хоть бы один часок!"
When I came opposite her house that morning her white roadster was beside the curb, and she was sitting in it with a lieutenant I had never seen before.	В тот день, подходя к ее дому, я увидела, что белый автомобиль стоит у обочины, и в нем сидит Дэзи с незнакомым мне лейтенантом.
They were so engrossed in each other that she didn't see me until I was five feet away.	Они были настолько поглощены друг другом, что она меня заметила, только когда я была уже в трех шагах.
"Hello, Jordan," she called unexpectedly.	- А, Джордан! - неожиданно окликнула она.
"Please come here."	- Будь добра, подойди сюда на минутку.
I was flattered that she wanted to speak to me, because of all the older girls I admired her most.	Мне крайне польстило, что я могла ей понадобиться, - из всех старших подруг она всегда была для меня самой привлекательной.
She asked me if I was going to the Red Cross and make bandages.	Она спросила, не в Красный ли Крест я иду, щипать корпию.
I was.	Я сказала, что да.
Well, then, would I tell them that she couldn't come that day?	Так, может быть, я передам, чтобы сегодня ее там не ждали?

The officer looked at Daisy while she was speaking, in a way that every young girl wants to be looked at some time, and because it seemed romantic to me I have remembered the incident ever since.	Она говорила, а офицер смотрел на нее особенным взглядом - всякая девушка мечтает, что когда-нибудь на нее будут так смотреть. Мне это показалось очень романтичным, оттого и запомнилось надолго.
His name was Jay Gatsby, and I didn't lay eyes on him again for over four years-even after I'd met him on Long Island I didn't realize it was the same man.	Звали офицера Джей Гэтсби, и с тех пор я его четыре года в глаза не видала - так что, когда мы встретились на Лонг-Айленде, мне и в голову не пришло, что это тот самый Гэтсби.
That was nineteen-seventeen.	Дело было в девятьсот семнадцатом.
By the next year I had a few beaux myself, and I began to play in tournaments, so I didn't see Daisy very often.	А на следующий год и у меня уже завелись поклонники, а кроме того, я стала участвовать в спортивных состязаниях, и мы с Дэзи виделись довольно редко.
She went with a slightly older crowd-when she went with anyone at all.	Она развлекалась в другой компании, постарше -если вообще развлекалась.
Wild rumors were circulating about her-how her mother had found her packing her bag one winter night to go to New York and say good-by to a soldier who was going overseas.	Ходили о ней какие-то фантастические слухи -будто зимой мать однажды застигла ее, когда она укладывала чемодан, чтобы ехать в Нью-Йорк прощаться с каким-то военным, отправлявшимся за океан.
She was effectually prevented, but she wasn't on speaking terms with her family for several weeks.	Конечно, ее не пустили, но после этого она несколько недель не разговаривала ни с кем в доме.
After that she didn't play around with the soldiers any more, but only with a few flat-footed, short-sighted young men in town, who couldn't get into the army at all.	И больше она никогда не флиртовала с военными, ограничивая свой круг теми молодыми людьми, которые из-за близорукости или плоскостопия были непригодны для службы в армии.
By the next autumn she was gay again, gay as ever.	К осени она снова стала прежней Дэзи, веселой и жизнерадостной.
She had a debut after the Armistice, and in February she was presumably engaged to a man from New Orleans.	Сразу после перемирия состоялся ее первый бал, и в феврале все заговорили о ее помолвке с одним приезжим из Нового Орлеана.
In June she married Tom Buchanan of Chicago, with more pomp and circumstance than Louisville ever knew before.	А в июне она вышла замуж за Тома Бьюкенена из Чикаго, и свадьба была отпразднована с размахом и помпой, каких не запомнит Луисвилл.
He came down with a hundred people in four private cars, and hired a whole floor of the Muhlbach Hotel, and the day before the wedding he gave her a string of pearls valued at three hundred and fifty thousand dollars.	Жених прибыл с сотней гостей в четырех отдельных вагонах, снял целый этаж в отеле "Мюльбах" и накануне свадьбы преподнес невесте жемчужное колье стоимостью в триста пятьдесят тысяч долларов.
I was a bridesmaid.	Я была подружкой невесты.
I came into her room half an hour before the bridal dinner, and found her lying on her bed as lovely as the June night in her flowered dress-and as drunk as a monkey.	За полчаса до свадебного обеда я вошла к ней в комнату и вижу - она лежит на постели в своем затканном цветами платье, хороша, как июньский вечер - и пьяна как сапожник.
She had a bottle of Sauterne in one hand and a letter in the other.	В одной руке у нее бутылка сотерна, а в другой какое-то письмо.

"Gratulate me," she muttered.	- Поз-поздравь меня, - бормочет.
"Never had a drink before, but oh how I do enjoy it."	- Напилась первый раз в жизни, и до чего ж, ах до чего ж хорошо!
"What's the matter, Daisy?"	- Дэзи, что случилось?
I was scared, I can tell you; I'd never seen a girl like that before.	Сказать по правде, я испугалась: мне никогда не приходилось видеть девушку в таком состоянии.
"Here, deares." She groped around in a waste-basket she had with her oh the bed and pulled out the string of pearls.	- Вот, п-пожалуйста - Она порылась в корзинке для мусора, стоявшей тут же на постели, и вытащила оттуда жемчужное колье.
"Take 'em down-stairs and give 'em back to whoever they belong to.	- Отнеси это вниз и отдай, кому следует.
Tell 'em all Daisy's change' her mine.	И скажи, что Дэзи пер-редумала.
Say:	Так и скажи им всем:
' Daisy's change' her mine!'"	"Дэзи пер-редумала".
She began to cry-she cried and cried.	И в слезы - плачет, просто рыдает.
I rushed out and found her mother's maid, and we locked the door and got her into a cold bath.	Я бросилась вон из комнаты, разыскала горничную ее матери, мы заперли дверь и втолкнули Дэзи в ванну с холодной водой.
She wouldn't let go of the letter.	Она ни за что не хотела выпустить из рук письмо.
She took it into the tub with her and squeezed it up into a wet ball, and only let me leave it in the soap-dish when she saw that it was coming to pieces like snow.	Так и сидела с ним в ванне, сжав его в мокрый комок, и только тогда позволила мне положить его в мыльницу, когда увидела, что оно расползается хлопьями, точно снег.
But she didn't say another word.	Но ни одного слова она больше не вымолвила.
We gave her spirits of ammonia and put ice on her forehead and hooked her back into her dress, and half an hour later, when we walked out of the room, the pearls were around her neck and the incident was over.	Мы дали ей понюхать нашатырного спирту, положили лед на голову, а потом снова натянули на нее платье, и когда полчаса спустя она вместе со мною спустилась вниз, жемчужное колье красовалось у нее на шее, и инцидент был исчерпан.
Next day at five o'clock she married Tom Buchanan without so much as a shiver, and started off on a three months' trip to the South Seas.	А назавтра, в пять часов дня, она, не моргнув глазом, обвенчалась с Томом Бьюкененом и уехала в свадебное путешествие по южным морям.
I saw them in Santa Barbara when they came back, and I thought I'd never seen a girl so mad about her husband.	Я встретила их в Санта-Барбара, уже на обратном пути, и даже удивилась - как можно быть до такой степени влюбленной в собственного мужа.
If he left the room for a minute she'd look around uneasily, and say:	Стоило ему на минуту выйти из комнаты, она уже беспокойно озиралась и спрашивала:
"Where's Tom gone?" and wear the most abstracted expression until she saw him coming in the door.	"Где Том?" - и была сама не своя, пока он не появлялся на пороге.
She used to sit on the sand with his head in her lap by the hour, rubbing her fingers over his eyes and looking at him with unfathomable delight.	Она часами просиживала на пляже, положив его голову к себе на колени, и гладила ему пальцами веки, и, казалось, не могла на него налюбоваться.

It was touching to see them together-it made you laugh in a hushed, fascinated way. That was in August.	Это было в августе.
A week after I left Santa Barbara Tom ran into a wagon on the Ventura road one night, and ripped a front wheel off his car.	А через неделю после моего отъезда из Санта-Барбара Том ночью, на Вентурской дороге, врезался в автофургон, и переднее колесо его машины оторвало напрочь.
The girl who was with him got into the papers, too, because her arm was broken-she was one of the chambermaids in the Santa Barbara Hotel.	В газеты попала и девица, с которой он ехал, потому что у нее оказалась сломанной рука, - это была горничная из отеля в Санта-Барбара.
The next April Daisy had her little girl, and they went to France for a year.	В апреле у Дэзи родилась дочка, и они на год уехали во Францию.
I saw them one spring in Cannes, and later in Deauville, and then they came back to Chicago to settle down.	Я встречала их время от времени - то в Каннах, то в Довиле, а потом они вернулись домой и обосновались в Чикаго.
Daisy was popular in Chicago, as you know.	Дэзи, как вы помните, знали и любили в Чикаго.
They moved with a fast crowd, all of them young and rich and wild, but she came out with an absolutely perfect reputation.	Народ вокруг них толокся самый беспутный - все богатая молодежь, шалопаи и кутилы; но Дэзи ухитрилась сохранить совершенно безупречную репутацию.
Perhaps because she doesn't drink.	Может быть, благодаря тому, что она не пьет.
It's a great advantage not to drink among hard-drinking people.	Это большое преимущество - быть трезвой, когда все кругом пьяны.
You can hold your tongue, and, moreover, you can time any little irregularity of your own so that everybody else is so blind that they don't see or care.	Не наговоришь лишнего, а главное, если вздумается что-нибудь себе позволить, сумеешь выбрать время, когда никто уже ничего не замечает или всем наплевать.
Perhaps Daisy never went in for amour at all-and yet there's something in that voice of hers. ...	А может быть, Дэзи не интересовали романы, -хотя есть у нее в голосе что-то такое...
Well, about six weeks ago, she heard the name Gatsby for the first time in years.	И вот месяца полтора тому назад она вдруг услышала фамилию Гэтсби - впервые за все эти годы.
It was when I asked you-do you remember?-if you knew Gatsby in West Egg.	Помните, когда вы упомянули, что живете в Уэст-Эгге, я спросила, не знаете ли вы там Гэтсби?
After you had gone home she came into my room and woke me up, and said:	Не успели вы тогда уехать домой, она поднялась ко мне в комнату, разбудила меня и спросила:
"What Gatsby?" and when I described him-I was half asleep-she said in the strangest voice that it must be the man she used to know.	"Как он выглядит, этот Гэтсби?" И когда я спросонок кое-как его описала, она сказала каким-то странным, не своим голосом, что, должно быть, это тот самый, с которым она была знакома когда-то.
It wasn't until then that I connected this Gatsby with the officer in her white car.	Тут только я вспомнила офицера в ее белом автомобиле и связала концы с концами.

When Jordan Baker had finished telling all this we had left the Plaza for half an hour and were driving in a victoria through Central Park.	Когда Джордан Бейкер досказывала мне эту историю, мы уже давно успели уйти из "Плаза" и в открытой машине ехали по аллеям Центрального парка.
The sun had gone down behind the tall apartments of the movie stars in the West Fifties, and the clear voices of little girls already gathered like crickets on the grass, rose through the hot twilight: "I'm the Sheik of Araby. Your love belongs to me.	Солнце уже скрылось за высокими обиталищами кинозвезд на Пятидесятых улицах западной стороны, и в душных сумерках звенели ясные голоса детей, выводивших, точно сверчки на траве, свою песенку: Я арабский шейх, Люблю тебя больше всех.
At night when you're asleep Into your tent I'll creep--"	Я примчусь к тебе во сне На быстроногом скакуне.
"It was a strange coincidence," I said.	- Странное совпадение, - сказал я.
"But it wasn't a coincidence at all."	- А это вовсе не совпадение.
"Why not?"	- То есть как?
"Gatsby bought that house so that Daisy would be just across the bay."	- Г этсби нарочно купил этот дом, так как знал, что Дэзи живет недалеко, по ту сторону бухты.
Then it had not been merely the stars to which he had aspired on that June night.	Значит, не только звезды притягивали его взгляд в тот июньский вечер.
He came alive to me, delivered suddenly from the womb of his purposeless splendor.	Он вдруг словно ожил передо мной, вылупившись из скорлупы своего бесцельного великолепия.
"He wants to know," continued Jordan, "if you'll invite Daisy to your house some afternoon and then let him come over." '	- Вот он и хотел вас просить, - продолжала Джордан, - может быть, вы как-нибудь позовете Дэзи в гости и позволите ему тоже зайти на часок.
The modesty of the demand shook me.	Я был потрясен скромностью этой просьбы.
He had waited five years and bought a mansion where he dispensed starlight to casual moths-so that he could "come over" some afternoon to a stranger's garden.	Он ждал пять лет, купил виллу, на сказочный блеск которой слетались тучи случайной мошкары, - и все только ради того, чтобы иметь возможность как-нибудь "зайти на часок" в чужой дом.
"Did I have to know all this before he could ask such a little thing?"	- Неужели, чтобы обратиться с такой пустячной просьбой, нужно было посвящать меня во все это?
"He's afraid, he's waited so long.	- Он робеет, ведь он так долго ждал.
He thought you might be offended.	Думал, вдруг вы обидитесь.
You see, he's a regular tough underneath it all."	Ведь он, в сущности, порядочный дикарь, если заглянуть поглубже.
Something worried me.	Что-то мне тут казалось не так.
"Why didn't he ask you to arrange a meeting?"	- Не проще ли было попросить вас устроить эту встречу?
"He wants her to see his house," she explained.	- Ему хочется, чтобы она увидела его дом, -пояснила Джордан.
"And your house is right next door."	- А вы живете рядом.
"Oh!"	- А-а!

"I think he half expected her to wander into one of his parties, some night," went on Jordan, "but she never did.	- По-моему, он все ждал, что в один прекрасный вечер она вдруг появится у него в гостиной, -продолжала Джордан. - Но так и не дождался.
Then he began asking people casually if they knew her, and I was the first one he found.	Тогда он стал, как бы между прочим, заводить с людьми разговоры о ней, в надежде найти общих знакомых, и первой оказалась я.
It was that night he sent for me at his dance, and you should have heard the elaborate way he worked up to it.	Вот он и обратился ко мне - помните, в тот вечер, когда мы с вами встретились у него на вилле. Послушали бы вы, как он бродил вокруг да около, пока добрался до сути дела.
Of course, I immediately suggested a luncheon in New York-and I thought he'd go mad:	Я, конечно, сразу же предложила завтрак в Нью-Йорке - так он словно взбеленился.
'I don't want to do anything out of the way!' he kept saying.	"Я не хочу никаких недозволенных встреч! -твердит.
'I want to see her right next door.'	- Я хочу просто увидеться с ней в гостях у соседа".
When I said you were a particular friend of Tom's, he started to abandon the whole idea.	- Когда я сказала, что вы с Томом приятели, он уже готов был отказаться от этой затеи.
He doesn't know very much about Tom, though he says he's read a Chicago paper for years just on the chance of catching a glimpse of Daisy's name."	Он мало что знает о Томе, хотя говорит, что несколько лет просматривал каждый день чикагские газеты - все искал какого-нибудь упоминания о Дэзи.
It was dark now, and as we dipped under a little bridge I put my arm around Jordan's golden shoulder and drew her toward me and asked her to dinner.	Уже стемнело, и, когда мы нырнули под небольшой пешеходный мостик, я обхватил рукой золотистые плечи Джордан, слегка притянул ее к себе и предложил поужинать вместе.
Suddenly I wasn't thinking of Daisy and Gatsby any more, but of this clean, hard, limited person, who dealt in universal scepticism, and who leaned back jauntily just within the circle of my arm.	И Дэзи и Гэтсби вдруг перестали меня интересовать; их место заняла эта безмятежная и решительная, узколобая проповедница всеобщего скептицизма, небрежно откинувшаяся на сгиб моей руки.
A phrase began to beat in my ears wjth a sort of heady excitement:	В ушах у меня с каким-то хмельным азартом зазвучала фраза:
"There are only the pursued, the pursuing, the busy, and the tired."	"Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или устало плетешься сзади".
"And Daisy ought to have something in her life," murmured Jordan to me.	- А Дэзи бы нужно хоть что-то иметь в жизни, -вполголоса сказала Джордан.
"Does she want to see Gatsby?"	- Сама-то она хочет увидеться с Гэтсби?
"She's not to know about it. Gatsby doesn't want her to know.	- Она ничего не знает Гэтсби не хочет, чтобы она знала.
You're just supposed to invite her to tea."	Вы просто пригласите ее к себе на чашку чая.
We passed a barrier of dark trees, and then the facade of Fifty-ninth Street, a block of delicate pale light, beamed down into the park.	Мы миновали заслон из темных деревьев, и вот уже за парком мягко и нежно высветились фасады Пятьдесят девятой улицы.

Unlike Gatsby and Tom Buchanan, I had no girl whose disembodied face floated along the dark cornices and blinding signs, and so I drew up the girl beside me, tightening my arms.	У меня, не в пример Гэтсби и Тому Бьюкенену, не было женщины, чей бестелесный образ реял бы передо мной среди темных карнизов и слепящих огней рекламы, поэтому я крепче сжал в объятиях ту, что сидела рядом.
Her wan, scornful mouth smiled, and so I drew her up again closer, this time to my face.	Бледный презрительный рот улыбнулся мне, и, сжимая ее все сильней, я потянулся к ее губам.
Chapter V	ГЛАВА V
When I came home to West Egg that night I was afraid for a moment that my house was on fire.	Когда я в ту ночь возвратился в Уэст-Эгг из Нью-Йорка, я было испугался, что у меня в доме пожар.
Two o'clock and the whole corner of the peninsula was blazing with light, which fell unreal on the shrubbery and made thin elongating glints upon the roadside wires.	Два часа ночи, а вся оконечность мыса ярко освещена, кусты выступают из мглы, точно призраки, на телеграфных проводах играют длинные блики света.
Turning a corner, I saw that it was Gatsby's house, lit from tower to cellar.	Но такси свернуло за угол, и я увидел, что это вилла Гэтсби сияет всеми огнями от башен до погребов.
At first I thought it was another party, a wild rout that had resolved itself into "hide-and-go-seek" or "sardines-in-the-box" with all the house thrown open to the game.	Сперва я решил, что происходит очередное сборище и разгулявшиеся гости, затеяв игру в прятки или в "море волнуется", распространились по всем этажам.
But there wasn't a sound.	Но уж очень тихо было кругом.
Only wind in the trees, which blew the wires and made the lights go off and on again as if the house had winked into the darkness.	Только ветер гудел в проводах, и огни то меркли, то снова вспыхивали, как будто дом подмигивал ночи.
As my taxi groaned away I saw Gatsby walking toward me across his lawn.	Такси с кряхтением отъехало от моего крыльца, и тут я увидел Гэтсби, который быстро шел по газону, направляясь ко мне.
"Your place looks like the World's Fair," I said.	- Ваш дом выглядит как павильон Всемирной выставки, - сказал я ему.
"Does it?"	- В самом деле?
He turned his eyes toward it absently. "I have been glancing into some of the rooms.	- Он рассеянно оглянулся - Мне вздумалось пройтись по комнатам.
Let's go to Coney Island, old sport.	Знаете что, старина, давайте прокатимся на Кони-Айленд.
In my car."	В моей машине.
"It's too late."	- Поздно уже.
"Well, suppose we take a plunge in the swimming-pool?	- Тогда, может, поплаваем в бассейне?
I haven't made use of it all summer."	Я за все лето ни разу не искупался.
"I've got to go to bed."	- Мне пора спать.
"All right."	- Ну, как хотите.

He waited, looking at me with suppressed eagerness.	Он ждал, глядя на меня с плохо скрытым нетерпением.
"I talked with Miss Baker," I said after a moment, "I'm going to call up Daisy tomorrow and invite her over here to tea."	- Мисс Бейкер говорила со мной, - сказал я наконец - Завтра я позвоню Дэзи и приглашу ее на чашку чая.
"Oh, that's all right," he said carelessly.	- А, очень мило, - сказал он небрежно.
"I don't want to put you to any trouble."	- Только мне не хотелось бы причинять вам беспокойство.
"What day would suit you?"	- В какой день вам удобно?
"What day would suit you?" he corrected me quickly.	- В какой день удобно вам, - поспешил он поправить.
"I don't want to put you to any trouble, you see."	- Я, право же, не хотел бы причинять вам беспокойство.
"How about the day after tomorrow?"	- Ну, скажем послезавтра? Подойдет?
He considered for a moment.	Он с минуту раздумывал.
Then, with reluctance:	Потом неуверенно заметил:
"I want to get the grass cut," he said.	- Надо бы подстричь газон.
We both looked at the grass-there was a sharp line where my ragged lawn ended and the darker, well-kept expanse of his began.	Мы оба посмотрели туда, где четко обозначилась граница моего участка, заросшего лохматой травой, а дальше темнела ухоженная гладь его владений.
I suspected that he meant my grass.	Я заподозрил, что речь идет о моем газоне.
"There's another little thing," he said uncertainly, and hesitated.	- И потом еще кое-что... - Он запнулся в нерешительности.
"Would you rather put it off for a few days?" I asked.	- Так, может быть, отложим на несколько дней?
"Oh, it isn't about that.	- Да нет, я не о том.
At least-" He fumbled with a series of beginnings.	То есть... - Он стал мямлить в поисках подходящего начала.
"Why, I thought-why, look here, old sport, you don't make much money, do you?"	- Видите ли, мне пришло в голову. Дело в том, что... Вы ведь, кажется, немного зарабатываете, старина?
"Not very much."	- Совсем немного.
This seemed to reassure him and he continued more confidently.	Мой ответ словно придал ему духу, и он продолжал более доверительным тоном.
"I thought you didn't if you'll pardon my -.- you see, I carry on a little business on the side, a sort of side line, you understand.	- Я так и думал. Вы уж извините, если я... Видите ли, я тут затеял кое-что - так, между делом, понимаете.
And I thought that if you don't make very much-You're selling bonds, aren't you, old sport?"	И вот мне пришло в голову, поскольку вы зарабатываете не очень много... Вы ведь занимаетесь реализацией ценных бумаг, верно?
"Trying to."	- Пытаюсь во всяком случае.
"Well, this would interest you.	- Так для вас это может представить интерес.

It wouldn't take up much of your time and you might pick up a nice bit of money.	Много времени не займет, а заработать можно неплохо.
It happens to be a rather confidential sort of thing."	Но понимаете, дело в некотором роде конфиденциальное.
I realize now that under different circumstances that conversation might have been one of the crises of my life.	Теперь я хорошо понимаю, что при других обстоятельствах этот разговор мог бы всю мою жизнь повернуть по-иному.
But, because the offer was obviously and tactlessly for a service to be rendered, I had no choice except to cut him off there.	Но предложение так явно и так бестактно было сделано в благодарность за услугу, что мне оставалось только одно - отказаться.
"I've got my hands full," I said.	- К сожалению, не смогу, - сказал я.
"I'm much obliged but I couldn't take on any more work."	- У меня решительно нет времени на дополнительную работу.
"You wouldn't have to do any business with Wolfsheim."	- Вам не придется иметь дело с Вулфшимом.
Evidently he thought that I was shying away from the "gonnegtion" mentioned at lunch, but I assured him he was wrong.	- Он, видно, решил, что меня смущает перспектива "кхонтактов", о которых шла речь за завтраком, но я заверил его, что он ошибается.
He waited a moment longer, hoping I'd begin a conversation, but I was too absorbed to be responsive, so he went unwillingly home.	Он еще постоял, надеясь, что завяжется разговор, однако я, занятый своими мыслями, не расположен был разговаривать, и он неохотно побрел домой.
The evening had made me light-headed and happy; I think I walked into a deep sleep as I entered my front door.	Голова у меня приятно кружилась после вечера в Нью-Йорке, и я, кажется, прямо с порога шагнул в глубокий сон.
So I don't know whether or not Gatsby went to Coney Island, or for how many hours he "glanced into rooms" while his house blazed gaudily on.	Поэтому я так и не знаю, ездил ли Гэтсби на Кони-Айленд или, может быть, до рассвета "прохаживался по комнатам", озаряя округу праздничным сиянием огней.
I called up Daisy from the office next morning, and invited her to come to tea.	Утром я из конторы позвонил Дэзи и предложил ей завтра навестить меня в Уэст-Эгге.
"Don't bring Tom," I warned her.	- Только приезжай без Тома, - предупредил я.
"What?"	- Что?
"Don't bring Tom."	- Приезжай без Тома.
"Who is Tom'?" she asked innocently.	- А кто такой Том? - невинно спросила она.
The day agreed upon was pouring rain.	На следующий день с утра зарядил проливной дождь.
At eleven o'clock a man in a raincoat, dragging a lawn-mower, tapped at my front door and said that Mr. Gatsby had sent him over to cut my grass.	В одиннадцать часов ко мне постучался человек с газонокосилкой, одетый в прорезиненный плащ, и сообщил, что прислан мистером Г этсби подстричь у меня газон.

This reminded me that I had forgotten to tell my Finn to come back, so I drove into West Egg Village to search for her among soggy whitewashed alleys and to buy some cups and lemons and flowers.	Тут только я спохватился, что ни о чем не предупредил свою финку, пришлось сесть в машину и ехать разыскивать ее среди нахохлившихся от дождя белых домиков поселка - а заодно купить несколько чашек, лимоны и цветы.
The flowers were unnecessary, for at two o'clock a greenhouse arrived from Gatsby's, with innumerable receptacles to contain it.	Цветов, впрочем, можно было и не покупать: в два часа от Гэтсби была доставлена целая оранжерея вместе с комплектом сосудов для ее размещения.
An hour later the front door opened nervously, and Gatsby, in a white flannel suit, silver shirt, and gold-colored tie, hurried in.	Спустя еще час дверь стремительно распахнулась и влетел сам Гэтсби в белом фланелевом костюме, серебристой сорочке и золотистом галстуке.
He was pale, and there were dark signs of sleeplessness beneath his eyes.	Он был бледен, под глазами темнели следы бессонной ночи.
"Is everything all right?" he asked immediately.	- Ну как, все в порядке? - с ходу спросил он.
"The grass looks fine, if that's what you mean."	- Если вы о траве, так трава просто загляденье.
"What grass?" he inquired blankly.	- Какая трава? - растерянно спросил он.
"Oh, the grass in the yard."	- Ах, газон!
He looked out the window at it, but, judging from his expression, I don't believe he saw a thing.	- Он посмотрел в окно, но, судя по выражению его лица, вряд ли что-нибудь увидел.
"Looks very good," he remarked vaguely.	- Да, газон хорош, - похвалил он рассеяно.
"One of the papers said they thought the rain would stop about four.	- В какой-то газете писали, что к четырем часам дождь прекратится.
I think it was The Journal.	Кажется, в "Джорнал".
Have you got everything you need in the shape of-of tea?"	А у вас есть все для... Ну, для чая?
I took him into the pantry, where he looked a little reproachfully at the Finn.	Я повел его в кухню, где он несколько укоризненно покосился на мою финку.
Together we scrutinized the twelve lemon cakes from the delicatessen shop.	Потом мы вдвоем придирчиво осмотрели десяток лимонных пирожных, купленных мною в кондитерской.
"Will they do?" I asked.	- Как, ничего, по-вашему? - осведомился я.
"Of course, of course!	- Да, да!
They're fine!" and he added hollowly, "... old sport."	Очень хорошо... - сказал он и несколько принужденно добавил - Старина...
The rain cooled about half-past three to a damp mist, through which occasional thin drops swam like dew.	К половине четвертого дождь превратился в туман, сырой и холодный, в котором, точно роса, плавали тяжелые, редкие капли.

Gatsby looked with vacant eyes through a copy of Clay's Economics, starting at the Finnish tread that shook the kitchen floor, and peering toward the bleared windows from time to time as if a series of invisible but alarming happenings were taking place outside.	Гэтсби невидящим взглядом скользил по страницам "Экономики" Клэя, вздрагивал, когда тяжелая финская поступь сотрясала половицы в кухне, и время от времени напряженно всматривался в мутные от дождя окна, словно там, за ними, разыгрывались незримо какие-то тревожные события.
Finally he got up and informed me, in an uncertain voice, that he was going home.	Вдруг он встал и не совсем твердым голосом объявил мне, что уходит домой.
"Why's that?"	- Это почему же?
"Nobody's coming to tea.	- Никто уже не приедет.
It's too late!"	Поздно!
He looked at his watch as if there was some pressing demand on his time elsewhere.	- Он взглянул на часы с видом человека, которого неотложные дела призывают в другое место.
"I can't wait all day."	- Не могу же я дожидаться тут весь день.
"Don't be silly; it's just two minutes to four."	- Не дурите.
He sat down miserably, as if I had pushed him, and simultaneously there was the sound of a motor turning into my lane.	Еще только без двух минут четыре. Он снова сел, глядя так жалобно, как будто я его толкнул в кресло, и в ту же минуту послышался шум подъезжающего автомобиля.
We both jumped up, and, a little harrowed myself, I went out into the yard.	Мы оба вскочили, сам слегка возбужденный, я вышел на крыльцо.
Under the dripping bare lilac-trees a large open car was coming up the drive.	Между сиреневых кустов с поникшей, мокрой листвой шла к дому большая открытая машина.
It stopped.	Она остановилась.
Daisy's face, tipped sideways beneath a three-cornered lavender hat, looked out at me with a bright ecstatic smile.	Из-под сдвинутой набок треугольной шляпы цвета лаванды выглянуло лицо Дэзи, сияющее радостной улыбкой.
"Is this absolutely where you live, my dearest one?"	- Так вот твое гнездышко, птенчик мой!
The exhilarating ripple of her voice was a wild tonic in the rain.	Журчание ее голоса влилось в шум дождя, как бодрящий эликсир.
I had to follow the sound of it for a moment, up and down, with my ear alone, before any words came through.	Я сперва вобрал слухом только мелодию фразы, ее движение вверх и вниз - потом уже до меня дошли слова.
A damp streak of hair lay like a dash of blue paint across her cheek, and her hand was wet with glistening drops as I took it to help her from the car.	Мокрая прядка волос лежала у нее на щеке, точно мазок синей краски, капли дождя блестели на руке, которой она оперлась на меня, выходя из машины.
"Are you in love with me," she said low in my ear, "or why did I have to come alone?"	- Уж не влюбился ли ты в меня! - шепнула она мне на ухо. - Почему я непременно должна была приехать одна?
"That's the secret of Castle Rackrent.	- Это тайна замка Рэкрент.
Tell your chauffeur to go far away and spend an hour."	Отправь своего шофера на час куда-нибудь.

"Come back in an hour, Ferdie." Then in a grave murmur: "His name is Ferdie."	- Ферди, вернетесь за мной через час - И мне вполголоса, как нечто очень важное: - Его зовут Ферди.
"Does the gasoline affect his nose?"	- А у него не делается насморк от бензина?
"I don't think so," she said innocently.	- Кажется, нет, - простодушно ответила она.
"Why?"	- А что?
We went in.	Мы вошли в дом.
To my overwhelming surprise the living-room was deserted.	К моему невероятному удивлению, гостиная была пуста.
"Well, that's funny," I exclaimed.	- Что за черт! - воскликнул я.
"What's funny?"	- О чем это ты?
She turned her head as there was a light dignified knocking at the front door.	И тут же она оглянулась. Кто-то негромко, с достоинством стучался в парадную дверь.
I went out and opened it.	Я пошел отворить.
Gatsby, pale as death, with his hands plunged like weights in his coat pockets, was standing in a puddle of water glaring tragically into my eyes.	Гэтсби, бледный как смерть, руки точно свинцовые гири в карманах пиджака, стоял в луже у порога и смотрел на меня трагическими глазами.
With his hands still in his coat pockets he stalked by me into the hall, turned sharply as if he were on a wire, and disappeared into the living-room.	Не вынимая рук из карманов, он прошагал за мной в холл, круто повернулся, словно марионетка на ниточке, и исчез в гостиной.
It wasn't a bit funny.	Все это было вовсе не смешно.
Aware of the loud beating of my own heart I pulled the door to against the increasing rain.	С бьющимся сердцем я вернулся к парадной двери и закрыл ее поплотнее. Шум усилившегося дождя остался за дверью.
For half a minute there wasn't a sound.	С минуту стояла полная тишина.
Then from the living-room I heard a sort of choking murmur and part of a laugh, followed by Daisy's voice on a clear artificial note:	Потом из гостиной донеслось какое-то сдавленное бормотанье, обрывок смеха, и тотчас же неестественно высоко и звонко прозвучал голос Дэзи:
"I certainly am awfully glad to see you again."	- Мне, право, очень приятно, что мы встретились снова.
A pause; it endured horribly.	Опять пауза, затянувшаяся до невозможности.
I had nothing to do in the hall, so I went into the room.	Торчать без дела в холле было глупо, и я вошел в комнату.
Gatsby, his hands still in his pockets, was reclining against the mantelpiece in a strained counterfeit of perfect ease, even of boredom.	Гэтсби, по-прежнему держа руки в карманах, стоял у камина, мучительно стараясь придать себе непринужденный и даже скучающий вид.
His head leaned back so far that it rested against the face of a defunct mantelpiece clock, and from this position his distraught eyes stared down at Daisy, who was sitting, frightened but graceful, on the edge of a stiff chair.	Голова у него была так сильно откинута назад, что почти упиралась в циферблат давно отживших свой век часов на каминной полке, и с этой позиции он взглядом безумца смотрел на Дэзи, которая сидела на краешке жесткого стула, немного испуганная, но изящная, как всегда.

"We've met before," muttered Gatsby.	- Мы старые знакомые, - пролепетал Гэтсби.
His eyes glanced momentarily at me, and his lips parted with an abortive attempt at a laugh.	Он глянул на меня и пошевелил губами, пытаясь улыбнуться, но улыбка не вышла.
Luckily the clock took this moment to tilt dangerously at the pressure of his head, whereupon he turned and caught it with trembling fingers and set it back in place.	По счастью, часы на полке, которые он задел головой, сочли за благо в эту минуту угрожающе накрениться; Гэтсби обернулся, дрожащими руками поймал их и установил на место.
Then he sat down, rigidly, his elbow on the arm of the sofa and his chin in his hand.	После этого он сел в кресло и, облокотившись на ручку, подпер подбородок ладонью.
"I'm sorry about the clock," he said.	- Простите, что так получилось с часами, - сказал он.
My own face had now assumed a deep tropical burn.	Лицо у меня горело, словно от тропической жары.
I couldn't muster up a single commonplace out of the thousand in my head.	В голове вертелась тысяча банальностей, но я никак не мог ухватить хоть одну.
"It's an old clock," I told them idiotically.	- Это очень старые часы, - идиотски заметил я.
I think we all believed for a moment that it had smashed in pieces on the floor.	Кажется, мы все трое искренне считали тогда, что часы лежат на полу, разбитые вдребезги.
"We haven't met for many years," said Daisy, her voice as matter-of-fact as it could ever be.	- А давно мы с вами не виделись, - произнесла Дэзи безукоризненно светским тоном.
"Five years next November."	- В ноябре будет пять лет.
The automatic quality of Gatsby's answer set us all back at least another minute.	Автоматичность ответа Гэтсби застопорила разговор, по крайней мере, еще на минуту.
I had them both on their feet with the desperate suggestion that they help me make tea in the kitchen when the demoniac Finn brought it in on a tray.	С отчаяния я предложил пойти всем вместе на кухню готовить чай, и они сразу же встали, - но тут вошла распроклятая финка с чаем на подносе.
Amid the welcome confusion of cups and cakes a certain physical decency established itself.	Началась спасительная суета с передачей друг другу чашек и пирожных, и атмосфера несколько разрядилась, хотя бы по видимости.
Gatsby got himself into a shadow and, while Daisy and I talked, looked conscientiously from one to the other of us with tense, unhappy eyes.	Мы с Дэзи мирно болтали о том о сем, а Гэтсби, забившись в угол потемнее, следил за нами обоими напряженным, тоскливым взглядом.
However, as calmness wasn't an end in itself, I made an excuse at the first possible moment, and got to my feet.	Однако я не считал мир и спокойствие самоцелью, а потому при первом удобном случае встал и просил позволение ненадолго отлучиться.
"Where are you going?" demanded Gatsby in immediate alarm.	- Куда вы? - сразу же испугался Гэтсби.
"I'll be back."	- Я скоро вернусь.
"I've got to speak to you about something before you go."	- Погодите, мне нужно сказать вам два слова.
He followed me wildly into the kitchen, closed the door, and whispered:	Он выскочил за мной на кухню, затворил дверь и горестно простонал:
"Oh, God!" in a miserable way.	"Боже мой, боже мой!"
"What's the matter?"	- Что с вами?

"This is a terrible mistake," he said, shaking his head from side to side, "a terrible, terrible mistake."	- Это была ужасная ошибка, - сказал он, мотая головой из стороны в сторону. - Ужасная, ужасная ошибка.
"You're just embarrassed, that's all," and luckily I added: "Daisy's embarrassed too."	- Пустяки, вы просто немного смутились, - сказал я и, к счастью, догадался прибавить: - И Дэзи тоже смутилась.
"She's embarrassed?" he repeated incredulously.	- Она смутилась? - недоверчиво повторил он.
"Just as much as you are."	- Не меньше вашего.
"Don't talk so loud."	- Тише, не говорите так громко.
"You're acting like a little boy," I broke out impatiently.	- Вы себя ведете как мальчишка, - не выдержал я.
"Not only that, but you're rude.	- И притом невоспитанный мальчишка.
Daisy's sitting in there all alone."	Ушли и оставили ее одну.
He raised his hand to stop my words, looked at me with unforgettable reproach, and, opening the door cautiously, went back into the other room.	Он предостерегающе поднял руку, посмотрел на меня с выражением укора, которое мне запомнилось надолго, и, осторожно отворив дверь, вернулся в гостиную.
I walked out the back way-just as Gatsby had when he had made his nervous circuit of the house half an hour before-and ran for a huge black knotted tree, whose massed leaves made a fabric against the rain.	Я вышел с черного хода - как Гэтсби полчаса тому назад, когда волнение погнало его вокруг дома, -и побежал к большому черному узловатому дереву с густой листвой, под которой можно было укрыться от дождя.
Once more it was pouring, and my irregular lawn, well-shaved by Gatsby's gardener, abounded in small muddy swamps and prehistoric marshes.	Дождь к этому времени снова припустил вовсю, и мой кочковатый газон, так тщательно выбритый садовником Гэтсби, превратился в сеть мелких болот и доисторических топей.
There was nothing to look at from under the tree except Gatsby's enormous house, so I stared at it, like Kant at his church steeple, for half an hour.	Из-под дерева открывался один-единственный вид - огромный домина Гэтсби; вот я целых полчаса и глазел на него, как Кант на свою колокольню.
A brewer had built it early in the "period" craze a decade before, and there was a story that he'd agreed to pay five years' taxes on all the neighboring cottages if the owners would have their roofs thatched with straw.	Он был возведен для какого-то богатого пивовара лет десять назад, когда только еще начиналось увлечение "стильной" архитектурой, и рассказывали, будто пивовар предлагал соседям пять лет платить за них все налоги, если они покроют свои дома соломой.
Perhaps their refusal took the heart out of his plan to Found a Family-he went into an immediate decline.	Возможно, полученный отказ в корне подсек его замысел основать тут Родовое Гнездо - с горя он быстро зачах.
His children sold his house with the black wreath still on the door.	Его дети продали дом, когда на дверях еще висел траурный венок.
Americans, while occasionally willing to be serfs, have always been obstinate about being peasantry.	Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признать себя крестьянами.

After half an hour, the sun shone again, and the grocer's automobile rounded Gatsby's drive with the raw material for his servants' dinner-I felt sure he wouldn't eat a spoonful.	Полчаса спустя солнце выглянуло из-за туч, и на подъездной аллее у дома Гэтсби показался автофургон с провизией для слуг - хозяин, я был уверен, и куска не проглотил бы.
A maid began opening the upper windows of his house, appeared momentarily in each, and, leaning from a large central bay, spat meditatively into the garden.	В верхнем этаже горничная стала открывать окна... Она поочередно показывалась в каждом из них, а дойдя до большого фонаря в центре, высунулась наружу и задумчиво сплюнула в сад.
It was time I went back.	Пора было возвращаться.
While the rain continued it had seemed like the murmur of their voices, rising and swelling a little now and then with gusts of emotion. But in the new silence I felt that silence had fallen within the house too.	Пока вокруг шумел дождь, я как будто слышал в гостиной их голоса, то ровные, то вдруг повышающиеся в порыве волнения... Но сейчас, когда все стихло, мне казалось, что и там наступила тишина.
I went in-after making every possible noise in the kitchen, short of pushing over the stove-but I don't believe they heard a sound.	Прежде чем войти, я сколько мог нашумел в кухне, только что не опрокинул плиту, - но они, наверно, и не слышали ничего.
They were sitting at either end of the couch, looking at each other as if some question had been asked, or was in the air, and every vestige of embarrassment was gone.	Они сидели в разных углах дивана и смотрели друг на друга так, словно лишь сейчас или вот вот должен был прозвучать какой-то вопрос. От первоначальной скованности не осталось и следа.
Daisy's face was smeared with tears, and when I came in she jumped up and began wiping at it with her handkerchief before a mirror.	У Дэзи лицо было мокрое от слез, и, когда я вошел, она вскочила и бросилась вытирать его перед зеркалом.
But there was a change in Gatsby that was simply confounding.	Но что меня поразило, так это перемена, происшедшая в Гэтсби.
He literally glowed; without a word or a gesture of exultation a new well-being radiated from him and filled the little room.	Его лицо в буквальном смысле сияло; он всем своим существом излучал несвойственный ему блаженный покой, наполняя им мою маленькую гостиную.
"Oh, hello old sport," he said, as if he hadn't seen me for years.	- Ах, это вы, старина! - сказал он, как будто мы впервые увиделись после долголетней разлуки.
I thought for a moment he was going to shake hands.	Мне даже показалось, что он хочет поздороваться со мной за руку.
"It's stopped raining."	- Дождь перестал.
"Has it?"	- Неужели?
When he realized what I was talking about, that there were twinkle-bells of sunshine in the room, he smiled like a weather man, like an ecstatic patron of recurrent light, and repeated the news to Daisy. "What do you think of that?	- Когда смысл моих слов дошел до него, когда он увидел, что по комнате прыгают солнечные зайчики, он радостно улыбнулся, как метеоролог, как ревностный поборник вечной победы света над тьмой, и поспешил сообщить новость Дэзи -Что вы на это скажете?
It's stopped raining."	Дождь перестал.
"I'm glad, Jay." Her throat, full of aching, grieving beauty, told only of her unexpected joy.	- Ну, как хорошо, Джей - Боль и тоска захлебнулись в ее мелодичном голосе, и в нем прозвучало только радостное удивление.

"I want you and Daisy to come over to my house," he said, "I'd like to show her around."	- Пойдемте сейчас все ко мне, - предложил Г этсби- Мне хочется показать Дэзи мой дом.
"You're sure you want me to come?"	- А может, вы лучше пойдете одни, без меня?
"Absolutely, old sport."	- Нет, нет, старина, непременно с вами.
Daisy went up-stairs to wash her face-too late I thought with humiliation of my towels-while Gatsby and I waited on the lawn.	Дэзи пошла наверх, умыть лицо - я с запоздалым раскаянием подумал о своих полотенцах, - а мы с Гэтсби ожидали ее, выйдя в сад.
"My house looks well, doesn't it?" he demanded. "See how the whole front of it catches the light."	- А хорош отсюда мой дом, правда? - сказал он мне - Посмотрите, как весь фасад освещен солнцем.
I agreed that it was splendid.	Я согласился, что дом великолепен.
"Yes." His eyes went over it, every arched door and square tower.	- Да - Неотрывным взглядом он ощупывал каждый стрельчатый проем, каждую квадратную башенку.
"It took me just three years to earn the money that bought it."	- Мне понадобилось целых три года, чтобы заработать деньги, которые ушли на этот дом.
"I thought you inherited your money."	- Я считал, что ваше состояние досталось вам по наследству.
"I did, old sport," he said automatically, "but I lost most of it in the big panic-the panic of the war."	- Да, конечно, старина, - рассеянно ответил он, -но я почти все потерял во время паники, связанной с войной.
I think he hardly knew what he was saying, for when I asked him what business he was in he answered:	Должно быть, он думал в это время о чем-то другом, потому что, когда я спросил его, чем, собственно, он занимается, он ответил
"That's my affair," before he realized that it wasn't an appropriate reply.	"Это мое дело", и только потом спохватился, что ответ был не очень вежливый.
"Oh, I've been in several things," he corrected himself. "I was in the drug business and then I was in the oil business.	- О, я много чем занимался за эти годы, -поспешил он поправиться - Одно время -медикаментами, потом - нефтью.
But I'm not in either one now." He looked at me with more attention. "Do you mean you've been thinking over what I proposed the other night?"	Сейчас, впрочем, не занимаюсь ни тем, ни другим - Он посмотрел на меня более внимательно - А что, вы, может быть, передумали насчет моего позавчерашнего предложения?
Before I could answer, Daisy came out of the house and two rows of brass buttons on her dress gleamed in the sunlight.	Ответить я не успел - из дома вышла Дэзи, сверкая на солнце двумя рядами металлических пуговиц, украшавших ее платье.
"That huge place there?" she cried pointing.	- Как, неужели это - ваш дом? - вскричала она, указывая пальцем на виллу.
"Do you like it?"	- Вам он нравится?
"I love it, but I don't see how you live there all alone."	- Очень нравится, но только как вы там живете совсем один?
"I keep it always full of interesting people, night and day.	- А у меня день и ночь полно гостей.
People who do interesting things.	Ко мне приезжают очень интересные люди.

Celebrated people."	Известные люди, знаменитости.
Instead of taking the short cut along the Sound we went down to the road and entered by the big postern.	Мы не пошли коротким путем вдоль пролива, а отправились в обход по шоссе и вошли через главные ворота.
With enchanting murmurs Daisy admired this aspect or that of the feudal silhouette against the sky, admired the gardens, the "sparkling odor of jonquils and the frothy odor of hawthorn and plum blossoms and the pale gold odor of kiss-me-at-the-gate.	Дэзи восторженно ворковала, любуясь феодальным силуэтом, который с разных сторон по-разному вырисовывался на фоне неба, восхищалась искристым ароматом нарциссов, пенным благоуханием боярышника и сливы, бледно-золотым запахом жимолости.
It was strange to reach the marble steps and find no stir of bright dresses in and out of the door, and hear no sound but bird voices in the trees.	Было странно не видеть кутерьмы разноцветных платьев на мраморных ступенях и не слышать никаких других звуков, кроме гомона птиц на деревьях.
And inside, as we wandered through Marie Antoinette music-rooms and Restoration salons, I felt that there were guests concealed behind every couch and table, under orders to be breathlessly silent until we had passed through.	И потом, когда мы бродили по музыкальным салонам Marie Antoinette и гостиным в стиле Реставрации, мне показалось, что за всеми диванами и под всеми столами прячутся гости, получившие строгий наказ - не пикнуть, пока мы не пройдем мимо.
As Gatsby closed the door of "the Merton College Library" I could have sworn I heard the owl-eyed man break into ghostly laughter.	А выходя из готической библиотеки, я мог бы поклясться, что, как только за нами закрылась дверь, я услышал зловещий хохот очкастого Филина.
We went up-stairs, through period bedrooms swathed in rose and lavender silk and vivid with new flowers, through dressing-rooms and poolrooms, and bathrooms, with sunken baths-intruding into one chamber where a disheveled man in pajamas was doing liver exercises on the floor.	Мы поднялись и наверх, прошли по стильным спальням, убранным свежими цветами, пестревшими на фоне голубого и розового шелка, по гардеробным и туалетным со вделанными в пол ваннами - и в одной комнате натолкнулись на растрепанного мужчину в пижаме, который, лежа на ковре, делал гимнастические упражнения для печени.
It was Mr. Klipspringer, the "boarder."	Это был мистер Клипспрингер, Квартирант.
I had seen him wandering hungrily about the beach that morning.	Утром я видел, как он с голодным видом слонялся по пляжу.
Finally we came to Gatsby's own apartment, a bedroom and a bath, and an Adam study, where we sat down and drank a glass of some Chartreuse he took from a cupboard in the wall.	Закончился наш обход в личных апартаментах Гэтсби, состоявших из спальни, ванной и кабинета в стиле Роберта Адама; здесь мы сели и выпили по рюмке шартреза, который Гэтсби достал из потайного шкафчика в стене.
He hadn't once ceased looking at Daisy, and I think he revalued everything in his house according to the measure of response it drew from her well-loved eyes.	Все это время он пристально следил за Дэзи и, мне кажется, заново оценивал каждую вещь в зависимости от того, какое выражение появлялось при взгляде на эту вещь в любимых глазах.
Sometimes, too, he stared around at his possessions in a dazed way, as though in her actual and astounding presence none of it was any longer real.	А иногда он вдруг озирался по сторонам с таким растерянным видом, как будто перед ошеломляющим фактом ее присутствия все вещи вообще утратили реальность.

Once he nearly toppled down a flight of stairs.	Один раз он споткнулся и чуть было не упал с лестницы.
His bedroom was the simplest room of all-except where the dresser was garnished with a toilet set of pure dull gold.	Его спальня была скромнее и проще всех - если не считать туалетного прибора матового золота.
Daisy took the brush with delight, and smoothed her hair, whereupon Gatsby sat down and shaded his eyes and began to laugh.	Дэзи с наслаждением взяла в руки щетку и стала приглаживать волосы, а Гэтсби сел в кресло, прикрыл глаза рукой и тихо засмеялся.
"It's the funniest thing, old sport," he said hilariously.	- Странное дело, старина, - сказал он весело.
"I can't-when I try to"	- Никак не могу... Сколько ни стараюсь.
He had passed visibly through two states and was entering upon a third.	Он, как видно, прошел через две стадии и теперь вступил в третью.
After his embarrassment and his unreasoning joy he was consumed with wonder at her presence.	После замешательства, после нерассуждающей радости настала очередь сокрушительного изумления от того, что она здесь.
He had been full of the idea so long, dreamed it right through to the end, waited with his teeth set, so to speak, at an inconceivable pitch of intensity.	Он так долго об этом мечтал, так подробно все пережил в мыслях, столько времени ждал, словно бы стиснув зубы в неимоверном, предельном напряжении.
Now, in the reaction, he was running down like an overwound clock.	И теперь в нем отказала пружина, как в часах, у которых перекрутили завод.
Recovering himself in a minute he opened for us two hulking patent cabinets which held his massed suits and dressing-gowns and ties, and his shirts, piled like bricks in stacks a dozen high.	Через минуту, овладев собой, он распахнул перед нами два огромных шкафа, в которых висели его бесчисленные костюмы, халаты, галстуки, а на полках высились штабеля уложенных дюжинами сорочек.
"I've got a man in England who buys me clothes.	- У меня в Англии есть человек, который мне закупает одежду и белье.
He sends over a selection of things at the beginning of each season, spring and fall."	Весной и осенью я получаю оттуда все, что нужно к сезону.
He took out a pile of shirts and began throwing them, one by one, before us, shirts of sheer linen and thick silk and fine flannel, which lost their folds as they fell and covered the table in many-colored disarray.	Он вытащил стопку сорочек и стал метать их перед нами одну за другой; сорочки плотного шелка, льняного полотна, тончайшей фланели, развертываясь на лету, заваливали стол многоцветным хаосом.
While we admired he brought more and the soft rich heap mounted higher-shirts with stripes and scrolls and plaids in coral and apple-green and lavender and faint orange, with monograms of Indian blue.	Видя наше восхищение, он схватил новую стопку, и пышный ворох на столе стал еще разрастаться -сорочки в клетку, в полоску, в крапинку, цвета лаванды, коралловые, салатные, нежно-оранжевые, с монограммами, вышитыми темно-синим шелком.
Suddenly, with a strained sound, Daisy bent her head into the shirts and began to cry stormily.	У Дэзи вдруг вырвался сдавленный стон, и, уронив голову на сорочки, она разрыдалась.
"They're such beautiful shirts," she sobbed, her voice muffled in the thick folds. "It makes me sad because I've never seen such-such beautiful shirts before."	- Такие красивые сорочки, - плакала она, и мягкие складки ткани глушили ее голос - Мне так грустно, ведь я никогда... никогда не видала таких красивых сорочек.

After the house, we were to see the grounds and the swimming-pool, and the hydroplane and the midsummer flowers-but outside Gatsby's window it began to rain again, so we stood in a row looking at the corrugated surface of the Sound.	После дома нам предстояло осмотреть еще сад, бассейн для плавания, гидроплан и цветники - но тем временем опять полил дождь, и, стоя все втроем у окна, мы глядели на рифленую воду пролива.
"If it wasn't for the mist we could see your home across the bay," said Gatsby.	- В ясную погоду отсюда видна ваша вилла на той стороне бухты, - сказал Гэтсби.
"You always have a green light that burns all night at the end of your dock."	- У вас там на причале всю ночь светится зеленый огонек.
Daisy put her arm through his abruptly, but he seemed absorbed in what he had just said.	Дэзи порывисто взяла его под руку, но он, казалось, был весь поглощен додумыванием сказанного.
Possibly it had occurred to him that the colossal significance of that light had now vanished forever.	Может быть, его вдруг поразила мысль, что зеленый огонек теперь навсегда утратил для него свое колоссальное значение.
Compared to the great distance that had separated him from Daisy it had seemed very near to her, almost touching her.	Раньше, когда Дэзи была так невероятно далеко, ему чудилось, что этот огонек горит где-то совсем рядом с ней, чуть ли не касается ее.
It had seemed as close as a star to the moon.	Он смотрел на него, как на звездочку, мерцающую в соседстве с луной.
Now it was again a green light on a dock.	Теперь это был просто зеленый фонарь на причале.
His count of enchanted objects had diminished by one.	Одним талисманом стало меньше.
I began to walk about the room, examining various indefinite objects in the half darkness.	Я принялся расхаживать по комнате, останавливаясь перед разными предметами, привлекавшими мое внимание в полутьме.
A large photograph of an elderly man in yachting costume attracted me, hung on the wall over his desk.	На глаза мне попалась увеличенная фотография пожилого мужчины в фуражке яхтсмена, висевшая над письменным столом.
"Who's this?"	- Кто это?
"That?	- Это?
That's Mr. Dan Cody, old sport."	Мистер Дэн Коди, старина.
The name sounded faintly familiar.	Имя мне показалось смутно знакомым.
"He's dead now; He used to be my best friend years ago."	- Его уже нет в живых. Когда-то это был мой лучший друг.
There was a small picture of Gatsby, also in yachting costume, on the bureau-Gatsby with his head thrown back defiantly-taken apparently when he was about eighteen.	На столе стояла карточка самого Гэтсби, снятая, видно, когда ему было лет восемнадцать, - тоже в фуражке яхтсмена на задорно вскинутой голове.
"I adore it," exclaimed Daisy.	- Какая прелесть, - воскликнула Дэзи.
"The pompadour!	- Этот чуб!
You never told me you had a pompadour-or a yacht."	Вы мне никогда не рассказывали, что носили чуб. И про яхту тоже не рассказывали.

"Look at this," said Gatsby quickly.	- А вот посмотрите сюда, - торопливо сказал Гэтсби.
"Here's a lot of clippings-about you."	- Видите эту пачку газетных вырезок - тут все про вас.
They stood side by side examining it.	Они стояли рядом, перелистывая вырезки.
I was going to ask to see the rubies when the phone rang, and Gatsby took up the receiver.	Я совсем было собрался попросить, чтобы он показал нам свою коллекцию рубинов, но тут зазвонил телефон, и Гэтсби взял трубку.
"Yes. ... Well, I can't talk now. ... I can't talk now, old sport. ... I said a small town. ... He must know what a small town is. ... Well, he's no use to us if Detroit is his idea of a small town. ..."	- Да... Нет, сейчас я занят... Занят, старина... Я же сказал: в небольших городках... Он, надеюсь, понимает, что такое небольшой городок? Ну, если Детройт по его представлениям - небольшой городок, то нам с ним вообще говорить не о чем.
He rang off.	Он дал отбой.
"Come here quick!" cried Daisy at the window.	- Идите сюда, скорей! - закричала Дэзи, подойдя к окну.
The rain was still falling, but the darkness had parted in the west, and there was a pink and golden billow of foamy clouds above the sea.	Дождь еще шел, но на западе темная завеса, разорвалась и над самым морем клубились пушистые, золотисто-розовые облака.
"Look at that," she whispered, and then after a moment: "I'd like to just get one of those pink clouds and put you in it and push you around."	- Хорошо? - спросила она шепотом и, помолчав, так же шепотом сказала: - Поймать бы такое розовое облако, посадить вас туда и толкнуть -плывите себе.
I tried to go then, but they wouldn't hear of it; perhaps my presence made them feel more satisfactorily alone.	Я хотел уйти, но они меня не пустили; может быть, от моего присутствия в комнате они еще острей чувствовали себя наедине друг с другом.
"I know what we'll do," said Gatsby, "we'll have Klipspringer play the piano."	- Знаете, что мы сделаем, - сказал Гэтсби. - Мы сейчас заставим Клипспрингера поиграть нам на рояле.
He went out of the room calling	Он вышел из комнаты, крича:
"Ewing!" and returned in a few minutes accompanied by an embarrassed, slightly worn young man, with shell-rimmed glasses and scanty blond hair.	"Юинг!" - и скоро вернулся в сопровождении немного облезлого смущенного молодого человека с реденькими светлыми волосами и в черепаховых очках.
He was now decently clothed in a sport shirt, open at the neck, sneakers, and duck trousers of a nebulous hue.	Сейчас он был вполне прилично одет в спортивного типа рубашку с отложным воротничком, теннисные туфли и холщовые брюки неопределенного оттенка.
"Did we interrupt your exercises?" inquired Daisy politely.	- Мы вам помешали заниматься гимнастикой? -учтиво осведомилась Дэзи.
"I was asleep," cried Mr. Klipspringer, in a spasm of embarrassment.	- Я спал, - выкрикнул Клипспрингер в пароксизме смущения.
"That is, I'd been asleep.	- То есть это я раньше спал.
Then I got up. ..."	А потом я встал...

"Klipspringer plays the piano," said Gatsby, cutting him off.	- Клипспрингер играет на рояле, - сказал Гэтсби, прервав его речь.
"Don't you, Ewing, old sport?"	- Правда ведь, вы играете, Юинг, старина?
"I don't play well.	- Я, собственно говоря, очень плохо играю.
I don't-I hardly play at all.	Собственно говоря... Нет, я почти не играю.
I'm all out of prac--"	Я совсем разучи...
"We'll go downstairs," interrupted Gatsby.	- Идемте вниз, - перебил Гэтсби.
He flipped a switch.	Он щелкнул выключателем.
The gray windows disappeared as the house glowed full of light.	Вспыхнул яркий свет, в серые окна исчезли.
In the music-room Gatsby turned on a solitary lamp beside the piano.	В музыкальном салоне Гэтсби включил одну только лампу у рояля.
He lit Daisy's cigarette from a trembling match, and sat down with her on a couch far across the room, where there was no light save what the gleaming floor bounced in from the hall.	Он дал Дэзи закурить - спичка дрожала у него в пальцах; он сел рядом с ней на диван в противоположном углу, освещенном лишь отблесками люстры из холла в натертом до глянца паркете.
When Klipspringer had played The Love Nest he turned around on the bench and searched unhappily for Gatsby in the gloom.	Клипспрингер сыграл "Приют любви", потом повернулся на табурете и жалобным взглядом стал искать в темноте Гэтсби.
"I'm all out of practice, you see.	- Вот видите, я совсем разучился.
I told you I couldn't play.	Говорил же я вам.
I'm all out of prac"	Я совсем разу...
"Don't talk so much, old sport," commanded Gatsby.	- А вы не разговаривайте, а играйте, старина, -скомандовал Гэтсби.
"Play!"	- Играйте!
"In the morning, In the evening, Ain't we got fun"	Днем и ночью, Днем и ночью, Жизнь забавами полна...
Outside the wind was loud and there was a faint flow of thunder along the Sound.	За окном разбушевался ветер, и где-то над проливом глухо урчал гром.
All the lights were going on in West Egg now; the electric trains, men-carrying, were plunging home through the rain from New York.	Уэст-Эгг уже светился всеми огнями. Нью-йоркская электричка сквозь дождь и туман мчала жителей пригородов домой с работы.
It was the hour of a profound human change, and excitement was generating on the air	Наступал переломный час людского существования, и воздух был заряжен беспокойством.
"One thing's sure and nothing's surer The rich get richer and the poor get-children.	Наживают богачи денег полные мешки.
In the meantime, In between time--"	Ну, а бедный наживает только кучу детворы, Между прочим, Между прочим...

As I went over to say good-by I saw that the expression of bewilderment had come back into Gats-by's face, as though a faint doubt had occurred to him as to the quality of his present happiness.	Когда я подошел, чтобы проститься, я увидел у Гэтсби на лице прежнее выражение растерянности - как будто в нем зашевелилось сомнение в полноте обретенного счастья.
Almost five years!	Почти пять лет!
There must have been moments even that afternoon when Daisy tumbled short of his dreams-not through her own fault, but because of the colossal vitality of his illusion.	Были, вероятно, сегодня минуты, когда живая Дэзи в чем-то не дотянула до Дэзи его мечтаний, -и дело тут было не в ней, а в огромной жизненной силе созданного им образа.
It had gone beyond her, beyond everything.	Этот образ был лучше ее, лучше всего на свете.
He had thrown himself into it with a creative passion, adding to it all the time, decking it out with every bright feather that drifted his way.	Он творил его с подлинной страстью художника, все время что-то к нему прибавляя, украшая его каждым ярким перышком, попадавшимся подруку.
No amount of fire or freshness can challenge what a man will store up in his ghostly heart.	Никакая ощутимая, реальная прелесть не может сравниться с тем, что способен накопить человек в глубинах своей фантазии.
As I watched him he adjusted himself a little, visibly.	Я видел, что он пытается овладеть собой.
His hand took hold of hers, and as she said something low in his ear he turned toward her with a rush of emotion.	Он взял Дэзи за руку, а когда она что-то сказала ему на ухо, повернулся к ней порывистым, взволнованным движением.
I think that voice held him most, with its fluctuating, feverish warmth, because it couldn't be over-dreamed-that voice was a deathless song.	Мне кажется, ее голос особенно притягивал его своей переменчивой, лихорадочной теплотой. Тут уж воображение ничего не могло преувеличить -бессмертная песнь звучала в этом голосе.
They had forgotten me, but Daisy glanced up and held out her hand; Gatsby didn't know me now at all.	Обо мне они забыли. Потом Дэзи, спохватившись, подняла голову и протянула мне руку, но для Гэтсби я уже не существовал.
I looked once more at them and they looked back at me, remotely, possessed by intense life.	Я еще раз посмотрел на них, и они в ответ посмотрели на меня, но это был рассеянный, невидящий взгляд - они жили сейчас только своей жизнью.
Then I went out of the room and down the marble steps into the rain, leaving them there together.	Я вышел из комнаты и под дождем спустился с мраморной лестницы, оставив их вдвоем.
Chapter VI	ГЛАВА VI
About this time an ambitious young reporter from New York arrived one morning at Gatsby's door and asked him if he had anything to say.	В один из этих дней к Гэтсби заявился какой-то молодой, жаждущий славы репортер из Нью-Йорка и спросил, не желает ли он высказаться.
"Anything to say about what?" inquired Gatsby politely.	- О чем именно высказаться? - вежливо осведомился Гэтсби.
"Why-any statement to give out."	- Все равно о чем - просто несколько слов для печати.
It transpired after a confused five minutes that the man had heard Gatsby's name around his office in a connection which he either wouldn't reveal or didn't fully understand.	После пятиминутной неразберихи выяснилось, что молодой человек услышал фамилию Гэтсби у себя в редакции, в беседе, которую он то ли не совсем понял, то ли не хотел разглашать.

This was his day off and with laudable initiative he had hurried out "to see."	И в первый же свой свободный день он с похвальной предприимчивостью устремился "на разведку".
It was a random shot, and yet the reporter's instinct was right.	Это был выстрел наудачу, но репортерский инстинкт не подвел.
Gatsby's notoriety, spread about by the hundreds who had accepted his hospitality and so become authorities upon his past, had increased all summer until he fell just short of being news.	Легенды о Гэтсби множились все лето благодаря усердию сотен людей, которые у него ели и пили и на этом основании считали себя осведомленными в его делах, и сейчас он уже был недалек от того, чтобы стать газетной сенсацией.
Contemporary legends such as the "underground pipe-line to Canada" attached themselves to him, and there was one persistent story that he didn't live in a house at all, but in a boat that looked like a house and was moved secretly up and down the Long Island shore.	С его именем связывались фантастические проекты в духе времени, вроде "подземного нефтепровода США - Канада"; ходил также упорный слух, что он живет вовсе не в доме, а на огромной, похожей на дом яхте, которая тайно курсирует вдоль лонг-айлендского побережья.
Just why these inventions were a source of satisfaction to James Gatz of North Dakota isn't easy to say.	Почему эти небылицы могли радовать Джеймса Гетца из Северной Дакоты - трудно сказать.
James Gatz-that was really, or at least legally, his name.	Джеймс Г етц - таково было его настоящее, или, во всяком случае, законное, имя.
He had changed it at the age of seventeen and at the specific moment that witnessed the beginning of his career-when he saw Dan Cody's yacht drop anchor over the most insidious flat on Lake Superior.	Он его изменил, когда ему было семнадцать лет, в знаменательный миг, которому суждено было стать началом его карьеры, - когда он увидел яхту Дэна Коди, бросившую якорь у одной из самых коварных отмелей Верхнего озера.
It was James Gatz who had been loafing along the beach that afternoon in a torn green jersey and a pair of canvas pants, but it was already Jay Gatsby who borrowed a rowboat, pulled out to the Tuolomee, and informed Cody that a wind might catch him and break him up in half an hour.	Джеймсом Г ерцем вышел он в этот день на берег в зеленой рваной фуфайке и парусиновых штанах, но уже Джеем Гэтсби бросился в лодку, догреб до "Туоломея" и предупредил Дэна Коди, что через полчаса поднимется ветер, который может сорвать яхту с якоря и разнести ее в щепки.
I suppose he'd had the name ready for a long time, even then.	Вероятно, это имя не вдруг пришло ему в голову, а было придумано задолго до того.
His parents were shiftless and unsuccessful farm people-his imagination had never really accepted them as his parents at all.	Его родители были простые фермеры, которых вечно преследовала неудача, - в мечтах он никогда не признавал их своими родителями.
The truth was that Jay Gatsby of West Egg, Long Island, sprang from his Platonic conception of himself.	В сущности, Джей Гэтсби из Уэст-Эгга, Лонг-Айленд, вырос из его раннего идеального представления о себе.
He was a son of God-a phrase which, if it means anything, means just that-and he must be about His Father's business, the service of a vast, vulgar, and meretricious beauty.	Он был сыном божьим - если эти слова вообще что-нибудь означают, то они означают именно это, - и должен был исполнить предначертания Отца своего, служа вездесущей, вульгарной и мишурной красоте.
So he invented just the sort of Jay Gatsby that a seventeen-year-old boy would be likely to invent, and to this conception he was faithful to the end.	Вот он и выдумал себе Джея Гэтсби в полном соответствии со вкусами и понятиями семнадцатилетнего мальчишки и остался верен этой выдумке до самого конца.

For over a year he had been beating his way along the south shore of Lake Superior as a clam-digger and a salmon-fisher or in any other capacity that brought him food and bed.	Больше года он околачивался на побережье Верхнего озера, промышлял ловлей кеты, добычей съедобных моллюсков, всем, чем можно было заработать на койку и еду.
His brown, hardening body lived naturally through the half-fierce, half-lazy work of the bracing days.	Его смуглое тело получило естественную закалку в полуизнурительном, полуизнеживающем труде тех дней.
He knew women early, and since they spoiled him he became contemptuous of them, of young virgins because they were ignorant, of the others because they were hysterical about things which in his overwhelming self-absorption he took for granted.	Он рано узнал женщин и, избалованный ими, научился их презирать - юных и девственных за неопытность, других за то, что они поднимали шум из-за многого, что для него, в его беспредельном эгоцентризме, было в порядке вещей.
But his heart was in a constant, turbulent riot.	Но в душе его постоянно царило смятение.
The most grotesque and fantastic conceits haunted him in his bed at night.	Самые дерзкие и нелепые фантазии одолевали его, когда он ложился в постель.
A universe of ineffable gaudiness spun itself out in his brain while the clock ticked on the washstand and the moon soaked with wet light his tangled clothes upon the floor.	Под тиканье часов на умывальнике, в лунном свете, пропитывавшем голубой влагой смятую одежду на полу, развертывался перед ним ослепительно яркий мир.
Each night he added to the pattern of his fancies until drowsiness closed down upon some vivid scene with an oblivious embrace.	Каждую ночь его воображение ткало все новые и новые узоры, пока сон не брал его в свои опустошающие объятия, посреди какой-нибудь особо увлекательной мечты.
For a while these reveries provided an outlet for his imagination; they were a satisfactory hint of the unreality of reality, a promise that the rock of the world was founded securely on a fairy's wing.	Некоторое время эти ночные грезы служили ему отдушиной; они исподволь внушали веру в нереальность реального, убеждали в том, что мир прочно и надежно покоится на крылышках феи.
An instinct toward his future glory had led him, some months before, to the small Lutheran college of St. Olafs in southern Minnesota.	За несколько месяцев до того инстинктивная забота об уготованном ему блистательном будущем привела его в маленький лютеранский колледж святого Олафа в Южной Миннесоте.
He stayed there two weeks, dismayed at its ferocious indifference to the drums of his destiny, to destiny itself, and despising the janitor's work with which he was to pay his way through.	Он пробыл там две недели, не переставая возмущаться всеобщим неистовым равнодушием к барабанным зорям его судьбы и негодовать на унизительную работу дворника, за которую пришлось взяться в виде платы за учение.
Then he drifted back to Lake Superior, and he was still searching for something to do on the day that Dan Cody's yacht dropped anchor in the shallows alongshore.	Потом он вернулся на Верхнее озеро и все еще искал себе подходящего занятия, когда в мелководье близ берегов бросила якорь яхта Дэна Коди.
Cody was fifty years old then, a product of the Nevada silver fields, of the Yukon, of every rush for metal since seventy-five.	Коди было в то время пятьдесят лет; он прошел школу Юкона, серебряных приисков Невады и всех вообще металлических лихорадок, начиная с семьдесят пятого года.

The transactions in Montana copper that made him many times a millionaire found him physically robust but on the verge of soft-mindedness, and, suspecting this, an infinite number of women tried to separate him from his money.	Операции с монтанской нефтью, принесшие ему несколько миллионов, не отразились на его физическом здоровье, однако привели его чуть не на грань слабоумия, и немало женщин, учуяв это, пытались разлучить его с его деньгами.
The none too savory ramifications by which Ella Kaye, the newspaper woman, played Madame de Maintenon to his weakness and sent him to sea in a yacht, were common knowledge to the turgid sub or suppressed journalism of 1902.	Страницы газет 1902 года полны были пикантных рассказов о тех хитросплетениях, которые помогли журналистке Элле Кэй играть роль мадам де Ментенон при слабеющем духом миллионере и в конце концов заставили его спастись бегством на морской яхте.
He had been coasting along all too hospitable shores for five years when he turned up as James Gatz's destiny in Little Girl Bay.	И вот, после пятилетних скитаний вдоль многих гостеприимных берегов, он появился в заливе Литтл-Герл на Верхнем озере и стал судьбой Джеймса Гетца.
To young Gatz, resting on his oars and looking up at the railed deck, that yacht represented all the beauty and glamour in the world.	Когда юный Гетц, привстав на веслах, глядел снизу вверх на белый корпус яхты, ему казалось, что в ней воплощено все прекрасное и все удивительное, что только есть в мире.
I suppose he smiled at Cody-he had probably discovered that people liked him when he smiled.	Вероятно, он улыбался, разговаривая с Коди, - он уже знал по опыту, что людям нравится его улыбка.
At any rate Cody asked him a few questions (one of them elicited the brand new name) and found that he was quick and extravagantly ambitious.	Как бы то ни было, Коди задал ему несколько вопросов (ответом на один из них явилось новоизобретенное имя) и обнаружил, что мальчик смышлен и до крайности честолюбив.
A few days later he took him to Duluth and bought him a blue coat, six pairs of white duck trousers, and a yachting cap.	Спустя несколько дней он свез его в Дулут, где купил ему синюю куртку, шесть пар белых полотняных брюк и фуражку яхтсмена.
And when the Tuolomee left for the West Indies and the Barbary Coast Gatsby left too.	А когда "Туоломей" вышел в плаванье к Вест-Индии и берберийским берегам, на борту находился Джей Гэтсби.
He was employed in a vague personal capacity-while he remained with Cody he was in turn steward, mate, skipper, secretary, and even jailor, for Dan Cody sober knew what lavish doings Dan Cody drunk might soon be about, and he provided for such contingencies by reposing more and more trust in Gatsby.	Обязанности его были неопределенны и со временем менялись - стюард, старший помощник, капитан, секретарь и даже тюремщик, потому что трезвому Дэну Коди было хорошо известно, что способен натворить пьяный Дэн Коди, и, стараясь обезопасить себя от всевозможных случайностей, он все больше и больше полагался на Джея Гэтсби.
The arrangement lasted five years, during which the boat went three times around the Continent. It might have lasted indefinitely except for the fact that Ella Kaye came on board one night in Boston and a week later Dan Cody inhospitably died.	Так продолжалось пять лет, в течение которых судно три раза обошло вокруг континента, и так могло бы продолжаться бесконечно, но однажды в Бостоне на яхту взошла Элла Кэй, и неделю спустя Дэн Коди, нарушая долг гостеприимства, отдал богу душу.

I remember the portrait of him up in Gatsby's bedroom, a gray, florid man with a hard, empty face-the pioneer debauchee, who during one phase of American life brought back to the Eastern seaboard the savage violence of the frontier brothel and saloon.	Я помню его портрет, висевший у Гэтсби в спальне: седой человек с обветренньм лицом, с пустым и суровым взглядом - один из тех необузданных пионеров, которые в конце прошлого века вновь принесли на восточное побережье Америки буйную удаль салунов и публичных домов западной границы.
It was indirectly due to Cody that Gatsby drank so little.	Это ему Гэтсби косвенно обязан нелюбовью к спиртным напиткам.
Sometimes in the course of gay parties women used to rub champagne into his hair; for himself he formed the habit of letting liquor alone.	Случалось, на какой-нибудь развеселой вечеринке женщины смачивали ему волосы шампанским; но пил он редко и мало.
And it was from Cody that he inherited money-a legacy of twenty-five thousand dollars.	Коди оставил ему наследство - двадцать пять тысяч долларов.
He didn't get it.	Из этих денег он не получил ни цента.
He never understood the legal device that was used against him, but what remained of the millions went intact to Ella Kaye.	Ему так и осталось непонятным существо юридических уловок, пущенных в ход против него, но все, что уцелело от миллионов Коди, пошло Элле Кэй.
He was left with his singularly appropriate education; the vague contour of Jay Gatsby had filled out to the substantiality of a man.	А он остался при том, что дал ему своеобразный опыт этих пяти лет; отвлеченная схема Джея Гэтсби облеклась в плоть и кровь и стала человеком.
He told me all this very much later, but I've put it down here with the idea of exploding those first wild rumors about his antecedents, which weren't even faintly true.	Все это я узнал много позже, но нарочно записываю здесь - в противовес всем нелепым слухам о его прошлом, которые я приводил раньше и в которых не было и тени правды.
Moreover he told it to me at a time of confusion, when I had reached the point of believing everything and nothing about him.	К тому же он мне рассказывал это в дни больших потрясений, когда я дошел до того, что мог бы поверить о нем всему - или ничему.
So I take advantage of this short halt, while Gatsby, so to speak, caught his breath, to clear this set of misconceptions away.	Вот я и решил воспользоваться этой короткой паузой в своем повествовании, - пока Гэтсби, так сказать, переводит дух, - чтобы рассеять все заблуждения, которые тут могли возникнуть.
It was a halt, too, in my association with his affairs.	В моем непосредственном общении с ним тоже наступила в то время пауза.
For several weeks I didn't see him or hear his voice on the phone-mostly I was in New York, trotting around with Jordan and trying to ingratiate myself with her senile aunt-but finally I went over to his house one Sunday afternoon.	Недели две я его не видел, не слышал даже его голоса по телефону - я почти все вечера пропадал в Нью-Йорке, шатался с Джордан по городу и усиленно старался втереться в милость к ее престарелой тетке. Но как-то в воскресенье, уже под вечер, мне вздумалось пойти его проведать.
I hadn't been there two minutes when somebody brought Tom Buchanan in for a drink.	Не прошло и пяти минут после моего прихода, как явилось еще трое гостей; одним из них был Том Бьюкенен.
I was startled, naturally, but the really surprising thing was that it hadn't happened before.	Я так и подскочил от удивления, хотя удивительным было разве то, что это не произошло до сих пор.

They were a party of three on horseback-Tom and a man named Sloane and a pretty woman in a brown riding-habit, who had been there previously.	Они катались верхом и заехали потому, что захотелось выпить, - Том, некто по фамилии Слоун и красивая дама в коричневой амазонке, которая уже бывала здесь прежде.
"I'm delighted to see you," said Gatsby, standing on his porch.	- Очень рад вас видеть, - говорил Гэтсби, выйдя им навстречу.
"I'm delighted that you dropped in."	- Очень, очень рад, что вы заехали.
As though they cared!	Как будто их это интересовало!
"Sit right down.	- Садитесь, пожалуйста.
Have a cigarette or a cigar."	Сигарету? Или, может быть, сигару?
He walked around the room quickly, ringing bells.	- Он озабоченно расхаживал по комнате, нажимая кнопки звонков.
"I'll have something to drink for you in just a minute."	- Сейчас принесут чего-нибудь выпить.
He was profoundly affected by the fact that Tom was there.	Его сильно взволновало, что Том здесь, у него в доме.
But he would be uneasy anyhow until he had given them something, realizing in a vague way that that was all they came for.	Впрочем, он все равно не успокоился бы, если бы не угостил их, - должно быть, смутно чувствовал, что только за тем они и явились.
Mr. Sloane wanted nothing.	Мистер Слоун от всего отказывался.
A lemonade?	Может быть, лимонаду?
No thanks.	Нет, спасибо.
A little champagne?	Ну, бокал шампанского?
Nothing at all, thanks... I'm sorry--	Нет, ровно ничего, спасибо... Извините...
"Did you have a nice ride?"	- Хорошо покатались?
"Very good roads around here."	- Дороги здесь отличные.
"I suppose the automobiles--"	- Но мне кажется, автомобили...
"Yeah."	- М-да, пожалуй...
Moved by an irresistible impulse, Gatsby turned to Tom, who had accepted the introduction as a stranger.	Не в силах утерпеть, Гэтсби повернулся к Тому, который ни слова не сказал, когда их знакомили словно бы впервые.
"I believe we've met somewhere before, Mr. Buchanan."	- Мы как будто уже где-то встречались, мистер Бьюкенен?
"Oh, yes," said Tom, gruffly polite, but obviously not remembering.	- Да, да, конечно, - сказал Том с грубоватой вежливостью, хотя явно не вспомнил.
"So we did.	- Ну как же.
I remember very well."	Я отлично помню.
"About two weeks ago."	- Недели две тому назад.
"That's right.	- Совершенно верно.
You were with Nick here."	Вы тогда были вот с ним - с Ником.

"1 know your wife," continued Gatsby, almost aggressively.	- Я знаком с вашей женой, - продолжал Гэтсби, уже почти агрессивно.
"That so?"	- Неужели?
Tom turned to me.	Том повернулся ко мне.
"You live near here, Nick?"	- Ты, кажется, живешь где-то близко, Ник?
"Next door."	- Рядом.
"That so?"	- Неужели?
Mr. Sloane didn't enter into the conversation, but lounged back haughtily in his chair; the woman said nothing either-until unexpectedly, after two highballs, she became cordial.	Мистер Слоун сидел, надменно развалясь в кресле, и в разговоре участия не принимал; дама тоже помалкивала, но после второй порции виски с содовой вдруг мило заулыбалась.
"We'll all come over to your next party, Mr. Gatsby," she suggested.	- Мы все приедем на ваш следующий журфикс, мистер Гэтсби, - объявила она.
"What do you say?"	- Не возражаете?
"Certainly; I'd be delighted to have you."	- Ну что вы. Буду чрезвычайно рад.
"Be ver'nice," said Mr. Sloane, without gratitude.	- Вы очень любезны, - скучным голосом сказал мистер Слоун.
"Well-think ought to be starting home."	- Мы... Нам, пожалуй, пора.
"Please don't hurry," Gatsby urged them.	- Отчего же так скоро? - запротестовал Гэтсби.
He had control of himself now, and he wanted to see more of Tom.	Он уже овладел собой, и ему хотелось подольше побыть в обществе Тома.
"Why don't you-why don't you. stay for supper?	- Может быть... может быть, вы останетесь к ужину?
I wouldn't be surprised if some other people dropped in from New York."	Наверно, приедет кто-нибудь из Нью-Йорка.
"You come to supper with me," said the lady enthusiastically.	- А давайте лучше поедем ужинать на мою виллу,- оживилась дама.
"Both of you."	- Все - и вы тоже.
This included me.	Последнее относилось ко мне.
Mr. Sloane got to his feet.	Мистер Слоун поднялся с кресла.
"Come along," he said-but to her only.	- Едем, - сказал он, обращаясь только к ней одной.
"I mean it," she insisted.	- Нет, серьезно, - не унималась она.
"I'd love to have you.	- Это будет очень мило.
Lots of room."	Места всем хватит.
Gatsby looked at me questioningly.	Гэтсби вопросительно посмотрел на меня.
He wanted to go, and he didn't see that Mr. Sloane had determined he shouldn't.	Ему хотелось поехать, и он не замечал, что мистер Слоун уже решил этот вопрос, и решил не в его пользу.
"I'm afraid I won't be able to," I said.	- Я, к сожалению, вынужден отказаться, - сказал я.