Любовник леди Чаттерли - английский и русский параллельные тексты

You're a fighter. Game-keeper!	Да, ты боец. Охотник!
Ha-ha, by crikey, I wouldn't trust my game to you!	Ха-ха! Черт возьми, я бы тебе не доверил свой охотничьи угодья!
But look here, seriously, what are we going to do about it?	Ну, а если без шуток - что же мы будем делать?
The world's full of blasted old women.'	Эти чертовы старухи ведь съедят нас.
Seriously, they didn't do anything about it, except establish the old free-masonry of male sensuality between them.	Если без шуток, договорились они до полного мужского взаимопонимания.
'And look here, my boy, if ever I can do anything for you, you can rely on me.	- Послушай, мой мальчик: если тебе нужна моя помощь, ты можешь положиться на меня!
Game-keeper!	Егерь!
Christ, but it's rich! I like it! Oh, I like it!	Клянусь небом, это прекрасно. Мне это по душе.
Shows the girl's got spunk. What?	У девочки отважное сердце. Что?
After all, you know, she has her own income, moderate, moderate, but above starvation.	В конце концов у нее есть небольшой капиталец. Небольшой, но голодать не придется.
And I'll leave her what I've got. By God, I will.	И я ей оставлю все, что у меня есть.
She deserves it for showing spunk, in a world of old women.	Девочка этого заслуживает. Бросить вызов этому миру старых баб!
I've been struggling to get myself clear of the skirts of old women for seventy years, and haven't managed it yet.	Я всю жизнь старался выпутаться из женских юбок, да так и не выпутался.
But you're the man, I can see that.'	Ты сделан из другого теста, я это вижу. Ты -мужчина.
'I'm glad you think so. They usually tell me, in a sideways fashion, that I'm the monkey.'	- Рад слышать. Меня до сих пор называли за глаза- жеребцом.
'Oh, they would! My dear fellow, what could you be but a monkey, to all the old women?'	- А ты что ожидал? Ты и есть жеребец для этих трухлявых старух.
They parted most genially, and Mellors laughed inwardly all the time for the rest of the day.	Расстались они сердечно, и весь остаток дня Меллорс внутренне посмеивался.
The following day he had lunch with Connie and Hilda, at some discreet place.	На другой день все трое - Конни, Хильда и он -обедали в маленьком безымянном ресторанчике.
'It's a very great pity it's such an ugly situation all round,' said Hilda.	- Ужасное, ужасное положение, - начала разговор Хильда.
I had a lot o' fun out of it,' said he.	- Мне оно доставило много приятных минут, -улыбнулся Меллорс.
'I think you might have avoided putting children into the world until you were both free to marry and have children.'	- Вам бы следовало повременить с детьми. Сначала, мне кажется, вы оба должны были развестись, а уж потом брать на себя такую ответственность.
The Lord blew a bit too soon on the spark,' said he.	- Г осподь поторопился раздуть искру, -усмехнулся Меллорс.
I think the Lord had nothing to do with it.	- Господь здесь ни при чем.

Of course, Connie has enough money to keep you both, but the situation is unbearable.'	У Конни есть свои деньги, на двоих хватит, но ситуация, согласитесь, невозможная.
But then you don't have to bear more than a small corner of it, do you?' said he.	- Да ведь вас эта ситуация только самым краешком задевает.
'If you'd been in her own class.'	- Что бы вам принадлежать к ее кругу!
Or if I'd been in a cage at the Zoo.'	- Что бы мне сидеть в вольере зверинца!
There was silence.	Помолчали.
'I think,' said Hilda, 'it will be best if she names quite another man as co-respondent and you stay out of it altogether.'	- По-моему, самое лучшее, - опять начала Хильда,- если Конни назовет виновником другого мужчину. Чтобы вы вообще не фигурировали.
But I thought I'd put my foot right in.'	- Мне кажется, я фигурирую довольно прочно.
'I mean in the divorce proceedings.'	- Я говорю о судебном процессе.
He gazed at her in wonder. Connie had not dared mention the Duncan scheme to him.	Меллорс вопросительно поглядел на Хильду: Конни так и не решилась посвятить его в этот план с Дунканом.
'I don't follow,' he said.	- Не понимаю.
'We have a friend who would probably agree to be named as co-respondent, so that your name need not appear,' said Hilda.	- У нас есть знакомый, который, возможно, согласится выступить в суде как третье лицо, чтобы ваше имя вообще не упоминалось.
'You mean a man?'	- Другой мужчина?
'Of course!'	- Разумеется.
'But she's got no other?'	- Но разве у нее есть другой мужчина?
He looked in wonder at Connie.	Он удивленно посмотрел на Конни.
'No, no!' she said hastily. 'Only that old friendship, quite simple, no love.'	- Конечно нет, - поспешила Конни его разуверить.- Это просто старый знакомый. У меня с ним ничего нет и никогда не было.
'Then why should the fellow take the blame? If he's had nothing out of you?'	- Тогда чего ради он будет брать вину на себя? Какой ему от этого прок?
' Some men are chivalrous and don't only count what they get out of a woman,' said Hilda.	- Среди мужчин еще остались рыцари. Они готовы бескорыстно прийти на помощь женщине, - сказала Хильда.
One for me, eh? But who's the johnny?'	- Камешек в мой огород? А кто этот рыцарь?
'A friend whom we've known since we were children in Scotland, an artist.'	- Один наш знакомый шотландец. Мы дружим с детства. Он художник.
Duncan Forbes!' he said at once, for Connie had talked to him. 'And how would you shift the blame on to him?'	- Дункан Форбс! - догадался Меллорс: Конни рассказывала ему о нем. - И как же вы думаете организовать доказательства?
'They could stay together in some hotel, or she could even stay in his apartment.'	- Можно остановиться в одном отеле. Или даже Конни могла бы пожить у него.
'Seems to me like a lot of fuss for nothing,' he said.	- Было бы из-за чего огород городить!

'What else do you suggest?' said Hilda. 'If your name appears, you will get no divorce from your wife, who is apparently quite an impossible person to be mixed up with.'	- А что вы предлагаете? - спросила Хильда. -Если ваше имя выплывет, развода вам не видать. А от вашей жены, я слыхала, лучше держаться подальше.
'All that!' he said grimly.	- Все так!
There was a long silence.	Опять замолчали.
'We could go right away,' he said.	- Мы с Конни могли бы куда-нибудь уехать, -наконец проговорил он.
'There is no right away for Connie,' said Hilda. 'Clifford is too well known.'	- Только не с Конни. Клиффорд слишком хорошо известен.
Again the silence of pure frustration.	И опять гнетущее молчание.
'The world is what it is.	- Так устроен мир.
If you want to live together without being persecuted, you will have to marry.	Если хотите жить вместе, не опасаясь судебного преследования, надо жениться.
To marry, you both have to be divorced.	А чтобы жениться, вы оба должны быть свободны.
So how are you both going about it?'	Так что же вы думаете делать?
He was silent for a long time. 'How are you going about it for us?' he said.	После долгого молчания он обратился к Хильде: -А что вы скажете на этот счет?
'We will see if Duncan will consent to figure as co-respondent: then we must get Clifford to divorce Connie: and you must go on with your divorce, and you must both keep apart till you are free.'	- Во-первых, надо узнать, согласится ли Дункан играть роль третьего лица. Затем Конни должна уговорить Клиффорда дать ей развод. А вы должны тем временем благополучно завершить свой бракоразводный процесс. Сейчас же вам надо держаться друг от друга как можно дальше. Не то все погибло.
'Sounds like a lunatic asylum.'	- Безумный мир!
'Possibly! And the world would look on you as lunatics: or worse.;	- А вы сами не безумцы? Да вы еще хуже.
'What is worse?'	- Что может быть хуже?
'Criminals, I suppose.'	- Вы - преступники.
Hope I can plunge in the dagger a few more times yet,' he said, grinning.	- Надеюсь, я еще смогу пару раз поупражнять свой кинжал, - усмехнулся он и, нахмурившись, опять замолчал.
Then he was silent, and angry. 'Well!' he said at last. 'I agree to anything.	- Ладно, - прервал он молчание. - Я согласен на все.
The world is a raving idiot, and no man can kill it: though I'll do my best.	Мир - скопище безмозглых идиотов, а уничтожить его невозможно. С каким наслаждением я бы взорвал его ко всем чертям!
But you re right. We must rescue ourselves as best we can.'	Но вы правы, в нашем положении надо спасаться любой ценой.
He looked in humiliation, anger, weariness and misery at Connie.	Он посмотрел на Конни, и она прочла в его глазах усталость, униженность, страдание и гнев.

'Ma lass!' he said. 'The world's goin' to put salt on thy tail.'	- Девонька Моя! Мир готов забросать тебя камнями.
'Not if we don't let it,' she said.	- Это ему не удастся, - сказала Конни.
She minded this conniving against the world less than he did.	Она более снисходительно относилась к миру.
Duncan, when approached, also insisted on seeing the delinquent game-keeper, so there was a dinner, this time in his flat: the four of them.	Выслушав сестер, Дункан настоял на встрече с потрясателем устоев; устроили еще один обед, на этот раз на квартире Дункана. Собрались все четверо.
Duncan was a rather short, broad, dark-skinned, taciturn Hamlet of a fellow with straight black hair and a weird Celtic conceit of himself.	Дункан был коренаст, широкоплеч - этакий молчаливый Гамлет, смуглый, с прямыми черными волосами и фантастическим, чисто кельтским самолюбием.
His art was all tubes and valves and spirals and strange colours, ultra-modern, yet with a certain power, even a certain purity of form and tone: only Mellors thought it cruel and repellent.	На его полотнах ультрамодерн были только трубки, колбы, спирали, расписанные невообразимыми красками; но в них чувствовалась сила и даже чистота линии и цвета; Меллорсу, однако, они показались жестокими и отталкивающими.
He did not venture to say so, for Duncan was almost insane on the point of his art: it was a personal cult, a personal religion with him.	Он не решался высказать вслух свое мнение -Дункан был до безрассудства предан своему искусству, он поклонялся творениям своей кисти с пылом религиозного фанатика.
They were looking at the pictures in the studio, and Duncan kept his smallish brown eyes on the other man.	Они стояли перед картинами Дункана в его студии. Дункан не спускал небольших карих глаз с лица гостя.
He wanted to hear what the game-keeper would say. He knew already Connie's and Hilda's opinions.	Он ждал, что скажет егерь, - мнение сестер ему было известно.
'It is like a pure bit of murder,' said Mellors at last; a speech Duncan by no means expected from a game-keeper.	- Эти холсты - чистейшее смертоубийство, -наконец сказал Меллорс. Художник меньше всего ожидал от егеря такой оценки.
'And who is murdered?' asked Hilda, rather coldly and sneeringly.	- Кто же здесь убит? - спросила Хильда.
'Me! It murders all the bowels of compassion in a man.'	- Я. Эти картины наповал убивают добрые чувства.
A wave of pure hate came out of the artist.	Дункан задохнулся он накатившей ненависти.
He heard the note of dislike in the other man's voice, and the note of contempt.	Он уловил в голосе егеря нотки неприятия и даже презрения.
And he himself loathed the mention of bowels of compassion. Sickly sentiment!	Сам он терпеть не мог разговоры о добрых чувствах. Давно пора выбросить на свалку разъедающие душу сантименты.
Mellors stood rather tall and thin, worn-looking, gazing with flickering detachment that was something like the dancing of a moth on the wing, at the pictures.	Меллорс, высокий, худой, осунувшийся, смотрел на картины, и в глазах его плясало ночным мотыльком обидное безразличие.

'Perhaps stupidity is murdered; sentimental stupidity,' sneered the artist.	- Возможно, они убивают глупость, сентиментальную глупость, Дункан насмешливо взглянул на егеря.
'Do you think so?	- Вы так думаете?
I think all these tubes and corrugated vibrations are stupid enough for anything, and pretty sentimental.	А мне сдается, все эти трубки, спирали, рифлености - глупы и претенциозны.
They show a lot of self-pity and an awful lot of nervous self-opinion, seems to me.'	Они говорят, по-моему, о жалости художника к самому себе и о его болезненном самолюбии.
In another wave of hate the artist's face looked yellow.	Лицо Дункана посерело.
But with a sort of silent hauteur he turned the pictures to the wall.	Не пристало художнику метать бисер перед невеждой. И он повернул картины к стене.
'I think we may go to the dining-room,' he said.	- Пора, пожалуй, идти в столовую, - сказал он.
And they trailed off, dismally.	И гости молча, удрученно последовали за ним.
After coffee, Duncan said:	После обеда Дункан сказал:
I don't at all mind posing as the father of Connie's child.	- Я согласен выступить в роли отца ребенка.
But only on the condition that she'll come and pose as a model for me.	Но при одном условии: я хочу, чтобы Конни мне позировала.
I've wanted her for years, and she's always refused.'	Я несколько лет просил ее об этом. И она всегда отказывалась.
He uttered it with the dark finality of an inquisitor announcing an auto da fe.	Он произнес эти слова с мрачной непреклонностью инквизитора, объявившего аутодафе.
'Ah!' said Mellors. 'You only do it on condition, then?'	- Значит, вы даете согласие только на определенных условиях?
'Quite! I only do it on that condition.'	- Только на одном условии.
The artist tried to put the utmost contempt of the other person into his speech. He put a little too much.	Художник постарался вложить в эти слова все свое презрение. Перестарался и получил ответ:
'Better have me as a model at the same time,' said Mellors. 'Better do us in a group, Vulcan and Venus under the net of art.	- Возьмите меня в натурщики для этих сеансов. Для картины "Вулкан и Венера в сетях искусства".
I used to be a blacksmith, before I was a game-keeper.'	Я когда-то был ковалем, до того как стать егерем.
'Thank you,' said the artist. 'I don't think Vulcan has a figure that interests me.'	- Благодарю за любезное предложение. Но, знаете ли, фигура Вулкана меня не вдохновляет.
'Not even if it was tubified and titivated up?'	- Даже рифленая?
There was no answer.	Ответа не последовало: Дункан не снизошел.

The artist was too haughty for further words. It was a dismal party, in which the artist henceforth steadily ignored the presence of the other man, and talked only briefly, as if the words were wrung out of the depths of his gloomy portentousness, to the women.	Обед прошел уныло, художник не замечал присутствия другого мужчины и за все время произнес всего несколько слов, и то как будто их клещами вытягивали из глубины его заносчивой, мрачной души.
'You didn't like him, but he's better than that, really.	- Тебе он не понравился, но на самом деле он гораздо лучше.
He's really kind,' Connie explained as they left.	Он очень добрый, - говорила Конни, когда они возвращались с обеда.
'He's a little black pup with a corrugated distemper,' said Mellors.	- Злой, самовлюбленный щенок, помешанный на своих спиралях.
'No, he wasn't nice today.'	- Сегодня он действительно выказал себя не лучшим образом.
'And will you go and be a model to him?'	- И ты будешь ему позировать?
Oh, I don't really mind any more. He won't touch me.	- А меня это теперь не волнует. Прикоснуться он ко мне не посмеет.
And I don't mind anything, if it paves the way to a life together for you and me.'	А так я согласна на все, лишь бы у нас с тобой все устроилось.
'But he'll only shit on you on canvas.'	- Но ведь он вместо тебя изобразит на холсте какое-нибудь непотребство.
I don't care.	- А мне все равно.
He'll only be painting his own feelings for me, and I don't mind if he does that. I wouldn't have him touch me, not for anything.	Ведь он таким образом выражает свои чувства. Это его дело. Мне-то что!
But if he thinks he can do anything with his owlish arty staring, let him stare. He can make as many empty tubes and corrugations out of me as he likes. It's his funeral.	А пялить на меня свои совиные глаза - пусть пялит сколько угодно, на то он и художник. Ну, нарисует он меня в виде трубок - что со мной случится?
He hated you for what you said: that his tubified art is sentimental and self-important.	Он возненавидел тебя за то, что ты назвал его искусство самовлюбленным и претенциозным.
But of course it's true.'	Но ты, конечно, прав.
Chapter 19	19
Dear Clifford, I am afraid what you foresaw has happened.	"Дорогой Клиффорд. То, что ты предвидел, боюсь, случилось.
I am really in love with another man, and do hope you will divorce me.	Я полюбила другого и надеюсь, что ты дашь мне развод.
I am staying at present with Duncan in his flat.	Сейчас я живу с Дунканом, у него дома.
I told you he was at Venice with us.	Я тебе писала, что он был с нами в Венеции.
I'm awfully unhappy for your sake: but do try to take it quietly.	Мне очень, очень тебя жаль, но постарайся отнестись ко всему спокойно.
You don't really need me any more, and I can't bear to come back to Wragby.	Если подумать серьезно, я тебе больше не нужна, а мне невыносима даже мысль вернуться обратно в Рагби.

I'm awfully sorry.	Я очень виновата перед тобой.
But do try to forgive me, and divorce me and find someone better.	Прости, если можешь, дай мне развод и найди жену, которая будет лучше меня.
I'm not really the right person for you, I am too impatient and selfish, I suppose.	Я всегда была плохой женой; у меня мало терпения, и я большая эгоистка.
But I can't ever come back to live with you again.	Я не могу вернуться в Рагби-холл, не могу больше жить с тобой.
And I feel so frightfully sorry about it all, for your sake. But if you don't let yourself get worked up, you'll see you won't mind so frightfully.	Если ты не будешь нарочно себя расстраивать, ты скоро поймешь, что на самом деле мой уход не так для тебя и страшен.
You didn't really care about me personally.	Ведь я лично не много для тебя значу.
So do forgive me and get rid of me.	Так что, пожалуйста, прости меня и постарайся обо мне забыть".
Clifford was not inwardly surprised to get this letter.	Внутренне Клиффорд не очень удивился этому письму.
Inwardly, he had known for a long time she was leaving him.	Подсознательно он уже давно понял, что Конни от него уходит.
But he had absolutely refused any outward admission of it.	Но внешне никогда этого не признавал.
Therefore, outwardly, it came as the most terrible blow and shock to him, He had kept the surface of his confidence in her quite serene.	Именно поэтому удар был так силен. На уровне сознания он безмятежно верил в ее верность.
And that is how we are, By strength of will we cut of four inner intuitive knowledge from admitted consciousness. This causes a state of dread, or apprehension, which makes the blow ten times worse when it does fall.	Таковы мы все. Усилием воли держим под спудом интуитивное знание, не пуская его в сферу сознательного; когда же удар нанесен, он кажется стократ сильнее, и страдания наши безмерны.
Clifford was like a hysterical child.	Клиффорд сидел в постели мертвенно-бледный, с невидящим бессмысленным взглядом, как ребенок в истерическом припадке.
He gave Mrs Bolton a terrible shock, sitting up in bed ghastly and blank.	Миссис Болтон, увидев его, чуть не упала в обморок.
'Why, Sir Clifford, whatever's the matter?'	- Сэр Клиффорд, что с вами?
No answer!	Никакого ответа.
She was terrified lest he had had a stroke.	Вдруг с ним случился удар, испугалась она.
She hurried and felt his face, took his pulse.	Потрогала его лицо, пощупала пульс.
Is there a pain?	- У вас что-то болит?
Do try and tell me where it hurts you. Do tell me!' No answer!	Скажите, где? Ну скажите же! Опять молчание.
Oh dear, oh dear!	- Ах ты, Господи!
Then I'll telephone to Sheffield for Dr Carrington, and Dr Lecky may as well run round straight away.'	Надо скорее звонить в Шеффилд доктору Каррингтону. Да и нашему доктору Лики - он живет ближе.

She was moving to the door, when he said in a hollow tone:	Она уже подходила к двери, как вдруг Клиффорд заговорил:
'No!'	- Не звоните!
She stopped and gazed at him.	Она остановилась и, обернувшись, вперила в него испуганный взгляд.
His face was yellow, blank, and like the face of an idiot.	Лицо у него было изжелта-бледное, пустое, как лицо идиота.
'Do you mean you'd rather I didn't fetch the doctor?'	- Вы хотите сказать, что не надо звать доктора?
'Yes! I don't want him,' came the sepulchral voice.	- Врач мне не нужен, - проговорил замогильный голос.
'Oh, but Sir Clifford, you're ill, and I daren't take the responsibility.	- Но, сэр Клиффорд, вы больны, я не могу брать на себя такую ответственность.
I must send for the doctor, or I shall be blamed.'	Я обязана послать за доктором. Если что случится, я себе никогда не прощу.
A pause: then the hollow voice said: 'I'm not ill.	Молчание, затем тот же голос произнес: - Я не болен.
My wife isn't coming back.'—It was as if an image spoke.	Моя жена не вернется домой. Эти слова Клиффорд произнес на одной ноте, точно глиняный истукан.
'Not coming back? you mean her ladyship?'	- Не вернется? Вы говорите о ее милости?
Mrs Bolton moved a little nearer to the bed. ' Oh, don't you believe it.	- Миссис Болтон несколько приблизилась к кровати.
You can trust her ladyship to come back.'	- Этого не может быть! Не сомневайтесь в ее милости. Она, конечно, вернется.
The image in the bed did not change, but it pushed a letter over the counterpane.	Истукан в постели не шевельнулся, только протянул поверх одеяла руку с письмом.
'Read it!' said the sepulchral voice.	- Читайте! - опять произнес он замогильным голосом.
'Why, if it's a letter from her ladyship, I'm sure her ladyship wouldn't want me to read her letter to you, Sir Clifford.	- Это письмо от ее милости? Я знаю, ее милости не понравится, что я читаю ее письма к вам.
You can tell me what she says, if you wish.'	Вы просто скажите мне, что она пишет, если вам так угодно.
'Read it!' repeated the voice.	Лицо с мертво выпученными голубыми глазами не дрогнуло. - Читайте! - повторил голос.
'Why, if I must, I do it to obey you, Sir Clifford,' she said. And she read the letter.	- Если вы находите нужным, сэр Клиффорд, мне ничего не остается, как повиноваться, - сказала миссис Болтон и взяла письмо.
'Well, I am surprised at her ladyship,' she said. 'She promised so faithfully she'd come back!'	- Я удивляюсь ее милости, - изрекла она, прочитав послание Конни. - Ее милость со всей твердостью заявляла, что вернется.
The face in the bed seemed to deepen its expression of wild, but motionless distraction.	Застывшая маска стала еще мертвеннее.

Mrs Bolton looked at it and was worried.	Миссис Болтон встревожилась не на шутку.
She knew what she was up against: male hysteria.	Она знала - ей предстоит сразиться с мужской истерикой.
She had not nursed soldiers without learning something about that very unpleasant disease.	Ведь она когда-то ухаживала за ранеными и была знакома с этой неприятной болезнью.
She was a little impatient of Sir Clifford.	Сэр Клиффорд немного раздражал ее.
Any man in his senses must have known his wife was in love with somebody else, and was going to leave him.	Любой мужчина в здравом уме давно бы понял, что у жены кто-то есть и что она собирается уйти.
Even, she was sure, Sir Clifford was inwardly absolutely aware of it, only he wouldn't admit it to himself.	И даже он сам - она не сомневалась - в глубине души был в этом уверен, но не смел себе признаться.
If he would have admitted it, and prepared himself for it: or if he would have admitted it, and actively struggled with his wife against it: that would have been acting like a man.	Если бы он посмотрел правде в глаза, он либо сумел бы подготовиться к ее уходу, либо вступил в открытую борьбу и не допустил бы разрыва - вот поведение, достойное мужчины.
But no! he knew it, and all the time tried to kid himself it wasn't so.	А он, догадываясь, прятал голову под крыло, как страус.
He felt the devil twisting his tail, and pretended it was the angels smiling on him.	Видел проделки черта, а убеждал себя -забавы ангелов.
This state of falsity had now brought on that crisis of falsity and dislocation, hysteria, which is a form of insanity. 'It comes', she thought to herself, hating him a little, 'because he always thinks of himself.	Этот самообман и привел в конце концов к катастрофе, лжи, расстройству, истерике, что, в сущности, есть проявление безумия. "Это случилось, - думала она, немного презирая его, -потому что он думает только о себе.
He's so wrapped up in his own immortal self, that when he does get a shock he's like a mummy tangled in its own bandages.	Он так запутал себя своим бессмертным "эго", что теперь ему, как мумии, не сбросить этих пут.
Look at him!'	Один вид его чего стоит!"
But hysteria is dangerous: and she was a nurse, it was her duty to pull him out.	Но истерический приступ опасен, а она - опытная сиделка, ее обязанность - вывести его из этого состояния.
Any attempt to rouse his manhood and his pride would only make him worse: for his manhood was dead, temporarily if not finally.	Если она обратится к его мужскому достоинству, гордости, будет только хуже, ибо его мужское достоинство если не умерло, то крепко спит.
He would only squirm softer and softer, like a worm, and become more dislocated.	Он будет еще больше мучиться, как червяк поверх земли, и состояние его только усугубится.
The only thing was to release his self-pity.	Самое для него лучшее - изойти жалостью к самому себе.
Like the lady in Tennyson, he must weep or he must die.	Как той женщине у Теннисона, ему надо разрыдаться, чтобы не умереть.
So Mrs Bolton began to weep first.	И миссис Болтон начала первая.

She covered her face with her hand and burst into little wild sobs. 'I would never have believed it of her ladyship, I wouldn't!' she wept, suddenly summoning up all her old grief and sense of woe, and weeping the tears of her own bitter chagrin.	Она прижала ладонь к глазам и горько зарыдала. "Я никогда, никогда этого не ожидала от ее милости", - причитала она, думая о своих давних бедах, оплакивая собственную горькую судьбу.
Once she started, her weeping was genuine enough, for she had had something to weep for.	Она рыдала искренне - ей было над чем проливать слезы.
Clifford thought of the way he had been betrayed by the woman Connie, and in a contagion of grief, tears filled his eyes and began to run down his cheeks.	Клиффорд вдруг с особой ясностью осознал, как подло его предала эта женщина, Конни; горе миссис Болтон было так заразительно, что глаза его увлажнились и по щекам покатились слезы.
He was weeping for himself.	Он плакал над своими горестями.
Mrs Bolton, as soon as she saw the tears running over his blank face, hastily wiped her own wet cheeks on her little handkerchief, and leaned towards him.	Увидев слезы на безжизненном лице Клиффорда, миссис Болтон поспешно отерла щеки маленьким платочком и наклонилась к нему.
'Now, don't you fret, Sir Clifford!' she said, in a luxury of emotion. 'Now, don't you fret, don't, you'll only do yourself an injury!'	- Не убивайтесь так, сэр Клиффорд, - сказала переполненная чувствами миссис Болтон, -пожалуйста, не убивайтесь, вам это вредно!
His body shivered suddenly in an indrawn breath of silent sobbing, and the tears ran quicker down his face.	Тело его содрогнулось от беззвучного рыдания, и слезы быстрее заструились по щекам.
She laid her hand on his arm, and her own tears fell again.	Она опустила ладонь на его руку, и у нее самой слезы хлынули с новой силой.
Again the shiver went through him, like a convulsion, and she laid her arm round his shoulder. 'There, there! There, there!	По его телу опять прошла судорога, и она обняла его одной рукой за плечи. - Ну, не надо, не надо!
Don't you fret, then, don't you! Don't you fret!' she moaned to him, while her own tears fell.	Не терзайте себя так! Не надо, - приговаривала она сквозь слезы.
And she drew him to her, and held her arms round his great shoulders, while he laid his face on her bosom and sobbed, shaking and hulking his huge shoulders, whilst she softly stroked his dusky-blond hair and said: 'There! There! There!	Притянула его к себе, обняла широкие плечи; он зарылся лицом к ней в грудь, сотрясаясь, рыдая, тяжело сутуля жирные плечи, а она гладила его темно-русые волосы и приговаривала:
There then! There then! Never you mind!	"Ну, будет, будет, не надо.
Never you mind, then!'	Не принимайте близко к сердцу".
And he put his arms round her and clung to her like a child, wetting the bib of her starched white apron, and the bosom of her pale-blue cotton dress, with his tears. He had let himself go altogether, at last.	Он тоже обнял ее, прижался, как малое дитя, от его слез у нее насквозь промокли фартук и ситцевая бледно-голубая блузка. Он выплакивал свое горе.
So at length she kissed him, and rocked him on her bosom, and in her heart she said to herself: 'Oh, Sir Clifford! Oh, high and mighty Chatterleys!	Она поцеловала его, баюкала на груди, а в душе говорила себе: "О, сэр Клиффорд, великий и могучий Чаттерли!
Is this what you've come down to!'	До чего вы опустились!"
And finally he even went to sleep, like a child.	Клиффорд плакал, пока не уснул, всхлипывая, как ребенок.

And she felt worn out, and went to her own room, where she laughed and cried at once, with a hysteria of her own.	А миссис Болтон, выжатая, как лимон, удалилась к себе в комнату; она смеялась и плакала, с ней тоже приключилось что-то вроде истерики.
It was so ridiculous! It was so awful! Such a come-down!	Это так смешно! Так ужасно! Такое падение!
So shameful! And it was so upsetting as well.	Такой позор! И в общем такое расстройство всего!
After this, Clifford became like a child with Mrs Bolton.	С того дня Клиффорд стал вести себя с миссис Болтон совсем как ребенок.
He would hold her h, and rest his head on her breast, and when she once lightly kissed him, he said! 'Yes! Do kiss me! Do kiss me!' And when she sponged his great blond body, he would say the same! 'Do kiss me!' and she would lightly kiss his body, anywhere, half in mockery.	Он держал ее за руку, покоил голову у нее на груди; как-то раз она поцеловала его ласково, и он стал просить: "Да, да, целуйте меня, целуйте!"; в ее обязанности входило мыть губкой его белое рыхлое тело; он просил целовать его; и она целовала его везде, как бы в шутку.
And he lay with a queer, blank face like a child, with a bit of the wonderment of a child.	Он лежал на кровати покорно, как ребенок, со странным, тусклым лицом, на котором чуть проглядывало детское изумление.
And he would gaze on her with wide, childish eyes, in a relaxation of madonna-worship.	Он смотрел на нее широко открытыми детскими глазами, как верующий на мадонну.
It was sheer relaxation on his part, letting go all his manhood, and sinking back to a childish position that was really perverse.	С ней его нервы полностью расслаблялись, мужское достоинство исчезало, он возвращался в детство; все это, конечно, было патологией, ненормальностью.
And then he would put his hand into her bosom and feel her breasts, and kiss them in exultation, the exultation of perversity, of being a child when he was a man.	Он запускал ей руку за пазуху, трогал груди, целовал их с восторгом младенца -болезненным, экзальтированным восторгом. И это был мужчина!
Mrs Bolton was both thrilled and ashamed, she both loved and hated it.	Миссис Болтон и волновали эти ласки, и вызывали краску стыда. Это было сложное чувство, любовь-ненависть.
Yet she never rebuffed nor rebuked him.	Она ни разу не остановила его, ни разу не возмутилась.
And they drew into a closer physical intimacy, an intimacy of perversity, when he was a child stricken with an apparent candour and an apparent wonderment, that looked almost like a religious exaltation: the perverse and literal rendering of: 'except ye become again as a little child'.—While she was the Magna Mater, full of power and potency, having the great blond child-man under her will and her stroke entirely.	Мало-помалу они перешли к более интимной близости, близости аномальной: он вел себя как ребенок, впавший в состояние сродни религиозной экзальтации, озаренный искренней и чудесной верой, буквальная, но патологическая иллюстрация библейского изречения "будьте как дети". Она же выступала в роли Magna Mater [великая мать (лат.)], исполненной животворящей силы, на попечении которой оказался белокурый исполин, мужчина-мальчик.
The curious thing was that when this child-man, which Clifford was now and which he had been becoming for years, emerged into the world, it was much sharper and keener than the real man he used to be.	И что удивительно, когда этот мужчина-мальчик -Клиффорд был им теперь в полном смысле слова, он шел к этому многие годы - явился на свет, в делах он оказался гораздо умнее и проницательнее, чем в бытность свою просто мужчиной.

This perverted child-man was now a real business-man; when it was a question of affairs, he was an absolute he-man, sharp as a needle, and impervious as a bit of steel.	Это патологическое существо "мужчина-мальчик" стало настоящим деловым человеком; Клиффорд вел теперь свои дела, как подобает сильной личности.
When he was out among men, seeking his own ends, and 'making good' his colliery workings, he had an almost uncanny shrewdness, hardness, and a straight sharp punch.	В мире бизнеса это был настоящий мужчина, острый, как стальная игла, неуступчивый, как кремень; он ясно видел свои цели и выгодно продавал уголь своих шахт; обладал почти сверхъестественной проницательностью, твердостью и прямым метким ударом.
It was as if his very passivity and prostitution to the Magna Mater gave him insight into material business affairs, and lent him a certain remarkable inhuman force.	Как будто отречение от своего достоинства, служение Magna Mater были вознаграждены блестящими деловыми способностями, некой сверхчеловеческой силой.
The wallowing in private emotion, the utter abasement of his manly self, seemed to lend him a second nature, cold, almost visionary, business-clever.	Купание в своих эмоциях, полное подавление мужского "я" родили в нем вторую натуру -холодную, почти мистическую - натуру умного дельца.
In business he was quite inhuman.	Человеческие чувства на деловом поприще для него не существовали.
And in this Mrs Bolton triumphed. 'How he's getting on!' she would say to herself in pride. 'And that's my doing!	Миссис Болтон торжествовала. "Сэр Клиффорд идет в гору, - говорила она себе с гордостью, - и это моя заслуга.
My word, he'd never have got on like this with Lady Chatterley.	С леди Чаттерли ему никогда не сопутствовал такой успех.
She was not the one to put a man forward.	Она не из тех женщин, кто помогает мужьям.
She wanted too much for herself.'	Слишком занята собой".
At the same time, in some corner of her weird female soul, how she despised him and hated him!	И вместе с тем в каком-то закоулке своей загадочной женской души она презирала его и даже порой ненавидела!
He was to her the fallen beast, the squirming monster.	Он был для нее поверженным львом, судорожно извивающимся драконом.
And while she aided and abetted him all she could, away in the remotest corner of her ancient healthy womanhood she despised him with a savage contempt that knew no bounds.	Да, она помогала ему и всячески вдохновляла, но, бессознательно повинуясь древнему женскому инстинкту, презирала его бесконечным презрением дикаря.
The merest tramp was better than he.	Самый последний бродяга в ее глазах был и то более достоин уважения.
His behaviour with regard to Connie was curious.	Его отношение к Конни было необъяснимым.
He insisted on seeing her again.	Он настаивал на встрече.
He insisted, moreover, on her coming to Wragby.	Более того, он требовал, чтобы она приехала в Рагби.
On this point he was finally and absolutely fixed.	Настаивал бесповоротно.
Connie had promised to come back to Wragby, faithfully.	Конни дала слово вернуться и должна его сдержать.

'But is it any use?' said Mrs Bolton. 'Can't you let her go, and be rid of her?'	- Какой в этом смысл? - спросила миссис Болтон. - Разве нельзя отпустить ее раз и навсегда?
'No! She said she was coming back, and she's got to come.'	- Ни в коем случае. Она обещала вернуться и пусть возвращается.
Mrs Bolton opposed him no more.	Миссис Болтон не стала спорить.
She knew what she was dealing with.	Она знала, с каким характером имеет дело.
I needn't tell you what effect your letter has had on me [he wrote to Connie to London]. Perhaps you can imagine it if you try, though no doubt you won't trouble to use your imagination on my behalf.	"Не буду говорить тебе, какое действие оказало на меня твое письмо, - писал он Конни, - но если бы ты захотела, то легко могла бы вообразить -какое. Впрочем, вряд ли ты станешь напрягать ради меня воображение.
I can only say one thing in answer: I must see you personally, here at Wragby, before I can do anything.	Скажу тебе одно: я смогу принять решение только после того, как увижу тебя здесь, в Рагби.
You promised faithfully to come back to Wragby, and I hold you to the promise.	Ты дала слово, что вернешься, и должна вернуться.
I don't believe anything nor understand anything until I see you personally, here under normal circumstances.	Пока я не увижу тебя в нормальной обстановке, я ничему не поверю и ничего не пойму.
I needn't tell you that nobody here suspects anything, so your return would be quite normal.	Нет нужды объяснять тебе, что в Рагби-холле никто ничего не знает, так что твое возвращение будет принято как само собой разумеющееся.
Then if you feel, after we have talked things over, that you still remain in the same mind, no doubt we can come to terms.	И если после нашего разговора ты не изменишь своего решения, тогда, можешь не сомневаться, мы придем к разумному соглашению".
Connie showed this letter to Mellors.	Конни показала письмо Меллорсу.
'He wants to begin his revenge on you,' he said, handing the letter back.	- Сэр Клиффорд начинает мстить, - заметил он, возвращая письмо.
Connie was silent.	Конни молчала.
She was somewhat surprised to find that she was afraid of Clifford.	Ей было странно признаться себе, что она побаивается Клиффорда.
She was afraid to go near him. She was afraid of him as if he were evil and dangerous.	Побаивается, как если бы он был носителем какого-то злого и опасного начала.
'What shall I do?' she said.	- Что же мне делать? - сказала она.
'Nothing, if you don't want to do anything.'	- Ничего. Если не хочется, ничего не делай.
She replied, trying to put Clifford off.	Она ответила Клиффорду, стараясь как-то отговориться.
He answered: If you don't come back to Wragby now, I shall consider that you are coming back one day, and act accordingly.	И получила такой ответ: "Если ты не вернешься в Рагби сейчас, ничего не изменится, рано или поздно тебе все равно придется приехать, чтобы вместе все обсудить.
I shall just go on the same, and wait for you here, if I wait for fifty years.	Остаюсь при своем решении и буду ждать тебя хоть сто лет".

She was frightened.	Конни стало страшно.
This was bullying of an insidious sort.	Это был коварный шантаж.
She had no doubt he meant what he said.	Она не сомневалась - на попятный он не пойдет.
He would not divorce her, and the child would be his, unless she could find some means of establishing its illegitimacy.	Развода ей не даст, родившийся ребенок будет считаться его ребенком, если она не найдет способа доказать незаконность его рождения.
After a time of worry and harassment, she decided to go to Wragby. Hilda would go with her.	После нескольких дней терзаний она решилась ехать в Рагби, взяв с собой Хильду.
She wrote this to Clifford.	И отправила Клиффорду соответствующее письмо.
He replied:	Он ответил:
I shall not welcome your sister, but I shall not deity her the door.	"У меня нет желания видеть твою сестру, но, разумеется, двери я перед ней не захлопну.
I have no doubt she has connived at your desertion of your duties and responsibilities, so do not expect me to show pleasure in seeing her.	Ты преступила свой долг, нарушила обязательства, и она, конечно, этому потворствовала. Поэтому не ожидай, что я проявлю восторг, увидев ее".
They went to Wragby.	И сестры отправились в Рагби-холл.
Clifford was away when they arrived.	В час их приезда Клиффорда не было дома.
Mrs Bolton received them.	Встретила их миссис Болтон.
'Oh, your Ladyship, it isn't the happy home-coming we hoped for, is it!' she said.	- О, ваша милость! - воскликнула сиделка. -Не о таком вашем возвращении мы мечтали!
'Isn't it?' said Connie.	- Не о таком, - согласилась Конни.
So this woman knew!	Значит, миссис Болтон все знает.
How much did the rest of the servants know or suspect?	А остальные слуги - знают ли они, подозревают ли о чем-то?
She entered the house, which now she hated with every fibre in her body.	Она вошла в дом, который ненавидела теперь лютой ненавистью.
The great, rambling mass of a place seemed evil to her, just a menace over her.	Огромное, беспорядочное строение казалось ей олицетворением зла, грозно нависшего над ней.
She was no longer its mistress, she was its victim.	Она больше не была в нем госпожой, она была его жертвой.
'I can't stay long here,' she whispered to Hilda, terrified.	- Долго я здесь не выдержу, - шепнула она Хильде чуть ли не в панике.
And she suffered going into her own bedroom, re-entering into possession as if nothing had happened.	С тоской в сердце отворила дверь в спальню и вступила в нее, как будто ничего не случилось.
She hated every minute inside the Wragby walls.	Каждый миг в стенах Рагби-холла был ей хуже пытки.
They did not meet Clifford till they went down to dinner.	Они увидели Клиффорда только за обедом.

He was dressed, and with a black tie: rather reserved, and very much the superior gentleman.	Он был в смокинге, вел себя сдержанно -джентльмен до корней волос.
He behaved perfectly politely during the meal and kept a polite sort of conversation going: but it seemed all touched with insanity.	За обедом он был безукоризненно учтив, поддерживал вежливый, ничего не значащий разговор; и одновременно на всем, что он делал и говорил, лежал отпечаток безумия.
'How much do the servants know?' asked Connie, when the woman was out of the room.	- Что известно слугам? - спросила Конни, когда миссис Болтон вышла из комнаты.
'Of your intentions? Nothing whatsoever.'	- О твоем намерении? Ровным счетом ничего.
'Mrs Bolton knows.'	- Миссис Болтон знает.
He changed colour.	Клиффорд изменился в лице.
'Mrs Bolton is not exactly one of the servants,' he said.	- Я не причисляю миссис Болтон к прислуге, -сказал он.
Oh, I don't mind.'	- Да я ведь не возражаю.
There was tension till after coffee, when Hilda said she would go up to her room.	Напряжение не ослабело и во время кофепития. После кофе Хильда сказала, что поднимается к себе.
Clifford and Connie sat in silence when she had gone.	После ее ухода Клиффорд и Конни какое-то время сидели молча.
Neither would begin to speak.	Ни один не решался заговорить.
Connie was so glad that he wasn't taking the pathetic line, she kept him up to as much haughtiness as possible.	Конни была рада, что он не распустил перед ней нюни. Уж лучше пусть держит себя с высокомерной заносчивостью.
She just sat silent and looked down at her hands.	Она сидела молча, разглядывая свои руки.
'I suppose you don't at all mind having gone back on your word?' he said at last.	- Я полагаю, - наконец начал он, - ты без всякого угрызения совести нарушила данное слово.
'I can't help it,' she murmured.	- Я в этом меньше всего виновата.
'But if you can't, who can?'	- Кто же виноват?
'I suppose nobody.'	- Никто, наверное.
He looked at her with curious cold rage.	Он окинул ее холодным, полным ярости взглядом.
He was used to her.	Он так привык к ней.
She was as it were embedded in his will.	Он даже включил ее в завещание.
How dared she now go back on him, and destroy the fabric of his daily existence?	Как смела она предать его, разрушить канву их каждодневного существования?
How dared she try to cause this derangement of his personality?	Как смела устроить в его душе такой погром?
'And for what do you want to go back on everything?' he insisted.	- И ради чего же ты изволила так все взять и бросить?
'Love!' she said. It was best to be hackneyed.	- Ради любви. Пожалуй, самое лучшее - пойти с этой карты.
Love of Duncan Forbes?	- Ради любви к Дункану Форбсу?

But you didn't think that worth having, when you met me.	Но вспомни, когда мы познакомились, чаша весов перетянула в мою сторону.
Do you mean to say you now love him better than anything else in life?'	И ты хочешь меня убедить теперь, что любишь его больше всего на свете?
'One changes,' she said.	- Люди меняются.
'Possibly! Possibly you may have whims.	- Возможно! Возможно, это твоя прихоть.
But you still have to convince me of the importance of the change.	Но тебе еще придется доказать мне необходимость столь крутых перемен.
I merely don't believe in your love of Duncan Forbes.'	Я просто не верю в твою любовь к Дункану Форбсу.
'But why should you believe in it?	- При чем здесь "верю - не верю"?
You have only to divorce me, not to believe in my feelings.'	От тебя требуется одно - дать мне развод. Какое отношение имеет к этому искренность моих чувств?
'And why should I divorce you?'	- А почему, в сущности, я должен дать тебе развод?
'Because I don't want to live here any more.	- Потому что я не хочу больше здесь жить.
And you really don't want me.'	Да и ты не хочешь, чтобы мы были вместе.
Pardon me! I don't change.	- Ну уж извини меня. Мои чувства неизменны.
For my part, since you are my wife, I should prefer that you should stay under my roof in dignity and quiet.	К тому же ты - моя жена. И я хочу, чтобы ты жила под моей крышей достойно и покойно.
Leaving aside personal feelings, and I assure you, on my part it is leaving aside a great deal, it is bitter as death to me to have this order of life broken up, here in Wragby, and the decent round of daily life smashed, just for some whim of yours.'	Если отбросить чувства, а мне это, уверяю тебя, нелегко, то перспектива потухшего семейного очага представляется мне страшнее смерти. И ради чего? Ради твоего каприза?
After a time of silence she said:	Подумав немного, Конни ответила:
'I can't help it. I've got to go.	- Ничего не поделаешь. Мы должны расстаться.
I expect I shall have a child.'	У меня, наверное, будет ребенок.
He too was silent for a time.	Он тоже задумался.
'And is it for the child's sake you must go?' he asked at length.	- И ты хочешь уйти отсюда из-за ребенка? -наконец сказал он.
She nodded.	Она кивнула.
'And why?	- Почему?
Is Duncan Forbes so keen on his spawn?'	Неужели Дункан Форбс так уж озабочен судьбой своего потомства?
'Surely keener than you would be,' she said.	- Гораздо больше, чем был бы ты.
'But really? I want my wife, and I see no reason for letting her go.	- Ты так полагаешь? Но я не хочу расставаться с женой. И я не вижу причин, почему я должен отпустить ее.

If she likes to bear a child under my roof, she is welcome, and the child is welcome: provided that the decency and order of life is preserved.	Она может растить ребенка под моей крышей, если, конечно, все будет в рамках приличия.
Do you mean to tell me that Duncan Forbes has a greater hold over you?	Ты хочешь меня убедить, что Дункан Форбс мил тебе больше, чем я?
I don't believe it.'	Никогда этому не поверю!
There was a pause.	Опять воцарилось молчание.
'But don't you see,' said Connie. 'I must go away from you, and I must live with the man I love.'	- Ну неужели ты не можешь понять, - прервала молчание Конни, - я хочу уйти от тебя, чтобы жить с человеком, которого люблю.
'No, I don't see it!	- Не понимаю.
I don't give tuppence for your love, nor for the man you love.	Я за твою любовь не дам и ломаного гроша. Вместе с человеком, которого ты любишь.
I don't believe in that sort of cant.'	Это все ханжество и ложь.
But you see, I do.'	- У меня на этот счет иное мнение.
'Do you?	- Иное?
My dear Madam, you are too intelligent, I assure you, to believe in your own love for Duncan Forbes.	Моя дорогая жена! Уверяю тебя, ты сама не веришь в любовь к Дункану Форбсу. Ты для такой любви слишком умна.
Believe me, even now you really care more for me.	Поверь мне, даже сейчас ты питаешь ко мне большую симпатию.
So why should I give in to such nonsense!'	И ты ожидаешь, что я клюну на эту глупость?
She felt he was right there.	Конни понимала, что он прав.
And she felt she could keep silent no longer.	И больше не могла ломать комедию.
Because it isn't Duncan that I do love,' she said, looking up at him.	- Дело в том, что люблю я не Дункана, - Конни твердо посмотрела ему в глаза.
'We only said it was Duncan, to spare your feelings.'	- Мы назвали Дункана, чтобы пощадить твои чувства.
'To spare my feelings?'	- Пощадить мои чувства?
'Yes! Because who I really love, and it'll make you hate me, is Mr Mellors, who was our game-keeper here.'	- Да. Потому что на самом деле я люблю другого человека. Узнав, кто он, ты возненавидишь меня. Это мистер Меллорс, он был здесь егерем.
If he could have sprung out of his chair, he would have done so.	Если бы он мог соскочить со своего стула, он бы соскочил.
His face went yellow, and his eyes bulged with disaster as he glared at her.	Его лицо пошло желтыми пятнами, глаза выпучились, в них она прочитала - полный крах всему.
Then he dropped back in the chair, gasping and looking up at the ceiling.	Он откинулся на спинку стула и, тяжело дыша, воззрился в потолок.
At length he sat up.	В конце концов сел прямо.

'Do you mean to say you re telling me the truth?' he asked, looking gruesome.	- Ты хочешь сказать, что на этот раз не обманываешь меня? - сказал он, ненавидяще глядя на нее.
'Yes! You know I am.'	- Ты и сам знаешь, что это правда.
'And when did you begin with him?'	- И когда у вас с ним началось?
'In the spring.'	- Весной.
He was silent like some beast in a trap.	Он молчал затравленно, как попавший в капкан зверь.
'And it was you, then, in the bedroom at the cottage?'	- Все-таки это ты была у него в спальне?
So he had really inwardly known all the time.	Значит, в глубине души он все знал.
'Yes!'	- Да я!
He still leaned forward in his chair, gazing at her like a cornered beast. 'My God, you ought to be wiped off the face of the earth!'	- Боже правый! Тебя мало стереть с лица земли.
'Why?' she ejaculated faintly.	- За что? - едва слышно прошептала она.
But he seemed not to hear.	Но он, казалось, не слышал ее.
That scum! That bumptious lout! That miserable cad!	- Этот мерзавец! Это ничтожество! Этот возомнивший о себе мужик!
And carrying on with him all the time, while you were here and he was one of my servants!	И ты! Жила здесь и все это время путалась, с ним, с одним из моих слуг.
My God, my God, is there any end to the beastly lowness of women!'	Боже мой! Боже мой! Есть ли предел женской низости!
He was beside himself with rage, as she knew he would be.	Он был вне себя от гнева, возмущения, ярости. Она ничего другого и не ожидала.
'And you mean to say you want to have a child to a cad like that?'	- И ты говоришь, что хочешь ребенка от этой мерзости?
'Yes! I'm going to.'	- Да, хочу. И он у меня будет.
'You're going to! You mean you're sure!	- Будет? Значит, ты уверена?
How long have you been sure?'	Когда ты это поняла?
'Since June.'	- В июне.
He was speechless, and the queer blank look of a child came over him again.	Он замолчал, и в его лице опять появилось странное, детское выражение непричастности.
'You'd wonder,' he said at last, 'that such beings were ever allowed to be born.'	- Диву даешься, - наконец выговорил он, - как подобных людей земля носит.
'What beings?' she asked.	- Каких людей?
He looked at her weirdly, without an answer.	Он дико посмотрел на нее, не удостаивая ответом.
It was obvious, he couldn't even accept the fact of the existence of Mellors, in any connexion with his own life.	Было очевидно, он просто не в состоянии даже помыслить о малейшей связи между существованием Меллорса и собственной жизнью.

It was sheer, unspeakable, impotent hate.	Это была чистая, огромная и бессильная ненависть.
'And do you mean to say you'd marry him?—and bear his foul name?' he asked at length.	- И ты говоришь, что хочешь выйти за него замуж? Носить это подлое имя?
'Yes, that's what I want.'	- Хочу.
He was again as if dumbfounded.	И опять его точно громом ударило.
'Yes!' he said at last. 'That proves that what I've always thought about you is correct: you're not normal, you're not in your right senses.	- Да, - наконец обрел он дар речи. - Это только доказывает, что я никогда не заблуждался на твой счет: ты ненормальна, не в своем уме.
You're one of those half-insane, perverted women who must run after depravity, the nostalgie de la boue.'	Ты одна из тех полоумных, с патологическим отклонением женщин, которых влечет порок, nostalgic de la boue [ностальгия по навозной жиже(фр)].
Suddenly he had become almost wistfully moral, seeing himself the incarnation of good, and people like Mellors and Connie the incarnation of mud, of evil.	Неожиданно в нем проснулся обличитель, бичующий современную порчу нравов. Он сам -воплощение всех добродетелей. Она, Меллорс и иже с ними - олицетворение зла, грязи.
He seemed to be growing vague, inside a nimbus.	Вещая, он как бы стал утрачивать плотность, а вокруг головы почти засветился нимб.
' So don't you think you'd better divorce me and have done with it?' she said.	- Теперь ты видишь, самое лучшее развестись со мной и на этом поставить точку, - резюмировала Конни.
'No! You can go where you like, but I shan't divorce you,' he said idiotically.	- Ну уж нет! Ты можешь убираться куда угодно, но развода я тебе не дам, - с идиотской непоследовательностью заявил он.
'Why not?'	- Почему?
He was silent, in the silence of imbecile obstinacy.	Он молчал, одержимый тупым упрямством.
'Would you even let the child be legally yours, and your heir?' she said.	- Ты предпочитаешь, чтобы ребенок считался твоим законным сыном и наследником?
I care nothing about the child.'	- До ребенка мне дела нет.
'But if it's a boy it will be legally your son, and it will inherit your title, and have Wragby.'	- Но если родится мальчик, он будет согласно закону твоим сыном и унаследует твой титул и поместье.
I care nothing about that,' he said.	- Мне все равно.
'But you must! I shall prevent the child from being legally yours, if I can.	- Но ты должен подумать об этом. Я, конечно, сделаю все, чтобы ребенок юридически не считался твоим.
I'd so much rather it were illegitimate, and mine: if it can't be Mellors'.'	Пусть он будет незаконнорожденным, если не может носить имя родного отца.
Do as you like about that.'	- Поступай, как сочтешь нужным.
He was immovable.	Он был неумолим.
'And won't you divorce me?' she said. 'You can use Duncan as a pretext!	- Так ты не дашь мне развода? Причиной может служить Дункан. Он не возражает.

There'd be no need to bring in the real name. Duncan doesn't mind.'	А настоящее имя может вообще не фигурировать.
'I shall never divorce you,' he said, as if a nail had been driven in.	- Я никогда с тобой не разведусь, - сказал, как вогнал последний гвоздь.
'But why?	- Почему?
Because I want you to?'	Потому что я этого хочу?
Because I follow my own inclination, and I'm not inclined to.'	- Потому что я всегда действовал по собственному разумению.
It was useless. She went upstairs and told Hilda the upshot.	И сейчас мне представляется самым разумным не разводиться. Спорить с ним было бесполезно, Конни пошла наверх, рассказала Хильде.
'Better get away tomorrow,' said Hilda, 'and let him come to his senses.'	- Завтра едем обратно, - решила та. - Надо дать ему время опамятоваться.
So Connie spent half the night packing her really private and personal effects.	Полночи Конни упаковывала личные, ей принадлежавшие вещи.
In the morning she had her trunks sent to the station, without telling Clifford.	Утром отправила чемоданы на станцию, не сказав Клиффорду.
She decided to see him only to say good-bye, before lunch.	Они увидятся перед самым завтраком, только чтобы проститься.
But she spoke to Mrs Bolton.	А вот с миссис Болтон надо перед расставанием поговорить.
'I must say good-bye to you, Mrs Bolton, you know why.	- Я пришла попрощаться с вами, - сказала она сиделке.
But I can trust you not to talk.'	- Вам все известно, но я рассчитываю на вашу скромность.
'Oh, you can trust me, your Ladyship, though it's a sad blow for us here, indeed.	- О, ваша милость, на меня можете положиться. Но это для всех нас такой удар.
But I hope you'll be happy with the other gentleman.'	Надеюсь, вы будете счастливы с этим джентльменом.
The other gentleman!	- Этот джентльмен!
It's Mr Mellors, and I care for him.	Ведь это Меллорс, и я люблю его.
Sir Clifford knobs.	Сэр Клиффорд знает.
But don't say anything to anybody.	Об одном прошу вас - ничего никому не рассказывайте.
And if one day you think Sir Clifford may be willing to divorce me, let me know, will you?	Если вдруг увидите, что сэр Клиффорд согласен на развод, дайте мне знать.
I should like to be properly married to the man I care for.'	Я хочу юридически оформить отношения с человеком, которого люблю.
'I'm sure you would, my Lady. Oh, you can trust me.	- Я так понимаю вас, ваша милость! Можете рассчитывать на мое содействие.
I'll be faithful to Sir Clifford, and I'll be faithful to you, for I can see you're both right in your own ways.'	Я не предам ни сэра Клиффорда, ни вас. Потому что вижу - вы оба по-своему правы.

'Thank you!	- Благодарю вас.
And look! I want to give you this—may I?'	И позвольте подарить вам вот это...
So Connie left Wragby once more, and went on with Hilda to Scotland.	И Конни вторично покинула Рагби-холл. Они с Хильдой отправились в Шотландию.
Mellors went into the country and got work on a farm. The idea was, he should get his divorce, if possible, whether Connie got hers or not.	Конни осталось только ждать, когда в Клиффорде вновь заговорит здравый смысл.
And for six months he should work at farming, so that eventually he and Connie could have some small farm of their own, into which he could put his energy.	Меллорс уехал куда-то в глушь, будет полгода работать на ферме, пока тянется дело о разводе. Они с Конни купят впоследствии ферму, куда он сможет вкладывать свою силу и энергию.
For he would have to have some work, even hard work, to do, and he would have to make his own living, even if her capital started him.	У него должно быть свое занятие, пусть даже тяжелый физический труд. Деньги Конни только первоначальный вклад.
So they would have to wait till spring was in, till the baby was born, till the early summer came round again.	А пока надо ждать - ждать новой весны, рождения ребенка, будущего лета.
The Grange Farm Old Heanor 29 September	"Ферма Грейндж, Олд Хинор, 29 сентября.
I got on here with a bit of contriving, because I knew Richards, the company engineer, in the army.	Я оказался на этой ферме по воле случая: инженер компании Ричардс - мой старый знакомый по армии.
It is a farm belonging to Butler and Smitham Colliery Company, they use it for raising hay and oats for the pit-ponies; not a private concern.	Ферма принадлежит угольной компании "Батлер и Смиттэм". Мы сеем овес и заготавливаем сено для шахтных пони.
But they've got cows and pigs and all the rest of it, and I get thirty shillings a week as labourer.	На ферме есть коровы, свиньи и другая живность. Я нанялся подсобным рабочим и получаю тридцать шиллингов в неделю.
Rowley, the farmer, puts me on to as many jobs as he can, so that I can learn as much as possible between now and next Easter.	Роули, фермер, взвалил на меня все, что мог, - за эти полгода к следующей Пасхе я должен выучиться фермерскому труду.
I've not heard a thing about Bertha.	От Берты ни слуху, ни духу.
I've no idea why she didn't show up at the divorce, nor where she is nor what she's up to.	Понятия не имею, где она, почему не явилась в суд на первое слушание, и вообще, что у нее на уме.
But if I keep quiet till March I suppose I shall be free.	Но надеюсь, что если я буду вести себя тихо, то уже в марте стану свободным человеком.
And don't you bother about Sir Clifford.	Пожалуйста, не волнуйся из-за сэра Клиффорда.
He'll want to get rid of you one of these days.	Не сомневаюсь, он очень скоро сам захочет от тебя избавиться.
If he leaves you alone, it's a lot.	Уже и то хорошо, что он не докучает тебе.
I've got lodging in a bit of an old cottage in Engine Row very decent.	Я снимаю комнату в старом, но вполне приличном доме в Энджин-роу.
The man is engine-driver at High Park, tall, with a beard, and very chapel.	Хозяин работает машинистом в Хай-парк. Он высокий, с бородой, и до мозга костей нонконформист.

The woman is a birdy bit of a thing who loves anything superior. King's English and allow-me! all the time.	Хозяйка, маленькая, похожая на птичку, очень любит все высокородное и все свои разговоры начинает с "позвольте мне...".
But they lost their only son in the war, and it's sort of knocked a hole in them.	Они потеряли на войне сына, и это наложило на них неизгладимый отпечаток.
There's a long gawky lass of a daughter training for a school-teacher, and I help her with her lessons sometimes, so we're quite the family.	У них есть дочь, длинное, как жердь, застенчивое существо. Она учится на школьного преподавателя, я ей иногда помогаю, так что у нас получилось что-то вроде семейного круга.
But they're very decent people, and only too kind to me.	Но в общем они приятные, вполне порядочные люди. И, пожалуй, уж слишком добры со мной.
I expect I'm more coddled than you are.	Думаю, что жизнь сейчас более милостива ко мне, чем к тебе.
I like farming all right.	Работа на ферме мне по душе.
It's not inspiring, but then I don't ask to be inspired.	Утонченных радостей она не дает, да я их и не искал.
I'm used to horses, and cows, though they are very female, have a soothing effect on me.	Я умею обращаться с лошадьми, а коровы, хотя в них слишком много женской покорности, явно оказывают на меня успокаивающее действие.
When I sit with my head in her side, milking, I feel very solaced.	Когда я дою, уткнувшись головой в теплый бок, то чувствую прямо-таки утешение.
They have six rather fine Herefords.	На ферме шесть довольно хороших херефордширок.
Oat-harvest is just over and I enjoyed it, in spite of sore hands and a lot of rain.	Только что кончили жать овес, если бы не дождь и мозоли на ладонях, занятие вполне пристойное.
I don't take much notice of people, but get on with them all right.	С здешними людьми я общаюсь немного, но отношения со всеми хорошие.
Most things one just ignores.	На многое надо просто закрывать глаза.
The pits are working badly; this is a colliery district like Tevershall. only prettier.	Шахты работают плохо; район этот шахтерский, мало чем отличающийся от Тивершолла, только более живописный.
I sometimes sit in the Wellington and talk to the men.	Иногда захаживаю в местный кабачок "Веллингтон", болтаю с шахтерами.
They grumble a lot, but they're not going to alter anything.	Они высказываются очень резко, но менять ничего не хотят.
As everybody says, the Notts-Derby miners have got their hearts in the right place.	Знаешь, как говорят про наших шахтеров -"сердце у них на месте".
But the rest of their anatomy must be in the wrong place, in a world that has no use for them.	Сердце, может, на месте, а вот вся остальная анатомия - хоть плачь. Лишние они в этом мире.
I like them, but they don't cheer me much: not enough of the old fighting-cock in them.	В целом они мне нравятся, но не вдохновляют, нет в них бойцовского азарта.

They talk a lot about nationalization, nationalization of royalties, nationalization of the whole industry.	Они много говорят о национализации шахт, всей угольной промышленности.
But you can't nationalize coal and leave all the other industries as they are.	Но ведь нельзя национализировать только уголь, оставив все остальное как есть.
They talk about putting coal to new uses, like Sir Clifford is trying to do.	Г оворят о каком-то новом применении угля, что-то вроде затей сэра Клиффорда.
It may work here and there, but not as a general thing. I doubt.	Кое-где, может, это и сработает, но строить на этом будущее, мне кажется, нельзя.
Whatever you make you've got to sell it.	В какой бы вид топлива ни превратить уголь, его все равно надо продать.
The men are very apathetic.	Рабочие настроены пессимистично.
They feel the whole damned thing is doomed, and I believe it is.	Они считают, что угольная промышленность обречена, и я думаю, они правы.
And they are doomed along with it.	А с промышленностью обречены и они.
Some of the young ones spout about a Soviet, but there's not much conviction in them.	Многие поговаривают о Советах, но убежденности в их голосах не слышно.
There's no sort of conviction about anything, except that it's all a muddle and a hole.	Они убеждены в одном: все - мрак и беспросветность.
Even under a Soviet you've still got to sell coaname = "note" and that's the difficulty.	Ведь и при Советах уголь надо кому-то продавать.
We've got this great industrial population, and they've got to be fed, so the damn show has to be kept going somehow.	В стране существует огромная армия индустриальных рабочих, которые хотят есть; так что эта дьявольская машина должна, пусть через пень-колоду, крутиться.
The women talk a lot more than the men, nowadays, and they are a sight more cock-sure.	Как ни странно, женщины куда более решительны, чем мужчины; кричат, во всяком случае, громче.
The men are limp, they feel a doom somewhere, and they go about as if there was nothing to be done. Anyhow, nobody knows what should be done in spite of all the talk, the young ones get mad because they've no money to spend.	Мужчины совсем пали духом, на лицах у них безысходность. Но в общем, никто толком не знает, что делать, несмотря на разговоры. Молодые бесятся, потому что у них нет денег, а кругом столько соблазна.
Their whole life depends on spending money, and now they've got none to spend.	Они видят смысл жизни в приобретательстве, а приобретать не на что.
That's our civilization and our education: bring up the masses to depend entirely on spending money, and then the money gives out.	Такова наша цивилизация, таково наше просвещение: в людях воспитывается только одна потребность - тратить деньги.
The pits are working two days, two and a half days a week, and there's no sign of betterment even for the winter.	А гарантии их заработать нет. Шахты действуют два, два с половиной дня в неделю, и никакого улучшения не предвидится даже в преддверии зимы.
It means a man bringing up a family on twenty-five and thirty shillings.	Это значит, кормилец приносит в семью двадцать пять - тридцать шиллингов в неделю.

The women are the maddest of all. But then they're the maddest for spending, nowadays.	Больше всех возмущены женщины, но ведь они больше всех и тратят.
If you could only tell them that living and spending isn't the same thing!	Кто бы внушил им, что жить и тратить деньги не одно и то же.
But it's no good.	Но им ничего не внушишь.
If only they were educated to live instead of earn and spend, they could manage very happily on twenty-five shillings.	Если бы их учили в школе жить, а не зарабатывать и тратить, они могли бы прекрасно обходиться двадцатью пятью шиллингами.
If the men wore scarlet trousers as I said, they wouldn't think so much of money: if they could dance and hop and skip, and sing and swagger and be handsome, they could do with very little cash.	Если бы мужчины, как я тебе говорил, щеголяли в алых штанах, они не думали бы так много о деньгах, если бы они пели, плясали и веселились, они бы умели довольствоваться малым.
And amuse the women themselves, and be amused by the women.	Они любили бы женщин, и женщины любили бы их.
They ought to learn to be naked and handsome, and to sing in a mass and dance the old group dances, and carve the stools they sit on, and embroider their own emblems.	И никто не стеснялся бы наготы; их надо учить петь и плясать, водить на лужайках старинные хороводы; делать резную мебель, вышивать узоры.
Then they wouldn't need money.	Тогда бы им хватало и нескольких шиллингов.
And that's the only way to solve the industrial problem: train the people to be able to live and live in handsomeness, without needing to spend.	Единственный способ покончить с индустриальным обществом - научить людей жить разумно и красиво, без мотовства.
But you can't do it.	Но это невозможно.
They're all one-track minds nowadays.	У всех сегодня одно на уме - приобретать, приобретать.
Whereas the mass of people oughtn't even to try to think, because they can't.	А бедняки к тому же просто ни о чем другом и не умеют думать.
They should be alive and frisky, and acknowledge the great god Pan.	Им бы жить и веселиться, поклоняясь великому, доброму Пану.
He's the only god for the masses, forever.	Вот единственный Бог для простых смертных во все времена.
The few can go in for higher cults if they like.	Конечно, одиночки могут по желанию причислять себя к более высоким религиям.
But let the mass be forever pagan.	Но народ должен поклоняться языческим богам.
But the colliers aren't pagan, far from it.	А наши шахтеры - не язычники, отнюдь.
They're a sad lot, a deadened lot of men: dead to their women, dead to life.	Это печальное племя, мертвяки.
The young ones scoot about on motor-bikes with girls, and jazz when they get a chance, But they're very dead.	Их не могут разгорячить ни женщины, ни сама жизнь. Молодые парни носятся на мотоциклах с девчонками и танцуют под джаз, если повезет. Но и они мертвяки, еще какие.
And it needs money.	И на все нужны деньги.
Money poisons you when you've got it, and starves you when you haven't.	Деньги, если они есть, - трава; если нет -голодная смерть.

I'm sure you're sick of all this.	Я уверен, что и тебе все это отвратительно.
But I don't want to harp on myself, and I've nothing happening to me.	О себе распространяться не буду, в данную минуту ничего плохого со мной не происходит.
I don't like to think too much about you, in my head, that only makes a mess of us both.	Я стараюсь не думать о тебе слишком много, а то вдруг до чего-нибудь додумаюсь.
But, of course, what I live for now is for you and me to live together.	Но, конечно, живу я сейчас только ради нашего будущего.
I'm frightened, really.	И мне страшно, по-настоящему страшно.
I feel the devil in the air, and he'll try to get us.	Я чую носом близость дьявола; он пытается помешать нам.
Or not the devil, Mammon: which I think, after all, is only the mass-will of people, wanting money and hating life.	Ладно, не дьявола, так Маммоны, этот идол, в сущности, - совокупная злая воля людей, алчущих денег и ненавидящих жизнь.
Anyhow, I feel great grasping white hands in the air, wanting to get hold of the throat of anybody who tries to live, to live beyond money, and squeeze the life out.	Мне мерещатся в воздухе длинные костлявые руки, готовые вцепиться в горло всякому, кто дерзает жить за пределами власти денег, и сжимать, пока из него дух вон.
There's a bad time coming.	Близятся тяжелые времена.
There's a bad time coming, boys, there's a bad time coming! If things go on as they are, there's nothing lies in the future but death and destruction, for these industrial masses.	Если ничего не изменится, будущее сулит индустриальным рабочим погибель и смерть.
I feel my inside turn to water sometimes, and there you are, going to have a child by me. But never mind.	Я порой чувствую, как все внутри у меня холодеет. И на тебе, ты ждешь от меня ребенка. Ну, не сердись на эти глупости.
All the bad times that ever have been, haven't been able to blow the crocus out: not even the love of women.	Все тяжелые времена, сколько их ни было в истории, не смогли уничтожить ни весенних цветов, ни любви женщины.
So they won't be able to blow out my wanting you, nor the little glow there is between you and me.	Не смогут они и в этот раз убить мое влечение к тебе, загасить ту искру, которая зажглась между нами.
We'll be together next year.	Еще полгода - и мы будем вместе.
And though I'm frightened, I believe in your being with me.	И хотя мне страшно, как я сказал, я верю, что нет силы, которая нас разлучит.
A man has to fend and fettle for the best, and then trust in something beyond himself.	Долг мужчины - строить, созидать будущее, но ему надо и верить во что-то помимо себя.
You can't insure against the future, except by really believing in the best bit of you, and in the power beyond it.	Будущее обеспечено, если человек видит в себе что-то хорошее, доброе.
So I believe in the little flame between us.	А я еще верю в то легкое пламя, которое вспыхнуло в нас.
For me now, it's the only thing in the world.	Для меня оно - единственная ценность в мире.
I've got no friends, not inward friends.	У меня нет друзей, старых привязанностей.

Only you. And now the little flame is all I care about in my life.	Только одна ты. И это пламя - единственное, чем я дорожу.
There's the baby, but that is a side issue.	Конечно, еще младенец, но это боковая ветвь.
It's my Pentecost, the forked flame between me and you.	Для меня Троица - двуязыкое пламя.
The old Pentecost isn't quite right.	Древняя Троица, на мой взгляд, может быть и оспорена.
Me and God is a bit uppish, somehow.	Мы с Богом любим иногда задрать нос.
But the little forked flame between me and you: there you are!	Это двуязыкое пламя между тобой и мной -альфа и омега всего!
That's what I abide by, and will abide by, Cliffords and Berthas, colliery companies and governments and the money-mass of people all notwithstanding.	Я буду верен ему до конца. И пусть все эти клиффорды и берты, угольные компании, правительства и служащий Маммоне народ пропадут пропадом.
That's why I don't like to start thinking about you actually.	Вот по всему этому я и не хочу думать о тебе.
It only tortures me, and does you no good.	Для меня это пытка, и тебе от этого не легче.
I don't want you to be away from me.	Но я так не хочу, чтобы ты жила вдали от меня.
But if I start fretting it wastes something.	Стоп, если я разбережу сердце, если начнет грызть досада, что-то хорошее будет утрачено.
Patience, always patience.	Терпение, терпение!
This is my fortieth winter.	Идет моя сороковая зима.
And I can't help all the winters that have been.	Что делать, все предыдущие зимы никуда не денешь.
But this winter I'll stick to my little Pentecost flame, and have some peace.	Но в эту зиму я молюсь двуязыкому пламени моей Троицы, и на душе у меня покойно.
And I won't let the breath of people blow it out.	Я бы не хотел, чтобы люди задули его своим дыханием.
I believe in a higher mystery, that doesn't let even the crocus be blown out.	Я верую в некую высшую тайну, которая даже подснежнику не даст погибнуть.
And if you're in Scotland and I'm in the Midlands, and I can't put my arms round you, and wrap my legs round you, yet I've got something of you.	И хотя ты в Шотландии, а я в Средней Англии и я не могу обнять тебя, у меня все-таки есть что-то твое.
My soul softly Naps in the little Pentecost flame with you, like the peace of fucking.	Моя душа мягко колышется в легком Троицыном пламени, вторя любовному акту, в котором оно и родилось.
We fucked a flame into being. Even the flowers are fucked into being between the sun and the earth.	Как и цветы родятся от соития земли и солнца.
But it's a delicate thing, and takes patience and the long pause.	Но это легкое пламя пока еще зыбко, чтобы оно разгорелось, нужно время, терпение и время.
So I love chastity now, because it is the peace that comes of fucking. I love being chaste now.	Так что теперь я за воздержание, потому что оно непреложно следует за любовной горячкой, как время мира за войной.

I love it as snowdrops love the snow. I love this chastity, which is the pause of peace of our fucking, between us now like a snowdrop of forked white fire.	И я даже полюбил воздержание, полюбил любовью подснежника к снегу. Да, я люблю воздержание, как мирную передышку в любовных войнах. Наше белое двуязыкое пламя для меня - точно подснежник ранней весны.
And when the real spring comes, when the drawing together comes, then we can fuck the little flame brilliant and yellow, brilliant. But not now, not yet! Now is the time to be chaste, it is so good to be chaste, like a river of cool water in my soul.	Когда весна войдет в свою силу, пламя это разгорится ярче солнца. А пока пора воздержания, добрая и здоровая, словно купание в горной реке.
I love the chastity now that it flows between us. It is like fresh water and rain.	Мне нравится моя чистая жизнь, она течет от тебя ко мне, как горный поток. Она точно вешние воды земли и неба.
How can men want wearisomely to philander. What a misery to be like Don Juan, and impotent ever to fuck oneself into peace, and the little flame alight, impotent and unable to be chaste in the cool between-whiles, as by a river.	Бедные донжуаны! Что за маета эта вечная погоня за наслаждением. Где уж им вздуть легкое двуязыкое пламя - в душе-то не могут навести порядок. Неведом им и чистый горный поток воздержания.
Well, so many words, because I can't touch you.	Прости, что я так многословен, это оттого, что не могу дотронуться до тебя.
If I could sleep with my arms round you, the ink could stay in the bottle.	Если бы спать ночью, чувствуя рядом твое тепло, пузырек с чернилами остался бы полным.
We could be chaste together just as we can fuck together. But we have to be separate for a while, and I suppose it is really the wiser way.	Да, какое-то время нам придется жить врозь. Но быть может, это сейчас самое мудрое.
If only one were sure.	Только бы не мучили сомнения...
Never mind, never mind, we won't get worked up.	Ладно, не огорчайся... Глупо себя накручивать.
We really trust in the little flame, and in the unnamed god that shields it from being blown out.	Будем верить в наше легкое пламя и в безымянного бога, который хранит его от сквозняков.
There's so much of you here with me, really, that it's a pity you aren't all here.	На самом деле у меня здесь столько тебя, даже жаль, что не вся целиком.
Never mind about Sir Clifford.	Выбрось из головы сэра Клиффорда.
If you don't hear anything from him, never mind.	Если он и не объявится, тоже не очень горюй.
He can't really do anything to you.	Навредить по-настоящему он не может.
Wait, he will want to get rid of you at last, to cast you out.	Наберись терпения, рано или поздно он захочет избавиться от тебя, вычеркнуть из своей жизни.
And if he doesn't, we'll manage to keep clear of him.	А не захочет, и это не беда. Сумеем с ним справиться.
But he will. In the end he will want to spew you out as the abominable thing.	Но он захочет, ты для него теперь отрезанный ломоть.
Now I can't even leave off writing to you.	Видишь, я просто не могу остановиться.
But a great deal of us is together, and we can but abide by it, and steer our courses to meet soon.	Залог будущего - то, что мы вместе, хоть и разлучены. И держим курс на скорую встречу.

John Thomas says good-night to Lady Jane, a little droopingly, but with a hopeful heart.

Джон Томас шлет привет своей леди Джейн, немножко понурившись, но не утратив надежды".