Колокола тревог

* * *

Андропов, а не Горбачев первым ввел в обиход понятие «перестройка». Суть его новаторского подхода в политикоэкономической ситуации государства описал А.Н. Яковлев, который был уже в верхних властных структурах. Он в своей книге «Омут памяти. Сумерки» отмечал:

«План Андропова по «спасению социализма», если судить по его высказываниям, состоял в следующем: в стране вводится железная дисциплина сверху донизу, координировано идет разгром инакомыслия, ужесточается борьба с коррупцией и заевшейся номенклатурой; под строгим контролем происходит умеренное перераспределение благ сверху вниз; проводится партийная чистка. Убираются из номенклатуры все, кто неугоден КГБ».

Меня, например, поразило его предложение «О лицах, представляющих особую опасность для государства в условиях военного времени. Андропов заранее готовил списки для ареста и лагерей».

Верить Яковлеву можно с натяжкой, но, с другой стороны, в ряде СМИ на Западе в 1982 году, после избрания Андропова генсеком, отмечалось, что он по настоящему «либерал», человек с «прозападным уклоном».

Этот материал подавался в журналах: 15 ноября в «Шпигеле», 19-го в «Цайте» и 21 — го в «Ньюсуик». Бросается в глаза слишком быстрая смена векторов: вчера на посту председателя он — «монстр», «душитель свободы», «красный палач», «жестокий кэгэбэшник», а сегодня в должности генсека — «демократ», «либерально настроенная личность», «адекватен», «способен перестроиться» и прочее.

Но вот ельцинский архивариус Р.Г. Пихоя утверждает, что «слухи об Андропове», как «просвещенном диктаторе, нечуждом западных ценностей» стали распространятся на Западе, по меньшей мере «с начала 1 982 г…»

Выходит, знали заранее, кто будет очередным генсеком, и готовили ему новый имидж.

Западник Г.А. Арбатов, являвшийся помощником Ю.В. Андропова, входивший даже в семьи Киссинджера и Буша старшего, признавался, что, благодаря ему, Ю.В. Андропов «так быстро отмылся от Лубянки… Это я, со своей международной репутацией создал ему реноме на Западе, да и у нас».

Наверное, он и такие же ему подобные из окружения генсека Андропова, предлагали идею многоукладной рыночной экономики, децентрализации советского общества и раздела СССР на 41 штат по образу и подобию США, что непременно вело бы к разрушению единого государства.

И.А. Вольский вспоминал:

«Как-то генсек меня вызвал: «Давайте кончать с национальным делением страны. Представьте соображения об организации в Советском союзе штатов на основе численности населения, производственной целесообразности, и чтобы образующая нация была погашена.

Нарисуйте новую карту СССР».

Как понимать слова Андропова о том, чтобы в России «образующая нация была погашена?» Наверное, дабы не было упоминания самого понятия — русский. В связи с этим автору пришлось обратиться к творчеству великого русского философа Николая Александровича Бердяева, чтобы найти ответ на вопрос: что же за народ русские в его понимании? Вот довольно глубокие ответы ученого и публициста:

«Русский никогда не чувствует себя организатором, он привык быть организуемым;

— в типичной русской душе есть много простоты, прямоты и бесхитростности. Ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест. Это душа — легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и до болезненности сознающая свое ничтожество перед лицом Божьим;

— русский народ как будто бы хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот в земном устройстве. Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных. Он всегда ждет жениха, мужа, властелина;

— в русском человеке так мало подтянутости, организованности души, закала личности… В самых высших своих проявлениях русская душа — странническая, ищущая града не здешнего и ждущая его сошествия с неба;

— русский народ — самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю;

— в русском народе поистине есть свобода духа, которая дается лишь тому, кто не слишком поглощен жаждой земной прибыли и земного благоустройства;

— русский народ — народ государственный, он покорно согласен быть материалом для создания мирового государства, и он же склонен к бунту, к вольнице, к анархии;

— русский человек может бесконечно много терпеть и выносить. Он прошел школу смирения. Он легко поддается соблазнам и не выдерживает соблазна легкой наживы;

— русская доброта часто бывает русской бесхарактерностью, слабоволием, пассивностью, боязнью страдания…»

Да простит меня читатель за длинный перечень бердяевских формулировок.

До недавнего времени тоже делалось многое для того, чтобы русская нация, или как ее стыдливо называют «титульная», была «погашена», выражаясь андроповским языком. Разве такого рода русофобия не обидна для русских людей?

Но не надо забывать чиновникам, стоящим с кнутом над народной толпой, что русские обладают удивительным сплавом расслабленной, мягкой, всеобъемлющей доброты и нежности с крайней жестокостью во время бунтов, причем с переходом от одного к другому периодам развития страны стремительно, даже молниеносно.

* * *

Подведение жизненных итогов у Юрия Владимировича было тяжелым и трагичным. Как говорится: «Не человек гонит, а время. Не время проходит, а мы проходим через годы. Мы не живем, а дни провожаем». А они, эти дни, мелькают, как окна проходящего вблизи нас пассажирского экспресса. Из них складывается сама жизнь.

Как писал Е.И. Чазов:

«Ю.В. Андропов, последние шестнадцать лет, страдал почечной недостаточностью, а точнее, выражаясь медицинской терминологией, как это было сказано в медицинском заключении — интерстициальным нефритом, нефросклерозом, вторичной гипертонией, сахарным диабетом, осложнившейся почечной недостаточностью».

Как видите, целый букет болезней, но он сумел дожить почти до 70-ти лет. Однако были, данные свидетелей, обнародовавшие после смерти Андропова свои наблюдения и признания, а также другие факторы, негативно повлиявшие на состояние здоровья и кончину Юрия Владимировича.

В 1969 году он вместе с А.Н. Косыгиным вылетал на похороны лидера вьетнамских коммунистов Хо Ши Мина в Ханой. На обратном пути была сделана остановка в Пекине. После возвращения в Москву, Юрий Владимирович занемог. Его положили в ЦКБ. Пройдя курс лечения, по данным журналиста Д. Макарова, со ссылкой на слова «высокопоставленного генерала КГБ», Андропов заявил в своем узком кругу:

«Китайцы меня чем-то отравили».

По утверждению того же самого журналиста, Ю.В. Андропов совершил в конце 1976 года тайную поездку в Афганистан. В своей статье журналист передает воспоминания В.М. Чебрикова:

«Когда мы провожали его в Москве в аэропорту, он легко вбежал по трапу в самолет. Вернувшись через несколько дней обратно, он не мог даже самостоятельно сойти с трапа вниз. Его спускали на носилках и прямо из аэропорта увезли в ЦКБ… Это была вирусная инфекция — нечто вроде ветрянки. Только особой формы.

Болезнь Андропова поначалу окружили глубокой тайной даже для высшего руководства КГБ».

А вот что рассказывал Владимир Пирожков:

«Когда Андропов вернулся из Кабула, я несколько раз пытался с ним встретиться, но всякий раз мне говорили, что Ю.В. очень занят. Это удалось мне только через две недели. Он все еще находился в ЦКБ, но ему уже разрешили гулять…

В парке около двухэтажного особняка, где всегда лечился Андропов… мы с ним и встретились…

Если бы я заранее не знал, что передо мной Ю.В., я бы его не узнал: все лицо его было покрыто какой-то ужасной коростой. Передвигался он с большим трудом».

Но врачам удалось победить эту болезнь. А вот другая, связанная с заболеванием почек, давала о себе знать с каждым месяцем все больше и больше. Со слов Е.И. Чазова:

«В начале 1983 года произошло то, чего мы давно боялись. У Андропова полностью перестали функционировать почки. В организме катастрофически стало нарастать содержание токсичных веществ… С тяжелым чувством, понимая всю безысходность, ведущие наши специалисты — академик медицины Н.А. Лопаткин, профессор Г.П. Кулаков и другие — вместе с нами приняли решение начать использование искусственной почки… Мы вынуждены были перейти на проведение гемодиализа — периодическое очищение крови от шлаков, которые почти не выводились из организма.

Несмотря на все кардинальные процедуры улучшения здоровья не отмечалось. Встал естественный в данной ситуации вопрос о пересадке донорской почки, но прибывший специалист из США доктор Альберт Рубин не советовал проводить операцию из-за слабости организма пациента».

Как могло случиться, что здоровье первого лица государства доверили подданному той страны, глава которой был крайне враждебно настроен к СССР? На этот вопрос ни в книге Е.И. Чазова «Здоровье и власть», ни в объяснениях руководителя КГБ СССР В.М.Чебрикова вразумительных ответов нет, как и не было ответа, отчего все же умер Ю.В. Андропов.

Александр Островский своей книге «Кто поставил Горбачева?» подробно исследует хитросплетения в кремлевской медицине. Освещая роль лейб-медика Е.И. Чазова, он говорит о «непонятном лечении».

Дело в том, что Ю.В. Андропов в конце сентября 1983 года отдыхал в Крыму, откуда приехал с обширной флегмоной на спине. Со слов Е.И. Чазова он там простудился. Но причем простуда и флегмона? Автор имел некоторое отношение к медицине в армии после окончания учебного медико-санитарного батальона 41 ТД служил в ПМП санинструктором. Даже эти первичные лекарские знания позволяли знать и лечить у солдат фурункулы, абсцессы, карбункулы и флегмоны. Так вот флегмона — это гнойное воспаление клетчатки, возникающее через проникновения в нее микроорганизмов в результате заражения. За — ра — же — ни — я!

1 октября Ю.В. Андропова доставили в Москву и госпитализировали в ЦКБ. Ходить он уже не мог.

В своей книге «Здоровье и власть» Е.И.Чазов писал:

«Мы привлекли к лечению Андропова все лучшие силы советской медицины. Однако состояние постепенно ухудшалось — нарастала слабость, он опять перестал ходить, рана так и не заживала. Нам все труднее и труднее было бороться с интоксикацией».

Но в другой книге «Рок», вышедшей в 2000 году, он вдруг меняет свои версии в воспоминаниях:

«В связи с простудой у него развился абсцесс, который оперировал академик В.Д. Федоров. К сожалению, организм потерял сопротивляемость и ликвидировать гнойный процесс не удалось».

Но позвольте, «абсцесс» и «флегмона» — это разные воспалительные процессы и разницу между ними академик Е.И. Чазов хорошо знал. Тогда получается, он сознательно исказил данные о характере заболевания генсека? Наверное, чтобы обелить медицину.

А вот еще одно признание Е.И. Чазова в интерпретации Е. Жирнова:

«Погиб он (Андропов — авт.) нелепо. Я себя ругаю, что не уследил. У него на спине образовался гнойник. И он не заживал. И начался сепсис, заражение крови, от которого он, в конце концов, и погиб».

Тогда что же получается? Медицинское заключение о причинах смерти в феврале 1984 года Ю.В. Андропова было сфальсифицировано с целью сокрытия правды. Генсек умер не от почечной недостаточности, а от заражения крови.

Но это уже не подходит под определение «халатность». Такое объяснение трудно назвать непрофессионализмом. У любого здравомыслящего человека невольно возникает вопрос о преступлении.

В ноябре 1983 года в окружении Ю.В. Андропова возникли подозрения, что ухудшение его здоровья имеет искусственный характер. На имя председателя КГБ В.М.Чебрикова пришло письмо, подписанное двумя сотрудниками Комитета, указывающими на недостатки в лечении Андропова. Шеф КГБ вызвал Чазова. Доктор вспоминал:

«Чебриков был явно смущен, растерян и не знал, как начать разговор. Думаю, что сыграло роль то, что он знал уровень наших отношений с Андроповым.

«Знаете, Евгений Иванович, — заявил глава КГБ, — я получил официальное письмо от сотрудников КГБ, в котором они пишут о недостатках в лечении Андропова и требуют моего вмешательства в обеспечение процесса лечения».

И он показал мне письмо, которое, к моему удивлению, было подписано людьми, совсем недавно высказывавшими восхищение тем, что нам удалось так долго сохранить работоспособность Андропова».

Одним из авторов этого письма был начальник охранного главка «девятки» — генерал Ю.С. Плеханов.

И дальше Чазов продолжает в своей книге «Здоровье и власть»:

«Видимо, где-то внутри у него (Чебрикова — авт.) появилось сожаление, что он поднял вопрос о письме. Кто знает, а может быть, я изменю своим принципам и сделаю достоянием всех членов Политбюро и ЦК тот факт, который знали очень немногие, в частности он и я, что дни Андропова сочтены».

Получается, что в середине октября 1983 года В.М. Чебриков уже знал, что генсек — не жилец. Посвятить в эту истину его мог только Е.И. Чазов.

Что должен был сделать шеф КГБ, получив такую информацию?

Немедленно поставить в известность всех членов Политбюро или К.У.Черненко; потребовать срочного проведения консилиума; организовать оперативное изучение этой проблемы, ведь речь шла о главе государства.

Но что мы видим? В.М. Чебриков не только предпочел сохранить в тайне это письмо от руководителей партии и государства, но и отверг возможность привлечения к решению вопроса о судьбе генсека других специалистов.

Чебриков заметил:

«Считайте, что этого разговора не было, а письмо я уничтожу. И еще: ничего не говорите Андропову».

И он не боялся, так как знал, что оно не было зарегистрировано, а Плеханов передал его из рук в руки. Из этого вытекает, что Чебриков совершил преступление — злоупотребление служебным положением и фактически отдал судьбу Андропова в руки Чазова.

Вот такими категориями формальной логики рассуждал профессиональный историк, доктор исторических наук, публицист и писатель Александр Владимирович Островский.