Помоги проекту - поделись книгой:
Доклад был построен на результатах внешнего наблюдения за поведением и действиями советских представителей, работавших в посольстве СССР и ООН. Надо отметить, что в то время маккартистской «охоты на ведьм» и такой же борьбы с «красной чумой» активно брались под наружное наблюдение почти все советские граждане. Особенно плотная слежка проходила за сотрудниками советских учреждений, подозреваемыми в принадлежности к специальным службам — КГБ и ГРУ — представителями политической и военной разведок СССР.
Докладывавший подчиненный перечислял фамилии, должности советских «оперативных объектов» и их подозрительные моменты в поведении, последние маршруты движения по городу, встречи и беседы с установленными и «потерянными» соотечественниками и прочее. Дальше он конкретизировал содержание наблюдения:
— Недавно прибывший в Нью-Йорк советский представитель на должность сотрудника советской миссии при Военно-штабном комитете ООН некий Поляков Дмитрий Федорович — весьма загадочная личность. Его часто видят праздно шатающимся в городе, чувствуется, что он профессионально изучает городские объекты. Субъект любит посещать магазины со слесарно-столярными инструментами, радиоаппаратурой, охотничьим и рыболовным снаряжением. Нередко простаивает у прилавков с ювелирными изделиями…
— Видно, эти предметы его интересуют, и только, — вставил шеф. — Да, не балуют сегодня советских граждан магазины широким ассортиментом товаров, даже в Москве. Конечно, Советы пережили такую войну, но негусто было в магазинах и перед войной. Я бывал в советской столице в 1940 году. Всю картину видел. Да, нескоро им оправиться. К тому же много денег Кремлем тратится на помощь собратьям по социалистическому лагерю — африканцам и на исследования в области ядерного оружия и его производство. Они в этой области нас догоняют, но не перегонят Америку. ха-ха-ха, — заржал хозяин кабинета, обнажив кривые желтые зубы, свидетельствующие о курильщике с большим стажем. — Мы сверхдержава есть и ею будем, если не вечно, то еще очень долго. Хотя надо признать правоту русских по Бисмарку — русские долго запрягают, но быстро едут. Нам надо помешать их быстрой езде. Нагнать страху показом реальности наших достижений. Бесспорно, страх — это иллюзия, но природа этой иллюзии такова, что чем больше мы в нее верим, тем сильнее она становится. В работе по Полякову надо сделать так, чтобы он эту иллюзию чувствовал постоянно.
— Да, сэр, вы правы. Видно, россияне голодные на красоту, которую исковеркали минувшая война и их дурацкая распределительно-плановая система. Мы их направили по «правильному» пути — гонке вооружений. Поэтому не до игрушек сегодня краснопузым. не до жиру, быть бы живу, как говорит их пословица, — заискивающе прощебетал докладчик, не отрывая глаз от начальника, которому в целом явно понравилась реакция подчиненного, но все-таки он его несколько подправил.
— Не стоит так категорично говорить о системе распределения в СССР. Я думаю, для такой огромной страны, вышедшей из страшнейшей сечи, она наиболее адекватна времени.
Продолжайте о Полякове, — перебил подобострастные разглагольствования подчиненного хозяин кабинета.
— Да, сэр! Итак, исходя из анализа сводок демонстративного наблюдения за Поляковым, можно сделать вывод, что он не случайно «гуляет» по улицам нашего города. Чувствуется, что объект слежки осведомлен о нашей работе, а я бы сказал, очень хорошо знает приемы и методы подразделений внешней разведки — наружного наблюдения. Он лихо уходил из-под опеки моих парней уже несколько раз. Явно — не простую птичку прислала к нам Москва.
— Что ж, плохо, очень плохо, когда совершенно нового в нашей стране иностранца, человека такого ранга мы теряем в нашем городе, не зная, что он делал в неконтролируемых паузах или зонах. Не обязательно учиться на боли, но боль может быть очень эффективным обучающим устройством, — несколько раздраженно, с оттенком угрозы, заметил шеф. — Постарайтесь работать с дистанции и более конспиративно. Терять таких объектов нам не к лицу. Вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду?
— Да, сэр!
— Кстати, мы получили дополнительные данные, свидетельствующие о прямой принадлежности господина Полякова к военной разведке Советов, — заострил внимание докладчика его начальник. — Отсюда работайте осторожно, но цепко, как это вы умеете делать. Спешите медленно… Храброму и вдумчивому вся земля — родина!
— Понял, сэр!
Находясь на службе в Нью-Йорке, майор Поляков ощутил на своем семейном бюджете, что получает несравненно больше. И в какой валюте — в долларах! Конечно, если сравнивать с теми деньгами, которые выплачивались ему на родине при работе в центральном аппарате ГРУ. Но, с другой стороны, и цены здесь «кусались», а потому товары злили многих советских граждан своей недоступностью на фоне диких соблазнов. Со временем он узнал, что его коллеги-иностранцы располагают иной зарплатой — намного выше той, что получают россияне. Выяснилось, что родное государство примерно 80 % заработанных «зеленых» просто отторгает и кладет в свой загашник. Это очень не нравилось многим, но майор затаил даже обиду, как он говорил позже, на «вороватые действия властей».
Некоторые азартные товарищи залезали в долги, а потом жили буквально впроголодь, экономя на здоровье, перебиваясь на хлебе, кашах, овощах и дешевом молоке.
Однажды Полякову при очередном его выходе в город в одном из магазинов понравилась многофункциональная дрель с различными насадками. Особенно его поразило приспособление для использования циркулярного диска. Этот небольшой агрегат позволял распиливать доски и фанеру до тридцати миллиметров толщиной.
Он ходил возле нее, как кот подле закрытой банки со сметаной. Смотрел, смотрел, а потом выругался про себя и отошел прочь, раздосадованный широким ассортиментом ярких, но дорогих товаров на таких же красиво оформленных прилавках. Без напряга для семейного бюджета он не смог бы приобрести этот инструмент. Это был соблазн, который напомнил ему слова любимого Анатоля Франса о том, что дьявол столь необходим святым, как и Бог, ибо без искушений и соблазнов их жизнь была бы лишена всякой заслуги.
Но искушение, как говорится, — это духи, которые вдыхаешь до тех пор, пока не захочешь приобрести целый флакон. Именно над приобретением этого флакона он стал все чаще и чаще задумываться. А ведь двери в подобные магазины всегда были открыты. Ведь, как известно, открытая дверь и святого может ввести в соблазн.
Думается, данный факт в поведении советского дипломата и разведчика был четко зафиксирован сотрудниками наружного наблюдения ФБР. Без внимания такой повышенный интерес к инструментам в конкретном случае и в связи с этим в возможность соответствующей психологической ломки профессионалы не оставили…
Смерть Сталина не вызвала у Полякова той опустошенности, растерянности и горя, какие обуяли слабые, эмоциональные натуры простолюдин и крупных чиновников, стоявших у корыта разваливающейся прочной сталинской кухни. Они прекрасно понимали, что с кончиной вождя это начало конца и их благополучию, и благосостоянию. Все зависело от того, кто появится на смену неожиданно для всего народа, в том числе и для его детей, почившему вождю и отцу…
Радость светилась только на лицах оставшихся в живых репрессированных, сидящих по лагерям и надеявшихся на амнистии и досрочное освобождение и на ближайшее окружение из числа политических деятелей, «опекавших» в последние дни своего патрона.
В начале марта 1953 года в одном из кабинетов советской миссии при ООН постоянно вывешивался бюллетень о состоянии здоровья товарища Иосифа Виссарионовича Сталина. А когда он болел, потом умер и в день похорон почти каждый день по указанию местного начальства организовывались траурные митинги и беседы. На собраниях и митингах советские чиновники на американской земле давали волю чувствам: горько плакали женщины, мужики катали вздутые желваки на скулах, слышались вздохи с риторическим вопросом — как же будем жить дальше?
Многие с теплотой отзывались о покойном вожде. Большинство ведь являлись фронтовиками и нередко со словами: «За Сталина! За Родину!» бросались в атаки на врага, хотя современники и отрицают этот процесс единения власти и воинства. Но так было — и никуда от этой правды не денешься.
Уход из жизни вождя большинство советских граждан восприняло как личное тяжелое горе. Ведь каждый день самая большая в мире по территории страна просыпалась с его именем на устах, — от утреннего гимна и до репортажей о его мудрых конкретных действиях. А чего стоят «десять сталинских ударов!» Все мы верили в правоту сказанного и написанного. И это было на протяжении многих лет его правления.
Похороны генералиссимуса превратились в кровавое прощание вождя со своим народом — погибло много любопытных и зевак в давке у Колонного зала Дома союзов и прилегающих к нему улиц Москвы.
В мартовские дни 1953 года в аппарате Военно-штабного комитета ООН Полякову попались два послания Патриарха Московского и всея Руси Алексея Первого. Одно было направлено епархиальным архиереям в связи с Правительственным сообщением о болезни И.В. Сталина. Второе он адресовал Совету министров СССР после кончины вождя.
Поляков стал внимательно читать тексты главного православного пастыря страны. В первой телеграмме говорилось:
Второе послание было написано патриархом после кончины Иосифа Сталина. В нем были такие слова:
Поляков был по натуре прагматик, и сам факт смерти воспринимал как должный переход отжившего организма в свою конечную и закономерную стадию — в тлен, прах, небытие…
«Природа дала нам способность не думать о смерти, — размышлял не единожды Дмитрий Федорович, — потому что, если бы о ней думали, мир пребывал бы в неподвижности и оцепенении — просто жизнь бы остановилась! Наверное, и Сталин не думал о своей кончине. А может, думал реально, что с точки зрения милосердия смерть хороша тем, что кладет конец немощной старости. А то, что он в последние месяцы своей жизни жаловался на возраст — общеизвестно. Хотя никто об этом не говорил и не писал. Но на последнем съезде партии было видно, что он стареет».
И в то же время как человек с аналитическим складом ума и имеющий доступ к иностранным источникам информации он имел основания предположить, что смерть вождю ускорили его приближенные, среди которых на первом плане были две колоритные и одиозные фигуры — Лаврентий Берия и Никита Хрущев. Их можно было и переменить местами — истина бы не обиделась. Именно у этих двух властолюбцев были основания для обид на своего сюзерена-хозяина.
Пройдет некоторое время, и историк Николай Добрюха раскроет тайну смерти Сталина. Он доказал, что Хозяин Кремля был отравлен. Анализ крови от 5.3.1953 года дал ошеломляющие результаты. Он показал наличие яда в организме Сталина. Но было уже поздно что-либо предпринять. Вот почему к больному вождю долго не подпускали врачей, а вскрытие его тела было хоть и неполным, но сенсационным. Обнаружились не «воспалительные очаги в легких», о которых писали лечащие врачи, а поражение слизистой оболочки желудка и кишечника — несомненное свидетельство отравления какими-то ядами.
Скорее всего, после получения именно этих анализов кто-то сообщил сыну Сталина Василию, что в действительности случилось с отцом. И Василий, прибыв на дачу под приличным градусом, стал кричать:
— Отца отравили!.. Сволочи, отравили отца!..
Бывший председатель КГБ СССР Крючков В.А., комментируя это расследование историка, заметил:
Последнее время вождь находился на ближней даче и был, как писали потом столичные газеты, несколько замкнут, хотя охотно общался со своей охраной — Хрусталевым, Старостиным, Туковым и помощником коменданта Лозгачевым. На даче в то время находилась также кастелянша Бутусова.
В ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года члены Политбюро смотрели в Кремле кинокартину. После просмотра фильма Сталин на дачу в Кунцево приехал в полночь. Вскоре по его «приглашению-приказу» туда прибыла четверка самых в то время приближенных к телу вождя «учеников великого кормчего»: Л. Берия, Н. Булганин, Г. Маленков и Н. Хрущев. Находились они там, как обычно, почти до утра, без глубоких обсуждений каких-либо социально-политических вопросов. На фоне чревоугодничества и не располагающего к беседе вождя служебные проблемы вывели за скобки вечеринки. Пили якобы один виноградный сок — так решил хозяин, видно, чувствовавший себя неважно. Только в четыре часа утра «соратники» разъехались по домам. После ухода гостей Сталин направился в спальню и лег спать. Больше из своих комнат он не появлялся…
Вместе с тем страна совершенно не чувствовала конец тревожного ожидания — триллера, связанного с проблемами его здоровья. Народ знал, что Сталин вечно живой и работает в Кремле ради светлого будущего граждан его страны. А некоторые просто верили в его бессмертие, считая его почти что небожителем.
В эти дни у Полякова закралась тоже мысль: а не отравили ли его приближенные — Берия, Маленков или Хрущев?
В газете «Правда» он прочитал несколько раз «Заключение консилиума». В нем говорилось:
«В этом змеюшнике кремлевских политических функционеров, а не государственных деятелей, — подумал Дмитрий Федорович, — могут быть всякие неожиданности. Из этой троицы все претендуют на роль нового вождя. Им очень хочется стать Повелителем.
Преемника ведь он так и не назначил, хотя кандидатов перебрал немало. Сталина они могли списать со счетов давно. Улыбались дежурно, а за пазухой носили камень. К тому же они боялись его болезненной подозрительности, а за ней и неотвратимой мстительности с конкретными хорошо известными им акциями. Недаром он на девятнадцатом съезде так себя повел. Просил освободить его от обязанностей Генерального секретаря партии и председателя правительства. Мол, я уже стар, бумаг не читаю, изберите другого секретаря.
Явно проверял соратников на вшивость. Помню слова, сказанные Тимошенко:
В ХХ веке первый раз смута в России началась в 1917 году.
Полыхнула она в результате двух революций — Февральской и Октябрьской. Соответственно во главе с Керенским и Лениным.
Сталину и народу досталась страна, находящаяся в критическом состоянии, — после Гражданской войны. Он, как руководитель, вывел ее из кризиса, используя порою явно жестокие меры лечения, в короткое время за счет ущемления крестьянства сумел создать мощную промышленность. Его армия отбила натиск самой современной в мире того времени германской военной машины и в кратчайший срок разгромила на Дальнем Востоке довольно еще сильную японскую армию. А после войны титаническими усилиями его народ сумел отстоять военную независимость от самой богатой державы мира — США, пытавшейся при помощи атомного оружия навязать всему миру свое понимание морали, защищая свои национальные интересы.
Ко времени смерти Сталина страна находилась на пике своего могущества за всю многовековую историю. Хотя за внешним благополучием скрывались очень серьезные внутренние проблемы, которые так и не были кардинально решены при жизни Сталина. Потом, после смерти вождя, его «соратники», как пауки в банке, стали методично подсиживать, шельмовать и уничтожать друг друга.
Надо отметить, что сразу же проявила себя вовсе не хрущевская, а бериевско-маленковская «оттепель». По железным дорогам в пассажирских вагонах и товарных теплушках ехали с севера и востока страны люди в серых и грязных телогрейках — это возвращались с лесоповалов, лагерей и тюрем тысячи заключенных, в основном осужденных за всякого рода уголовные преступления.
Политических заключенных власти еще придерживали в казематах за колючей проволокой и сторожевыми вышками. Их время наступит во вторую «оттепель», после хладнокровного убийства Л. Берии и его подручных — свидетелей хрущевских преступлений в сталинскую эпоху.
Но об этом особый разговор.
Именно эти два сталинских опричника решили постепенно «отмазываться» от страшного греха — полосы репрессий, в которых принимали непосредственное участие. Но не надолго власть находилась у них в руках.
Простоватый по натуре, суетливый по характеру, напористый по темпераменту их коллега — лукавый царедворец — партаппаратчик, такой же подручный Сталина, как и первые два героя, Никита Сергеевич, решил их вовремя перехитрить и непременно опередить.
Он боялся за свою жизнь.
Борьба с новой «оппозицией» с использованием одураченного впоследствии высшего руководства Министерства обороны СССР, пытавшегося после победоносной для них войны войти в большую политику, закончилась практически внесудебной расправой и опять с кровью…
Приход Хрущева к власти Поляков воспринял сразу же с недоверием. Ему, фронтовому офицеру, он почему-то не смотрелся как руководитель страны. По его мнению, на фоне авторитета Сталина у него отсутствовала харизма масштабного политического деятеля такого государства, каким был Советский Союз. Кресло власти было сработано явно не по мерке головы.
Бритоголовый партиец критически и внезапно оценил кровавую Вандею почившего вождя, Берии и с их единомышленниками, в которой участвовал и сам. Боясь мести или уголовного преследования, Хрущев также был враждебно настроен к другим близким соратникам и родственникам ушедшего к праотцам руководителя Советской Красной Империи, у которого, может, и был культ личности, но была и личность!
Недаром Сталина ценили и хвалили как руководителя страны, попавшей в круговерть войны, и как адекватного государственного деятеля, Рузвельт и Черчилль. Это они учтиво вставали при его появлениях в залах переговоров. А Мао Цзэдун и Тито могли ждать аудиенции с советским вождем в Кремле часами. Был и такой феномен: во время устраиваемых сатрапом политических процессов жертвы оговаривали себя и, умирая, славили его имя.
Было и другое: костоломы обнадеживали несчастных обещанием якобы сохранения жизни вождем в случае «чистосердечных признаний».
«А чем Хрущев отличается от Сталина, Берии, Ягоды, Ежова и других кремлевских кровавых палачей? — задавал себе вопрос Поляков, и тут же сам на него и отвечал: — У него самого руки по локоть в крови, когда он руководил партийными организациями в Москве и на моей родине — Украине!
В России всегда смена власти сопровождалась подковерной борьбой кланов не на жизнь, а на смерть. Сегодня победили — случай, природная сметка и нахрапистость болтуна и прожектера. Не додавленная Сталиным оппозиция приходила к власти, а бывшие партийные и советские чиновники, а также сотрудники МГБ и МВД, даже не испачканные сажей репрессий, профессионалы высокого класса, вышвыривались на улицу.
В армии происходит то же самое.
Отделывались кто как — кого выгоняли на пенсию, а кого гнали прямо на нары в лагеря и тюрьмы. Одним из таких был бог диверсионной и разведывательной борьбы, дирижер партизанской войны, начальник 4-го Управления НКГБ СССР генерал-лейтенант Павел Судоплатов.
А сколько было организовано им же внесудебных процессов с короткими вердиктами — приговорить к высшей мере наказания — расстрелу. Это тоже Хрущев, затыкавший рот свинцом тем, кто много темного и кровавого мог воскресить из его биографии.
Народ безмолвствует, потому что у людей снизился порог болевого восприятия. Молчали Армия и Флот, когда их по живому стал кромсать этот властолюбец и выскочка, эта политическая пародия на трезвого отца нации…..»
Внутренний монолог, распалявший Полякова, прервал телефонный звонок — вызывал начальник.
Следует заметить, что многие тонкости политической технологии, изуверства и беспринципности приняли от Хрущева и два других разрушителя Отечества — Горбачев и Ельцин. Их конкретную предательскую роль в развале страны время еще вывернет наизнанку, а историки обнародуют всю правду об этой черной троице недалеких и амбициозных политиканов. Ведь они не раз перед камерами ТВ, отвечая на вопросы корреспондентов газет и журналов, бахвалились: всей правды вы никогда не узнаете. Мы, дескать, только одни ее хранители. Народу, черни она не нужна. Верьте в то, что мы вам вещаем. И массы, превратившиеся в электорат, ели ушами «перестроечно-реформаторскую лапшу».
Вообще вожди привыкли эксплуатировать проклятую человеческую надежду на лучшую жизнь — эту мать дураков. Проклятою матерью болванчиков делают ее те, кто эксплуатирует чистейшую веру человеческой души на добрые перемены очередных политиков — обещал, пришедших к власти. Большинство людей, как идиоты, ослепленные розовыми обещаниями новых владельцев тронов, подолгу ждут этой небесной манны и кисельных берегов у фантастических рек.
Поделиться книгой: