Помоги проекту - поделись книгой:
Но по указанию ЦК КПСС через некоторое время Миенага был передан на связь японской резидентуре ГРУ. Его оператором стал полковник Ю. Козлов, официально числившийся сотрудником ВАТ СССР в Японии.
За время работы на ГРУ Миенага передал в Москву большое количество секретных материалов как по самой Японии, так и по Китаю.
Более того, как писал А. Хинштейн в статье «Последний поход самурая» (газета МК от 25 мая 1995 г.), будучи своего рода «сэмпаем» (учителем), он привлек к сбору интересующей ГРУ информации своих учеников («кохай»).
Однако в 1979 году Миенага был арестован японской контрразведкой, а полковник Козлов объявлен персоной нон грата. Причиной провала явилось, скорее всего, предательство майора С. Левченко из токийской резидентуры КГБ, в октябре 1979 года бежавшего в США.
Миенага предстал перед судом, но, так как в Японии не существует закона о шпионаже, его судили за служебные нарушения и приговорили к одному году тюрьмы.
Полковника Козлова выслали из страны.
В годы холодной войны с территории Японии активно велась работа по вооруженным силам США, благо в Стране восходящего солнца находилось и находится большое количество американских военных баз.
Правда, и здесь не обходилось без провалов.
Помнится, тогда автора — еще молодого оперативника — поразила информация об аресте японской контрразведкой сотрудника ГРУ майора А. Мачехина, аккредитованного в Японии корреспондентом АП «Новости» и не имевшего дипломатического статуса или прикрытия. Он был задержан при передаче секретных материалов от мичмана ВМФ США.
Коллеги возмущались как же так, на такие операции можно отправлять «голого» оперативника?
При задержании он успел избавиться от переданной ему микропленки, но был вынужден вступить в драку с полицией, в результате чего ему грозило тюремное заключение. Однако благодаря дипломатическому нажиму СССР и организованной ПГУ КГБ шумной пропагандистской кампании в японской прессе Мачехина освободили, и он скоро без всяких последствий покинул Японию, а полицейские долго ходили с примочками — кулаки у майора оказались пудовыми.
Глава 2
Охота за тридцатью сребрениками в США
«Предатели предают прежде всего себя самих».
Американцы его величали «агентом века», мы называли — «предателем столетия». Стаж работы этого оборотня на спецслужбы США говорит сам за себя. В том, что его вычислял коллектив того подразделения, в котором служил в то время и автор этого повествования, приятно вдвойне, потому что частичка и его труда вложена в дело оперативной разработки по обезвреживанию матерого шпиона.
Это была глубокая заноза, вонзенная в здоровое тело советской военной разведки и пребывающая там почти четверть века…
Но давайте познакомимся с героем и антигероем, кому как он приглянулся по многочисленным газетным публикациям в конце 80-х и начале 90-х годов прошлого столетия. К сожалению, сотрудником советской специальной службы — офицером военной разведки. Он умел долго скрывать свою предательскую деятельность за внешней добродетелью верного служаки, адепта «руководящей и направляющей» роли партии, хорошего семьянина, отличного охотника, удачливого рыбака и действительно мастерового на все руки человека.
Дмитрий Федорович Поляков родился 6 июля 1921 года в небольшом восточно-украинском городке Старобельске, расположенном в самом центре русскоговорящей Луганской области, где сегодня идут страшные боестолкновения местного ополчения с многочисленными военными формированиями прозападной киевской хунты, совершившей контрреволюционный переворот на Украине.
Отец его работал бухгалтером на местном предприятии. Так что по происхождению он был из семьи служащих — простых и неприметных тружеников письменного стола и счетов.
В 1939 году Поляков окончил среднюю школу и в сентябре того же года, сдав успешно вступительные экзамены, поступил в Киевское командное артиллерийское училище.
Великую Отечественную войну встретил в офицерском звании в должности командира артиллерийского взвода. Принимал непосредственное участие в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Воевал в частях и подразделениях Западного и Карельского фронтов, где в полной мере хлебнул горечи неудач при отступлении в первые же месяцы войны.
На поле брани с неприятелем-оккупантом вел себя достойно, поэтому отмечался его фронтовой рост: был командиром гаубичной батареи, а в 1943 году назначен офицером артиллерийской разведки полка. За мужество и стойкость, проявленные в сражениях с немецко-фашистскими захватчиками, Поляков был награжден двумя боевыми орденами — Отечественной войны и Красной Звезды, а также многими медалями.
В конце сороковых он закончил разведывательный факультет военной Академии им. Фрунзе, а затем курсы при Генеральном штабе ВС СССР, после чего Главное управление кадров (ГУК) МО СССР его определило на работу в Главное разведывательное управление Генерального штаба СССР.
В 1951 году руководство советской военной разведки приняло решение о направлении майора Полякова Дмитрия Федоровича на работу в Нью-Йорк под прикрытие должности сотрудника советской миссии при Военно-штабном комитете ООН. Подобную практику для расширения возможностей своих разведок использовали, используют и будут использовать все государства мира.
Ему ставилась конкретная оперативная задача — негласное обеспечение нашей нелегальной агентуры (нелегалов), работавшей на территории США. Это было уже время не только зарождения, но и активного проникновения в нашу сторону невидимых полков противника, участвующих в холодной войне, при помощи идеологических диверсий, активной вербовочной работы и начала военного соперничества между США и СССР.
Прослужил он в должности «крышевика» — так на оперативном сленге называли оперативные работники подобные прикрытия — почти пять лет. Покинул Поляков Соединенные Штаты в 1956 году.
Работой трудолюбивого офицера руководство ГРУ осталось в принципе довольно. В аттестации за этот период заграничной командировки не было никаких замечаний, а тем более явных проколов. Аттестация была написана нейтральным, а скорее казенным языком, каким пишут о середняках, — и оперативных успехов не достиг, и серьезных ошибок не наделал.
Как уже подчеркивалось, это было время активизации идеологического прессинга, начавшегося после произнесенной 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже в городе Фултоне (штат Миссури, США) программной речи Уинстона Черчилля с агрессивным поползновением идей, о которых когда-то американский художник Уильям МакГрегор Пэкстон (1869–1941)сказал:
Речь Черчилля была своего рода провокацией, уничтожающей возможность равноправного политического взаимодействия СССР со странами Запада в послевоенный период.
Бывший глава британского правительства считал, что продвижение идей социализма на Запад могли остановить только Соединенные Штаты. Именно они обладали в то время монополией на ядерное оружие.
Поляков, как книгочей — много и часто читающий человек, хорошо помнил слова, сказанные великим французским писателем Анатолем Франсом. Через пять лет после рождения советской власти француз назвал Россию «…носительницей нового духа, грозящего всем правительствам несправедливости и угнетения, которые делят между собой землю. Старый мир не ошибся в своих опасениях. Его вожаки сразу угадали в ней своего врага.
Они двинули против Советской республики клевету, богатство, силу. Они хотели ее задушить; они посылали против нее шайки разбойников. Советская республика сомкнула ряды красных бойцов, и разбойники были разбиты.
Рожденная в лишениях, возросшая среди голода и войн, советская власть еще не довершила своего громадного замысла, не осуществила еще царства справедливости. Но она по крайней мере заложила его основы».
Однако для прожженного русофоба, каким являлся Черчилль, слова известного француза были неприемлемы — англичанин являлся его классовым врагом, ненавидящим все славянское, все православное, все советское, которое на территории одной шестой земного шара решило построить другое общество, не капиталистического свойства.
Магнетизм идей социализма в разных странах мира и аура основных победителей, свернувших шею одной из самых мощных армий мира того времени — вермахту, не давали покоя в первую очередь англоговорящим союзникам альянса — Великобритании и Соединенным Штатам Америки.
Зиму 1945–1946 годов Черчилль болел и по совету врачей находился в США. Приехал он в Америку как частное лицо. Ведь прошло чуть более семи месяцев, как британские избиратели дисквалифицировали политику консерваторов и отправили Уинстона Черчилля в отставку.
А дело было так.
В конце сорок пятого года он принял приглашение колледжа в Фултоне прочесть лекцию о международном положении, сложившемся сразу после войны. Надо отметить, что Фултон — это родина президента Гарри Трумэна, а поэтому Черчилль дал согласие прочесть эту лекцию при одном условии, что на ней будет присутствовать сам глава Соединенных Штатов.
Трумэн сразу же согласился, понимая, что лекция подготовлена неординарная и на злобу дня. Пятого марта они специальным поездом прибыли в Фултон. Но, прежде чем публично выступать, Черчиль дал прочесть свой 50-страничный опус на листках небольшого формата американскому лидеру. Тот полностью одобрил текст с отчетливо провокационной направленностью под первоначальным названием «Всемирный мир», что также можно было обыграть и как «Мировая война».
Основные постулаты этого беззастенчивого и наглого выступления вне пределов этого исследования, но главные мысли британца необходимо выделить:
— Черчилль приглашал Советскую Россию — СССР занять место среди ведущих наций мира, ничего конкретного не предлагая для осуществления данного проекта. Но даже сегодня, когда Советский Союз и его идеология почили в бозе, Российскую Федерацию ни в Евросоюз, ни в НАТО не приглашали и не приглашают.
— Советская Россия, по его оценке, насоздавала «пятых колонн» в других странах. Как будто этим не занимались и не занимаются те же США и Великобритания — советы, фонды, «неправительственные» организации, отбор кандидатов и приглашение их на «учебу» и т. д.
— Гитлер начал развязывание войны с провозглашения расовой теории, считая только людей, говорящих на немецком языке, полноценной нацией — ариями. Других он отнес к другому разряду — недочеловеков, унтерменшей, отбросов. Одним словом — быдлоты. Но ведь и Черчилль изрекал практически то же самое, призывая, что только нации, говорящие на английском языке, призваны вершить судьбы всего мира.
— Он говорил, что Германия могла быть спасена от ужасной судьбы. А как же рассматривать Мюнхен? Об этом позорном цинизме Черчилль ни словом не обмолвился, как и об обещанной военной помощи Польше в случае нападения гитлеровцев и игнорирование союза между СССР, Францией и Великобританией накануне войны.
— И последнее недоумение, почему все-таки такие ядовитые слова руководители США дали озвучить отставному политическому деятелю? Ответ очень простой — дело в том, что в англосаксонском сообществе трудно было найти другого деятеля, который бы столь полно воплощал собой идеи непримиримости ко всему советскому и русофобии…
Виктор Гюго когда-то сказал:
Это так, для рассуждения.
После закружило, замело на земном шаре. Метели словесные летели и летели в сторону скорейшего создания однополярного мира с идеями уничтожения Советского Союза через подрыв страны изнутри.
Америка понимала, что в горячей войне она могла превратиться в пустыню. Замаячили контуры холодной войны с прицелами через агентуру влияния на местный коллаборационизм партийного чиновничества, идеологическое разоружение, предательство элиты и гонку вооружений.
Потом появились человеконенавистные планы США:
— доктрина Алена Даллеса и неизвестные в то время директива Совета национальной безопасности США № 20/1 от 18 августа 1948 года,
— план «Дропшот» № 17 от 19.12.1949 года (план войны с СССР в 1957 году), закон Конгресса США PL 86–90 от 17 октября 1959 года и другие.
В плане «Дропшот», например, подробно описывался вариант стратегического наступления США с воздуха путем запланированных ударов по 20 крупнейшим городам Советского Союза. Предполагалось сбросить 180 атомных и 12 600 обычных бомб. Планировалось вывести из строя до 70 % электростанций, до 90 % мощностей нефтяной промышленности, до 85 % — сталелитейной и т. п.
Но в случае реализации этого плана над США образовалось бы от 20 до 60 «Чернобылей». Практически территория США была бы непригодна для проживания в течение 100 лет. Это была бы пустыня, о которой говорилось выше.
Данное объективное заключение специалистов не на шутку напугало американских ястребов.
Кровожадный Трумэн потирал руки. Это определение не случайно. Когда один из главных создателей американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер, узнав о страшных разрушительных последствиях после сброса атомных фугасов над японскими городами Хиросима и Нагасаки, вскричал стоящему рядом Гарри Трумэну:
— Кровь Хиросимы и Нагасаки и на моих руках.
Трумэн посмотрел на него пренебрежительно и цинично заметил:
— Роберт, ничего — она смывается водой…
Именно в таком военно-политическом сценарии начиналась служба Полякова в США. А еще она проходила на фоне заморской, а скорее, заокеанской дальности от Европы, Родины и архитектурной и идеологической новизны.
Исторически Соединенные Штаты воевали практически со всеми западноевропейскими странами. И подъем Америки произошел во многом потому, что Атлантический океан оберегал молодую американскую республику с ее хваленой демократией от постоянно и периодически ссорящихся между собой европейских держав, нередко схватывающихся в клинче кровопролитных сшибок.
Поначалу свою захватническую и агрессивную суть Америка вымещала на аборигенах, уничтожая или загоняя индейцев в резервации и гетто. Потом по мере накачки мускулов география защиты «национальных интересов» существенно расширилась и практически стала общемировой.
Нужно сказать, что это было время, когда Белый дом считал вполне реальной возможностью, что война с Советским Союзом на пороге. В умах работников управления специальных операций ЦРУ на этот счет не было никаких сомнений. Многие сотрудники разведки воспринимали априори — Советская Россия — враг благополучной и демократической Америки, рассматривая себя такими же участниками американского крестового похода против Сталина, как еще недавно и против Гитлера.
Реализации этой идеи способствовал и Закон о национальной безопасности, который в разделе функций ЦРУ включал пункт, взятый из меморандума Алена Даллеса:
Нью-Йорк поразил молодого советского офицера своей внушительностью: грандиозностью мостов и скромных католических и протестантских храмов. Он был в восторге от высотных зданий — небоскребов, которые лицезрел впервые, и богатых музеев, осмысленных памятников и магазинов с широким ассортиментом товаров, идеальных автострад и огромного количества автомашин разных марок и невероятных цветов…
Для него все здесь было удивительно и ново. Ничего подобного он не встречал на родине — в далеком холодном и голодном послевоенном Советском Союзе и на своей малой родине — Украине.
Универсальной «столицей мира» сразу же назвал Поляков этот могучий город из-за разного и пестрого населения не только Нью-Йорка, но и других городов многоэтажной Америки. Здесь у граждан многих национальностей он увидел свои представления о жизни, свои праздники, свой оригинальный юмор, свой критический настрой. Для него это были люди совершенно другой формации. Свою ментальность, которая была и стала олицетворением однообразия, какой ему казалась жизнь в России, он стал постепенно разрушать. Так последовательно душа влюбленного стала перемещаться в чужое тело. Это его сначала забавляло, а потом стало пугать. Он почувствовал, что стал так быстро перерождаться, а потому поначалу даже несколько стушевался.
От природы скупой на живое слово, он во время первого отпуска при встречах с родственниками и друзьями называл Нью-Йорк «настоящей Меккой для творческих личностей».
— Так случилось, — говорил он одному из коллег, — что покорителями Америки были сильные, мужественные, здоровые европейцы. Плыли за океан с одной-единственной целью — найти богатые земли и разбогатеть на золоте! В основном испанские и португальские конквистадоры — люди алчные, агрессивные, думающие только о себе. Хотя основной костяк нации сегодня там составляют англосаксы.
Завоеватели Центральной и Южной Америки, эти «трудяги-пуритане», мечом и огнем не только порабощали, но и уничтожали коренное население. Они поделили плодородные территории между собой именно из-за богатства земель, лесов, водных ресурсов и благоприятных климатических условий. В лучшем случае они загоняли аборигенов в гетто и там спаивали пленников из-за боязни якобы людоедства и других агрессивных шагов с их стороны.
Это были люди поступка. Они и дали в дальнейшей американской земле здоровое и мужественное потомство, умеющее постоять за себя и своих близких и друзей, за свою новую родину — Новый Свет. Главное — генофонд их был здоровый. И все же разбогатела Америка, отгороженная от военных вулканов Европы огромной водной преградой — Атлантическим океаном, за счет двух мировых войн и дешевой рабочей силой африканских рабов, которых, как зверей, как товар, везли в закрытых трюмах…
Не мог Поляков не заметить и социальных противоречий — между частью богатой и сытой прослойки и нищей и голодной другой половиной населения, умело прячущейся где-то на задворках огромного мегаполиса. Именно эти полюса его поразили, задев за живое.
«Умеют же они показывать свой фасад сытой и богатой жизни, — часто сокрушался Дмитрий Федорович, — а вот задворки Нового Света спрятаны, прикрыты от посторонних глаз. У нас же все на виду — уравниловка, а потому нет этой жуткой несправедливости, этих заметных социальных перекосов, которые в России привели в семнадцатом году к революции, а в дальнейшем — и к кровопролитной Гражданской войне. А здесь власть социальных «ножниц» не боится, делая все, чтобы притупить одно лезвие под названием «безработица» достойными для проживания денежными пособиями».
И в то же самое время он стал понимать, что в каждом янки живет махровый собственник, кузнец личного счастья, делающий то, что задумал, запланировал, начертал, без ожидания, что кто-то поможет в момент реализации конкретного жизненного плана. Любой американец не надеется ни на государство, ни на соседей, ни на родственников — только на себя. Он исповедует истину — веди себя так, будто ты уже счастлив, и ты действительно станешь счастливым. В стране обитает индивидуализм в лучшем его проявлении. И еще Поляков понял в Америке одну правду, что свобода — это роскошь, которую не каждый может себе позволить.
Свобода добывается тяжелым трудом умными и сильными личностями. Именно таковыми были большинство американцев. Поэтому только свободный американец является кузнецом собственного счастья. Он кует и клепает плуг опять-таки для своей жизненной нивы.
Однажды он с женой Ниной, которую очень любил, побывал на фешенебельном пляже в Лонг-Айленде, куда добирались довольно долго из-за километровых пробок на городских авеню и пригородных автострадах. Его поразило большое количество «разнокалиберного» легкового автотранспорта на дорогах Америки. А еще вновь прибывшего советского офицера удивило то, как полицейские совместно с водителями довольно-таки согласованно рассасывают автомобильные тромбы. Он был действительно удивлен тем обстоятельством, что на автомагистралях высочайшего качества владельцы автотранспорта и представители дорожной полиции помогали друг другу в поиске истины. Все делалось спокойно — без крика, ругани и матерщины. Они словно действовали по советам Карнеги: единственный способ победить в споре — не ввязываться в него.
Поляков часто задумывался над причинами экономической мощи Америки. «Говорят, истина лежит между двумя противоположными мнениями. Неверно! Между ними лежит проблема. И янки быстро сообща решают ее. Вот бы так было в России! — подумал он. — У нас обязательно с матерщиной, а иногда и с мордобоем решается даже малая головоломка».
Поляков, как страстный любитель охоты, рыбной ловли и столярно-слесарного инструмента, нередко бродил по лавочкам и магазинчикам, любуясь широким ассортиментом товара, которого в Советском Союзе в то нелегкое послевоенное время просто не существовало — недавнее военное лихолетье давало о себе знать. Стране было не до этого. Однако, как заметил Поляков, к сожалению, «военное лихолетье перерастало в послевоенное», то есть имело тенденцию к продолжению. Он соглашался — стране было не до инструментов широкого спроса.
Наша промышленность работала с надрывом под лозунгами — сначала реальным, сталинским — быстрое восстановление порушенной войной экономики в недавно оккупированных областях, а затем мнимым хрущевским призывом — догнать и перегнать Америку по основным политико-экономическим показателям. Завершить единоборство с самым амбициозно-прожектерским проектом. Суть его заключалась в главном: впрыгнуть в 80-е годы в новую общественно-политическую формацию — коммунизм.
Эти прожекты «мудрого» правления очередного «вождя» как внутри страны, так и на международной арене были нередко смешны, наивны и уродливы.
Это выражалось в непродуманных указаниях:
— по уничтожению собственного скота на крестьянских подворьях;
— по ликвидации приусадебных участков в колхозах и совхозах;
— по перемещению полутора миллионов жителей Центральной России для освоения целинных земель в Казахстане;
— о повороте северных рек;
— внезапная, маломотивированная передача Украине Крыма с Севастополем — городом русских моряков;
— подарок КНР города Дальний и вторая сдача военно-морской базы Порт-Артура с выводом оттуда всех советских войск;
Поделиться книгой: