Роковая точка «Бурбона»

Об одной «медовой ловушке» в Лондонском тумане повествует книга Е. Иванова и Г. Соколова — «Голый шпион». Речь идет в завязке: офицер ГРУ Евгений Иванов — Кристина Киллер — военный министр Великобритании Джон Профьюмо.

Это история тайной операции, исполнителем которой стал офицер ГРУ Е.М. Иванов в знаменитом «скандале века» и загадочном «русском следе».

Автор настоящей книги был знаком с героем повествования, часто общался с ним как после его возвращения из Англии — при работе на Командном пункте ГРУ и в направлении, так и после увольнения, на гражданке. Говорили о многом, но больше всего о долбаном быте, российском менталитете и военной косточке, из которой и вырос Евгений. Запомнился он автору: высокий, плечистый, стремительный, с копной вьющихся поседевших волос моряк в форме капитана 1-го ранга и умеющий заговорить любого. Он обладал редким качеством — располагать к себе людей, но для разведчика оно не такое и редкое, скорее профессиональное.

Евгений Михайлович Иванов родился в 1926 году в Пскове. Его отец был командиром в Красной армии, а мать — дворянкой из рода Голенищевых-Кутузовых. Евгений Иванов, как и его отец, связал свою жизнь с армией. После окончания в 1953 году Военно-дипломатической академии был направлен для работы в Норвегию и за 5 лет успел завербовать двух норвежских офицеров ВМФ. Они передавали ему ценную информацию по НАТО. Но прославился он не этими норвежскими вербовками, а так называемым «скандалом Профьюмо» в Англии, разразившимся в 1963 году. Впрочем, и в Норвегии у него складывались забавные ситуации, о чем он не без юмора поведал в своей вышедшей в 1992 году в Лондоне книге «Шпион в голом виде».

Вот небольшой отрывок из нее:

«— Евгений Михайлович, а зачем вы ходите на курсы игры в бридж? Ну я понимаю, когда нужно выучить язык или освоить вождение автомобиля. А в карты-то вам зачем учиться играть, да еще на государственные деньги?

Я никогда не забуду этот напрямик поставленный мне полунаивный вопрос молоденького стажера в советском посольстве в Норвегии, которого мне было поручено опекать. Парнишка был явно озадачен тем, как я усердно заучивал правила игры в бридж, готовясь к практическим занятиям на курсах.

У бухгалтера посольства дотошный стажер узнал, сколько стоят эти занятия. Услышав сумму, превышающую его двухнедельный скромный оклад, стажер пришел в еще большее смятение. Юный Пинкертон усмотрел в этом моем расточительстве нечто вредительское, антигосударственное и хотел во что бы то ни стало вывести меня на чистую воду.

Тем бдительным и наивным по молодости лет пареньком был Володя Грушко, в середине 50-х гг. — стажер в советском посольстве в Норвегии, а три десятилетия спустя — первый заместитель председателя КГБ».

В начале 1960 года в Лондон руководство ГРУ направило нового военно-морского атташе капитана 1-го ранга К.Н. Сухоручкина. Помощниками у него стали И. Сакулькин и Е. Иванов, положительно зарекомендовавшие себя по работе соответственно в США и Норвегии. Они вместе под видом изучения страны, как туристы, приступили к визуальному сбору разведывательной информации.

Разведчики быстро установили местонахождение и состояние американских военных объектов в Лондондерри в Ирландии, а в Холли-Лох — в Шотландии, где провели наблюдение за строительством базы американских подводных лодок. Посетили они и английские военно-морские базы в Плимуте, Госпорте, Портсмуте, Портленде.

Как разведчики активная «двойка» занималась и установлением личных контактов. Больше в этом деле повезло Евгению Иванову. В Лондоне он познакомился с доктором Стивеном Уордом, пользовавшимся известным авторитетом в английских политических и общественных кругах. Он был не только хорошим врачом, но и неплохим живописцем. Хорошо разбирался в политике. Как врач и художник обладал широкими связями среди лондонского истеблишмента.

Через него Иванов вышел на лорда Астора и Джона Профьюмо — военного министра в правительстве Г. Макмиллана, и он (Профьюмо) даже рассматривался на пост премьер-министра. Однако у него, как темпераментного выходца из солнечной Италии, была одна слабость — женщины. Он их обожал, лелеял, заботился о них.

На одной из вечеринок министр познакомился с юной жрицей любви — 18-летней красавицей Кристиной Киллер. В лондонской резидентуре ГРУ знали, что она является любовницей доктора Уорда, так как он не раз появлялся с ней на представительских приемах в советском посольстве. Позднее военные разведчики установили и факт ее близких отношений с Профьюмо. Однажды один из отвергнутых ухажеров, наркоман, выходец из Америки, ночью открыл огонь из пистолета по окнам квартиры Киллер. Полиция задержала незадачливого влюбленного. В ходе разбирательства на поверхность всплыли имена Уорда, Профьюмо и, как ни странно, Иванова.

Во избежание скандала руководство ГРУ срочно приняло решение об отзыве Иванова в Москву. Но было уже поздно — стараниями журналистов заурядная любовная интрижка военного министра была раздута в шпионскую историю века — «скандал столетия» с «загадочным русским следом». В прессе сообщалось, что Киллер являлась любовницей не только Уорда и Профьюмо, но и Иванова и что последнему она рассказывала государственные секреты, которые узнавала в постели у военного министра, которого пресса окрестила «голым министром». Более того, в СМИ появились утверждения, что во время одного из любовных свиданий Иванов якобы просил Киллер выведать у Профьюмо информацию о намерениях Англии поставлять ядерное оружие ФРГ.

Расследованием дела Профьюмо занималась специальная парламентская комиссия во главе с лордом Деннингом. Завершила она работу выводом — скомпрометировавшая военного министра связь не нанесла ни малейшего ущерба национальным интересам и безопасности Великобритании.

Но Профьюмо пришлось все-таки уйти в отставку. Беда не обошла стороной и Уорда. Его обвинили в содержании борделя с девицами типа Киллер, которых он за определенную плату поставлял богатым клиентам. В июле 1963 года против него начался судебный процесс. Не вынеся развернувшейся травли, Уорд покончил жизнь самоубийством.

* * *

Для журналистов время — деньги и ткань, из которой кроится их жизнь. И вот уже эта история стала обрастать всякими «подробностями». Говорилось, что Иванов специально свел Профьюмо с Киллер для компрометации и последующей вербовки министра для сотрудничества с ГРУ. Но это была очередная глупость тех, кто слова оценивает деньгами.

25 июня 1963 года Евгений Михайлович Иванов в объяснительной записке на имя начальника ГРУ Петра Ивановича Ивашутина откровенно написал:

«…Знакомство с Уордом было установлено и поддерживалось до моего отъезда из Англии… с целью получения военно-политической информации и выхода на интересующих нас лиц.

Кроме того, он организовал ряд встреч с осведомленными лицами из МИДа, парламента, руководства консервативной партии и делового мира. С Киллер я познакомился на даче Уорда в присутствии П. Манна и ряда гостей. Однажды Уорд пригласил нас купаться в бассейн на территории поместья лорда Астора. Вскоре туда пришел Астор, президент Пакистана со своим верховным комиссаром в Лондоне и послом в Бонне, военный министр Профьюмо и еще три-четыре человека, среди которых была и Киллер. Обратили на себя внимание открытое ухаживание, возня в бассейне и фотографирование Профьюмо Киллер (жены Профьюмо там не было, что не соответствует его заявлению в парламенте).

Я наблюдал за всем со стороны и ждал возможности поговорить с Профьюмо, что удалось сделать после купания. На следующий день я доложил капитану 1-го ранга тов. Сухоручкину о беседе с Профьюмо…

Несколько позже я встретил Киллер у Уорда. Судя по ее туалету (что-то вроде ночной рубашки), они недавно встали с постели. До меня там уже был один партнер, и 5-10 минутами позже пришел политический корреспондент «Таймс» Линдсей. Мы играли в бридж. Киллер по просьбе Уорда приготовила нам кофе, а часам к десяти ушла.

Недели через две я опять встретил Киллер у Уорда, имея задание руководства организовать через него встречу с Кутом, Николсоном или кем-нибудь еще из числа осведомленных лиц для получения запрошенной Центром информации. Уорд предложил пойти в бар. В беседе он спросил, не организовать ли встречу с Ллойдом или Кутом за бриджем против меня с ним, перебрал еще несколько имен и добавил, что мог бы устроить встречу с Профьюмо, который находится сейчас у него дома с Киллер. Было десять часов. Я заметил себе это, но не стал ничего уточнять и продолжил прежнюю беседу. Не помню, в этот вечер или позже, Уорд высказал замечание, что у Профьюмо симпатичная жена, а он не прочь развлечься с другими.

На следующий день я доложил тов. Сухоручкину о перспективах организации нужных встреч и рассказал о Профьюмо — Киллер в следующей форме:

Мы могли бы шантажировать военного министра, нам точно известны любовница, место и время их встреч. На всякий случай подготовить бы мой отъезд и явиться к Профьюмо с предложением дать те или иные данные, пригрозив еще наличием фотографий.

Кроме того, я высказал мнение, что, может быть, следует сообщить о похождениях Профьюмо КГБ, который, возможно, собирает подобные данные на руководящих лиц…

Позже я встречал Киллер несколько раз в компании Уорда в его доме и на даче… В тех случаях, когда я присутствовал в одной с ней компании, бесед между нами не было. Обмен фразами, общие замечания, и не более. Был случай на даче, когда у нас с Уордом зашел разговор на военную тему. К нам подошла Киллер и, услышав беседу, заявила: «Я могу спросить об этом Профьюмо, хотите?»

Долю секунды я подумал, что иметь около него толковую женщину-агента было бы недурно. По отношению к Киллер у меня никогда такой мысли не возникало. Личного общения у меня с ней не было. Я даже не знал, в какой части города она живет. Угощений, выходов в рестораны или клубы в ее присутствии не было.

Обстановка в доме Уорда и на его даче в моем присутствии была достаточно здоровой. Там бывали молодые и пожилые пары. Одни из частых посетителей даже позже поженились. Даже такие, как Киллер, вели себя пристойно. Может быть, так подобает любовницам их класса. Этого же мнения придерживается и моя жена, посещавшая дачу и встречавшая Уорда и его знакомых в городе. На ночь у Уорда я никогда ни с женой, ни без нее не оставался».

* * *

Что же в остатке?

В итоге от очередного «скандала века» остался только тот факт, что любовными похождениями министра-консер-ватора воспользовались определенные политические круги Англии.

Для высокого профессионала, прекрасно знавшего английский язык с несколькими его диалектами, настоящего патриота Советской России Евгения Михайловича он обернулся полным крушением карьеры. После возвращения в СССР он стал «невыездным». В 1981 году вышел в отставку и до 1989 года работал в АП «Новости», после чего ушел на пенсию. Умер в 1994 году.

Намного больше его пережил Профьюмо. Новостные ленты Лондона в марте 2006 года напомнили, что в ночь на 10 марта в Великобритании в возрасте 91 года от сердечного приступа скончался Джон Профьюмо — бывший военный министр королевства и главный герой печально известного «дела века».

По-человечески было жалко смелого и профессионально подготовленного военного разведчика Евгения Михайловича Иванова. Вот уж действительно — два величайших тирана на земле: случай и время!

Что касается судеб наших героев.

Юная соблазнительница военного министра Джона Профьюмо и знакомая капитана 1-го ранга Евгения Иванова 58-летняя госпожа Кристина Киллер приезжала в Москву и встречалась с «большим русским медведем». Так она неоднократно называла Иванова в своих мемуарах, хотя откровенничать с газетчиками не любила и тем более давать интервью.

И все же в одном из интервью корреспонденту «КП» Михаилу Озерову призналась, что в 1993 году она оказалась в Москве. Встречалась с Ивановым на Красной площади. Расцеловались. Он в свои 67 лет потолстел. Как выяснила Кристина, жена Евгения после скандала ушла от него. Больше он никогда не женился. Разведчик оставался несчастным одиноким человеком, жившим в квартире, которую постыдился показывать англичанке.

Когда она спросила его почему, он ответил:

— Я слишком беден…

«Мир, ради которого он шпионил, — написал Озеров, — канул в Лету, как и сам этот красивый советский агент в форме военно-морского офицера…»

Конечно же, тут журналист допустил неточность — он не был агентом, он являлся военным разведчиком Великой страны!

* * *

Военная разведка СССР на протяжении всей своей недолгой истории большое внимание уделяла Франции. В мае 1945 года после безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии окончилась Вторая мировая война в Европе. Если среди рядовых солдат и офицеров стран-победительниц преобладали чувства доверия и благодарности друг к другу, то руководители государств «Большой тройки» — США, Франции и Великобритании — подобных чувств не испытывали. Более того, спецслужбы этих стран по их науськиванию стали постепенно, с каждым месяцем и годом, прессинговать наши Вооруженные силы, стоящие гарнизонами в Европе.

Нашим разведкам: политической (ПГУ КГБ СССР) и военной (ГРУ ГШ ВС СССР) пришлось отвечать «взаимностью». Активность ГРУ особенно возросла с началом холодной войны. Об одной операции и пойдет речь в этом повествовании.

В поле зрения наших военных разведчиков попался гражданин Франции некий Дмитрий Волохов, родившийся в семье русских эмигрантов. Это был образованный молодой человек, закончивший парижскую Школу восточных языков и французский Институт ядерных исследований (ИЯИ). Широкий общекультурный кругозор, знание языков и докторская степень привлекли внимание наших оперативников. Докторскую диссертацию он защитил в ИЯИ.

После призыва в армию его направили в инженерный полк. Так как он знал русский язык, его привлекли к написанию обзора статей в советской прессе, посвященных выполнению пятилетних планов. Именно с этой целью командование направило его в Париж, где он обратился за помощью в подыскании необходимых материалов в советское информационное бюро при посольстве СССР во Франции.

Руководил этим своеобразным пресс-бюро А. Стриганов — сотрудник парижской резидентуры советской военной разведки. Для него эта должность была своеобразной «крышей». После на первый взгляд ненавязчивых вопросов сотрудник ГРУ уже мог записать в свой информационный кондуит такие ответы на вопросы: о цели визита Волохова, его происхождении, семейном положении, родственниках, местах учебы и службы и многом другом. Затем Стриганов предложил французу поработать переводчиком.

— А если я вам предложу дополнительный заработок? Работа для вас не обременительная, — улыбнулся советский дипломат.

— Какая?

— Переводчик с французского языка на русский.

— А что за материалы?

— Пресса — статьи из газет и журналов, — успокоил его Стриганов.

— Согласен, но так, чтобы без всякой рекламности, — утвердительно закивал Дмитрий.

Недавно женившись, Волохов с радостью принял это предложение, и продолжительное время выполнял для Стриганова переводы, получая за это приличные гонорары. Он справедливо считал, разделяя взгляд на них со своим земляком Оноре де Бальзаком, что деньги нужны даже для того, чтобы без них обходиться. Он верил, что именно русские корни принесли ему счастье подработок, что для семейного бюджета что-то стоит.

«Что ж, «прикорм» проходит нормально, — рассуждал Стриганов, — он не догадывается, что они его усыпляют. Он верит, что зарабатывает честно своим трудом. Это же не бешеные деньги, которые не кусают, а душат. Посмотрим, что будет дальше».

А дальше? — Дальше Волохова перевели из инженерных частей в лабораторию радиационных измерений, что подтолкнуло Стриганова ускорить его вербовку, потому что процесс изучения и так уже затянулся. Хотелось отметиться галочкой перед резидентом и Центром — приобрел агента!

Однако, как только военный разведчик стал ему задавать вопросы о его новой службе, тот испугался и немедленно прервал все контакты с ним…

* * *

В 1960 году Волохов демобилизовался из армии и устроился на работу инженером-атомщиком в фирму, занимающуюся строительством завода по разделению изотопов в Пьерллате. Сотрудникам ГРУ жалко было терять такого кандидата, и они снова вышли на его след.

Играя на религиозных и земляческих чувствах, другому сотруднику военной разведки Поройнякову удалось все же привлечь Волохова к негласному сотрудничеству. Результат был ошеломляющим. Только за четыре года работы в строительной фирме он передал советскому разведчику большое количество совершенно секретных документов, в том числе полный план завода в Пьерллате и так называемый предварительный проект «60».

Он позволил советским специалистам-ядерщикам определить еще до установки оборудования количество обогащенного урана, которое предполагалось получать на заводе, а значит, и количество атомных бомб, которыми могли бы располагать французы.

Кроме того, с помощью полученного от своего оперативника специального фотоаппарата «Контакс Д» Дмитрий переснимал технические карточки из библиотеки Скале и Комиссариата по ядерной энергии. Полученные материалы он передавал сотрудникам ГРУ при помощи тайников, расположенных в разных местах Парижа и его пригородах. В таком режиме он работал на ГРУ 12 лет.

Но случилось то, что случилось…

В одной из бесед со своим оператором — помощником военного атташе посольства СССР во Франции, полковником ГРУ Юрием Рылевым Дмитрий Волохов признался, что его тесть Жан П. работает во французском посольстве в Белграде шифровальщиком. У разведчика созрел авантюрный план: а не попытаться ли завербовать француза-секретоносителя?

Он просит написать своего агента рекомендательное письмо родственнику, что Дмитрий и сделал, не предвидя тех тяжелых последствий, к каким привела эта грубейшая ошибка Рылеева.

30 августа 1971 года Юрий Рылев появляется у дома Жана П. После передачи ему рекомендательного письма от зятя — Дмитрия Волохова, который просил принять своего друга, француз доверчиво впустил его в дом. После нескольких банальных фраз о кончающемся лете Рылев неожиданно приступил к делу.

— Я приехал в Белград не как турист, меня больше интересуют коды, использующиеся посольством Франции с МИДом, — заговорщески проговорил советский офицер.

Наступила небольшая пауза.

— Ах ты, гнида, ты считаешь, что меня можно купить? Вон отсюда, вон из моего дома! — орал в ярости хозяин.

Несолоно хлебавши Рылеев возвратился в Париж, молясь всем святым, чтобы дело на этом закончилось.

На следующий день Жан проинформировал МИД своей страны. Провокация ему показалась столь чудовищной, что он подумал об очередной его проверке на безопасность. Поэтому он рассказал все, в том числе и о рекомендательном письме своего зятя. Служба безопасности МИДа сразу же поставила в известность контрразведку страны. 8 сентября 1971 года 39-летнего инженера-атомщика Дмитрия Волохова задерживают.

3 мая 1973 года Суд государственной безопасности Франции вынес вердикт. За измену родине в форме шпионажа на СССР подсудимого приговорили к 10 годам лишения свободы.

Спешка и глупость офицера-разведчика привела к таким трагическим последствиям. Подвели агента его русские корни.

Вот уж — нарочно не придумаешь!

* * *

Великобритания и ее доминионы были одними из главных объектов внимания ГРУ в начале шестидесятых. Наиболее ценным агентурным приобретением советской военной разведки можно считать коммадора — капитана 1-го ранга ВМФ ЮАР Дитера Герхарда. Он родился в 1936 году в семье небогатого немецкого архитектора, эмигрировавшего из Германии в ЮАР в годы Великой депрессии. Но, несмотря на эмиграцию, отец не скрывал своих профашистских симпатий.

Органы безопасности следили за людьми такой политической ориентации. Как только началась война, а ЮАР выступила на стороне антигитлеровской коалиции, его интернировали.

Его сын Дитер, самолюбивый и тщеславный юноша, в пику на демарш местных властей против родителя выразил свой протест своеобразным образом: взял и украл автомобиль. Полиция сразу же завела на него уголовное дело. Но отец через свои связи сумел добиться, чтобы чадо не попало в тюрьму, а было призвано на военную службу. Дитер попал в престижный род войск — военно-морские силы страны.

Личная жизнь у него сложилась тоже удачно. Он женился на богатой англичанке Джанет Коггин, получив в качестве свадебного подарка 5 тысяч фунтов и три легковые автомашины марки «роллс-ройс» в полное распоряжение.

Но внутренне он не мог забыть унижений молодости, когда его как сына эмигранта не приняли в сословное общество. Как говорил Дрюон, когда проходит время любовных утех, только удовлетворенное тщеславие способно дать человеку радость или по крайней мере развлечь его. Просто безбедное существование не удовлетворяло его самолюбие.

Расовые предрассудки постоянно впрыскивали адреналин в кровь. И вот возникло желание «показать этим бурам, на что он способен». А затем ненависть к системе апартеида подтолкнула Герхарда установить связь с советской разведкой, лишь бы хоть как-то насолить южноафриканцам.

Свой первый шаг в этом направлении он сделал в 1962 году. Находясь в командировке в Лондоне, он явился в советское посольство и попросил связать его с военным атташе…

Именно с этого времени в списках ГРУ появился новый агент под псевдонимом «Феликс». Вербовка считалась удачной, так как Герхард был не только молодым перспективным флотским офицером ВМФ, но и вращался в самых высоких военных и правительственных кругах ЮАР. Так, среди его друзей числились будущий премьер-министр Питер Бота и командующий ВМФ Бирманн. Поэтому профессиональной подготовке своего негласного помощника в ГРУ уделяли самое серьезное внимание. За все время работы на советскую военную разведку он пять раз приезжал в Москву, где проходил курсы переподготовки, а связь с ним, как с ценным агентом, поддерживалась только путем непосредственных контактов в нейтральных странах.

Диапазон собираемой им информации был достаточно широк и глубок. Агентурные материалы касались объектов НАТО, планирования учений и перевооружения блока, британских морских вооружений, включая ракетные. Он собрал все тактико-технические характеристики французской ракетной системы «Экзосет» и многое другое.

Но неожиданно в семейной жизни Герхарда произошел крутой поворот. Во время рождественских каникул 1968 года Дитер познакомился в Швейцарии с 27-летней Рут Йор, работавшей секретаршей известного швейцарского адвоката.

* * *

Как говорится, змея меняет кожу, природа — вид, мужчина — убеждения и любовниц, женщины — туалеты и любовников, но каждый в конце концов остается самим собой.

Через год она стала его второй женой, а еще через год он… признался:

— Рут, я давно хотел тебе сказать, что у меня есть вторая работа.

— Какая? — естественно, поинтересовалась супруга.

— Я помогаю советской разведке. Работаю на нее.

— ???

— Что ты на это скажешь?

— Что я могу сказать, — нравится такая работа, продолжай, а я-то при чем?