Уайтбол

Урода вывела охрана, но спокойнее не стало: за соседним столиком шумно отмечала что-то небольшая межнациональная компашка. Гуляли с кавказским размахом и по-русски громко.

— Может, перейдем куда-нибудь в другое место? — предложил Вик.

— Все занято, — отозвался Серж (тот, который лысый), пробежавшись взглядом по залу.

— Поищем другое кафе.

— У тебя идеи есть? А то ведь можно полвечера бродить.

— Здесь нынче экстрим какой-то, а не отдых… Эй, друзья, нельзя ли потише?..

Пьяный белобрысый парень из-за соседнего столика повис у Вика на плечах, отчего тот чуть не свалился со стула:

— Бра… братан, спокуха. У нас тут… понимаешь… тут…

— Все понимаю, но потише нельзя?

— Да ладно, — успокаивающе произнес Ри. — Не так уж они и мешают.

— Давно гудят, — я кивнул на соседей. — Нагуделись порядком, может, сами уйдут.

— И я о том же.

Кукла, изображающая циклопа, в тот вечер светила не так, как обычно. Вместо мягкого, ровного луча — серия стробоскопических вспышек. Неплохо для шоу, но пить водку и беседовать при такой иллюминации — сомнительный кайф.

— Ри, что он говорит? — спросил Серж, указывая на «циклопа».

— Он не говорит, он кричит, — Ри улыбнулся. — Все кричат, и он тоже. Свет — дистанционная форма общения, очень бедная в плане лексикона. Говорят они при телесном контакте посредством электрических импульсов.

— Не надо мне лекцию для заочников. Я спрашиваю, что он хочет сообщить.

— Очень похоже на сигнал опасности. Он непрерывно кричит об опасности. На моей памяти земляне видели такую продолжительную панику один-единственный раз. Кончилось это серьезно.

Соседи подались курить — в обнимку, задевая по дороге чужие стулья. Около каждого потревоженного посетителя белобрысый останавливался и что-то такое подробно объяснял. За шумным столиком остался один джигит.

Разговаривать наконец-то стало возможно, не повышая голос.

— Так чем кончились эти циклопические вопли?

— Метеоритом. У нас разворотило планетарный купол, без людей, слава богу. Соседи двоих потеряли.

— Что же, блин, наши эту фигню не прочухали?

— Маленький он был, не заметили, — ответил Ри. — Впрочем, если бы даже заметили. Маленьких много, от каждого бегать не будешь. Рассчитать место падения с точностью до двадцати метров технически невозможно… А вот у циклопов почему-то не было сомнений, куда именно он шарахнет.

— Чего ж подставились — своих положили?

— Проблемы взаимонепонимания. Соседи не знали, что купол пустой. Хотя пустой тоже попытались бы утащить — они наши космические времянки, похоже, до сих пор воспринимают как свои Города, — Ри поболтал соломинкой в стакане и добавил:

— С их точки зрения дешевле потерять несколько одиночек, чем кусок колонии.

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным… Ну, а вы? Неужели было не ясно, что эти друзья не просто так вопят об опасности?

Я фыркнул:

— Прикинь, сейчас какой-нибудь псих встанет посреди зала и начнет блажить: «Пожар! Пожар!» Ну, допустим, пожар. А где горит, что горит?

— Так вон же он, блажит, — драматически прошептал Юра, глядя на куклу. — Мы вот сидим и сопли жуем, а оно сейчас кааак жахнет…

Все замолчали.

— Белый медведь сдох, — сообщил Серж.

— Тьфу, Юрка, типун тебе, — засмеялся Вик. Нервно как-то засмеялся.

Юра сделал удивленные глаза:

— Я пошутил! Он же не настоящий. Он же плюшевый.

— Не плюшевый, — уточнил Серж. — Синтетика какая-то.

Они продолжали говорить, я не слышал. Зал поплыл, а перед глазами — ни с того, ни с сего — взмыло оранжевое русло реки, текущей вверх, и там, в реке, за тысячи километров отсюда барахталось темное что-то…

— Михей, чего стряслось? — меня тряхнули за плечо.

— Уе…м отсюда! — рявкнул я. — Немедленно! — и, схватив за локоть кого-то, кто ближе был, метнулся к выходу. Почти сразу из-за других столиков вскочило еще несколько человек — видать, тоже почуяли недоброе…

В зале, кажется, началась паника. Фигня — то, что я давеча говорил. Неважно, где горит и почему. Горит — этого достаточно. На выходе из бара образовался затор, который тут же пробила, поднапрягшись, вторая волна удирающих посетителей.

Толпа выплеснулась и выдохнула. Кто-то попытался выяснить: «А что случи…» когда конусообразная мансарда на крыше кабака вздрогнула, пошла боком проседать вниз, в питейный зал… и исчезла.

Раздался грохот.

Толпа отхлынула на противоположную сторону проулка. Две отъезжающие машины задергались в людской толчее и столкнулись. Водилы выскочили наружу, начали выяснять отношения. Кто-то полез их растаскивать. Со стороны проспекта завыла сирена.

Дальше все воспринималось как сквозь сон. Кто-то матерился, кто-то требовал скорую. Часть народа рванула прочь из проулка. На углу кого-то крепко толкнули, человек вписался в витрину небольшого магазинчика… В двух шагах от меня, на асфальте, бился в каком-то припадке джигит из-за соседнего столика. Где-то поблизости вопил перепуганный ребенок…

Я оглянулся на своих.

— Юра! Где Юра?..

— Юрче! — заорал Серж, проталкиваясь сквозь толпу.

Черная птица с человеческими глазами последний раз трепыхнулась и ушла на дно огненного потока.

Поздно орать.

Длинная рука уайтбола

Вик сидел у меня в номере и противоестественно молчал, рассеянно взбалтывая водку в стакане — мне надоело ему напоминать, что это не коктейль. Печальное зрелище: радио, у которого сели аккумуляторы. Хотя, конечно, не самое печальное за прошедшие сутки.

Спасатели ковырялись в обломках «Города» всю ночь. Легкораненых под завалом не оказалось. Несколько человек погибших и несколько в тяжелом состоянии. Полтора десятка людей, которых я не успел спугнуть… хватит, блин! При чем тут я? Сам совершенно случайно уцелел.

Геолог Юра погиб. Несколько часов мы с биофизиком успокаивали остальных участников проекта. Спать, разумеется, не пришлось — какой тут сон. А утром на нашу голову свалилась следственная комиссия… Твою мать, ну что б этой психологине с Леты не прибыть на двое суток раньше?..

Вик, наконец, перестал смешивать водку с водкой, отставил стакан и подал голос:

— Старику отзвонился только что.

— Ну — и?..

— Ну — и, — криво усмехнулся он.

— Ты-то здесь причем?..

В ответ на мою раздраженную реплику Вик только хмыкнул:

— Я-то как раз причем. Правда, старик этого не знает.

— Ты что, стропила подпилил?

Он сморщился:

— Нет. Просто я с самого начала вечера чувствовал опасность. Не идентифицировал, но чувствовал. Потом Ри сказал, что кукла тоже кричит об опасности.

— Причем тут кукла? Светит, как ее запрограммировали.

— Почему ее именно вчера запрограммировали именно так? Раньше она иначе светила. Ты видел.

— Христос с ней. Не загружайся, так сбрендить недолго.

Есть вещи, которые не стоит пропускать сквозь аналитический аппарат. Я это понял, когда начал курить траву. Стандартная думалка — она для стандартных ситуаций, и не фиг соваться с ней туда, где мистикой пахнет. С таким же успехом можно пилить дрова перочинным ножиком: КПД низкий и для ножика вредно.

— А ты как догадался, что бежать пора? — отозвался Вик. — Тоже сбрендил?

— Вроде того. Озарение приключилось.

— И часто они приключаются?

— Не очень. Но и потолок не каждый день падает, слава богу.

— Может, из-за этих озарений тебя старик и пригласил? — заинтересовался он.

— Ну, нет. Разве что умеет читать мысли, к тому же — на расстоянии.

— Фиг его знает, чего он умеет… А вот от тебя не ожидал.

— Я десять лет как психически травмированный. От меня всего можно ожидать, — я плеснул в свой стакан. — Давай все-таки выпьем. За помин.

— Буянить не будешь?

— Заодно и выясним. Эмпирически.

Вик кивнул и проглотил водку. Сморщился, выдохнул, шумно втянул носом воздух. Хлопнул прослезившимися глазами.

— Откуда оно, по-твоему, берется?

— Что берется?

— Материал для озарений. Информация. Субстрат. Не знаю, как сказать.

— А я не знаю, как ответить. По любому извне откуда-то. Только обычно оно идет через меня. А вчера — через кого-то другого.

— Это почему?

— Потому что внезапно свалилось. Без прелюдии.

Вик уставился на меня тяжелым взглядом:

— Через кого оно, по-твоему, вчера шло?

— Черт… Я бы подумал на Ри. Остальные как бы нормальные… Но раз ты говоришь, что дергался весь вечер — так, может, через тебя?

Он покачал головой:

— Неет… Это, знаешь… через циклопа шло.

Опять — двадцать пять…

— Заклинило тебя. Не было никакого циклопа. Кукла была, на ниточках. Не сходи с ума.

— Знаю, что кукла. Все уайтболисты немного психи. Привыкай, Миша.

— Ты можешь объяснить, причем тут циклоп?

— А ты можешь объяснить свои предчувствия?

— Я же сказал: нет. Но предчувствия вообще-то дело обычное. Не я первый, не я последний.

— У нас на объекте любая мистика — дело обычное, — хмуро сообщил Вик. — Я тебе обещал рассказать, что уайтбол вытворяет с человеческим сознанием…

— Сначала хотя бы расскажи, что это такое — уайтбол.

— Ты же смотрел интервью Венского.

— В интервью одни общие слова. Пример приведи, только попроще и без терминологии.

Вик задумался.