Вулкан проснулся, бэйби

Инга страдала тоже. На первых порах — чуть ли не до слез: «Не хочу больше быть дрессированной мартышкой!..» Потом как-то резко приняла неизбежное и смирилась. Только улыбаться перестала. Совсем.

Была еще одна гадость: датчики местонахождения, с которыми мы подписались не расставаться. Куда, казалось бы, сбежишь в городе, в котором камер наблюдения больше, чем людей? Однако ж вот так. Когда мы демонстрировали ученым игру «Вулкан проснулся», датчики выходили из строя, и мы покорно брели в операционную — вживлять под кожу новых шпионов. Не меньше десяти раз я прошел через эту процедуру уже в первые три месяца. Как-то не выдержал, поинтересовался у Нины:

— Слушай, в иммиграционном комитете совсем идиоты сидят?

— Ну… наверно, не совсем, — улыбнулась док. — Как в любой психушке: есть легкие случаи, есть тяжелые.

— А если они пронюхают, что мы избавляемся от жучков как не фиг на фиг?

— Да кто угодно избавляется. В городе полно медиков, нелегально практикующих удаление датчиков. У кого нервы крепкие, тот может и сам вырезать. Не полостная операция, слава богу. А если хочешь, чтобы тебя после этого не беспокоили, и совсем не жалко денег — решаешь проблему, не выходя из иммиграционной конторы.

— Ну, и на хрен тогда вообще этот маразм?..

— Ты — из дикого леса дикая тварь, — развеселилась Нина. — Тут все-таки цивилизация, а не абы что. Какая же цивилизация без маразма?..

Но самый серьезный удар — начал слабеть мой мысленный контакт с Ингой. Спровоцировала несчастье игра, которую нам предложили: моя девочка читает про себя записку, а я выдаю содержание записки вслух. После той демонстрации я не мог видеть мысли своей любимой, и все слабее чувствовал, что творится у нее в душе. А она день ото дня все больше мрачнела и замыкалась. Лишь иногда срывалась и начинала фонтанировать ядом:

— Зачем им наши игры, не знаешь? Эти люди напрочь лишены фантазии. У них мозги устроены, как бытовые приборы. Не вмещают ничего, кроме прикладных задач. Представь себе: «Вулкан» — в качестве автономного энергоблока, «вижу насквозь» — вместо камер внешнего наблюдения, «дышать вредно» — аквалангистам и космонавтам на случай чего. Здорово, правда?

Я пытался ее утешить:

— Не обращай внимания на всякую ерунду. Развяжемся с контрактом, улетим домой и забудем здешнюю жизнь, как дурной сон.

— Если получится.

Я тогда не понял, к чему относилась эта реплика. То ли «не буду обращать внимания, если получится», то ли «забудем, если получится».

«Улетим домой, если получится» мне бы в те дни даже в голову не пришло. Да и кто бы смог удержать нас в мире, где на всякую директиву существует целый букет обходных маневров?.. Насильственное переформатирование? Ерунда. Как справедливо заметил доктор Колли, «кому до вас дело»…

За годы отшельнической жизни на Гее воспоминания о нашей давней юношеской борьбе за самоопределение приобрели героико-романтический ореол. Вылетая на Землю, мы воображали себя чуть ли не первохристианами, готовыми принять мученическую смерть на арене цирка. Вы очень удивитесь, но я почувствовал разочарование, когда окончательно убедился, что ничего такого не будет. Представьте: грозились расстрелять, человек собрал все свои моральные силы, настроился — а его кинули. Смешно? Мне тоже. Неожиданно для себя понял, что меня никто никогда не расстреливал по-настоящему. Разве из водяного пистолета… Наверное, это симптом психологической зрелости: некоторые прошлые идеи и поступки начинают выглядеть как пресловутая борьба с ветряными мельницами.

…и оттого неуютно. Будто из души вынимают что-то. Нет, не вынимают, само уходит. А ты стоишь, бессильно опустив руки, и не можешь остановить…

* * *

Жили мы в научном городке на окраине мегаполиса. Выходить из городка нам не запрещали, но пока не рекомендовали. Мы и не спешили. Перспектива оказаться в стихийном человеческом потоке вызывала у меня безотчетный ужас. Потом, уверял я себя. Позже. Чтобы не в одиночку и не вдвоем с Ингой. Вот подружусь поближе с кем-нибудь из землян — попрошу устроить экскурсию.

Как-то с утра пораньше Нина поймала меня в коридоре:

— Мсье! Желаете побывать на психологическом полигоне?

— Как это?

Она рассмеялась:

— Провести социальный опрос. В городе.

— По биополям?

— Почти. По разработкам института за последний год. Вообще-то, эти опросы — проблема отдела маркетинга, но у них почему-то хронически не хватает рук. Ходят по лабораториям, клянчат помощь, где дадут.

— Я ж ничего не знаю о ваших разработках.

— И не надо. Просто составишь компанию. Ходи и спрашивай чего угодно.

— Прямо таки чего угодно?

— Ну, согласуй со мной тематику, и вперед. Только… слушай, дружище! Придется подстричь бороду и собрать волосы в хвост. Иначе ты нам всю рыбу распугаешь.

«Дружище», ага… Я нахмурился:

— Ты ради этого меня зовешь? Чтобы я привел себя в человеческий вид?

— По мне ты и так ничего, — пожала плечами доктор. — Зову потому, что твоя любознательность давно просится за пределы института.

— Ладно, спасибо. Постараюсь стать человеком. Только временно и по минимуму.

Мегаполис оказался не так страшен, как я его себе малевал. Пока наш кар описывал круги, выискивая свободное место на стоянке, можно было полюбоваться зрелищем внизу.

Будь это мой родной город, я бы, наверно, заметил разительные перемены. Но это был просто город, и, опираясь на свои усредненные воспоминания, я мог бы сказать немного. Кажется, стало больше автомобильных уровней. И сетка навесных магистралей теперь заметно гуще. Вот и все.

— Приехали. Мальчики, вперед. Большое пешеходное кольцо, третий эскалатор справа, если я ничего не путаю.

— Второй, — уточнил Сергей. (Целевик. Эти редко что-то путают).

— Значит, второй.

— Оно совсем пешеходное? — спросил я. — Там вообще никто не ездит?

— Вообще. Нельзя лишать людей прелестей здорового моциона. Чертовски полезно — ходить пешком хотя бы полчаса в день.

Кольцо оказалось забито народом. Народ не прогуливался, а целенаправленно шел по своим делам. «Для прогулок есть парки, — пояснила Нина. — А здесь не рекомендуется тормозить движение. Но мы будем тормозить, нам можно». — «Разве не проще по делам ездить на транспорте, а в свободную минутку спокойно гулять в парке? Что это за моцион — бегом?..» — «По-лез-но», — по слогам отчеканила доктор.

Как только мы сошли с эскалатора, Сергей ринулся в толпу. «Смотри, не потеряйся», — напутствовала меня доктор и тоже шагнула на дорогу.

Я немного повременил, глядя, как работают товарищи. Товарищи успешно тормозили движение, но это, казалось, никому не мешает. Прохожие спокойно обтекали стоящих и, не сбавляя хода, двигались дальше. Сквозь стук каблуков, дыхание толпы и умеренную разноголосицу до меня периодически доносилось: «Одну минуточку, социальный опрос. Это не отнимет у вас много времени…»

Пора начинать…

— Прошу прощения, социальный опрос.

— Да, конечно, — широко улыбнулся мужчина.

Ярко выраженный целевик, даже внешне чем-то похож на нашего Сергея.

— Какая у вас цель в жизни?

— Вырастить как можно больше оранжерейных цветов, — не задумываясь, отрапортовал собеседник.

— Эта страсть у вас с детства?

— Нет, всего два года, — не смущаясь, ответил он. — У меня был тяжелый период в жизни, но помогла кабинка счастья.

— Скажите, а когда цветов станет много? Ну, очень много. Чем вы займетесь тогда?

— Продам часть растений и на эти средства увеличу посадочные площади.

— Выращивать цветы — ваше хобби?

— Это моя жизнь. Стиль, образ и смысл, — вдохновенно ответил мужчина и смущенно добавил:

— Стыдно признаться, но цветы я люблю больше, чем свою семью.

— Кто вы по профессии?

— Это важно для опроса? — сконфузился собеседник.

— Хотелось бы достаточно полной информации.

— Занимаюсь очисткой биотуалетов.

Что-то резво запрыгало у меня внутри, чуть выше диафрагмы. Невольно икнул. С трудом сдерживая смех, протараторил: «Большое спасибо, ваши ответы нам очень помогли!» и метнулся в сторону. Оглянулся. Цветовод-ассенизатор удалялся прочь походкой уверенного в себе человека.

Рыдая от хохота, я огляделся, нашел глазами Нину и рванул к ней. Доктор только-только разделалась с очередной жертвой и выбирала следующую.

— Док! Я принял решение. Буду работать компьютером-диагностом программы «Вижу цель». Сколько им платят и куда высылать резюме?

— Что это тебя так развеселило?

Я рассказал.

— Забавно, — улыбнулась Нина. — И что?

— Зная, кем работает этот клиент, кто угодно выдал бы ему точно такую же рекомендацию. Не имея психологического образования и без всякого сканирования мозга.

— Возможно. Только программа «Вижу цель» не просто дает советы. Она избавляет клиента от травмирующих переживаний, высвобождает блокированную энергию, необходимую для жизни.

— Разумеется. Социум должен быть полезен человеку, а человек — социуму. Нельзя отменить необходимость мыть сортиры, поэтому давайте промоем мозги говночисту. Уберем оттуда лишнее. Пусть чистит говно с мыслями о цветочках.

— Ишь ты, чистоплюй выискался, — прищурилась Нина. — А вот цветочки, между прочим, кушают дерьмо. И брезгливые рожи не корчат по этому поводу.

— Так можно оправдать что угодно.

— Иди лучше, работай. Может, еще чего-нибудь забавное нароешь.

Нина удалилась, рыская глазами в поисках жертвы. Настроение у меня малость упало. Ладно, будем поднимать…

Прямо на меня плыл колоритный мужик. Круглый, одет с иголочки. Раньше я такого мог бы представить разве что за рулем навороченной тачки. Да и ладно. У каждой эпохи свои причуды. Возможно, личный доктор этого господина категорически настоял на ежедневных моционах.

И — сияет, как умеет сиять только определенная категория людей.

— Прошу прощения, социальный опрос. Какая у вас цель в жизни?

— Заработать как можно больше денег, — с улыбкой ответствовал важный господин.

Я бы, пожалуй, удивился, если бы услышал что-нибудь другое. Про цветочки, например.

— О'кей. На какой сумме вы были бы готовы остановиться?

— Ни на какой. Идеал недостижим.

— Допустим, вы заработали все деньги в мире. Все человечество у вас в должниках. Что тогда?

— Это невозможно.

— Теоретически.

— И теоретически невозможно. Теория гласит, что если я начну представлять экономическую угрозу хотя бы своей собственной стране, правительство напечатает дополнительные деньги, а потом устроит девальвацию. Так что идеал недостижим, но стремление к идеалу есть счастье.

Философ, твою мать.

— Еще вопрос. Если сочтете некорректным, можете не отвечать. Как давно вы посетили кабинку счастья?

— Что же тут некорректного? Мне есть чем гордиться, я был одним из первых. Стоял у истоков, так сказать. Три года назад.

— И каковы успехи с тех пор?

— Регулярные, — с достоинством кивнул господин. — На протяжении всего трехлетнего периода. Например, сегодня я приобрел две акции фирмы «Носовые платки для детей». Слышали?

— Дда… слышал, конечно… — у меня отвалилась челюсть. Хотел поблагодарить за помощь, но забыл слова.

Дядечка важно кивнул на прощанье и удалился по своим историческим делам, колыхаясь на ходу, как пузырь. Мыльный.

— Забавно, следопыт?

Я и не заметил, что Нина стоит у меня за спиной.

— Не уверен.

— Почему?

— Потому что я в шоке. Оправлюсь от шока — сформулирую.

— Кир. Кабинка не дарит человеку талант для достижения цели. Только саму цель. Но это уже немало.