Помоги проекту - поделись книгой:
Такие тревожные сообщения поступали в ГУКР Смерш НКО СССР и с других участков Брянского, Центрального и Воронежского фронтов. Устрашающая тень паники поднималась над позициями частей Красной армии. И чтобы ее остановить, заградотрядам и спецгруппам Смерш приходилось приводить в чувство потерявших от страха голову бойцов и командиров. Бытующее ошибочное мнение о том, что большинство военнослужащих, покидавших поле боя, якобы подвергались аресту или расстреливались, не соответствует действительности. Документы из архива ФСБ России, опубликованные в открытой печати («Лубянка в дни битвы за Москву», «Огненная дуга» и др.), опровергают эти измышления.
Людям военным, прошедшим испытание войной, объяснять не надо, что более опасного оружия, чем паника и измена, не существует. Они, подобно чуме, в считаные часы превращают батальоны, полки, а в первые месяцы 1941 г. целые бригады и дивизии, в неуправляемую толпу. Ослепленные стадным страхом, даже трезвые головы теряли разум. В таких случаях, чтобы сохранить жизни тысячам людей и удержать фронт, приходилось забирать ее у десятков. К сожалению, такова была, есть и будет жестокая логика любой войны.
В критические июльские дни Курского сражения, когда под устрашающей мощью вермахта некоторые охваченные ужасом командиры и красноармейцы бросали свои позиции, сотрудники Смерш вынуждены были приводить их в чувство и организовывать оборону. При этом каких-либо массовых, с применением пулеметов, расстрелов отступающих не производилось. Подтверждением тому являются докладные и спецсообщения органов военной контрразведки.
12 июля 1943 г. при докладе в ГУКР Смерш НКО СССР начальник УКР Смерш Воронежского фронта генерал-майор Н. А. Осетров в спецсообщении «О работе контрразведывательных подразделений фронта с 5 по 10 июля 1943 г.» сообщал:
Всего 74 человека из 1870, и только шесть понесли суровое наказание — их расстреляли перед строем, на остальных материалы расследования контрразведчики передали в военные трибуналы.
Борясь с паникерами и трусами, сотрудники Смерш ни на минуту не ослабляли работу по противодействию измене Родине. Она представляла наибольшую угрозу для боевой готовности частей и подразделений; даже отдельные случаи перехода красноармейцев на сторону врага наносили двойной ущерб их боеспособности. Они оказывали негативное влияние на морально-психологическое состояние бойцов и командиров — подрывали их веру в собственные силы. Одновременно изменники служили для гитлеровцев ценнейшим источником информации о реальном состоянии противостоящих им советских войск.
Особое значение эта работа органов Смерш приобретала накануне и в период проведения оборонительных и наступательных операций и, в частности, Курского сражения. Наглядное представление о ней дает докладная записка отдела контрразведки Смерш 63-й армии начальнику управления контрразведки Смерш Брянского фронта генералу Н. Железникову «О работе органов Смерш армии в период подготовки и начала наступательных операций с 9 по 18 июля 1941 г.».
В ней полковник А. Михайлов докладывал:
Основанием для ареста или отвода в тыловые подразделения так называемого подучетного элемента служили агентурные данные, материалы перлюстрации корреспонденции бойцов и командиров Красной армии, в которых они высказывали изменнические суждения, а также сообщения должностных и других лиц, указывающие на подготовку к переходу на сторону противника отдельных нестойких красноармейцев.
Ведущая роль в борьбе с изменниками принадлежала негласному аппарату органов Смерш: осведомителям, агентам и резидентам. С их помощью контрразведчиками проводилась постоянная предупредительно-профилактическая работа: выявлялись и оперативно разрабатывались лица, допускавшие упаднические, изменнические высказывания. При подтверждении первичных оперативных материалов через командование части они отводились в тыловые подразделения, где продолжалась их углубленная проверка.
О высокой эффективности предупредительно-профилактической работы свидетельствует докладная записка помощника начальника ГУКР Смерш НКО СССР полковника В. Т. Ширманова, совершавшего инспекционную поездку по частям Центрального фронта в наиболее кульминационный период Курского сражения.
Он докладывал:
И далее:
В целом положительно оценивая работу руководства и оперативного состава управления Смерш Центрального фронта в борьбе с изменой Родине, Ширманов отдавал должное в первую очередь их главному оружию: осведомителям, агентам и резидентам. Они, находившиеся в боевых порядках, являлись глазами и ушами контрразведчиков. Их своевременная информация позволяла предотвращать уход изменников на сторону противника.
Но эти результаты были бы невозможны без профессиональной подготовки негласного аппарата органов Смерш. Те, кто вынашивал изменнические намерения, отдавали себе отчет, чем им грозило разоблачение, и всячески маскировали свои действия. Одним инструктажем осведомителя, агента или резидента, который бы сводился к примитивному «нюхай-нюхай, слухай-слухай» — предателя не выявить, а тем более не вывести на чистую воду. Поэтому в ходе явок с негласными помощниками оперативные сотрудники самое серьезное внимание уделяли их патриотическому воспитанию и обучению контрразведывательным навыкам.
За два года войны органы военной контрразведки накопили достаточный опыт в выявлении и пресечении действий изменников. Он был обобщен и затем изложен в специальных методических указаниях, ориентировках и памятках. В них содержался подробный перечень признаков в поведении лица, склонного к изменническим проявлениям: наличие судимости в прошлом по так называемым антисоветским статьям; хранение гитлеровских листовок, содержащих предложения по переходу на свою сторону; высказывание негативных суждений о боеспособности Красной армии; восхваление германской военной мощи и т. д. Эти методички и памятки широко использовались оперативными сотрудниками во время явок с негласным аппаратом для их инструктажа и обучения.
Вопросы обучения и профессиональной подготовки агентов и резидентов занимали центральное место в работе оперативного состава и находились на постоянном контроле у руководителей органов Смерш. Подтверждение тому — докладная записка начальника управления Смерш Центрального фронта генерала А. Вадиса от 11 сентября 1943 г., направленная Абакумову. В ней на первые позиции вынесен именно этот вопрос.
Эти подвиги негласных помощников во многом определялись их характерами и мировоззрением. Значительную роль в его формировании играли сотрудничество с органами госбезопасности и систематическое общение с сотрудниками контрразведки. В глазах большинства бойцов и командиров они выступали наиболее верными охранителями социалистического государства и его идейно-политических ценностей.
Сам процесс привлечения красноармейцев и офицеров к сотрудничеству в качестве осведомителей, агентов и резидентов, их последующее обучение контрразведывательным навыкам в боевых условиях, где каждый человек на виду, организовать было непросто. Оперативным сотрудникам приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы провести явку с негласным помощником и при этом не допустить его расшифровки не только перед шпионами, изменниками, но и сослуживцами.
Разведка и контрразведка только тогда эффективна, когда ее действия остаются в тайне. Все это требовало от сотрудников Смерш колоссального напряжения сил и высочайшего профессионализма. С учетом того, что на одного оперативного работника приходилось не менее полусотни негласных помощников, он вынужден был спать по нескольку часов в сутки и большую часть времени проводить на передовой в постоянном общении с военнослужащими, чтобы своевременно получать оперативную информацию об обстановке в подразделениях и настроении личного состава. Одновременно оперработнику приходилось решать массу других вопросов: проводить опросы военнопленных, расследовать факты дезертирства, членовредительства, нарушений в секретном управлении войсками, разбираться со случаями разгильдяйства отдельных должностных лиц, по вине которых несвоевременно поставлялись боеприпасы, пища, медикаменты и т. д.
«Ты — за все в ответе» — крылатая фраза, распространенная среди контрразведчиков, как нельзя точно отражает его роль в воинском коллективе. Но в первую очередь он отвечал за работу с негласным аппаратом. В любое время дня и ночи, в любых условиях обстановки по сигналу ему надлежало прибыть на явку. Так же поступали осведомители, агенты и резиденты. Их отношения с оперативным работником представляли собой особое, скрепленное духовным родством и взаимным доверием боевое братство.
На передовой, перед лицом смерти все они — рядовые, командиры и контрразведчики — были равны. Там имели значение дела и поступки. И потому подавляющее число бойцов и командиров шли на сотрудничество не из-за пресловутого страха перед органами, а прежде всего руководствовались высоким чувством патриотизма и уважением к конкретному сотруднику военной контрразведки. Подавляющее их число до перехода в Смерш были хорошо знакомы по совместной армейской службе. Вчерашние командиры стрелковых взводов, рот, экипажей танков, самолетов, проявившие себя в боях с лучшей стороны, составляли основный резерв пополнения органов военной контрразведки. Они — бывшие командиры Красной армии — оставались ее верными и надежными бойцами, но уже на другом, не менее ответственном участке фронта. Они по-прежнему словом и делом помогали своим бывшим сослуживцам выстоять в борьбе с врагом и победить его. И когда наступали критические минуты боя, контрразведчики вместе с ними занимали один окоп и в одном строю поднимались в атаку.
Многие контрразведчики удостоились высоких правительственных наград за мужество, проявленное на поле боя, трое из них стали Героями Советского Союза.
6 ноября 1943 г. оперуполномоченный ОКР Смерш 71-й механизированной бригады старший лейтенант П. Жидков в составе 3-го мотострелкового батальона в числе первых форсировал Днепр, в дальнейшем при штурме населенного пункта Хотов гранатами забросал огневую точку противника и поднял в атаку бойцов батальона. Тот бой для контрразведчика стал последним.
10 января 1944 г. Петру Анфимовичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Ему было всего 39 лет.
14 января 1945 г. оперуполномоченный ОКР Смерш 374-й отдельной армейской штрафной роты лейтенант Г. Кравцов, находясь в боевых порядках, после ранения командира роты принял на себя командование. Восстановив порядок, он повел роту в атаку. В ходе штурма позиций противника Григорий получил два ранения, но не вышел из боя и продолжал им руководить, пока не погиб от прямого попадания снаряда. Ранее, 9 октября 1944 г., Кравцов в составе передовой группы ворвался во вражескую траншею, вступил в рукопашную и уничтожил шесть фашистов.
6 апреля 1945 г. Григорию Михайловичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Исполнилось ему 23 года.
13 августа 1945 г. оперуполномоченный ОКР Смерш островного сектора береговой обороны Владивостокского морского оборонительного района лейтенант М. Крыгин в составе группы автоматчиков высадился в порту Сейсин и вступил в бой с японцами. После гибели командира десантников он принял командование на себя. Противник быстро опомнился и принялся атаковать. Силы оказались неравны. Михаил приказал десантникам возвращаться к катерам, а сам с небольшой группой остался прикрывать отход. Неравный бой длился около суток. Горстка советских бойцов выдержала двенадцать атак. Все они погибли. 15 августа после разгрома японцев было обнаружено исколотое штыками и изрезанное ножами тело отважного контрразведчика.
14 сентября 1945 г. Михаилу Петровичу посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Ему было всего 27 лет.
Ранее, осенью 1941 г., будущий руководитель военной контрразведки СССР старший лейтенант И. Устинов, в июне начавший службу в органах государственной безопасности, находился в районе станции Кардымово Смоленской области и проводил допросы трех пленных немецких офицеров. В это время гитлеровцы начали наступление; часть попала в окружение, боевое управление было потеряно, и строй превратился в неуправляемую толпу.
Спустя несколько недель под Вязьмой Устинов вновь оказался в окружении. Попытки разрозненных частей Красной армии пробиться к своим потерпели неудачу. Управление подразделениями было дезорганизовано, часть личного состава поддалась панике, а некоторые, как вспоминал Иван Лаврентьевич, «…проявляли явные признаки подготовки побега к противнику, до которого оставалось не более 500–800 метров… и не скрывали, что готовы побежать к противнику, до которого было не более 500–800 метров». В этой критической ситуации старший лейтенант-контрразведчик взял командование на себя:
Молодому, смекалистому и решительному контрразведчику доверили свои судьбы около 500 человека, в их числе были и старшие офицеры — майоры и полковник. В течение нескольких суток отряд под командованием Устинова с боями пробивался на соединение с частями Красной армии.
Но радость встречи оказалась недолгой. В тот же день измотанных бойцов бросили на защиту деревни Бородино. И какие же слова понадобились Ивану Лаврентьевичу, чтобы снова поднять на ноги людей и занять места в промерзших окопах.
Так же решительно, как Иван Лаврентьевич, действовали не только рядовые сотрудники контрразведки, находившиеся на передовой, но и руководители. Там же, под Смоленском, в районе Соловьевской переправы через Днепр, был настоящий ад. Спасаясь от гитлеровцев, беженцы и бойцы 16-й армии стремились прорваться на левый берег реки. Комендатура потеряла контроль над движением, и перед мостом возникла гигантская пробка. В этот момент к переправе подъехал начальник отдела военной контрразведки 16-й армии полковник В. Шилин. В архивных материалах армии говорится:
Так командование 16-й армии оценило действия Василия Степановича. До победы он не дожил несколько месяцев. Зимой 1945 г., будучи уже заместителем начальника управления Смерш 3-го Белорусского фронта, генерал-майор Шилин погиб во время боев в Восточной Пруссии.
И таких примеров самоотверженных действий сотрудников Смерш насчитывалось сотни.
Во время боев под Москвой военные контрразведчики потеряли убитыми около четверти личного состава — свыше 100 человек. В начальный период Курского сражения с 5 по 8 июля их потери были сопоставимы с потерями в армейских подразделениях.
9 июля 1943 г. начальник УКР Смерш Воронежского фронта генерал Осетров в спецсообщении Абакумову скупо писал:
Потери Смерш по 63-й армии по докладу начальника отдела полковника А. Михайлова составили:
Неменьшие потери несли и другие отделы и управления Смерш Брянского, Воронежского и Центрального фронтов. Но кропотливый труд контрразведчиков с негласными помощниками не пропал даром: они, осведомители, агенты и резиденты, оставшись без связи со своими кураторами, продолжали выполнять их задания и обеспечивали боеспособность частей Красной армии.
До недавнего времени мало что говорилось об этой важной роли агентуры военной контрразведки и ее вкладе в успех операций. Нет и, наверно, не найдется таких весов, на которых можно определить вес «тихого подвига» осведомителей, агентов и резидентов. Сегодня становятся известны их псевдонимы, но вряд ли когда будут названы имена. Правило любой спецслужбы — хранить тайну сотрудничества вечно. Главным же остается то, что благодаря самоотверженной работе контрразведчиков и их негласных помощников удалось сохранить жизни многих бойцов и командиров Красной армии, обезвредить тысячи шпионов, предателей, а также снять клеймо изменника с тех, на кого пало тяжкое подозрение.
Они, осведомители, агенты и резиденты, когда наступал критический момент, решительно пресекали попытки перехода на сторону врага изменников и малодушных, останавливали панику в своих подразделениях, а в тех случаях, когда объятые ужасом командиры бросали подчиненных и бежали в тыл, принимали на себя руководство боем.
Десятки подобных примеров содержатся в докладах и спецсообщениях руководителей органов Смерш.
13 августа 1943 г. начальник УКР Смерш Центрального фронта генерал А. Вадис в докладной записке «Об итогах агентурно-оперативной работы органов Смерш фронта за июль 1943 г.», адресованной Абакумову, сообщал о героическом поведении агентуры:
В этой же докладной записке Вадиса содержится убедительный фактический материал, начисто опровергающий мнение отдельных недоброжелателей отечественных спецслужб о том, что человек, однажды попавший под подозрение органов, а тем более по такой «тяжелой» статье, как «Измена Родине», да еще во время войны, неминуемо был обречен на расстрел или заключение в лагерь.
В действительности дело обстояло иначе. Первичная информация, поступавшая к военным контрразведчикам от осведомителей, агентов, резидентов, других источников и содержащая признаки изменнических проявлений в поведении военнослужащего, перепроверялась, уточнялась, и только потом руководство органа Смерш принимало окончательное решение. При этом главным критерием оценки благонадежности проверяемого служило его поведение в бою. Там перед лицом врага он представал в своем истинном свете.
Об этом коротко и убедительно писал Вадис во второй части докладной записки. Он сообщал Абакумову о пересмотре ряда дел оперативной разработки на военнослужащих с окраской «измена Родине»:
В заключение докладной записки Вадис информировал Абакумова:
Активно противодействуя изменническим проявлениям в войсках, контрразведчики изыскивали различные формы борьбы с ними. Одна из них была найдена и использовалась в управлениях Смерш Брянского, Центрального фронтов и получила кодовое название «Инсценировка «Измена Родине».
Первые операции такого рода провели сотрудники Брянского фронта 2 и 3 июля 1943 г. на позициях, которые обороняли 415-я и 356-я стрелковые дивизии. Этот выбор был неслучайным. В мае контрразведчики отмечали: «Наиболее пораженными изменой Родине были 415-я и 356-я сд 61-й армии и 5-я сд 63-й армии, из которых перешли к противнику 23 военнослужащих».
Подготовкой и осуществлением операции занимались наиболее опытные сотрудники контрразведки. Сам ее замысел разрабатывался в управлении Смерш фронта. Им предусматривалось: несколько групп военнослужащих под видом перебежчиков проникнут в расположение противника и при вступлении в контакт уничтожат его гранатами и пистолетным огнем. Планируя подобные операции, контрразведчики преследовали несколько целей: в глазах гитлеровцев скомпрометировать изменников Родины и одновременно остановить тех советских военнослужащих, которые вынашивали намерения перейти на сторону противника. Как полагали разработчики операции «Инсценировка «Измена Родине», после ее проведения у гитлеровцев должна надолго пропасть охота принимать перебежчиков и вынудит их на жесткие ответные меры, теперь уже по отношению к настоящим изменникам.
После утверждения замысла операции в ГУКР НКО Смерш СССР руководители УКР Смерш Брянского и Центрального фронтов вместе с подчиненными приступили к ее подготовке. Основной риск операции заключался в том, чтобы инсценировка измены не превратилась в ее действительное продолжение. В этом случае ее инициаторам было не позавидовать. Поэтому при подборе исполнителей контрразведчики исходили в большей степени не столько из их способности действовать решительно и дерзко в критических ситуациях, сколько из надежности. В неменьшей степени рисковали и будущие участники операции. В темноте была велика вероятность подорваться на мине либо получить пулю от «заведенного фрица». К участию в операции привлекались только добровольцы.
Основная группа формировалась из бывалых, проверенных в боях и не один раз лицом к лицу встречавшихся с гитлеровцами военнослужащих — армейских разведчиков. При комплектовании второй и третьей групп контрразведчики пошли на определенный риск — в их состав включили штрафников. Сотрудников Смерш не смутило клеймо штрафника; они полагали, что доверие может стать высшей наградой для человека, один раз уже совершившего ошибку.
О той тщательности, с какой осуществлялись подбор кандидатов и формирование групп, свидетельствует спецсообщение УКР Смерш Брянского фронта от 10 июля 1943 г. Абакумову «Об итогах проведения оперативно-чекистского мероприятия под кодовым названием «Измена Родине».
В нем сообщалось:
2 июля группы заняли места в передовых траншеях. После изучения местности и наблюдения за противником они начали продвижение к его позициям. Отважные бойцы имели на вооружении по шесть гранат, пистолеты ТТ и ножи. Группа, возглавляемая Поплаухиным и состоявшая из штрафников, смогла без потерь преодолеть нейтральную полосу, проволочные заграждения перед окопами гитлеровцев и при сближении с ними забросала гранатами. В результате их смелых действий были уничтожены дзот, пулеметный расчет и более 10 солдат.
Аналогичным образом действовала вторая группа. В 3.00 она сосредоточилась на исходном рубеже, к 4.00 вышла к проволочному заграждению перед вражескими окопами. Гитлеровцы заметили «изменников» и стали звать к себе. Назвав часовому пароль — «штык в землю» и показав агитационные листовки, в которых содержался призыв к советским солдатам сдаваться, группа вышла на вражескую позицию. К тому времени на ней собрались около 20 человек во главе с офицером. Пустив в ход гранаты и пистолеты, отважные бойцы их уничтожили. При отходе два человека получили легкие ранения.
3 июля на участке 356-й стрелковой дивизии еще одна группа, состоявшая из разведчиков, успешно выполнила свою задачу и без потерь возвратилась в расположение советских войск.
Удача не всегда сопутствовала операциям «Инсценировка «Измена Родине». Досадные случайности, несогласованность между ее участниками порой приводили к срыву и потерям среди личного состава.
2 июля при проведении операции на участке 142-го стрелкового полка заместитель начальника штаба по разведке капитан Пономарев, не согласовав с сотрудником Смерш, дополнительно поставил перед группой Мусорина задачу — добыть «языка». В дальнейшем ее положение усугубило то, что командование выделило в распоряжение группы двух неопытных саперов, плохо знавших позиции противника. Это внесло нервозность в действия группы и ее командира Мусорина. При подходе к вражеским позициям он окончательно запутался в маршруте и дал команду на возвращение.
Другая группа, возглавляемая Барановым, была обнаружена гитлеровцами на подходе к позиции и встречена пулеметным огнем. Один из ее участников — Загорский — получил тяжелое ранение и впоследствии скончался.
Несмотря на отдельные неудачи, операция «Инсценировка «Измена Родине» в целом оправдала себя. Подтверждением тому является реакция гитлеровцев. После подобных «переходов», в результате которых они несли существенные потери, «русские изменники» стали для них настоящим проклятием. Пытаясь найти противоядие, командование вермахта в листовках, которые разбрасывались над позициями советских войск, а также в радиообращениях и по громкой связи, агитируя за переход на свою сторону, разъясняло будущим изменникам:
Таким образом, военные контрразведчики надолго отбили охоту у гитлеровцев принимать перебежчиков. Наряду с этим в ходе операций «Инсценировка «Измена Родине» решалась и другая немаловажная задача. Подобные операции являлись сдерживающим фактором для отдельных красноармейцев, которые в силу тех или иных обстоятельств падали духом и замышляли сдаваться в плен. Теперь они знали: на той стороне линии фронта их ждал не «теплый прием» — обещанные гитлеровцами «баня и горячий кофе», а пулеметные очереди.
Организуя подобные операции, в управлениях Смерш не забывали о тех, на плечи кого ложилась основная тяжесть исполнения их замысла — рядовых, младших командиров и штрафников. Контрразведчики ходатайствовали перед армейским командованием о награждении их правительственными наградами, снятии судимости и возвращении штрафников в строй. Эти награды были самого высокого достоинства.
3 июля 1943 г. командование 5-й стрелковой дивизии «за образцовое выполнение боевого задания» наградило Поплаухина, Крицина, Коломоеца, Шевякова (бывших штрафников) орденом Красной Звезды; Пономарева, Цыганкова и Чуприкова (также бывших штрафников) медалью «За отвагу», со всех снята судимость. Награждение проводилось в торжественной обстановке.
Загорский награжден был посмертно.
Глава четвертая
И шпионов ловили, и здорово помогали
По книгам и кинофильмам широкому читателю и зрителю военная контрразведка Смерш известна как спецслужба, успешно боровшаяся со шпионами, диверсантами и террористами. Наряду с этим ее сотрудниками решалась и еще одна важная задача, связанная с оказанием помощи советскому командованию в поддержании высокой боевой готовности частей и подразделений. До недавнего времени она не находила должного освещения в открытой специальной литературе, тем более в художественной, и оставалась в тени.
В опусах некоторых авторов, не нюхавших пороха, она представлена в искаженном свете. В их болезненном воображении сотрудники военной контрразведки выглядят не иначе, как омерзительно-гадкими и патологически подозрительными типами. К сожалению, среди них попадались и такие. Тут, как говорится, в семье не без урода. К счастью, не они определяли лицо Смерш, а бывшие боевые командиры рот, расчетов и экипажей, призванные в органы безопасности самой войной. Они были плотью от плоти, кровью от крови от армии и не понаслышке знали цену жизни и цену смерти. Перейдя на службу в Смерш, бывшие армейские офицеры продолжали самоотверженно служить Отечеству, но уже на новом, тайном фронте.
Воспоминания участников Великой Отечественной войны — командиров и красноармейцев, бок о бок воевавших с военными контрразведчиками против одного общего врага — фашизма, а также документальные материалы из архива ФСБ России ярко и убедительно рассказывают об этой важной составляющей работы военных контрразведчиков. Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны полковника Евгения Ивановича Орлова:
Подобных эпизодов в службе армейских командиров были десятки. Жесткая позиция сотрудников Смерш диктовалась суровой боевой обстановкой. Фраза «болтун у телефона — находка для шпиона», ставшая крылатой, как нельзя точно отражает цену неосторожно оброненного слова. Ставшее достоянием противника, оно приводило к срыву операций и оборачивалось сотнями, а порой тысячами загубленных человеческих жизней.
В огромной, сложной и очень динамичной системе, находившейся в постоянном противоборстве с жестоким и коварным врагом, каковой являлась Красная армия, были, к сожалению, и разгильдяйство, и беспечность со стороны отдельных должностных лиц. Поэтому органам Смерш приходилось выступать суровым стражем военных и государственных тайн.
В тех случаях, когда в системе обеспечения сохранности секретов возникали сбои, сотрудники контрразведки действовали решительно и, не оглядываясь на воинские звания виновников разглашения секретных сведений, утрат документов, принимали к ним суровые меры.
Накануне подготовки к Курскому сражению военно-политическое руководство СССР, понимая всю его важность для хода войны, потребовало от командования Красной армии принятия беспрецедентных мер по сохранению в тайне от противника замысла операции и обеспечению скрытности подготовки войск к отражению гитлеровского наступления. Контроль за выполнением этих мер был возложен на органы Смерш.
С помощью агентов-специалистов оперативные сотрудники тщательно изучали достаточность и надежность мер командования по защите секретов в местах, где осуществлялась разработка планов боевых действий, выявляли возможные каналы их утечки к противнику.
Без оперативного внимания Смерш не оставались даже высшие органы боевого управления Красной армии, в которых по определению не должно быть шпионов, болтунов и людей безответственных. На основе информации, поступающей от осведомителей и агентов из числа должностных лиц штабов, постоянно отслеживался не только круг лиц, допущенных к особо охраняемым сведениям, но и то, к каким именно документам они получали доступ и в каком объеме знакомились.
В частности, агент «Кудрявцев», офицер штаба Центрального фронта, по результатам выполнения задания сотрудника контрразведки сообщал:
Поделиться книгой: