СМЕРШ. Без легенд и мифов

«С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими — нашу душу», — позже с горечью вспоминал об этом позорнейшем акте будущий «железный» премьер У. Черчилль[3].

Очередная уступка западных стран еще больше укрепила Гитлера в его мысли о мировом господстве. Германия начала подготовку к новой мировой войне. Нещадно эксплуатируя идею национального реванша и исключительности, фашисты, активно возрождая былую мощь армии, не забывали и про спецслужбы. В захватнических планах им отводилась особая роль. Гитлер одним из первых политиков того времени в полной мере оценил, а затем умело использовал уникальные возможности спецслужб в реализации агрессивных замыслов. При его непосредственном участии разведка вышла из тени вельможных кабинетов, армейских окопов и превратилась в важнейший инструмент политики, с помощью которого разыгрывались грандиозные мистификации и провокации, устранялись неугодные политики и свергались национальные правительства.

Ранее, в начале 30-х гг., в вольном городе Данциге в ходе секретной встречи с президентом данцигского совета Г. Раушнингом и начальником данцигской тайной полиции Гитлер, касаясь будущей войны и роли в ней спецслужб, говорил:

«Нужен новый способ ее (войны. — Авт.) ведения… совершенно новый. Стратегия должна быть такой, чтобы она позволила победить врага его же собственными руками… А для этого нужны надежные люди, которые, не надевая военной формы, сумеют проникнуть всюду и в нужный момент забрать в свои руки все ключевые пункты во вражеских столицах, во всех органах, куда мы будем готовы вступить с оружием в руках.

Когда я поведу войну… я сделаю так, что мои войска однажды появятся средь бела дня прямо на улицах Праги или Варшавы, Парижа или Лондона. На них будет чешская, польская, французская или английская форма. И никто их не остановит. Они войдут в здания Генштаба, министерств, парламента. В течение нескольких минут Франция ли, Польша ли, Австрия или Чехословакия окажутся лишенными своих руководителей. Все политические лидеры будут обезврежены. Смятение будет беспрецедентным.

У меня найдутся такие люди, которые сформируют новые правительства, угодные мне. Мы сумеем заключить мир, даже не начав войны… Невероятное всегда удается легче. Самое необычное оказывается самым надежным. Я знаю людей. Это просто смешно, когда думают, что не найдется добровольцев. У нас их будет достаточно — молчаливых, упорных, готовых на все.

Мы перебросим их через границы еще в мирное время… Туристы, коммивояжеры, технические специалисты и мало ли кто еще! Нас не сдержат никакие линии обороны. Наша стратегия будет заключаться в том, чтобы уничтожить врага изнутри…»[4]

И когда Гитлер пришел к власти, он приступил к реализации своей идеи создания такой спецслужбы. Началась коренная перестройка разведывательных и контрразведывательных органов Германии. Велась она не на пустом месте. В 1919 г. на правах отдела военного министерства Германии был создан контрразведывательный орган абвер (в переводе на русский язык — «отпор», «защита»). В 1938 г., когда окончательно сформировалась захватническая военная доктрина фашистской верхушки Германии, произошла реорганизация абвера. Его штат и функции были значительно расширены. Он стал головным органом, который осуществлял разведывательно-подрывную деятельность за границей и одновременно обеспечивал контрразведывательную защиту армии. Возглавил абвер опытнейший профессионал адмирал В. Канарис.

В состав созданного управления «Абвер-заграница» вошли отделы со следующими функциями:

«Абвер-1» — сбор развединформации об иностранных армиях и флотах, подготовка агентов-радистов, радиоперехват, изготовление документов прикрытия и оперативной техники (руководитель — полковник Г. Пиккенброк).

«Абвер-2» — подготовка диверсантов и террористов и их заброска в тыл противника, разработка и изготовление средств террора и диверсий, организация диверсий и терактов, захват стратегических объектов (руководитель — полковник Э. Лахузен).

«Абвер-3» — контрразведывательная работа в вооруженных силах Германии, военно-хозяйственных учреждениях и на объектах оборонного назначения (руководитель — генерал-лейтенант Ф. Бентевиньи).

Иностранный отдел «Аусланд». На него возлагались задачи по изучению состояния экономики, внешней и внутренней политики иностранных государств на основе сведений, поступающих от военных атташатов и других официальных учреждений за границей (руководитель — адмирал Л. Брюкнер).

Центральный отдел. В его функции входило комплектование кадрами, обеспечение материальными и финансовыми средствами, разработка мобпланов на военное время (руководитель — генерал-майор Г. Остер).

Практическую разведывательную, контрразведывательную и диверсионную деятельность осуществляли низовые органы абвера — абверштелле, существовавшие при каждом военном округе.

15 октября 1939 г. при «Абвер-2» была создана рота специального назначения, получившая кодовое название: «Строительная учебная рота для специальных применений 800», место дислокации — г. Бранденбург. Чем занимались эти «строители», вскоре познали в Чехословакии, Польше, Дании, Бельгии и Франции. В состав роты вошли сто лучших боевиков из расформированного спецподразделения «Эббингауз».

Один из первых руководителей роты — обер-лейтенант Хиппель — так определил задачи своих подчиненных:

«Вы не будете регулярными солдатами. Мне солдаты не нужны. Солдат у фюрера хватает. Вы станете особой частью абвера, его руками, его пальцами. Мне наплевать, если ваш внешний вид будет небезупречным, но горе тому, кто не сумеет, как положено, носить чужую форму, какую угодно…»[5]

Вскоре рота была преобразована в батальон, который 12 октября 1940 г. стал базой для формирования полка «Бранденбург-800». В ноябре 1942 г. полк развернули до штата дивизии в составе пяти полков. Укомплектованное отборными головорезами, это военное формирование предназначалось для осуществления диверсионно-террористических акций, ведения разведки и выполнения специальных заданий высшего командования в тылу противника.

Осенью 1941 г. отдел «Абвер-2» создал еще одно спецподразделение — батальон «Бергман» («Горец»). Его костяк составляли выходцы с Северного Кавказа, и предназначался он для проведения диверсий, терактов и организации повстанческого движения в этом регионе.

Позднее, весной 1943 г., на базе одного из полков дивизии «Бранденбург 800» — 805-го полка — было образовано новое подразделение — учебный полк «Курфюрст». Он стал основным учебным центром по подготовке диверсантов и террористов абвера.

Наряду с абвером для проведения разведывательной и диверсионно-террористической деятельности против СССР в марте 1942 г. в составе Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА) было сформировано новое специальное подразделение — «Унтернемен Цеппелин» (предприятие «Цеппелин»).

На дальневосточных рубежах отечественным спецслужбам противостояла многоопытная японская разведка. Координатором в проведении разведывательно-подрывной работы против СССР выступал 5-й (русский) отдел 2-го разведывательного управления Генерального штаба Японии и его структурные подразделения в воинских частях вплоть до полка. В этих же целях японская разведка широко использовала возможности различных министерств, ведомств, торговых представительств на территории СССР, а также многочисленные русские эмигрантские организации: «Российский фашистский союз», «Главное бюро эмиграции в Маньчжурии» и т. д., действовавшие на территории Китая и Маньчжурии.

К началу войны с Советским Союзом спецслужбы Германии и ее союзников подошли, имея за своей спиной богатый опыт проведения разведывательно-подрывных операций и отработанные почти до совершенства организационно-управленческие структуры. Немаловажную роль в успехе их деятельности играла безусловная поддержка со стороны высших руководителей государства, а также чувство уверенности и превосходства над противником, которые сформировались как у руководителей, так и у рядовых сотрудников.

Практически ни одна из операций, разработанных с немецкой тщательностью и осуществленных с иезуитским коварством, не дала сбоев. Задачи, поставленные высшим руководством Германии, ее спецслужбы выполняли безукоризненно.

Первая по-настоящему серьезная проверка спецслужб состоялась при подготовке агрессии против Польши. Им предстояло разыграть грандиозную мистификацию, которая должна была послужить предлогом для начала войны. Операция получила кодовое название «Гиммлер». Все ее нити держал в своих руках будущий руководитель Главного управления имперской безопасности (РСХА) — Г. Гейдрих.

Замыслом операции предусматривалась инсценировка вооруженного захвата немецкой радиостанции в г. Глейвиц «польскими партизанами» с их последующим призывом по радио к полякам об уничтожении немцев. Для придания большей достоверности на поле боя должно было остаться несколько трупов «партизан» в польской военной форме. Эту незавидную роль предстояло выполнить уголовникам, приговоренным к смертной казни. Непосредственное осуществление акции возлагалось на гауптштурмфюрера СС А. Нуйокса. Еще несколько боевых групп, переодетых в польскую форму, должны были спровоцировать перестрелку на участке Пиченского лесничества и таможне в Хохленде. Польскую форму, оружие и снаряжение обеспечивал абвер. Наряду с этой задачей его спецподразделениям предстояло осуществить ряд диверсий на стратегических объектах в Польше.

В 20.00 31 августа 1939 г. группа Нуйокса захватила радиостанцию в г. Глейвице и вышла в эфир с обращением:

«Граждане Польши! Пришло время войны между Польшей и Германией. Объединяйтесь и убивайте всех немцев!»

Гитлер получил повод для войны — миру были продемонстрированы свидетельства агрессивных действий польской стороны. Но прежде чем военная машина Германии пришла в движение, первым вступил в бой спецназ абвера. В ночь на 1 сентября 500 диверсантов-фольксдойче, набранных из числа боевиков «Немецкой компании» и «Добровольческого корпуса судетских немцев» (боевая группа «Эббингауз»), переодетые в одежду польских горняков и железнодорожников, просочились через границу и приступили к выполнению задания.

Группа обер-лейтенанта З. Граберта ранним утром проникла в Катовице — крупнейший железнодорожный узел на юго-западе Польши. Сея панику среди персонала и гражданских лиц и отдавая противоречивые распоряжения, диверсанты полностью парализовали работу всех служб и затем вывели под прямую наводку танков 10-й армии вермахта эшелон с 800 польскими военнослужащими.

Другая диверсионная группа захватила Яблунковский перевал, железнодорожную станцию и ведущие к ним мосты. Еще одна группа диверсантов практически без боя взяла стратегически важный мост через Вислу под Диршау. Дорога для наступления вермахта была расчищена — спецназ контролировал почти все мосты через реки Висла, Брахау, Нотец и Варта.

1 сентября 1939 г. вермахт перешел границу с Польшей. В истории человечества открылась очередная и самая кровавая ее страница — началась Вторая мировая война. Дезорганизованное Войско польское не могло противостоять мощи вермахта и сдавало одну позицию за другой. Отчаянные призывы правительства С. Сладковского к союзникам — Великобритании и Франции — прийти на помощь не были услышаны. 3 сентября Лондон объявил войну Германии, вслед за ним то же сделала Франция. Дальше слов они не пошли. На что Гитлер не без насмешки заявлял:

«Если они нам и объявили войну… то это еще не значит, что они будут воевать».[6]

Он знал, что говорил. Неверные союзники Польши — Великобритания и Франция — мелко и постыдно предали ее, ограничившись ритуальными заявлениями. Они, видимо, рассчитывали, что колесо войны покатится дальше на восток. И жестоко просчитались.

После короткой передышки Гитлер развернул свои дивизии на запад. 5–8 мая 1940 г. в рамках операции «Утренняя заря» бойцы батальона «Бранденбург-800» и разведчики из «Абвер-1» под прикрытием туристического агентства «Сила через радость» провели разведку фортификационных сооружений на территории Люксембурга и Бельгии. Их турвояж радости бельгийцам и люксембуржцам не доставил. Спустя сутки головорезы из 3-й роты батальона «Бранденбург-800», усиленные боевиками из спецподразделения «Нидерланды», переодетые в форму голландских военнослужащих, по наводкам разведчиков приступили к захвату важнейших мостов и переправ.

В дальнейшем, смешавшись с беженцами, пряча оружие в детских колясках и грузовиках, в которых якобы находились домашние вещи, боевые группы абвера просочились в Гаагу и блокировали резиденцию королевы и министерства. По пути они выводили из строя средства связи и транспортные коммуникации.

10 мая диверсанты, переодетые во французскую форму, почти без выстрелов захватили, казалось бы, неприступный форт Эбен Эмаль, а затем мосты через реку Шильда. Прошло еще несколько суток, и серии взрывов прозвучали в Абвиле, Реймсе, Дувре и самом Париже. Французам, бельгийцам и голландцам, потерявшим головы от страха, неуловимые и вездесущие гитлеровские диверсанты теперь чудились повсюду. Охватившая их паника сметала с линии фронта целые дивизии. Гордая Франция продержалась всего полтора месяца и 22 июня 1940 г. капитулировала. Чтобы окончательно ее унизить, гитлеровцы разыграли издевательскую сцену — условия перемирия французской стороне вручили в том самом вагоне, в котором 11 ноября 1918 г. маршал Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии. Довершил этот акт национального позора парад войск вермахта в Париже. Германия отыгралась за унижение Версаля.

«Британскому льву» повезло больше. Военная операция вермахта «Морской лев» против Великобритании не увенчалась успехом. Гитлер, как следует потрепав шкуры сэров и пэров, решил оставить их на закуску и снова обратил свои взоры на восток — на Россию с ее несметными природными богатствами и юг Европы — через Грецию и Югославию открывался путь к теплым морям и мировой нефтяной кладовой — Среднему Востоку.

Зимой 1941 г. вермахт начал готовиться к броску на Балканы. Впереди него, как всегда, шли спецслужбы. 3 февраля отделение абвера в Вене получило приказ: сформировать спецподразделение диверсантов для осуществления операций на территории Югославии и Греции (план «Марита»).

25 марта была завершена разработка плана «Специальные операции на Ближнем Востоке». Им предусматривалось создание агентурных сетей в Турции, Египте, Сирии и Ираке с целью инспирирования антибританских восстаний в Палестине, Трансиордании и Ираке.

28 марта отделение абвера в Будапеште приступило к нелегальным поставкам оружия через венгерско-югославскую границу для «пятой колонны» в Югославии. Одновременно командование полка «Бранденбург-800» начало масштабную заброску групп диверсантов в Грецию и Югославию.

Незадолго до этого в лагерях британских военнопленных сотрудники абвера завербовали свыше ста ирландцев «для выполнения заданий, лежащих в сфере немецких и ирландских интересов».

2 апреля с помощью сотрудников абвера бывший премьер-министр Ирака Рашид Али-аль-Гайлани поднял антибританское восстание и провозгласил себя главой правительства национальной обороны. В Танжере (Марокко) в спешном порядке создавались опорные базы для агентов-диверсантов для последующего проведения спецопераций в Северной и Северо-Западной Африке.

На Ближний Восток (Ливан, Сирия и Ирак) началось перемещение Арабской бригады особого назначения, сформированной на базе полка «Бранденбург-800». В ее задачу входило проведение разведывательно-диверсионных операций в этом регионе.

С этой же целью в Анкаре было сформировано командование «Ближний Восток». Вся эта деятельность абвера была нацелена на то, чтобы при нападении вермахта на Грецию и Югославию сковать британские оккупационные войска.

5 апреля пробил час операции «Марита». В ночь на 6 апреля в ходе молниеносной атаки два батальона полка «Бранденбург-800» захватили Железные ворота — сужение долины реки Дунай на румыно-сербской границе.

В тот же день боевая группа главаря «пятой колонны» в Югославии и давнего агента абвера З. Янко присоединилась к отряду особого назначения «Юпитер», просочившемуся через границу. В дальнейшем в результате предпринятой ими атаки переправы через реку Драва и военный аэродром Землине перешли под их полный контроль. Другая группа диверсантов абвера отбила у югославов баржу, на которой находился секретный архив с документами, раскрывающими планы обороны.

Также стремительно и дерзко действовал спецназ абвера и в Греции. Всего одна рота полка «Бранденбург-800» сумела захватить стратегически важный мост через реку Вардар и затем удерживала его до подхода авангарда танковой дивизии вермахта.

21 апреля 2-й батальон полка «Бранденбург-800» высадился в глубоком тылу греческих и британских войск — на острове Эвия, в заливе Волос. После коротких и ожесточенных боев потомки славных эллинов и британцы там, где 300 спартанцев остановили армаду персидского царя Дария Второго, потерпели поражение и оставили Фермопильский проход.

В это же время отряд особого назначения «Гамбург» проник в Афины и с помощью своего агента в Морском министерстве добыл важные секретные документы, раскрывающие планы греческой армии. В дальнейшем его диверсанты совместно со 2-м батальоном полка «Бранденбург-800» сеяли в столице Греции хаос и панику.

21 июня 1941 г. были подавлены последние очаги сопротивления греков, а остатки потрепанного британского экспедиционного корпуса едва смогли унести ноги с островов Эгейского моря, перебрались в Северную Африку и там мучительно умирали в песках Сахары.

Следующим и самым серьезным препятствием на пути фашистов к мировому господству оставался Советский Союз. К этому времени Гитлер располагал блестяще отлаженной и не знающей поражений военно-шпионско-диверсионной машиной и мог приступать к осуществлению давно задуманного грандиозного захватнического плана.

Ранее, 18 декабря 1940 г., им была подписана зловеще знаменитая директива Верховного главнокомандования № 21 (план «Барбаросса») — план захвата СССР. Исходя из стратегического замысла разгрома и покорения Советского Союза в ходе летне-осенней кампании 1941 г., руководство абвера основной упор сделало на оперативно-тактическую разведку и масштабную подготовку диверсионно-повстанческих подразделений. Именно последним, по замыслу Канариса, в первые дни войны предстояло выполнить одну из важнейших задач: парализовать главный нерв любой армии — систему боевого управления войсками, посеять панику среди отступающих частей и тем самым облегчить частям вермахта достижение стратегических целей.

Для реализации этих замыслов на базе существующих разведывательно-диверсионных групп, прошедших обкатку при захвате Польши, Франции, Югославии и Греции, началось развертывание сверхштата полка специального назначения «Бранденбург-800». Но одних этих сил для решения столь масштабных задач на будущем Восточном фронте явно не хватало, и потому гитлеровские спецслужбы задействовали националистов всех мастей, начиная с ОУН — Организации украинских националистов — и заканчивая армянской «Дашнакцутюн». Их планировалось использовать не только для проведения повстанческой и террористической деятельности в ближайших тылах Красной армии, но и для осуществления крупных диверсий в глубоком тылу на стратегически важных объектах — нефтепромыслах Баку и Майкопа, а также для организации восстаний в национальных республиках.

Накануне войны, 20 июня, начальником отдела «Абвер-2» полковником Лахузеном было издано распоряжение «О создании из числа грузинских эмигрантов диверсионно-подрывной организации «Тамара». Им предписывалось:

«Для выполнения полученных от 1-го оперативного отдела военно-полевого штаба указаний о том, чтобы для использования нефтяных районов обеспечить разложение Советской России, рабочему штабу «Румыния» поручается создать организацию «Тамара», на которую возлагаются следующие задачи:

1. Подготовить силами грузин организацию восстания на территории Грузии;

2. руководство организацией возложить на оберлейтенанта доктора Крамера (отдел 2 контрразведки). Заместителем назначается фельдфебель Хауфе (контрразведка 2);

3. организация разделяется на две оперативные группы:

а) «Тамара 1» состоит из 16 грузин, подготовленных для саботажа (С) и объединенных в ячейки (К). Ею руководит унтер-офицер Герман (учебный полк «Бранденбург-800», ЦБФ 800, 5-я рота);

б) «Тамара 2» представляет собой оперативную группу, состоящую из 80 грузин, объединенных в ячейки. Руководителем данной группы назначается оберлейтенант Крамер;

4. обе оперативные группы, «Тамара 1» и «Тамара 2», предоставлены в распоряжение 1-ЦА ОК (главного командования армий);

5. в качестве сборного пункта оперативной группы «Тамара 1» избраны окрестности г. Яссы, сборный пункт оперативной группы «Тамара 2» — треугольник Браилов — Калараш — Бухарест;

6. вооружение организаций «Тамара» производится отделом контрразведки 2.

С подлинным верно. Лахузен».

В те же дни форсированно формировались и другие разведывательно-диверсионные подразделения. В частности, из числа выходцев из республик Северного Кавказа было организовано так называемое предприятие Шамиля под командой капитана В. Ланге. Перед ним были поставлены две основные задачи: вывод из строя нефтепромыслов под Майкопом и организация восстаний в республиках Северного Кавказа. Позже в этих же целях был создан так называемый калмыцкий легион.

Главную же ставку гитлеровские спецслужбы сделали на украинских националистов и их лидера Бандеру. После оккупации Польши он был освобожден из тюрьмы, где отбывал наказание за подготовку террористического акта против министра внутренних дел Польши Б. Перацкого. Выйдя на свободу, Бандера начал энергичную борьбу за власть в ОУН с ее руководителем, полковником А. Мельником, «унаследовавшим» ее после ликвидации в 1938 г. прежнего лидера и ярого врага советской власти Е. Коновальца. Опираясь на поддержку «молодых» националистов и проявив недюжинное мастерство в подковерной борьбе, Бандера 11 февраля 1940 г. на партийной конференции ОУН в Кракове сумел переиграть потерявшего политический нюх старого агента германской разведки Мельника (псевдоним «Консул-1»). Спустя девять месяцев, 11 ноября, на совете Революционного провода ОУН был утвержден ее новый состав: Бандера — руководитель, члены: Р. Шухевич, оставивший о себе на Украине и в Польше зловещую память организацией массовых убийств евреев и лиц, заподозренных в связях с партизанами, а также Н. Лебедь, В. Стецько и другие.

Гитлеровским спецслужбам такая грызня между вождями украинских националистов была только на руку. Придерживаясь старого и испытанного принципа «разделяй и властвуй», они не оставили без работы и Мельника. С их помощью он создал «Национальную раду Украины», боевики которой с не меньшей жестокостью, чем бандеровцы, осуществляли террористическую деятельность на территории СССР.

Но главная ставка была сделана на Бандеру и его головорезов.

Осенью 1940 г. и весной 1941 г. в Берлине с ним был проведен ряд конспиративных встреч заместителем начальника отдела «Абвер-2» полковником Э. Штольце. На них была достигнута договоренность о формировании «повстанческой армии для борьбы с большевизмом». Получив такую мощную поддержку, Бандера и его единомышленники рьяно взялись за выполнение поставленных задач. Они готовы были сотрудничать не только с фашистами, но и с самим дьяволом ради вожделенной власти.

О теснейших связях лидеров ОУН с фашистами и их прямом участии в подготовке агрессии против СССР и собственного украинского народа красноречиво свидетельствует запись беседы адмирала Канариса с рейхсляйтером А. Розенбергом о планах захвата и расчленения территории Советского Союза и порабощения его народа в предстоящей войне. В первой части беседы, которая состоялась 30 мая 1941 г., говорится «о расчленении русского пространства на четыре государства… чтобы раз и навсегда освободить Германию от кошмара возможной угрозы с Востока».

В пункте 4 Канарис подтверждает готовность к сотрудничеству:

«Я обещал рейхсляйтеру Розенбергу полное содействие в этом деле со стороны моего ведомства и, в частности, упомянул о том, что я мог бы из состава моих агентов, работающих на абвер, назвать соответствующих лиц из числа эстонцев. Далее, я обещал распорядиться о том, чтобы также из состава учебного полка особого назначения «Бранденбург-800», а также украинских добровольческих формирований были выделены люди, которые в нужный момент могли бы использоваться в качестве переводчиков, управляющих служащих, уполномоченных и тому подобное…»[7]

О том, как они должны были управлять, лучше всего говорят скупые строчки многочисленных докладных записок руководителей органов государственной безопасности Украинской ССР, которые накануне войны поступали в НКВД СССР и высшие партийные инстанции.

В апреле 1941 г. в докладной записке НКГБ УССР секретарю ЦК ВКП(б) Украины Н. Хрущеву «О ликвидации базы ОУН в западных областях Украины» сообщалось:

«Материалами закордонной агентуры и следствия по делам перебежчиков устанавливается, что немцы усиленно готовятся к войне с СССР, для чего концентрируют на нашей границе войска, строят дороги и укрепления, подвозят боеприпасы…

Известно, что при ведении войны немцы практикуют предательский маневр: взрывы в тылу воюющей стороны («пятая колонна» в Испании, измена хорватов в Югославии). Материалы, добытые в процессе агентурной разработки и следствия по делам участников Организации украинских националистов (ОУН), в том числе и воззвания в листовках организации, свидетельствуют о том, что во время войны Германии с СССР роль «пятой колонны» немцев будет выполнять ОУН. Эта «пятая колонна» может представлять собой серьезную опасность, так как она хорошо вооружена и пополняет свои склады путем переброски оружия из Германии. Так называемый Революционный провод ОУН, руководимый Степаном Бандерой, не дожидаясь войны, уже сейчас организовывает активное противодействие мероприятиям советской власти и всячески терроризирует население западных областей Украины. Об этом свидетельствует ряд известных Вам террористических актов против сельских активистов, работников милиции и советских работников. Основную силу ОУН составляет ядро нелегалов, которых в настоящее время в западных областях УССР учтено около 1000 человек.

Население некоторых сел настолько терроризировано, что даже советски настроенные люди боятся выдавать нелегалов. Например, террористический акт против председателя сельского совета села Лапшин Бережановского района Тарнопольской области Ковара В. М. был совершен в его собственной хате двумя бандитами в присутствии шести соседей. Эти соседи не только не воспротивились убийству, но даже «не опознали» бандитов. Председатель сельсовета с. Козивка того же района Тарнопольской области Гороховский, преследуемый бандитами, вбежал в хату своего родного брата, где и был зверски убит. Будучи запуган, брат Гороховского не выдал бандитов…»

Нарком государственной безопасности УССР Мешик».[8]

И чем меньше времени оставалось до роковой даты — 22 июня 1941 г., тем все чаще в докладных записках органов государственной безопасности приводились подобные страшные примеры. Даже спустя много лет невозможно без содрогания читать их скупые строчки. Тысячи заживо сожженных, закопанных в землю, распятых на крестах сельских активистов, партийных функционеров, работников милиции, сотрудников НКВД стали жертвами националистов. Лютую смерть от их рук приняли сотни агентов органов государственной безопасности и кадровых работников, внедренных в банды, на которых пала тень подозрений.

Собственно, чего было ожидать от Бандеры, Мельника, Шухевича, если их наставник, заместитель начальника «Абвера-2» полковник Штольце, которого трудно заподозрить в обиде или ненависти к своим наиболее удавшимся «ученикам», во время допроса в Международном военном трибунале о связях лидеров ОУН с фашистской разведкой рассказал:

«В марте 1941 г., выполняя указания своего руководства, лично отдал приказ руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение о происходящем якобы разложении Советского Союза».

Далее Штольце дает характеристику главарю ОУН:

«Бандера по характеру — энергичный, карьерист, фанатик и бандит».[9]

Именно такие и требовались гитлеровским спецслужбам: грязные дела в белых перчатках не делаются.

Второй мощный удар по Красной армии гитлеровские спецслужбы планировали нанести с помощью прибалтийских националистов в Литве и Латвии. Тот же Штольце в показаниях Международному военному трибуналу поведал:

«Нами были подготовлены также специальные диверсионные группы для подрывной деятельности в прибалтийских советских республиках. Например, германской агентуре, предназначенной для заброски в Литву, была поставлена задача захватить железнодорожный туннель и мосты близ г. Вильно, а германские диверсионные группы, предназначенные для Литвы, должны были захватить мосты через реку Западная Двина. Все захваченные таким образом не разрушенные противником стратегические объекты должны были удерживаться нашими диверсионными группами до подхода регулярных германских войск».[10]

О размахе диверсионно-повстанческой деятельности гитлеровских спецслужб в Прибалтике накануне войны красноречиво свидетельствует отчет НКГБ Литовской ССР от 14 мая 1941 г. Так, органами государственной безопасности Литовской ССР с июля 1940 г. по 14 мая 1941 г. было «…вскрыто и ликвидировано 75 нелегальных антисоветских организаций и групп, созданных литовскими националистами, которые ставили своей задачей подготовку вооруженных антисоветских выступлений к моменту возникновения войны между Германией и СССР». Координатором этой деятельности выступал «Фронт литовских активистов», созданный «…в начале 1941 г. литовскими буржуазными националистами по заданию германской разведки. «Фронт» ставил перед собой задачу восстановления в союзе с Германией «независимого» литовского фашистского государства и в этих целях организовывал по всей Литве повстанческие банды, именовавшие себя партизанами».[11]

Эти и многие другие разведывательные данные, поступавшие из берлинской, лондонской, швейцарской и токийской резидентур НКВД, не оставляли сомнений в близкой войне с фашистской Германией. Большинство из них было известно Сталину, и он, как опытный политик, видимо, не строил иллюзий на этот счет. О неизбежности войны с фашистской Германией он говорил еще 21 мая 1937 г. на закрытом совещании руководства наркоматов НКВД и обороны:

«Необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами, Раппало, тесные взаимоотношения создают иллюзию дружбы. Немцы же, оставаясь нашими врагами, лезли к нам и насадили свою сеть».

Однако в мае — июне 1941 г. Сталин продолжал упорно верить, что провидение отпустило ему еще полгода до решающей схватки с фашизмом. В этом его убеждала тонко сработанная специалистами гитлеровских спецслужб дезинформация, которая умело доводилась по различным каналам: разведывательным, дипломатическим и иным. В определенной степени этому способствовали и существенные противоречия в разведсводках, поступавших к нему из НКВД и Разведывательного управления (РУ) Генштаба Красной армии, по срокам нападения, силам и средствам, сосредоточенным вермахтом вдоль границ с Советским Союзом. Сталин, видимо, все еще надеялся, что два «капиталистических хищника» вцепятся смертельной хваткой друг в друга.

Но стойкость британцев и ее лидера, премьера У. Черчилля, не позволили «Морскому льву» (кодовое название военной операции вермахта) перепрыгнуть пролив Ла-Манш. Позже, в августе 1942 г., Сталин при встрече с Черчиллем признался в этих своих заблуждениях. Последний так вспоминал о том разговоре:

«В беседе со мной Сталин заметил: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого».

Роковые иллюзии вождя дорого обошлись советскому народу. 22 июня 1941 г. хрупкую предрассветную тишину на западной границе СССР взорвали залпы десятков тысяч орудий. Полностью мобилизованная и вооруженная до зубов гитлеровская армада в считаные часы смяла оборону дезорганизованных бригад, дивизий и целых корпусов Красной армии. Удар фашистских войск оказался настолько силен, а наступление столь стремительно, что уже на шестые сутки после начала войны танки генерала Гудериана грохотали гусеницами по центральной площади столицы советской Белоруссии — Минска.

Не последнюю роль в этом первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения абвера, прежде всего полк специального назначения «Бранденбург-800». Наряду с ним при основных военных группировках действовали четыре оперативные группы (айнзатцгруппен) A, B, C и D. Структурно в них входили особые команды (зондеркомандо) и оперативные команды (айнзатцкомандо). Численность оперативной группы составляла 600–700 человек начальствующего и рядового состава. Для большей мобильности ее подразделения зондеркомандо и айнзатцкомандо обеспечивались передвижными и переносными средствами связи, легковыми, грузовыми, специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе и советского производства. В своем составе они насчитывали 10–20 офицеров, 40–60 унтер-офицеров и 60–80 рядовых.

Помимо этих элитных спецподразделений, на западной границе с СССР были сосредоточены многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство их участников прошли обкатку в составе боевок — нелегальных боевых подразделений ОУН, действовавших в западных областях Украины, Белоруссии и республиках Прибалтики.

Перед полком «Бранденбург-800», оперативными группами и бандами националистов руководством абвера были поставлены первоочередные задачи:

«В зоне боевых действий и ближнем тылу противника захватывать и обыскивать служебные здания и помещения партийных и советских органов, НКВД, воинских штабов и ведомств, всех других учреждений и организаций, где могли храниться важные оперативные или секретные документы, архивы, картотеки и тому подобные материалы.

Осуществлять диверсии на транспортных коммуникациях, выводить из строя линии связи, проводить террористические акции против командиров, политработников Красной армии, сотрудников НКВД и партийных функционеров.

Производить розыск и физическое уничтожение оставшихся в тылу сотрудников НКВД, партийных функционеров и их агентов».

Вооруженные самым современным оружием и имевшие за плечами большой опыт проведения спецопераций в Югославии, Греции, эти ударные разведывательно-диверсионные формирования гитлеровских спецслужб достаточно эффективно решали поставленные перед ними задачи. Мобильные, хорошо организованные и четко координировавшие свои действия с наступающими частями вермахта, они вовремя оказывались в нужном месте и в нужный час. Пользуясь неразберихой и растерянностью, царившими в рядах советских войск, диверсанты вели себя дерзко и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, безжалостно уничтожали командный состав частей Красной армии и сеяли панику в ее рядах. Уже в первый день войны им и авиации удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи в приграничной полосе и передовом эшелоне обороны. В результате был парализован основной нерв любой армии — система боевого управления войсками.

Все это в полной мере испытала на себе отечественная военная контрразведка. Обескровленная репрессиями 1937–1938 гг., она вступила в, казалось бы, безнадежную схватку с могущественными спецслужбами Германии.

К чести военных контрразведчиков, ни один человек не перешел на сторону врага. Они предпочли смерть позорному плену. Пережив вместе с армией лихолетье первых месяцев сорок первого года, военная контрразведка быстро восстановила боеспособность и перешла в контрнаступление. К моменту образования Смерш она на равных вела борьбу с абвером и «Цеппелином». Впереди ее ждали новые испытания и заслуженная слава.

Глава третья

Слово и дело

Борьба с предательством и изменой родине в частях и учреждениях Красной армии…» — эта задача постоянно находилась в центре внимания органов военной контрразведки. Особую остроту она приобрела летом — осенью 1941 г. «Несокрушимая и легендарная, в боях познавшая радость побед…» — как пелось в песне тех лет — Красная армия, которая, по заверениям партийных вождей, должна была бить противника на чужой территории, терпела одно поражение за другим на собственной земле. Это стало страшным потрясением для советского руководства и многострадального русского народа. Вдвойне испытали его сотни тысяч бойцов и командиров Красной армии, оказавшихся в окружении. Одни, раздавленные этой, казалось, несокрушимой мощью германской военной машины, теряли волю к сопротивлению и сдавались в плен, другие сражались до последнего патрона, который оставляли для себя, третьи наперекор всему упорно пробивались на восток для соединения с регулярной армией.

В те роковые месяцы лета 1941 г. казалось, что катастрофа СССР неизбежна. Какая еще страна, потеряв за три месяца почти половину армии, многие индустриальные центры и территорию, где проживало около 40 % населения, могла выстоять. Только та, что сильна своим несгибаемым духом.

То, что произошло 6 декабря 1941 г., для тех, кто не знал русского человека, могло показаться чудом. Обескровленная, прижатая к Москве Красная армия нанесла вермахту первое серьезное поражение и положила конец мифу о его непобедимости. Затем последовали победы под Сталинградом и на Северном Кавказе. Но весной 1943-го чаши весов в войне на Восточном фронте вновь на время застыли. Противники готовились к решающей схватке — Курскому сражению.

Под Белгородом и Курском гитлеровское руководство надеялось взять реванш за унизительное поражение под Сталинградом и вернуть себе утраченную стратегическую инициативу. Лучшие силы вермахта были сосредоточены на этом участке фронта. Их основу составляло самое современное на то время оружие — танки «Тигр» и «Пантера», броня которых, по замыслу конструкторов, должна была выдержать удары мощных советских снарядов, а также тяжелые самоходные штурмовые орудия «Фердинанд», обладавшие огромной разрушительной силой.

Но исход сражения под Курском и Орлом зависел не столько от состояния боевой техники, сколько от силы духа людей. Их стойкость и мужество становились решающими слагаемыми будущей победы. Это прекрасно понимали обе стороны и потому развернули массированную информационную атаку, призывая солдат и офицеров к сдаче в плен.

Накануне битвы и в первые дни боев на позиции Брянского, Центрального и Воронежского фронтов сыпались не только бомбы, но и тонны листовок и других агитационных материалов. В листовке «Правда о военнопленных в германском плену» и брошюре «Для них уже кончилась война» содержались примеры о якобы хорошем обращении с советскими военнопленными и призывы к солдатам и офицерам Красной армии переходить на сторону немецкого командования.

В другом пасквиле — обращении так называемого Русского комитета, его вожди — предатели Власов и Малышкин — с голоса своих гитлеровских хозяев пели «о необходимости участия русского народа в единой семье народов «Новой Европы», обещая ему сохранение «жизненного пространства и национальной индивидуальности». О том, что это за «семья» и в чем заключается «национальная индивидуальность» русского народа, он узнал, когда открылась страшная правда гитлеровских концлагерей.

Это стало известно позже, а тогда, в летние месяцы 1943 г., советские командиры и контрразведчики хорошо понимали: в сражении победит тот, у кого нервы окажутся более крепкими. Те из них, кто пережил трагедию лета сорок первого года, когда паника превращала полки и дивизии Красной армии в обезумевшие, неуправляемые толпы, сдававшиеся на милость врага, делали все возможное и невозможное, чтобы не повторить трагического прошлого. А его угроза в первые дни гитлеровского наступления под Курском и Орлом была более чем вероятна.

Ранним утром 5 июля 1943 г. казалось, что небо обрушилось на землю, и в огненном смерче из огня и свинца, неистовавшем на передовых позициях, не могло уцелеть ничто живое. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, гитлеровцы яростно атаковали и все глубже вгрызались в глубоко-эшелонированную оборону советских войск.

«Все кругом закрутилось, завертелось, раздался ужасный грохот — началось величайшее сражение на Курской дуге. В этой адской «симфонии» звуков словно слились воедино удары тяжелой артиллерии, разрывы авиационных бомб, реактивных снарядов М-31 катюш и непрерывный гул авиационных моторов.

Вражеские войска от нашей штаб-квартиры находились по прямой не более чем в 20 километрах. Мы слышали и ощущали ураганный огонь, и невольно в нашем воображении возникала страшная картина на исходном плацдарме противника, внезапно попавшего под ураганный удар контрподготовки», — вспоминал о невероятном накале боев их участник маршал Советского Союза Г. К. Жуков[12].

И если человек с железными нервами — Георгий Константинович Жуков — был так потрясен всем увиденным и услышанным, то что говорить о психике людей, состоящих из плоти и крови и находившихся в эпицентре земного ада.

Ответный удар вермахта не уступал по своей силе. А когда закончилась артподготовка, на позиции советских войск двинулась бронированная армада «тигров» и «пантер». Отдельные командиры и красноармейцы дрогнули: одни в панике бежали с поля боя, другие сдавались в плен. Об этом бесстрастно свидетельствовали доклады органов Смерш с мест боев.

В справке «О реагировании отдельных частей 13-й армии на прорыв немецких войск», подготовленной старшим оперуполномоченным контрразведывательного отдела Главного управления капитаном Зайцевым для начальника ГУКР Смерш НКО СССР комиссара госбезопасности 2-го ранга В. Абакумова, отмечалось: